Monsters

      

«Давай взглянем страху в глаза.

Выйдем из тени,

Оправдаем всю ложь

И проснемся невредимыми.»

— Muse, «Something Human»

      Самолёт начал снижение, и Нил в иллюминатор видел только бескрайнюю зелень Южной Каролины, чередующуюся с рыжими пятнами глины. Местность здесь казалась слишком яркой, слишком живой после серого, выцветшего и застывшего во времени Милпорта. Перед глазами тут же вспыхнули обрывки воспоминаний: цветущие поля Франции, узкие улочки Греции, красивые дома в Германии. За всё то время, что они провели с матерью в бегах, Нил видел много действительно красивых мест, вскользь проникался местной культурой и подхватывал полезные фразы из незнакомого языка. Делал всё, чтобы выжить. Нил до сих пор не мог до конца поверить и осознать — он сделал это. Решил рискнуть всем и попытаться попробовать пожить полноценной, нормальной жизнью. Кровь до сих пор стыла в жилах от собственного решения и риска, на который он пошёл. Страх сковывал сильнее, чем ремень безопасности в самолёте. Нил чувствовал, как паника снова начала подниматься из глубин сознания. Инстинкты отчаянно вопили: беги, беги, беги и не оглядывайся. Но Нил лишь сильнее стиснул пальцами подлокотник кресла — сильнее всего он будет жалеть, если хотя бы не попробует, не рискнёт. В конце концов, у него всегда будет возможность в очередной раз сменить имя, внешность и сбежать так далеко, как только сможет.       Сделав пару глубоких вдохов, Нил успокоил бешено колотящееся сердце и снова посмотрел в иллюминатор. За окном проплывали облака — белоснежные, неестественно чистые, похожие чем-то на вату, которую мать смачивала чаще всего в алкоголе, чтобы промыть очередную рану. Нил уставился на них невидящим взглядом, проваливаясь в воспоминания, отзывавшиеся ноющей болью на месте каждого шрама. Одиннадцать дней. Одиннадцать дней превратились для него в сплошное серое пятно, в котором время словно замерло, а все вещи потеряли чёткое очертание. Нил трясущимися руками подписал бумаги в понедельник, старательно избегая взгляда Эрнандеса, который смотрел на него с такой виноватой надежной, что вызывало ещё большую злость. Он злился на бывшего тренера за то, что тот решил влезть в его жизнь, за встречу с Ваймаком, за контракт, лежащий на дне спортивной сумки и придавленный потёртой пластиковой папкой. Той, что до сих пор хранила следы матери. Внутри неё, помимо фанатских вырезок про Кевина и Рико, были зашифрованы контакты на все случаи жизни, а в спрятанных внутри конвертах лежали чеки на общую сумму в семьсот пятьдесят тысяч долларов. Остатки трёх миллионов, которые мать успела прихватить, когда сбегала вместе с маленьким Нилом из ада. Лучше бы Эрнандес не вмешивался. Он считал, будто спасает Нила, вытаскивает из неблагополучной семьи, даёт шанс на нормальную жизнь. Тренер даже не представлял, в какую трясину на самом деле толкает его. Не представлял, что нормальная жизнь для таких, как Нил — непозволительная роскошь и несбыточная мечта.       Потом были последние, бесконечно длинные школьные дни, наполненные суетой, которую Нил не понимал. Все волновались перед выпуском и неизвестностью, поджидавшей из-за угла. Нервозность передалась и Нилу. Он снова и снова прокручивал в голове диалог с Ваймаком и Кевином, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь. Поймать на лжи. Всё это казалось таким нереальным и словно происходило не с ним. Мысли летали в голове мухами, инстинкты вопили, но Нил упорно старался игнорировать собственное тело. Плевать. Плевать, даже если в аэропорту будут поджидать люди отца — он хотя бы попробует. Попробует выбраться из той пропасти отчаянья и безнадёжности, которая засасывала его всё глубже и глубже с каждым днём. Чистой воды безрассудство.       Вместе с тревогой из-за своего решения и тихим, едва уловимое предвкушением на самом дне потерянной души, Нила накрыли воспоминания о матери. Он прокручивал заезженной пластинкой весь путь, что они проделали: один год в Манчестере, около восьми месяцев на юге Франции, а затем постоянные переезды между Германией, Австрией и Швейцарией, занявшие в общей сложности три года, несколько мучительных месяцев в Греции, а позже Ливане, короткая остановка в Дубае, десять месяцев в Монреале и страшный кошмар, настигший их на пути из Сиэтла через Орегон в Калифорнию. После всего, что они пережили, мать бы не просто пришла в ярость от глупого решения Нила — она бы непременно оттаскала бы его за волосы и выбила из головы всю дурь. Он почти вспомнил ощущение цепкой хватки и удары тяжёлой руки. Тошнота начала подкатывать к горлу. Мэри уже год как покоилась на пляже в Калифорнии, и Нил надеялся, что она не смотрит на него с небес, иначе бы сильно разочаровалась в нём.       Чтобы хоть как-то отвлечься, он все эти дни тайком пробирался в раздевалку, брал оттуда старенькую клюшку и мяч и тренировался за школой, куда практически никто не совался. Если кто-то из учителей или учеников забредал туда, то они не обращали внимания на него. Со своими одноклассниками Нил за год не обмолвился и парой слов, а учителям не было дела до странного тихого парня, который ни с кем не общается. Вцепившись пальцами в клюшку как за спасательный круг, он изнурял себя упражнениями, пока мышцы не начинали гореть огнём, а лёгкие — разрываться от нехватки кислорода. Нил гонял мяч по пустоши до изнеможения, до дрожи в коленях, до такого состояния, когда тело перестаёт слушаться и падает на пыльную землю, не в силах пошевелиться. Только в эти минуты, когда организм работал на пределе возможностей, навязчивый рой мыслей замолкал. Только тогда он переставал слышать у себя в голове набивший оскомину голос, без устали твердивший, что Нил совершает ошибку, что не сдержал данного слова.       Восемь лет. Восемь лет он жил по правилам, которые диктовала мать. Восемь лет, за которые сменилась ни одна выдуманная личность, ни одни документы, города, страны. Восемь лет постоянной тревоги и паники, кошмаров посреди ночи и вздрагиваний от любого шороха. Восемь лет оставили на теле уродливую вереницу шрамов и извратили всё, из чего бы не состояла обычная человеческая жизнь. Нил никогда не сможет до конца отпустить эти годы, но сейчас он так сильно хочет попытаться оставить их позади, попробовать жизнь, которая была заперта за тяжёлой дверью с поджидающим по близости отцом.       Наивный идиот.       Самолёт коснулся полосы, и по телу прокатилась крупная дрожь, не имеющая никакого отношения к турбулентности. Колёса заскрежетали по бетону — надсадно громко и противно, от чего губы искривились в отвращении. Ремень снова начал душить, мёртвой хваткой врезаясь в живот. Нил заставил себя дышать ровно, считая про себя на всех известных ему языках: один, два, три. Когда паника накрывала с головой подобно внезапному цунами, когда сердце готово выпрыгнуть из груди, трепыхаясь запертой птицей, только это помогало прийти в себя и успокоиться. Он повторял это упражнение десятки тысяч раз. В затхлых номерах мотелей, где через картонные стены был слышен каждый шорох и звук шагов. В придорожных кафе, в которых паранойя лишь усиливались от одного слишком долгого взгляда в их сторону. В душных автобусах, вонючих поездах, на вокзалах, где так легко затеряться в толпе, но при этом так легко попасться.       Это просто ещё один перелёт. Обычный новый город, в котором он задержится чуть дольше, чем позволял себе до. Сценарий такой знакомый и заученный, что волнение казалось до абсурдного смешным. Разница лишь в том, что в этот раз Нил собирается попробовать пустить корни, попробовать не сбегать сразу же от страха перед неизвестным, но таким желанным.              В этот раз он попробует остаться.              Мысль пронзила так остро, что сердце сбилось с ритма, а тело снова бросило в дрожь. К горлу подступила тошнота, которую Нил упрямо подавил, сжав ладони в кулаки. Мимолётная боль отрезвила и помогла отвлечься.       

***

      Выход в терминал, получение багажа — всё это Нил проделал на автомате, сливаясь с потоком людей и монстров. Дешёвая застиранная футболка, потёртые джинсы, далеко не новые кроссовки и потрёпанная временем спортивная сумка на плече, в которой лежало всё его имущество. Ничего примечательного. Самая заурядная внешность и одежда. Именно таким его учила быть мать, постоянно повторяя «не выделяйся». Но теперь это казалось непосильной задачей, ведь с августа он станет официальным членом команды и будет играть вместе с Кевином. От ажиотажа, который поднимется вокруг Лисов Нила передёрнуло. Если до этого фанаты сходили с ума от заявления, что Дэй сломал руку, катаясь на лыжах и будет восстанавливаться в Пальметто, попутно подрабатывая вторым тренером, то теперь он собирается полноценно выйти на поле в цветах другой команды. Многие до сих пор не понимали, как Кевин мог предать «Воронов» и своего названного брата Рико Морияма, с которым они с самого детства были неразлучны и буквально росли на поле стадиона Университета Эдгара Алана. Нил надеялся, что его чудом пронесёт назойливое внимание журналистов, ведь новичок из глуши не должен быть им настолько интересен, как чемпион страны.              Аэропорт в Южной Каролине оказался шумным и суетливым. Высокие потолки с металлическими балками, стеклянные переходы, соединяющие терминалы, бесконечные ряды кресел и магазинов дьюти-фри, где сверкали витрины с разнообразными товарами. Люди и монстры сновали туда-сюда с тележками, детьми, чемоданами, животными в переносках. Кто-то кого-то встречал с цветами и воздушными шарами, кто-то наоборот, провожал со слезами и долгими объятиями. Обычная жизнь тех, кто может позволить себе путешествовать без опасений засветиться в одном и том же аэропорту дважды.              Нил пробирался сквозь толпу, чувствуя себя некомфортно. Он впервые оказался в таком месте один. Без матери. Монстры и люди спешили на объявленную посадку, чуть не сбивая с ног тех, кто случайно попался на их пути. Нил наблюдал за этим лишь мельком, ловко лавируя между телами и выбираясь наконец в зал ожидания. Найти того, кого послал за ним Ваймак было не трудно. Он увидел его не сразу, но стоило глазам зацепиться за знакомую фигуру, как жгучая злость медленно начинала расползаться по венам. Рёбра заболели фантомной болью. Нил направился к нему, стараясь успокоиться. Он решил поддерживать тот образ невзрачного и тихого парня, который создал в Милпорте. Но и позволять над собой издеваться не хотел. Теперь нужно было как следует обдумывать каждое своё слово и действие, чтобы не привлекать лишнего внимания и интереса.              Сжав пальцами ремень сумки, Нил остановился в паре шагов от встречающего его парня. Тот был немного ниже него, хотя Джостен не был одарён высоким ростом — злую шутку сыграла миниатюрность матери. Глаза напряжённо пробежались по знакомым светлым волосам, по бледному лицу и коричневым полоскам, контрастирующим с кожей. Хвост практически не двигался, опущенный к полу. Он был одет в чёрный худи с капюшоном, накинутым на голову и обычные тёмные джинсы. Нил почувствовал, как на лбу выступила испарина. Он подумал, что это из-за жары, но краем сознания понимал — дело совсем не в погоде. Его поражало, как человек в слишком тёплой и закрытой одежде мог нормально функционировать в середине мая. Взгляд задержался на спокойном выражении лица, лишённом широких язвительных улыбок и хищных оскалов. Пирсинг тоже отсутствовал. Ореховые глаза с вертикальным зрачком смотрели с интересом, с которым обычно изучают новых одноклассников или членов компании. В них не было того хитрого прищура и пугающей пустоты.              Аарон.       Он был братом-близнецом Эндрю, но о нём часто отзывались «тот, что нормальный». Они удивительно похожи, но отстранённость Аарона привлекала Нила больше, чем нездоровый интерес другого Миньярда. Почему-то знание, что человек с таким же набором генов, которые были у Эндрю, оказался обычным монстром — успокаивало. Он даже не заметил, как сердце при виде близнеца сошло с ритма и загнано стучало в груди. Тук-тук-тук. Нил поджал губы, проглатывая разочарование на свою реакцию. Он не боялся Эндрю. Опасался. В новостях часто мелькало его лицо. Именно из них Нил знал, что Эндрю три года пробыл в колонии для несовершеннолетних, а два года назад из-за драки, в которой он чуть не забил насмерть четырёх людей, суд вынес условный приговор, посчитав его действия «чрезмерным применением силы» — спасибо стараниям адвокатов. Его обязали в течении трёх лет посещать еженедельные консультации с психологом и принимать атипичные нейролептики, чтобы подавлять агрессию. После не самого приятного знакомства с Эндрю, Нил сомневался в их эффективности.              — Багаж получают там, — указал большим пальцем в право, бегло осмотрев Нила с ног до головы.              — Это всё, — рука коснулась потрёпанной сумки.              Брови Аарона на секунду приподнялись, выражая удивление. Но он больше ничего не ответил, засунул руки в карманы и направился к выходу, ловко избегая столкновений с неосторожными монстрами и спешащими людьми. То, с какой лёгкостью и кошачьей грацией двигалось его тело, вызывало восхищение и завораживало. Нил не мог точно сказать, что ему понравилось в этом незамысловатом действии, но оторвать взгляд от фигуры, полностью облачённой в чёрное, не мог. Он старался поспевать за Аараном, однако всё равно несколько раз столкнулся со спешащим вампиром и неосторожной девушкой. Все эти разы Нил скупо бормотал «извините», не испытывая угрызений совести за чей-то пролитый кофе.              Они вышли из прохладного здания аэропорта, и южная жара ударила в лицо, подобно раскалённой плите. Воздух здесь был тяжёлым, влажным и густым. Он в одно мгновение облепил кожу, заполнил лёгкие и заставил Нила на мгновение замереть. Непривычная погода не испортила общего впечатления солнечного штата, но после кондиционированной прохлады аэропорта это было как прыжок в кипяток. В воздухе витал запах разогретого асфальта, выхлопных газов от бесконечной вереницы такси и автобусов, и ещё чем-то сладковатым, незнакомым — наверное, цветами, которые росли в огромных бетонных кадках у входа. Крупные ярко-красные бутоны, каких Нил раньше никогда не видел, напоминали пятна крови на белоснежном платке, всегда лежащим в кармане старой сумки матери.              Аарон, казалось, не замечал ни жары, ни запахов. Он уверенно шёл вперёд по пешеходному в сторону парковки, напрочь игнорируя грубые слова таксистов. Нил поспешил за ним, удивляясь чужому безрассудству и чувствуя, как по спине пробежала струйка пота. На парковке было много машин, которые нещадно нагревались под палящим солнцем. Аарон уверенно шёл в самый конец и свернул направо. Чёрный автомобиль стоял особняком от остального парковочного ряда — идеально вымытый, с блестящими хромированными дисками. Он отражал лучи палящего южного солнца и сильно выделялся на фоне остальных. Машина смотрелась чужеродно, словно дорогой костюм на дешёвой распродаже поношенного тряпья. Рядом с потрёпанными минивэнами и запылёнными седанами этот автомобиль выглядел вызывающе, почти неприлично. Нил думал, что сейчас Аарон пройдёт ещё немного и за сверкающей красавицей покажется какая-нибудь старая и потрёпанная жизнью хонда с облупившейся тут и там краской. Но вопреки ожиданиям, Миньярд молча нажал на кнопку на брелоке, фары моргнули и раздался характерный щелчок открывающихся замков. Он открыл водительскую дверь, опёрся на неё плечом и закурил.              — Сумку в багажник.              Нил послушно выполнил указание, игнорируя подобно острому лезвию панику, врезавшуюся в мозг только от одной мысли, что ему придётся на время расстаться со своими вещами. Аарон, не говоря ни слова, наблюдал за ним внимательным, изучающим взглядом. Дым, которым он затягивался, оказавшись на свободе, медленно струился по губам и растворялся в нагретом воздухе. Когда Нил в молчаливом вопросе поднял глаза на безучастное лицо, Аарон бросил наполовину недокуренную сигарету на асфальт и беспощадно придавил её подошвой кроссовка. Он счёл это за приглашение и обошёл машину, открывая дверь переднего пассажирского сиденья. Внутри пахло кожей и освежителем воздуха — не приторно-химическим, а тонким, едва уловимым, с нотками мяты и цитруса. Приятый и освежающий запах забился в нос, но на удивление не раздражал. Аарон, забравшись на водительское сиденье, тут же выкрутил кондиционер на полную и салон стал наполняться прохладной, после уличной жары это показалось благословением.              Миньярд молча завёл двигатель, заурчавший едва слышно, но мощно, и вырулил с парковки. Нил откинулся на мягкое кожаное сиденье, наблюдая за Аароном краем глаза. Он старался не смотреть слишком пристально, чтобы не выдавать свой интерес и не привлекать лишнего внимания. Однако Аарон сам заговорил, стоило немного отъехать от аэропорта.              — Нил Джостен. — протянул тот, перекатывая на языке каждую букву. — Я слышал, ты послал нахуй Кевина.              Кто-то явно приукрасил первую встречу с Ваймаком и Кевином, но Нил решил не поправлять Аарона. В конце концов, он далеко не первый и не последний человек, который послал Дэя куда подальше. Нил слышал об их конфликте с Эндрю — какой-то чересчур настырный фанат заснял их ссору на телефон и запостил в сеть.              — Почему в итоге согласился? — продолжал допытываться Аарон.              — Ваш тренер умеет убеждать, — пробормотал Нил.              — В точку. — Аарон оторвал одну руку от руля и щёлкнул пальцами. — Кевин сейчас небось ссыт кипятком от счастья из-за твоего приезда. — пренебрежительно протянул Миньярд.              — Не заметил за ним особой любви.              — И не заметишь. По его скромному мнению, все мы играем отстойно и не дотягиваем до его уровня. — в голосе Аарона не было злости, лишь насмешка над фанатизмом Кевина по полю. — Ты же потянешь нашу команду на дно. Даже милпортская команда с тобой сильно рисковала.              Его грубое замечание разожгло в груди Нила злость и ярое желание оспорить неприятные слова, но он понимал — Аарон прав, как бы не хотелось этого признавать.              — Им просто не хватало игроков. — пожал плечами Нил. — Я просто оказался в нужном месте в нужное время.              — Веришь в судьбу? — скривил губы Аарон.              — Нет.              — Тогда в удачу?              — Скорее, в невезенье.              — О, мы пиздец как польщены, — протянул Аарон.              Машина резко вильнула в сторону, от чего плечо Нила неприятно встретилось с окном. Аарон напрочь игнорировал правила дорожного движения: он перестраивался из ряда в ряд без предупреждения, втискиваясь в промежутки между машинами, получая в ответ возмущённые сигналы гудков и хлёсткие грубые замечания перепуганных водителей. Нил решил пристегнуться, чтобы хоть немного повысить свои шансы доехать живым.              — Чёрт, — с губ сорвался резкий выдох, когда машина в очередной раз юркнул в узкий просвет между грузовиком и микроавтобусом. Сзади возмущённо засигналили, но Аарон даже ухом не повёл. — Не жалко будет разбить такую красавицу? — язвительный комментарий сорвался быстрее, чем Нил остановил себя.              — Не бойся сдохнуть, Джостен. — хмыкнул Аарон.              Они выехали на свободную полосу, и Аарон вдавил педаль газа в пол. Стрелка спидометра поползла вверх: сто, сто десять, сто двадцать… На спидометре было ограничение в сто шестьдесят, но стрелка продолжала уверенно двигаться дальше.              — Тут ограничение в девяносто, — не выдержал Нил.              — Знаю, — бесцветно отозвался Аарон, даже не взглянув на него.              — И тебя ни разу не останавливали?              — Останавливали.              — И? — с нажимом произнёс Нил.              — И ничего, — Аарон резко перестроился вправо, подрезав какую-то маленькую хонду, которая еле избежала столкновения, уйдя на обочину. Водитель засигналил, высунулся из окна и начал громко ругаться, но они уехали дальше, оставляя его далеко позади.              Нил вцепился пальцами в кожаное сиденье так, что костяшки побелели. Он смотрел на дорогу, на другие машины, которые чудом избегали столкновения с ними, на светофоры, которые Аарон проезжал на жёлтый, догорающий последние секунды, на сплошные линии, которые Миньярд пересекал, не задумываясь.              Нилу приходилось ездить с разными людьми за эти восемь лет. С контрабандистами в Греции, перевозившими товар ночью по горным серпантинам с выключенными фарами, полагаясь только на память и знание каждого поворота. С дальнобойщиками в Германии, которые сутками не спали и вели фуры на чистом адреналине, глуша кофе литрами и рискуя заснуть за рулём каждую секунду. С нелегальными перевозчиками в Ливане, бравшими деньги за проезд через границы, закрытые для официальных лиц. Но Аарон всё равно заставлял кровь в жилах стынуть.              В его манере вождения не было ни риска, ни азарта, ни тем более страха. У него отсутствовал лихорадочный, почти маниакальный блеск, который Нил видел у людей, получающих удовольствие от скорости и опасности. Аарону было всё равно. На правила, на возможную аварию, на свою жизнь и на жизнь Нила. И почему-то сейчас, разглядывая безучастное лицо и расслабленную позу, Аарон напоминал Эндрю. Пусть они и были близнецами, но разница между ними чувствовалась как будто на подсознательном уровне. Возможно, на это повлияла жизнь в бегах, которая заставила научиться быть внимательным даже к самым незначительным деталям, а может быть Нил нехотя проводил параллель между собой и Эндрю. Однако братья Миньярд были удивительно похожи в своём безразличии, вот только Эндрю скрывал его за широкой улыбкой и язвительностью.              Аарон не обращал внимания на Нила и смотрел перед собой, почти не моргая. Хвост был неподвижен — лежал на сиденье за спиной, полосатый, светлый, точно такой же как Эндрю. Они выехали на трассу, и Аарон разогнался ещё сильнее. Сто тридцать. Сто сорок. Сто пятьдесят. Двигатель машины даже не напрягался — урчал мягко, довольно, словно огромный сытый зверь, жажду которого утолили. Мимо проносились указатели, рекламные щиты, заправки и мотели. Нил читал названия городов, пытаясь запомнить дорогу, но мысли то и дело путались от поднимающейся паники из-за скорости и адреналина, поступающего в кровь.              — Ты всегда так водишь? — спросил он, когда машина в очередной раз обогнала фуру по встречной полосе, едва разминувшись со встречным автомобилем.              — Как? — отозвался Аарон, не поворачивая головы. Его голос звучал также монотонно, как и в аэропорту — без эмоций, без интереса.              — Нарушая всё, что можно нарушить.              Аарон чуть повёл плечом и это был даже не жест, а его намёк, словно общение с Нилом похоже на назойливую муху, мешающую и раздражающую. Он так и не ответил, а Джостен не стал допытываться. Просто опёрся о стекло головой и перевёл взгляд на дорогу. Пейзажи Южной Каролины — пальмы, невысокие здания, поля, заправки, закусочные — всё сливалось в одну размытую полосу из-за скорости. Они свернули с трассы в жилой район. Здесь Аарон сбросил скорость — до ста, потом до восьмидесяти. Нил с облегчением выдохнул, чувствуя, как мышцы постепенно расслабляются, а пальцы, вцепившиеся в коленку мёртвой хваткой, немного немеют от отпустившего напряжения.              Район был тихим и зелёным. Дома чередовались с деревьями и небольшими парковками. Людей на улицах почти не было — только редкие прохожие с собаками да дети, играющие в мяч на газонах. На горизонте, где-то вдали, мелькало здание стадиона. Аарон притормозил у одного из многоквартирных домов — не слишком нового, но ухоженного, с аккуратным двориком, парой скамеек и несколькими машинами у подъезда. Дом был кирпичный, девятиэтажный, с балконами, заставленными вещами, и кондиционерами, торчащими из окон.              — Приехали, — сказал Аарон, глуша двигатель.              Нил выбрался из машины, с облегчением ощущая под ногами твёрдую землю. Ноги слегка подрагивали после поездки, но он решил списать это на нервное напряжение. Нил сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях. Дневной воздух здесь пах иначе — зеленью, пылью и ещё чем-то неуловимым. Аарон не стал дожидаться его и ушёл к стоящей неподалёку компании. Нилу оставалось лишь самостоятельно забрать свою сумку из багажника и собрать мысли в кучу. Он должен быть Нилом Джостеном — заурядным и ничем не выделяющимся. Когда сумка так привычно оказалась на плече, пальцы против воли сжали её сильнее, чем следовало. Собравшись, Нил обошёл машину и встал чуть поодаль от компании, которая ждала его всё это время.              Несколько фигур, прислонившись к стене, о чём-то переговаривались в полголоса. Нил узнал их сразу и сердце пропустило удар, когда взгляд выхвалит до боли в рёбрах знакомые очертания. Эндрю стоял, подпирая плечом стену дома, засунув руки в карманы тёмных джинсов. На нём был точно такой же худи, что и у Аарона, вот только капюшон не скрывал светлые растрёпанные волосы и кошачьи уши с колечками пирсинга. Хвост лениво покачивался за спиной, описывая в воздухе плавные дуги. Губы были растянуты в широкой улыбке, но Нил не обратил на неё внимания, теперь понимая, что вызвана она химическим воздействием нейролептиков. Глаза зацепились за взгляд. Тот самый, от которого у Нила всё сжималось в тугой, болезненный узел, а инстинкты отчаянно начинали вопить «беги».              Эндрю смотрел прямо на Нила. И в этом взгляде цепких внимательных глаз читалось то же, что и в Милпорте — оценивающие любопытство и недоверие. Он словно видел каждую его ложь насквозь и Нилу стало не по себе. Та мимолётная опасность, которая чувствовалась при первой встрече, сейчас грозила перерасти в реальную. Нилу следует держаться от Эндрю как можно дальше, если он собирается задержаться здесь настолько, насколько сможет.              Рядом с Эндрю остановился Аарон и что-то тихо ему сказал, но был проигнорирован. Чуть поодаль от них пристроился на лавочке Кевин. Даже в простой футболке и джинсах он выглядел так, словно сошёл с обложки спортивного журнала. Тёмные волосы аккуратно уложены, а зелёные глаза смотрели с привычной надменностью и превосходством. Кевин скрестил руки на груди и откинулся на спинку скамейки. В его позе и взгляде поразительно сочеталось лёгкое нетерпение, будто он ждал их приезда с лёгким нетерпением, и вместе с тем считал всё это пустой тратой времени.              Сильнее всех выделялся Николас Хэммик. Казалось, он единственный был искренне рад приезду Нилу. Стоя прямо на бордюре, искренне широко улыбался и в приветствии махнул рукой. Его тёмные вьющиеся волосы растрепались, а карие глаза щурились из-за палящего солнца. Свободная голубая рубашка сильно контрастировала с его тёмным цветом кожи. Николас был полной противоположностью близнецов Миньярд и дело не только во внешности и высоком росте. Хэммик — человек. За годы в бегах Нил научился отличать даже полукровных монстров. Этот же был самым обычным человеком. От чего-то Нила успокоило осознание, что помимо него и Кевина в команде есть ещё кто-то из людей.              — Хэй, Нил! — добродушно и звонко окликнул его Хэммик. — Как добрался?              — Нормально, — отозвался Нил.              — Отлично! У тебя много вещей? Давай помогу!              — Это всё, — он похлопал по спортивной сумке.              — О, — глаза Хэммика округлились. — Любишь путешествовать налегке? Я вот так не умею. Постоянно набираю много вещей. — рука зарылась в кудри и неловко взъерошила их ещё сильнее.              — Это ещё мягко сказано, — буркнул с боку Аарон.              — Прости, совсем забыл представиться! Я Ники — двоюродный брат вот этой братии и лучший в мире защитник. — сзади послышалось презрительное фырканье Кевина.              Нил не смог удержать свой интерес и всё же сказал:              — Вы не похожи.              В отличии от Миньярдов Ники к тому же был слишком открытом и жизнерадостным. Это сбивало с толку, ведь в Лисов набирали явно не тех, кто доволен жизнью.              — Я в матушку пошёл. Отец вытащил её из Мексики во время какой-то своей показушной поездки. — Ники закатил глаза. — С ними ты уже вроде знаком? — и дождавшись кивка, продолжил. — Тренеру пришлось свалить на стадион. Комитет до сих пор капает ему на мозги, потому что мы до сих пор не объявили о смене состава. Им как будто больше заняться нечем! — губы Ники раздражённо скривились. — Он оставил для тебя ключи.              Хэммик потянулся к Нилу и положил свою руку ему на плечо, направившись к подъезду. По началу Джостен напрягся, не привыкший так тесно находиться с кем-то помимо матери, но сильной заставил успокоиться забившееся в панике сердце. В конце концов, Ники уж точно не стал бы ему вредить. По крайне мере, не в первый день. Эндрю отлепился от стены и оказался ближе всех к подъездной двери. Потянув её на себя, он вошёл внутрь и его хвост скользнул по воздуху в сантиметре от лица Нила, едва коснувшись. Нос защекотало от терпкого одеколона и чего-то ещё, еле уловимого, но до боли знакомого. Джостен подавил в себе желание дёрнуться, понимая, как бы выглядел со стороны.              — Не обращай внимания. — шепнул Ники, проталкивая Нила следом. — Эндрю — это Эндрю. Привыкай.              Они всей компанией зашли в небольшой лифт и Кевин нажал на кнопку седьмого этажа. Стоило металлическим дверям захлопнуться, как Нил ощутил острый приступ паники — он был заперт без возможности выбраться. В попытке зацепиться за что-то и успокоиться, глаза нашли табло, на котором медленно цифры сменяли одна другую. Три. Четыре. Пять. Сердце перестало загнано биться в груди, но Нил всё ещё боялся встретиться взглядом хоть с кем-то, когда новые товарище по команде беззастенчиво осматривали его с ног до головы, окружив в тесной кабинке лифта, так сильно напоминающей маленькую коробку. Цифра семь показалась на табло и раздался тихий звук, оповещающий о прибытии. Двери разъехались и Нил подавил в себе желание выбежать на лестничную площадку.              Дверь в квартиру под номером 724 открыл Эндрю, протиснувшись через образовавшуюся толпу. Первым решили пропустить Нила, но он не был рад такой чести. Стоило подойди к порогу, как всё тело замерло от накатывавшего ужаса. Ноги от тяжести были готовы подкоситься, а в мозгу подсознание вопило голосом матери «беги, беги, беги». Так сложно оказалось сделать шаг в неизвестное будущее, которое могло привести к неминуемой, но жестокой — Нил был в этом уверен — смерти. Казалось бы, вот то, чего он так отчаянно жаждал, только сделай шаг и переступи порог, однако в миг потяжелевшее и ставшее неповоротливым тело не шевелилось, так и застыв перед распахнутой дверью. Нил допустил оплошность. Совершил ошибку. Его не должно быть здесь. Среди этих людей и монстров. Тошнота начала подкатывать к горлу сильнее, чем в самолёте. Тело, охваченное дрожью, покрылось мерзкими капельками холодного пота, вызывающими противный озноб.              Беги. Беги. Беги.       Убирайся от сюда как можно дальше.              Эндрю, до этого спокойно стоявший справа, вдруг приблизился. Его глаза сощурились и хвост начал ритмичнее рассекать воздух подобно маятнику. Он, как и остальные, заметил заминку, почувствовал чужой страх и панику словно хищник, наконец загнавший свою жертву. Цепкие глаза не отводили пристального взгляда от побледневшего лица, запоминая и впитывая каждую проступившую эмоцию сквозь маску, сотканную из лжи. Кевин хотел было поторопить их, но Аарон шикнул на него, напряжённо наблюдая за близнецом.              — Советую бежать, пока не поздно. — протянул Эндрю, но его голос звучал слишком серьёзно, без привычной насмешки. — Бе-гу-нок. — он приблизился ближе, так, чтобы только Нил услышал эти злосчастные три слога, в миг отрезвившие.              Бегунок.              Нил почти сорвался с места, когда до него мучительно медленно дошёл смысл сказанного. Осознание подобное хлёсткой пощёчине матери отрезвило, он проглотил тошнотворный ком, проталкивая желчь обратно по пересохшему горлу. Неприятный и кисло-горький вкус остался на языке. Эндрю попал в десятку. Он с болезненной точностью понял, в каком состоянии был Нил от этого захотелось долго, надрывно засмеяться на грани истерики. Полный провал сейчас казался до смешного абсурдным. Нил медленно, стараясь взять себя в руки, повернул голову вправо и оказался лицом к лицу к Эндрю. На его губах по-прежнему играла широкая, искусственная улыбка, когда как глаза были наполнены чем-то тёмным, глубинным и вязким настолько, что, если шагнуть — поглотит и косточек не оставит.              Если до этого кровь стыла от паники, то сейчас она медленно начинала закипать от злости. Пусть, она и была ненастоящей, собственноручно вытащенной со дна — сейчас стала спасением. Упрямо концентрируясь на одном единственном чувстве, Нил давил в себе остальные. Он и так дал слабину — только слепой бы не понял, что произошло. Больше ему нельзя ошибаться. Эндрю оказался прав не во всём — возможность убежать, исчезнуть и затеряться всегда будет с ним, когда как возможность попробовать что-то новое, нормальное и похожее на обычную жизнь была последней. Нил слишком сильно устал от всего и уже стоял в шаге от добровольного возвращения домой, к отцу. Университет Пальметто — последняя надежда, которая теплиться в душе и бережно храниться подальше от кровавых ошмётков того, что осталось от его личности. У Нила, кроме экси, больше не было смысла для существования, так почему он должен из-за собственного страха перед неизвестным отказываться от последнего, действительно важного и желанного?              Нил не отрывал горящего решимостью взгляда от прищуренных кошачьих глаз и сделал упрямый шаг вперёд, преодолевая порог. Лишь на секунду узкий зрачок расширился, но он не придал этому особого значения, слыша тихое:              — Идиот.              — Пошёл ты, — одними губами выдавил Нил, прерывая их гляделки.              За Нилом порог переступили и остальные, закрывая за собой дверь словно подкрепляя окончательное решение.       

***

      Квартира Ваймака представляла из себя классическое пристанище холостяка. В небольшой прихожей стены были голыми, если не считать старого и местами пожелтевшего от времени зеркала в поцарапанной деревянной раме и вешалки, на которой в полном беспорядке висели несколько курток, кепка и чей-то шарф. На полу с потёртым линолеумом виднелись отчётливые пятна непонятного происхождения. В прихожей остались только Нил и Ники, остальные уже разбрелись по квартире, чувствуя себя здесь свободно.              — Проходи, не стесняйся! — махнул рукой Хэммик, приглашая пройти по коридору в гостиную. — Все бабки у тренера, поэтому он может позволить себе снимать собственное жильё, когда мы, нищеброды, ютимся по чужим углам. — хмыкнул он.              Гостиная, совмещённая с кухней, представляла собой образец творческого беспорядка, граничащего с запустением, но при этом не отталкивающего, а по-своему уютного. В центре комнаты, у стены, стоял старый диван, на котором Нилу предстояло провести ближайшие недели. Диван, обитый когда-то тёмно-злёной тканью, теперь выцвел до неопределённого серо-болотистого оттенка, подушки на нём были продавлены так, что, казалось, хранили отпечатки тел всех, кто когда-то на них сидел. Один подлокотник оказался затёртым до блеска — видимо, Ваймак имел привычку опираться на него локтем во время разговоров. Нил обошёл диван и встал в пространство между ним и низким журнальным столиком, полностью скрытым под слом бумаг — какие-то отчёты, распечатки игр, счета, старые газеты и журналы. По сравнению с неудобными и жёсткими лавочками в раздевалке Милпорта, с холодным шершавым бетоном и сырыми, пропахшими плесенью подвалами, старый диван казался самой удобной в мире кроватью. Зацепившись глазами за три грязные кружки, возвышавшиеся среди этого бумажного хаоса, Нил вернулся к разговору с Никки, который плюхнулся напротив на продавленную подушку.              — Для нищебродов у вас чересчур крутая машина.              — А ты думал, почему мы стали нищебродами? — вопрос не требовал ответа, но Нилу так хотелось вставить язвительный комментарий, который разрушил бы весь его образ тихого и зашуганного парня из глуши.              — Считай, машину нам купила мать Аарона, — неожиданно отозвался Эндрю, обшаривая кухонные шкафчики и не удосуживаясь закрывать те за собой.              Кевин же следом наводил более-менее сносный порядок после того, как Миньярд ураганом переворошил всё содержимое, возмущаясь:              — Аккуратнее можешь?! — поймав соскользнувшую с полки кружку.              — Деньги, которые выплатили нам по страховке после её смерти. — между тем продолжил пояснять Эндрю и его хвост довольно завилял в воздухе, когда ему в руки попала початая бутылка с алкоголем. — Хоть какая-то польза от человека. — в словах проскользнуло ничем не скрытое презрение.              — Эй, полегче! — осёк его Ники, но смотрел он не на Эндрю, а на Аарона, который замер с каким-то журналом в руках и было заметно, как пальцы близнеца смяли бумагу.              — Не строй из себя святошу, — равнодушно отозвался Эндрю, повернувшись со своей добычей в руках и оперевшись на столешницу. — Мир жесток, верно, Нил?              — Жесток не мир, а люди, — поправил его Нил, понимая, как звучит эта фраза от человека для монстра.              Как эта фраза точно попадает в невидимую мишень, которую он поразил, не осознавая этого.              — В точку. — пальцы щёлкнули в таком знакомом жесте, что Нилу стало не по себе.              Он поспешил отойти к окну в противоположном конце комнаты, в нелепой попытке скрыть дрожь за любопытством к новому месту. Грудь сжималась от смутного ощущения, что что-то было не так. Почему-то сейчас это ощущалось так сильно, а инстинкты вопили об упущенной детали пазла, который всё никак не хотел складываться в одну цельную картину перед глазами. Но следующе, что Нил услышал, заставило его сердце испуганно замереть, чтобы после забиться в бешенном ритме.              Тук. Тук. Тук. Тук. Тук.              Пальцы до онемения вцепились в подоконник и подрагивали.              — Какого чёрта это было? — спросил Ники.              Но панику вызвал не сам вопрос, а язык, на котором он был задан. Немецкий. Нилу казалось, что пол под его ногами начал обрушаться от вопившего в голове голоса матери. Его раскрыли. Они поняли, кто он такой. Люди отца добрались до него. За ним пришли. Это ловушка. Он попался. И ещё тысячи самых ужасных, заставляющих кровь леденеть, а волосы вставать дыбом сценариев. Только те, кто за ним гнался, могли знать о том, что Нил знал немецкий и мог на нём свободно говорить, ведь на протяжении трёх лет, что они с матерью скрывались в Австрии, Германии и Швейцарии, пришлось выучить язык. Вес сумки на плече стал ощутимее и тяжелее, а ноги уже были готовы сорваться с места. Но стоило услышать голос Аарона, как паника, подобно маленькому зверьку, притаилась и затихла.              — Не задавай тупых вопросов. — сорвался с его губ грубый ответ на немецком. — И дураку понятно, что это была типичная реакция «бей или беги».              Осознание обожгло подобно раскалённому утюгу, который отец в порыве гнева приложил к его плечу и с хладнокровным удовольствием наблюдал за тем, как кожа покрывается волдырями и начинает отходить обожжёнными, почти обугленными слоями. Они не поняли, кто такой Нил. Они просто обсуждали его, используя немецкий язык. Облегчение после сильной паники ударило в голову так сильно, что Нил ощутил лёгкое, пьянящее головокружение. Чтобы не выдать себя, он опёрся на подоконник рядом с переполненной пепельней — судя по количеству окурков, Ваймак курил здесь часто и много, не утруждая себя уборкой — и выглянул в широкое, заляпанное разводами окно, разглядывая двор.              — Какой хуйни ты ему наговорил, Эндрю? — Нил по голосу понял, что Ники нахмурился и недовольно смотрел на Миньярда.              — За кого вы меня принимаете? — возмущение было слишком наигранным.              — Тебе правду сказать? — отозвался Аарон.              — Не искушай меня, — Эндрю небрежно махнул рукой, но во всей его позе, протяжной и вкрадчивой интонации слышалась угроза.              Кевин незаинтересованно копался в холодильнике, уже давно привыкший к подобным переговорам на незнакомом языке. Ему было всё равно, что обсуждали между собой братья, если им это не мешало более-менее сносно отыгрывать на поле. Однако он не смог удержаться от язвительного комментария:              — Лучше бы вы также играли, как чешете языками.              — Попробуй в следующей жизни, может повезёт. — отозвался невозмутимо Эндрю на английском, помахав перед его лицом бутылкой.              Нил повернулся к ним лицом. Он старался сделать вид, будто его ничуть не смутил разговор на другом языке. Они и без того стали свидетелями тошнотворной слабости, поэтому Нил решил до последнего держать в секрете своё знание немецкого. В конце концов, это сможет уберечь его от неприятных сюрпризов, которые могут ему подготовить. Заметив движение у окна, Ники первым среагировал и широко улыбнулся:              — Провести тебе экскурсию? — он словно пытался отвлечь его от их короткого разговора и Нилу не оставалось ничего, кроме как согласиться.              — Давай.              Ванная и туалет ничем не выделялись на фоне других комнат — немного потрескавшаяся плитка на полу и полупустые стены с пожелтевшей краской, минимум вещей и то, только самых необходимых. Больше всего внимания привлёк кабинет, который Ваймак соорудил из второй спальни, решив, что гости вполне себе могут переночевать на диване. Комната была небольшой, но разительно отличалась от захламлённой гостиной — здесь каждый сантиметр использовался с умом. Стены сплошь, от потолка до пола, были увешаны газетными вырезками, фотографиями и грамотами. Нил медленно прошёл вдоль одной стены, разглядывая не сильно богатую историю появления Лисов в лицах, когда как заголовки в полной мере отражали их буйный нрав.              Отдельное место занимали цветные снимки нынешней команды и всё, что с ней было связано. Вот статья, в которой говорится о сломанной руке Кевина и его новом статусе во время восстановления в качестве второго тренера Лисов. А вот фотография и газетная вырезка про весеннюю драку, где команда приняла активное участие, но легко отделалась от последствий. Чуть дальше шли турнирные таблицы и бесконечное множество календарей, с обведёнными красным датами и написанными от руки заметками. У противоположной стены стояли две высокие книжные полки, привинченные для надёжности и забитые всевозможной литературой по экси так плотно, что между корешками книг невозможно было просунуть палец. Нил, пробежавшись глазами по названиям, увидел пару учебников по тактическому планированию, несколько журналов с биографией известных игроков, четыре статистических справочника в твёрдых обложках, тонкие сборники с анализом матчей за прошедшие годы.              В центре комнаты стоял массивный письменный стол из тёмного дерева, исцарапанный и потёртый до белых пятен на углах. Он был завален документами, но в отличие от гостиной, здесь чувствовалась система, которой Ваймак определённо придерживался. Папки лежали неаккуратными стопками и на каждой имелся приклеенный стикер с подписью. Множество договоров, анкет и заявок лежали по сторонам от закрытого ноутбука, а на одной из таких стопок стояла ещё одна пепельница, заполненная окурками. Бумажные горы окружали и сам стол, перекочевав на пол к скомканным листам бумаги — черновикам, неудачным вариантам схем и просто мусору. В углу стояла старая, обшарпанная тумбочка с принтером.              Воздух в кабинете практически ничем не отличался от гостиной — тот же запах сигаретного дыма и застоявшегося кофе, но с примесью старой бумаги — был тяжёлым и спёртым. Ваймак, очевидно, проводил здесь большую часть своего времени, не заботясь о порядке.              — О, удача сегодня точно мне улыбается! — радостно воскликнул Ники и подхватил в руку пузырёк с таблетками, который затерялся среди бумаги.              — Что это? — спросил Нил.              — Обезболивающее, — довольно протянул Хэммик, открутив крышку и высыпав себе на руку несколько таблеток. — Ты не в курсе, что ли? Пару лет назад тренер сломал ногу. Так и познакомился с Эбби. Она сначала его лечила, а потом он устроил её к нам медичкой. Мы до сих пор спорим, трахаются они или нет.              Нил снова осмотрел комнату и заметил, что к ним присоединился Аарон, видимо уставший от общества своего брата и Кевина. Он стоял у книжной полки и вчитывался в названия на корешках, вытаскивая привлёкшие внимания книги и придирчиво их осматривая. Его хвост смирно повис в ногах и только кончик медленно покачивался из стороны в сторону.              — Познакомишься с Эбби сегодня за ужином, — тем временем продолжил Ники. — Но нам до вечера надо как-то убить время, так что можем показать тебе поле. С твоим приездом у нас теперь идеальное количество народу для тренировочных игр.              — Ага, — отозвался Аарон. — Кевин сейчас небось ссыт кипятком от счастья. — прокомментировал равнодушно он, оставляя в руках книгу в мягком переплёте и цветастой обложке.              Нил собирался было ответить, но слова застряли комом поперёк горла. Осознание прострелило голову словно пуля, прошедшая резко и насквозь. Теперь до него наконец дошло, что именно он упустил. Сейчас, вспоминая весь разговор с Аараном в машине, Нилу захотелось рассмеяться от собственной тупости и невнимательности. Как можно было не заметить? Проигнорировать? После досады, охватившей его и чувствовавшейся горечью на языке, пришло чувство удовлетворения — в конце концов, он ведь понял, разгадал. В машине Аарон сказал почти тоже самое, но тогда это прозвучало с презрением и насмешкой, а сейчас — равнодушно и незаинтересованно. Если добавить к этой внезапной смене настроения одинаковую одежду и странный разговор на немецком — вывод напрашивался сам.              — И как? С Кевином трудно играть? — поинтересовался Нил.              — По факту, мы с ним ещё не играли. Он же только с прошлого месяца вернулся к тренировкам. — ответил Ники. — Если он играет также хардкорно, как тренирует, то можно сразу всем дружно идти вешаться. — его губы поджались от не самых счастливых воспоминаний, а через мгновение на лицо вернулась улыбка. — Но это того стоит.              Нилу нужно было получить прямое доказательство своей догадки, поэтому его глаза снова пробежались по кабинету и зацепились за одну газетную вывеску, которую он заприметил до этого. Вернув всё внимание своим собеседникам, он спросил:              — Что, и драки тоже? — усмешка сама собой подняла уголки губ в немом торжестве, тщательно скрытом за любопытством. — Как та весенняя потасовка, про которую говорил Аарон? Сколько, ты сказал, было пострадавших? — Нил обернулся через плечо к близнецу.              — Одиннадцать, — невозмутимо отозвался тот.              Нилу было всё равно, ответил Аарон правильно или нет. Главное, что он не возразил и не сказал, что не помнит подобного разговора между ними в машине. Теперь Нил видел всю картину целиком и злость, жгучая и обжигающая, начала подниматься из глубин. Он искренне не понимал, как Эндрю мог так рисковать, если знал обо всех последствиях пропуска приёма таблеток? Его без лишних разбирательств упекут за решётку, как только заподозрят в нарушении договорённостей, и всем будет плевать на причины. Эта осознанная беспечность поражала и пугала одновременно. Нил не знал, что твориться у Миньярда в голове и чем он думает, но это не помешало чувству собственной маленькой победы теплиться в груди. Да, они его обманули, разыграв спектакль с подменой, но ему удалось поймать их в обмане. Эта ребяческая, почти детская радость, приятно трепыхалась в груди, а дурацкий спектакль злил всё меньше.              Эндрю словно почувствовал, что о нём думают и появился в дверном проёме вместе с маячившим на фоне Кевином.              — Вы тут застряли?              — Готов? — Ники посмотрел на Нила мол «тебе здесь ещё что-нибудь нужно?». — Тогда двигаем, пока тренер не вернулся.              Прежде, чем все успели сделать шаг к двери, Нил спросил:              — Почему?              — А? — тут же отозвался Ники. — Тренер просто не любит, когда мы ошиваемся у него.              — Почему ты не на таблетках? — Нил проигнорировал Хэммика и в упор смотрел на Эндрю, ожидая его реакцию.              Оглушающая тишина ощущалась каждой клеточкой тела и подобно искусному скрипачу проезжалась смычком по натянутым нервам. Нил ожидал всего, и всё его тело было напряжено. Он чувствовал потенциальную опасность, которая исходила от Миньярда — тем более тогда, когда вскрылся факт махинации с нейролептиками. Но вместе с тем Нил прекрасно понимал, что ему стоит прямо здесь и сейчас начертить собственные границы, иначе его присутствие в команде превратиться не в трепетную надежду и желанную жизнь, а в кошмар, устроенный Эндрю и компанией. Первым пришёл в себя Ники, перешедший на немецкий:              — Какого хуя? — его голос срывался почти на крик. — Скажите, что я не сошёл с ума. Я же не один это услышал? — голова быстро, словно в панике, поворачивалась от одного близнеца к другому.              — Нечего на меня смотреть, — грубо отрезал Аарон, исподлобья наблюдая за Нилом и, его хвост впервые приподнялся и заходил ходуном от нервов.              Нилу надоело это дурацкое шифрование на немецком. Он подавил в себе желание ответить им на иностранном языке, чтобы насладиться всеобщим ступором, но тогда имеющееся в запасе и самое ценное преимущество пропадёт слишком быстро.              — Предпочитаю говорить на английском, — вмешался Нил.              Эндрю был единственным, кто не удивился вопросу. Он смотрел в упор на Нила. Зрачки его сузились в две тонкие полоски, а глаза прищурились. Миньярд словно что-то обдумывал у себя в голове, прежде, чем зашевелиться. Его рука поднялась к губам и большой палец провёл по ним от одного уголка к другому, стирая с лица искусственную, сейчас казавшуюся острой, улыбку.              — Хочешь мне что-то сказать, Нил? — издевательски протянул имя Эндрю, не так, как это было в машине.              — Хочу, — упрямо отозвался он, делая небольшой шаг вперёд. — В тебе есть что-то настоящее? — ему бы стоило прикусить язык, ведь точно не Нилу говорить о подобном, но сильнее жгучего укола совести хотелось услышать ответ.              — А в тебе? — вопрос ударил прямо под дых, но Джостен проигнорировал его, словно назойливую мошку. — Я тебе не врал, — после короткой заминки отозвался Эндрю.              — Но и не сказал, — парировал Нил. — Тебе ли не знать, что молчание тоже враньё, только проще.              — Тебе нужно — сам и разбирайся. — пожал плечами Эндрю.              — Уже, — губы растянулись в издевательской улыбке, подобной тем, который были у Миньярда, а рука сама собой повторила жест Эндрю, которым тот отсалютовал ему при первой встрече. — Ничего, в следующий раз повезёт.              — О-о, — удивлённо протянул Эндрю, и на заднем фоне заинтересовано, почти приятно взволновано, вильнул за спиной хвост. — Чую, с тобой будет весело играть.              Нил уже было разомкнул губы, чтобы ответить, как его прервал резкий стук: кто-то дёргал ручку входной двери. Миньярд среагировал первым, а правое ухо дёрнулось, что-то уловив. Он натянул на лицо широкую улыбку и передал найденную бутылку с алкоголем одним ловким движением Кевину, который тут же её засунул под пояс джинсов за спиной, прикрыв футболкой. Эндрю пошёл открывать дверь вернувшемуся Ваймаку, пока остальные переваривали услышанное, бросая странные взгляды на Нила.              — Здрасте, тренер. — заискивающе промурлыкал Эндрю. — Какими судьбами тут?              — Это всё ещё моя квартира. — напомнил Ваймак. — Какого чёрта вы всё ещё здесь?              Тренер быстрыми шагами преодолел небольшой коридор и стал осматривать гостиную хмурым, недовольным взглядом.              — Сегодня я ничего не разбил, — заверил Миньярд тренера, следуя за ним по пятам. — Поверю, когда всё тут осмотрю.       Аарон вместе с Кевином поспешили выйти к ним, оставляя Нила и Ники в напряжённом молчании. Джостен не хотел первым начинать диалог — его не полностью удовлетворила беседа с Эндрю, и затихшая злость снова начала поднимать свою голову, теперь обращённая к прервавшему их Ваймаку. Ники же, напротив, было почти стыдно и неловко за своих кузенов. Он искренне надеялся и старался сгладить углы, чтобы Нил чувствовал себя с ними комфортно, а не избегал всё то время, пока они за пределами поля. Хэммик от горечи и досады закусил пухлую нижнюю губу, глаза бегали по хмурому лицу Нила, не отрывавшего задумчивого взгляда от двери.              В проходе появился Ваймак. Раскрасневшийся от жары, с растрёпанными волосами, в мятой выцветшей майке-алкоголичке с джинсовыми шортами он с ног до головы осмотрел Нила. На лбу блестела испарина от пота, а в руке оказалась очередная папка с бумагами, которую он без зазрения совести кинул на стол к остальным.              — Жив-здоров? — дождавшись кивка, тренер продолжил. — Вот и хорошо. Ники херовый водитель, мог и не довезти.              Очередная раскрытая ложь не удивила, а взгляд Хэммика, раскаивающийся и просящий почему-то раздражал сильнее, чем актёрская игра Эндрю. Нил был разочарован, и эта горечь всё никак не хотела уходить с языка, сколько бы он не пытался сглотнуть вязкую слюну. Ему так сильно хотелось верить, что хоть кто-то из этой компании не испытывал к нему неприязни и вёл себя открыто, но глупое, наивное ожидание разбилось о беспощадную реальность. В голову лезли собственные слова, которые он несколькими десятками минут ранее адресовал Эндрю.              Жесток не мир, а люди.              Нил сам сказал простую истину, в которой убеждался сотни раз и при этом так слепо повёлся на открытое дружелюбие Ники. Он не мог назвать его действительно плохим или тем, кто предал доверие, — Нил никому не доверяет — но теперь мозг сам, неосознанно будет в каждом слове и действии искать скрытый смысл. Уважение и немое, робкое восхищение Ваймаком сейчас чувствовалось как никогда сильно. Тренер в глазах Нила стал выглядеть иначе, ведь он сам не смог бы столько раз давать второй шанс всем этим людям и монстрам, когда как этот человек делал подобное каждый божий день, закрывая глаза на по-настоящему дерьмовые поступки и невыносимое поведение.              — Видал и хуже, — отозвался Нил, решив не прибавлять себе ещё больше проблем.              — Хуже этого балбеса водит разве что слепой. И там, и там на выбор только два варианта: открытый гроб или закрытый. — невозмутимо отозвался Ваймак.              — Эй! Это вообще несправедливо, тренер! — наигранно возмутился Ники.              — Жизнь вообще не справедлива, дуралей. Давно пора смириться с этим. — Ваймак зашуршал бумагами на столе, переставив пустую кружку из-под кофе на соседнюю стопку с бумагами. — Какого чёрта вы всё ещё здесь?              — Уже уходим! — отозвался из коридора Эндрю, без зазрения совести пользуясь своим хорошим слухом. — Так приятно было вас увидеть, тренер! Нил, ты с нами?              Ваймак пропустил признание мимо ушей, зацепившись за другие слова:              — Куда вы намылились? — тренер окатил Ники строгим взглядом.              — За кого вы нас принимаете?! — Хэммик деланно оскорбился, прижимая руку к груди.              — Ты точно хочешь знать?              Аарон решил вклиниться в перепалку, устав слушать бессмысленные препирания. Он выглянул в дверном проёме и сказал:              — Мы собирались показать Нилу стадион. — попутно рука с одолженной книгой помахала, привлекая к себе внимание; Ваймак кивнул. — Потом можем подбросить его к Эбби. Всё равно по пути. — пожал Миньярд плечами.              — Хорошо. — согласился тренер. — Нил, держи.              Ваймак кинул ему ключи, которые он ловко поймал, сжав в ладони. Связка была увесистой и состояла из двух небольших колец: два ключа на одном и три — на другом.              — Длинный ключ — от ворот, их запирают на ночь, — загибая пальцы, начал объяснять Ваймак. — Короткий — от квартиры. Второй комплект — от стадиона: наружная дверь, кладовка с инвентарем и дверь на поле. У Кевина такой же набор, поэтому не стесняйся его терроризировать, если что-то будет не понятно.              — Спасибо, — искренне сказал Нил, сильнее стиснув связку в своей руке.              Такое открытое доверие смущало и вводило в ступор. В Милпорте тренеру Эрнандесу даже в голову не приходила мысль дать ему дубликат ключа от раздевалки. Его хватало лишь на жалостливые и виноватые взгляды, которые он не стеснялся показывать Нилу. Они раздражали, но он упорно продолжал молчать и стискивал зубы лишь сильнее, чтобы не наговорить лишнего, не обидеть, ведь Эрнандес не виноват в своём сочувствии и человечности по отношению к тихому, забитому подростку. Ваймак же словно понимал куда больше, чем говорил. Возможно, сказывался его далеко не первый год работы с девушками и парнями, истории которых были одна хуже другой. Сострадание, которое тренер показывал через грубость, ощущалось так правильно, что от этого щемило сердце и спирало дыхание. Металл, впитавший тепло ладони, обжигал кожу, но Нил не чувствовал боли — лишь непривычную уверенность.              — Любимчиком обзавелись, тренер? — снова подал голос Эндрю.              — Если ты хоть раз притащишь свою задницу на поле не из-под палки, я подумаю над тем, чтобы сделать и тебе комплект. — хмыкнул Ваймак. — Но, мы оба знаем, что такого не случится ни в этой жизни, ни в следующей, а потому заткнись и продолжай послушно ходить за Кевином.              — Счастье-то какое! — скорчил рожицу Эндрю, хоть и понимал, что тренер не может увидеть его за стеной. — Хотя нет, постойте, изображу радость! — продолжал язвить Миньярд. — Теперь-то можно идти?              — Проваливайте, — махнул рукой Ваймак, подкрепляя свои слова действием.              Ники собирался как можно быстрее покинуть кабинет тренера. Он испытывал смешенные эмоции и, если бы не присутствие Ваймака, то Хэммик бы обязательно поблагодарил Нила и плевать, то было лишь сочувствие или прощение за обман. Ники уже одной ногой перешагнул порог, как тренер окликнул его своим грубым прокуренным голосом, в котором чувствовалась бесконечная усталость от непростой работы:              — Только попробуйте мне изувечить его в первый же день. — сурово сказал Ваймак, нахмурив густые брови. — Я с вас шкуры сдеру и не выпущу с поля, пока вы не отрубитесь!              Ники примирительно поднял ладони.              — Мы не сделали ему ничего плохого, так ведь, Нил?              — Нет, — подтвердил Нил, хотя на языке вертелось «пока что».              Сейчас мысли терзала лишь одна мысль — он не сможет вечно таскать с собой сумку, но и оставлять её было подобно смерти. Слишком уж много в ней хранилось. Нил не доверял компании Эндрю. Не после того, что произошло. Если уж этот псих осознанно пропустил приём таблеток, то не известно было, что ещё может выкинуть Эндрю. Нил готов стерпеть издевательства и побои — тело уже давно привыкло к разного рода травмам, которые оставили после себя уродливые шрамы. Но он не сможет выдержать вопросов, если будоражащая и кровавая правда о нём и его семье всплывёт наружу. Сжав сильнее лямку сумки, Нил постарался сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. В Милпорте он обходился замком на шкафчике в раздевалке. В той глуши им никто не интересовался, а если и находились особо любопытные, то им хватало мозгов не лезть к нему и его вещам. Но сейчас речь шла про Лисов, а точнее про самых неуравновешенных из них. Нил покосился на Ники, который ждал его в проходе и спросил спокойным, насколько позволяло пересохшее горло, голосом:              — Я могу куда-нибудь спрятать сумку?              — В гостиной полно место, — отмахнулся Ваймак, пытаясь разгрести заваленный стол.              Но тренер словно интуитивно понял, о чём просит Нил. Послужил ли ему подсказкой сорвавшийся в конце на хрип голос, а может он просто вспомнил об их разговоре при самой первой встрече, когда Джостен не нашёл в себе сил прямо ответить на вопрос о побоях со стороны родителей. В любом случае, Нил впервые в жизни был по-настоящему и искренне благодарен человеку за его проницательность.              — Ты всё ещё здесь? — Ваймак посмотрел на Ники. — Проваливай отсюда, пока тебе в лоб не прилетело что-нибудь тяжёлое.              — Как грубо, тренер! — пробормотал Хэммик себе под нос, но поспешил скрыться в коридоре, пока угроза не была исполнена.              Ваймак специально заговорил тише, помня про отменный слух близнецов:              — Тебе нужен тайник, я прав?              Нил отрывисто кивнул. Язык словно онемел от озвученной просьбы. Все силы и выдержка ушли на тщетные попытки держать себя в руках. Он словно чувствовал, как с каждым днём разваливается на части, и процесс этот был болезненным в своей неторопливости. Свои лимиты Нил исчерпал ещё в Калифорнии, когда выкапывал голыми руками в писке достаточно глубокую яму, чтобы похоронить в ней всё, что осталось от матери — кости и рюкзак с её вещами. Он знал, что оставил не мало следов, когда пытался скрыться оттуда как можно дальше. Тогда Нил словно нарочно истязал своё тело долгой дорогой пока ноги не оказались стёрты в кровь, а голова не начала кружиться от бессонницы. Просыпаясь по ночам от кошмаров, он до сих пор чувствует отвратительный кисло-горький привкус желчи и крови на языке — его вывернуло наизнанку по дороге из Сан-Франциско в Аризону. Воспоминания начинали медленно накатывать снова, и в носу почти почувствовался тошнотворный сладковатый запах горелой плоти, раскалённого железа и ядовитого дыма. Но всё прекратилось, когда Ваймак обратился к нему:              — Подойди, — он не стал задавать вопросов, предпринимать хоть какие-то попытки залезть в душу.              Нил был ему за это благодарен. За всё благодарен.              Между тем тренер присел на корточки у своего стола и отпер нижний ящик. Там набитым под завязку ворохом лежали какие-то бумаги, которые Ваймак стал вытаскивать и неаккуратными стопками складировать на полу. Стоило ему отпустить последнюю стопку, как образовавшаяся гора покачнулась и разлетелась в стороны. Нил уже было принялся собирать исписанные с обеих сторон бумаги, как тренер его остановил, махнув на беспорядок рукой:              — Оставь, — он с небольшим усилием снял маленький ключик со своей связки и протянул его Нилу. — Это лишь на время. В общежитии придумаешь что-то другое.              Слова застряли в горле неприятным, давящим комком, проглотить который не получилось ни со второй, ни с третьей попытки. Нил дрожащими пальцами взял ключ и, не чувствуя под ногами пола, присел перед пустым ящиком. Спешно затолкав туда сумку, он плотно его закрыл, подёргал за ручку, чтобы убедиться в надёжности.              — Спасибо, — одними губами произнёс Нил, на большее его не хватило.              — Пошевеливайся, пока эти дармоеды не разнесли мне дом.              Нил кивнул и засунул ключ поглубже в передний карман джинсов. Компания Эндрю уже ждала его на лестничной площадке, и он поспешил к ним присоединиться, заметив недовольную гримасу Кевина. Лифт, на удивление, приехал быстро. Нил не был рад снова оказаться в маленьком закрытом пространстве вместе с Эндрю. Миньярд, словно акула, почувствовавшая свежую кровь, прислонился рядом. Плечо и бок обдало внезапным теплом от прикосновения. Только сейчас Нил понял, что оказался зажат в угол. Тело напряглось, а дыхание стало обрывистым и частым, когда Эндрю приблизил своё лицо почти вплотную. На дне его глаз плескалась та самая беспросветная тьма подобно бушующему морю.              — Пока что у меня связаны руки, но не переживай, я поприветствую тебя как следует, когда все Лисы соберутся. — прошипел он на ухо и в холодном свете лифта блеснули его короткие, но острые клыки в опасной близости от напряжённого лица.              — Тебе следует пересмотреть свои методы. Херово работают. — просипел Нил, прекрасно понимая, что поддержки ему ждать неоткуда.              — Посмотрим, — протянул напоследок Эндрю и отстранился, специально задев своим хвостом.              Лифт остановился на первом этаже. Оказалось, что всё это время он почти не дышал. Грудь неприятно обожгло жадным вдохом. Нил чудом не подавился и поспешил выйти из лифта вслед за остальными. Теперь ему точно не стоит показывать свои слабости. Только не тогда, когда Эндрю всерьёз решил с ним поиграть.