Шена

Рейес грохнул последний ящик о пол трюма и с хрустом разогнул натруженную за последние часы спину. А пока возился с вечно заедающими креплениями, омни-тул тихо пискнул и высветил иконку вызова с входного терминала. Он быстро вывел данные наружных камер и выдохнул. Не безопасники – Алекс. Только его тут не хватало! Стажер переминался у люка, не отрывая взгляда от камеры. И не в привычной чистенькой форме, а в потрепанной куртке с чужого плеча. Да еще и со ссадиной на губе… Не усидел на месте, значит? Вот же придурок! – «Анубис», голосовую связь с входным люком, – обреченно проворчал Рейес, затягивая страховочную сеть на ящиках. – Рейес, впусти, пожалуйста, – тут же раздалось из динамика. Он с раздражением активировал кнопку ответа: – Слушай, тебе лучше не болтаться сейчас в ангаре, окей? Скоро тут заново включат камеры. У тебя могут быть проблемы. – Рейес, я хочу с тобой поговорить! – иногда этот паренек становился упрямым, как чертов варрен. Но времени на препирательства не было. – Я тебя предупредил, – сдался Рейс. – Дуй на камбуз, Стажер, только быстро. «Анубис», впусти его. Никаким стажером Алекс, конечно, не был. Это прозвище прилипло к нему с первого дня их знакомства – и чем дольше Рейес с ним работал, тем меньше оно казалось шуткой. Вообще-то Алекс был его напарником. Совершенно нежеланным, навешенным спустя месяц после пробуждения. Первое время Рейес летал по системе в одиночку. Сканировал астероиды, составляя базу полезных ископаемых, доставлял на станцию выпиленный с астероидов лед и всякие годные в дело обломки техники, разлетевшейся по космосу из-за катастрофы. Но потом какой-то придурок из отдела кадров решил, что это – нарушение регламента. Для чертовых бюрократов Алекс Майерс выглядел идеально – ну просто «универсальный солдат», который закроет позицию второго пилота, аналитика и техника разом. А на деле… Рейес хмыкнул и зашагал на камбуз. А там тяжело привалился к двери, наблюдая, как Алекс по-хозяйски елозит дверцами шкафчиков в поисках кофе. И как, заправив старенькую кофеварку, бьет ее по корпусу скопированным у него самого жестом, заставляя работать. Ставит на узкий стол веселенькую пластиковую чашку с Бласто, которую назначил своей. Заглядывает в его металлическую кружку и, ворча, уносит ее отмывать. И когда только успел так обнаглеть? Рейес помнил времена, когда этот тощий парень боялся лишний раз чихнуть без разрешения. Например, в первый день их знакомства... …Он валялся под брюхом «Анубиса», проверяя системы двигателя перед очередным рейсом, когда услышал вежливое покашливание. Кто-то пытался привлечь его внимание. Рейес даже не подумал выехать наружу: – Если ты из отдела кадров – иди нахрен. Я уже все подписал. Сами считайте баллы. Молодой голос протянул растерянно: – Э-э... нет, сэр. Я не из отдела. Я... Алекс Майерс. Ваш новый второй пилот. Рейес нервно дернулся и саданулся лбом о металлическое крепление терминала настройки. «Ну все, приплыли. Теперь это не мой корабль, а проходной двор», – мелькнула паническая мысль. Ему угрожали чем-то подобным уже неделю, но Рейес надеялся, что пронесет. Как видно, зря. Он резко оттолкнулся, выкатился на технической тележке из-под корпуса, нарочито медленно стянул визор, потерев заодно ушибленный лоб, и сел, скрестив на груди руки. Перед ним стоял долговязый парень в идеально выглаженной форме Инициативы, с блестящим браслетом омни-тула последней модели, который сам по себе стоил, как полноценный кар. А уж вместе со всем софтом… Голубые, как незабудки, глазки, золотые кудряшки – ну чисто барашек. Или ангелочек, кому как. И физиономия у паренька сияла, хоть прищуривайся. Рейес и прищурился. И сверлил мальчишку молчаливым взглядом так долго, что тот смутился и робко протянул ему датапад: – Вот приказ, сэр. Я должен быть приписан к «Анубису» как второй пилот и... ну, вообще помогать. Я учился на пилота, у меня есть сертификаты по химии, физике, программированию, матанализу... Сертификаты, значит… Ну-ну. – Летал когда-нибудь? – резко перебил его Рейес. Алекс сделал паузу и потупился: – На тренажере. Много. Рейес мрачно ухмыльнулся, удерживая готовые сорваться с губ ругательства: – На тренажере. Отлично. Рейес пролистал датапад и мысленно застонал. Химия, физика, программирование, матанализ действительно тут значились. А еще – астрономия, биология, психология... даже, мать его так, графический дизайн! И все экстерном, все на «отлично». Ботаник хренов. И ведь не отвертишься. Тут тебе не вольные хлеба – будешь кочевряжиться, снимут баллы, а то и паек урежут. – Слушай, Алекс, тебе лет-то сколько? – Двадцать, сэр. – Двадцать, – с тоской повторил Рейес, в его голове медленно разворачивались и увеличивались в масштабах картины наступившей катастрофы. Тупые вопросы, сбитые системные настройки, покореженные грузовые манипуляторы, чужие запахи, чертово постоянное чужое присутствие... Он убьет его нахрен, это точно. – А я летаю почти десять, и мне только сейчас всучили помощника, потому что, видите ли, так требуют бумажки. Парень неуверенно поежился: – Я... постараюсь не мешать, сэр. Рейес мученически вздохнул: – Мешать ты будешь. Это неизбежно. Вопрос – как быстро научишься мешать поменьше. Он откинулся на тележку, оттолкнулся ногами и заехал обратно под корпус, возвращаясь к настроечной панели. – Каюта второго пилота завалена хламом, – пробурчал он. – Разберешь – будешь спать там. Не разберешь – будешь спать в грузовом отсеке. Хлам отнесешь в трюм и рассортируешь по ящикам. Ящики… найдешь где-нибудь. Вылет через час. Вопросы? – Никак нет, сэр! – радостно отозвался парень. Еще и каблуками, небось, щелкнул. Рейес тихо застонал уже вслух, а потом рявкнул: – И не называй меня «сэр»! Я тебе не сэр. Я Рейес. И если будешь играть тут в армию, выкину нахрен из шлюза в космос. Усек? – Так точ… Усек, Рейес! Могу выполнять?.. То есть… – Да вали уже… Стажер… …Рейес моргнул, возвращаясь в настоящее. Алекс стоял у плиты, возился с кофе – тот же, и не тот. За четыре месяца он успел превратиться из перепуганного мальчишки в человека, который бьет его кофеварку его же жестом. – Ты меня слушаешь? – спросил Стажер, оборачиваясь. – Слушаю, – соврал Рейес. Алекс поставил перед ним дымящуюся кружку, сел напротив и уставился с тем же упрямством, с каким когда-то лез в Скверну. Рейес помнил этот день. Как раз после того памятного рейса он впервые подумал, что парень, может, и не безнадежен... ...Стажер выбил себе разрешение заниматься сбором данных о Скверне и носился с этими исследованиями, как с тухлым яйцом. В одном из рейсов датчики его сканера засекли снижение активности Скверны – «окно» в облаке размером с фрегат. Алекс даже подпрыгнул от восторга и начал упрашивать подлететь поближе и взять какие-то пробы. Рейес буркнул: – Мы не входим в Скверну. Никогда. Точка. – Но это же уникальные данные! Окно безопасно! По моим расчетам, риск поражения электроники – всего двенадцать процентов! А эти данные помогут прогнозировать ее движение с точностью до... Рейесу невыносимо захотелось отвесить ему подзатыльник. Но он просто рявкнул: – Я сказал – нет! – и прибавил, чуть снизив тон: – Двенадцать процентов – это много, Стажер. Очень много. Наверное, все-таки стоило дать ему тогда по башке. Может, мозги встали бы на место? Потому что пока Рейес ушел с головой в диагностику вечно проблемного правого двигателя, Алекс изменил курс. Заметил он это, когда пугающие щупальца Скверны замерцали уже прямо перед обзорным экраном «Анубиса». Рейес резко сдвинул визор на лоб: – Какого... Ты что творишь?! И услышал гордое: – Не волнуйся, все под контролем! Я все просчитал. Вхожу в зону. Сейчас включу внешние сенсоры на полную мощность и... Корабль вздрогнул. Электроника на мгновение погасла, а потом в кабине замигали аварийные красные огоньки. Разумеется, Скверна «проснулась» раньше, чем предполагал этот придурок. Рейес молниеносно переключил управление на себя и успел только коротко рыкнуть: – Держись! Уходя из зоны Скверны, он бросил «Анубис» в крутое пике, словно тот был не разваливающимся корытом, а настоящим истребителем. Завыли все системы аварийного оповещения разом. Правый двигатель тут же начал дурить, расцвечивая приборную панель уже не оранжевыми, а красными предупреждениями. А потом в воздухе запахло гарью. Алекс с невнятным возгласом вскочил, сорвал со стены огнетушитель и помчался по содрогающейся палубе к трапу в двигательный отсек. Это было чертовски опасно. Цепная реакция имела шанс добраться до реактора, тот мог рвануть в любой момент. Вот только если бы Стажер не начал локализовать пожар, рвануло в любом случае. Позже, когда «Анубис» вырвался из опасной зоны, Рейес включил автопилот. Корабль провонял дымом, но держался. Он развернулся к Алексу – бледному, перепачканному копотью. – Ты хоть понимаешь, что мы только что могли сдохнуть? – тихо спросил он. Кадык Алекса дернулся вверх-вниз по тощей шее: – Но мои расчеты... – Плевать я хотел на твои расчеты! – заорал Рейес, вскакивая. Ему захотелось врезать по этой виноватой физиономии так, чтобы Стажер улетел в иллюминатор. – Скверна – это не уравнение! Это хрен знает, что! Она может проснуться, когда захочет, может ударить сильнее, может вообще не подчиняться никакой логике! А мы – в куске металла, который держится на честном слове! Он замолчал, запустив пальцы в волосы и пытаясь успокоиться. Если не успокоится, точно вышвырнет его в шлюз! Рейес помолчал, стараясь дышать пореже. И негромко попросил: – Алекс. Посмотри на меня. Стажер поднял несчастный взгляд. Рейес вздохнул: – Я летаю почти десять лет. Я видел, как умирают люди, которые думали, что «все просчитали». Скверна, космос, случайность – им плевать на твои проценты. Есть только «жив» и «мертв». И я не хочу, чтобы ты оказался во второй категории из-за того, что тебе было интересно. Еще меньше хочу из-за этого оказаться там сам. Повисла пауза. Тишину нарушал только захлебывающийся стук левого двигателя и потрескивание проводки. – Рисковать или нет своей жизнью – это твое дело, – тихо сказал Рейес. – Но не смей, слышишь? Никогда не смей рисковать чужой. Глаза Алекса расширились, и он уставился на Рейеса, разинув рот. А потом его лицо сморщилось. Казалось, еще немного – и он заплачет. Но Стажер нашел в себе силы посмотреть на него снова: – Прости, Рейес… Я… я обещаю. Никогда больше. Рейес вытер со лба пот, покачал головой, проворчал уже почти без злобы: – Придурок бесстрашный... – и потопал оценивать нанесенный ущерб. Но на полдороги обернулся и пробурчал: – И еще... Огнетушитель. Это было правильно. По-идиотски, но правильно. Если бы ты не побежал – мы бы сгорели. Так что... спасибо. Алекс посмотрел на него с недоверием и неуверенно кивнул… … Нет, он не был безнадежен. Он просто не был способен представить себе кровь и грязь. – Алекс, послушай, – спокойно начал Рейес. – Я улетаю туда, где люди будут убивать друг друга за упаковку пищевого концентрата. Ты такого не видел. Я видел. – Я справлюсь, – Стажер упрямо наклонил голову. Рейес насмешливо фыркнул: – Ты не справлялся, когда в столовой мордобой начался. Алекс дернулся от этой фразы. Покраснел, сжимая кулаки. Но взгляд не отвел. И Рейес подумал, что зря его сейчас этим попрекнул. Он разогнал тогда тех бугаев, что-что, а блефовать он умел прекрасно. Притащил Алекса в каюту, налил жиденькой бурды, которую на Нексусе именовали чаем, и уже приготовится прочитать лекцию о том, как надо стоять за себя. Как Алекс вдруг сказал: «Я пытался понять, почему они злятся, понимаешь? Зачем бить, если можно договориться? Ты же всегда договариваешься. А они не всегда были такими. Просто им страшно и голодно». И Рейес заткнулся. Просто сидел и смотрел, как Алекс пьет чай. Сейчас отмалчиваться было нельзя. – Там будет не драка, Стажер, – произнес он мягко. – Там будет война. И разговоры там вряд ли помогут. Люди с оружием предпочитают стрелять, а не разговаривать. – Но ты же там будешь! Рейес на мгновение закрыл глаза. Нет, ну как разговаривать с этим дураком? Он действительно думает, будто кто-то вроде усталого и циничного контрабандиста способен остановить войну? – Я не смогу присматривать за тобой постоянно, парень. У меня будут свои дела. Такие, о которых тебе лучше не знать. – Ты про те контейнеры, которые ты забрал со склада? – уши Алекса горели, но он не отводил взгляд. – Но я все понимаю! Беженцам и вправду выдали преступно мало припасов! Ладонь против его воли припечаталась ко лбу. Нет, он и вправду настолько наивный? – И ты серьезно думаешь, что я собрался делиться припасами задаром? Ладно. Давай начистоту. Ты знаешь, чем я занимался до Инициативы? Я возил контрабанду. Оружие, наркотики, запчасти с захваченных пиратами кораблей. И не только это. Алекс слегка напрягся: – Что значит «не только»? Рейес открыл рот – и закрыл. Нет. Не сейчас. Не ему. Никогда. – Неважно, – выдавил он. – Не в этом дело. А в том, что я снова буду делать все, что угодно, если припрет. Там, на неприспособленной для людей планете, закона не будет. Кроме одного: «Хочешь жить – умей вертеться». А ты вертеться не умеешь. Ты сдохнешь в первый же месяц, если не раньше. Стажер молча смотрел на него целую минуту. Черт знает, какие жуткие вещи он сейчас о нем пытался вообразить. Да только у него фантазии не хватит представить себе правду. Наконец, Алекс тихо пробормотал: – Ты врешь. Ты не такой. Эти слова вонзились в подреберье холодной заточкой. «Ты настоящий герой», – услышал он, как наяву. Зеленые глаза, полные нежности и восхищения были так близко. Почти осязаемое ощущение присутствия мелькнуло на долю мгновения – и пропало, оставив после себя ледяную пустоту. Рейес зажмурился. Зачем она сказала ему это? Зачем поверила? Не знал бы он ее тогда – жил бы себе спокойно. Не прыгнул бы за этим сраным геройством, как безмозглый пыжак за веревочкой! Герои дохнут. Она умерла. Дэн умер. И этот юный придурок тоже сдохнет, если он не... Рейес открыл глаза и уставился на Алекса в упор. Тот стоял, бледный, встрепанный, и держал его тяжелый взгляд. С натугой, но упрямо. – Я именно такой, – зло усмехнулся Рейес. – Просто ты не хотел этого видеть. Алекс вскочил, едва не перевернув свою чашку, сжал кулаки. В его глазах стояли слезы, но он сдерживался. Незабудка хренова. А потом срывающимся голосом спросил: – Тогда зачем ты вообще со мной возился? Зачем учил? Шутки шутил? Зачем... зачем сделал так, чтобы я тебе поверил? Сердце гулко бухнуло. Действительно – зачем? Разговор с каждым словом нравился Рейесу все меньше. А с другой стороны – что он потеряет, если скажет правду? Все равно они больше никогда не увидятся. – Затем, что ты напомнил мне... кое-кого, – неохотно разлепил он губы. – Кто тоже верил, что люди могут быть лучше. Но она умерла. И я не хочу смотреть, как умираешь ты. Герои дохнут, понимаешь? А ты и есть герой в коротких штанишках. А теперь, будь любезен, забери свое барахло из каюты и свали с моего корабля. Алекс, видимо в знак протеста, вещи забирать не стал, молча протиснулся в тамбур и зашагал к шлюзовой камере. Рейес негромко сказал ему в спину: – Устраивайся в технический отдел. Ты умный, ты везде пригодишься. У тебя будет жизнь. А там… там будут только грязь и смерть, Стажер. Алекс вдруг остановился и резко развернулся: – Тогда почему ты сам туда летишь? Не только же из-за Дэна? Рейес сжал зубы и качнул головой: – Я лечу туда, где мне и место. Алекс с яростью пнул переборку и закричал: – Да ни черта! Ты не прав! Ты не такой, каким себя считаешь. И я докажу тебе это, слышишь?! Когда-нибудь. И не вздумай там помереть, ясно?! Дверь за ним закрылась. Рейес постоял, глядя на нее, потом пошел в рубку. Пора запускать двигатель, пока безопасники не спохватились. «Анубис» – ценный ресурс. Наверняка попробуют вернуть. Но все, что ему нужно – уйти на крейсерской подальше от помех, а потом включить «ОДИС». И тогда корабли изгоев засияют на сканерах, как сигнальные огоньки. Наружные ворота ангара пришлось открывать вручную, написанной впопыхах программой. И едва он отвалился от громадного побитого борта станции, в кабине зазвучал взволнованный голос диспетчера: – Борт N-503 «Анубис»! Ваш вылет не санкционирован! Немедленно вернитесь. – Счастливо оставаться, – проворчал Рейес и прибавил скорость. В кабине снова были только он, умиротворяющий гул двигателей, редкое попискивание приборов. И свобода. Он вел корабль, аккуратно обходя каменные обломки и помехи Скверны, и подумывал, не включить ли музыку для поднятия настроения. И когда «Анубис» уже вышел из зоны досягаемости сенсоров станции, но еще не включил «ОДИС», на сканерах появились метки – четыре стремительных объекта, стартовавших с Нексуса. Он считал сигнатуры: – Ремонтные дроны? Серьезно? Рейес покачал головой и увеличил тягу. Дроны не отставали. Нексусу и вправду до черта был нужен этот грузовик. Как-никак, треть суточной нормы воды станции была его заслугой. Хотя, другой пилот вряд ли так раскорячится, как корячился он. Динамик снова ожил, и искаженный, до черта официальный турианский голос приказал: – Борт N-503 «Анубис». Говорит служба безопасности Нексуса. Немедленно измените курс и вернитесь на станцию. Ваш вылет не санкционирован. Он молча пожал плечами, глядя на приборы. Конечно, побежал бегом! – «Анубис», вы слышите нас? – не унимался динамик. – Повторяю: вернитесь, или мы будем вынуждены применить силу. Рейес криво усмехнулся. Интересно, как они себе это представляют? Если бы у них были реальные козыри, вроде очередных кроганов, они бы их уже применили. И в этот момент по корпусу застучала серия мелких ударов – шрапнель, выпущенная дронами. Скорее всего, их начинили образцами породы – предупреждение, а не атака. Или успели поставить взрывчатку? Но тянут, потому что не хотят повредить грузовик. – Ну надо же... расщедрились, – процедил Рейес сквозь зубы и резко изменил курс, уходя за крупный каменный обломок. На секунду дроны его потеряли. Пальцы легли на кнопку активации «ОДИСа». – Давай, старичок, не подведи, – попросил он тихо и нажал на кнопку. «Анубис» вздрогнул, звезды слились тускло сияющей каруселью, и Нексус начал стремительно удаляться, превращаясь в точку. Рейес откинулся в кресле и протянул: – Такие дела… Прощай, станция. Надеюсь, вы там не сдохнете без моей воды. Хотя... мне-то какое дело. Он бросил косой взгляд на пустое кресло второго пилота и быстро отвернулся – приборы обнаружили энергетический след изгоев. Судя по траектории, они двигались к Кадаре. Рейес принялся вбивать данные для расчета новой трассы, а потом рассеянно похлопал по приборной панели «Анубиса» и взялся за штурвал, корректируя маршрут. Впереди его ждала очередная новая жизнь. Или смерть. Как повезет.