Шена

Едва Рейес поставил грузовик на автопилот, как мгновенно уснул прямо в пилотском кресле. Разбудил его вновь оживший динамик, заговоривший сквозь шум помех незнакомым женским голосом: — Неопознанный корабль на курсе 7-4-9. Назовите себя. Взгляд тут же метнулся к сканерам. Впереди, в пределах видимости, шли четыре корабля. Флот изгоев. Отлично! Рейес прокашлялся и включил микрофон: — Это «Анубис», борт N-503. Пилот Рейес Видаль. Я... ну, скажем так, решил, что Нексус мне разонравился. — Чего ты хочешь? Присоединиться? — Ну, не то, чтобы. У меня на борту припасы — еда, вода, медикаменты, инструменты. Немного, но вам на первое время хватит. И предложение: давайте не будем разбегаться кто куда, а сядем вместе. На орбите Кадары встретимся и все обговорим. Динамик отключился, видимо, изгои обсуждали его предложение. Он с кряхтением разогнулся — тело жутко затекло. Судя по всему, он проспал гребанных двадцать часов. Поясница, и так перетружденная переноской груза, обещала отвалиться прямо сейчас. Но выпить обезболивающее он не успел, голос связистки немного враждебно поинтересовался: — Почему мы должны тебе доверять? — Потому что я здесь, а не там, — отозвался Рейес с самой искренней улыбкой, какую смог сейчас изобразить. С ней голос звучит убедительно — клиенты такое любят. — Потому что я везу вам пожрать. И потому что, если бы я хотел вас сдать, я бы не тащился за вами двадцать часов на старом корыте с поломанным охлаждением, без щитов и без пушек. После новой паузы, во время которой он успел закинуться таблетками, зазвучал другой голос — мужской, усталый: — Видаль, я про тебя слышал. Ты летал с Дэном Каннингемом. Он говорил, ты нормальный мужик. Он, кстати, с тобой? Рейес сглотнул. Говорить об этом вслух — все равно что снова хоронить. И спокойно ответил: — Нет. Дэн погиб. Шальная пуля безопасников. Незнакомый беглец ругнулся. А потом произнес с искренним сочувствием: — Мне жаль. — Мне тоже, — ответил он, и его голос все-таки дрогнул. Связистка снова забрала микрофон: — Ладно. Встречаемся на орбите Кадары через... сколько тебе нужно? Рейес еще раз посмотрел на приборы: — Время догона — восемьдесят часов. Выходит, часов сорок. Дождитесь меня, вместе сядем. Легче будет. — Хорошо. Ждем двое суток. Если не появишься — улетаем. Добро пожаловать в клуб изгоев, Видаль. Связь отключилась. Рейес выдохнул. Он все-таки слегка опасался, что его пошлют в жопу. И до сих пор не был уверен, что его не возьмут на абордаж прямо на орбите. Рейес привычным жестом провел ладонью по приборной панели: — Ну вот, старичок. Кажется, у нас появилась компания... «Анубис», включи второй плейлист. И снизь температуру на пару градусов. Он выбрался из кресла и поковылял в свою каюту. Первым делом залез в шкафчик рядом с койкой, сдвинул стопки с чистым бельем и особым образом надавил на заднюю фальш-панель. Та сдвинулась, открывая небольшой тайник. Пока он был полупустым — только неучтенный M-5 Фаланга с несколькими запасными обоймами, пара упаковок панацелина и бутылка шотландского односолодового виски. Он планировал выпить его с Дэном после пробуждения. Да вот подходящих моментов как-то не представилось. Его запрягли работать в первый же день после разморозки. И выходных его график не предполагал. Они с Дэном встречались только в столовой, да время от времени в баре, украв лишний час у без того недолгого сна. — Что ж, брат. Будем считать, что поминки у тебя достойные, — пробормотал Рейес. Нашел в архиве омни-тула еще один старый снимок и нажал на печать. Принтер выдал лист пластика, и Рейес отнес его к полке над кроватью. Туда, где уже стояла их с Джейн голография и снимок «Трезубца» — не того, который он угробил, просто скачанный из экстранета. Но все истребители похожи один на другой, правда? На полке лицом вниз лежал еще один снимок. Зиа. Он не стал его поднимать. Просто поставил рядом еще одну голографию — они с Дэном в новенькой, не обмятой еще летной форме в кают-компании «Эйнштейна». Режутся в покер и отвлеклись на мгновение, отозвавшись на оклик Ады... Как была ее фамилия? Черт, забыл. Снимок с Адой у него тоже лежит где-то в архиве. Но с ней они так и не успели толком подружиться. Ада погибла в свой самый первый бой на орбите Элизиума. Из всей их эскадрильи тогда осталась едва ли половина. И он сам имел все шансы геройски сдохнуть, когда как дурак лез под выстрелы. Что на орбите, что в Аркадии. Рейес вспомнил падающий прямо на него небоскреб и ухмыльнулся. Как есть, дурак. И Дэн тогда был таким же. Рейес коснулся пластика снимка, отвинтил крышку и отсалютовал голографии: — За тебя, брат. А потом сделал первый глоток. Если подумать, друзьями они стали не на «Эйнштейне», а намного позже. После Элизиума Рейеса сослали на сраный Терум, а Дэн отправился потрошить пиратские гнезда по всему Скиллианскому пределу. Воевал пять лет, дослужился до лейтенанта, даже награды какие-то были. А потом послал все это в жопу и ушел со службы. По официальной версии — после ранения. По неофициальной — выгорел к чертям. Протез ему сделали по военной страховке — любо-дорого поглядеть. Рейес потом смеялся, что краше настоящей ноги. Дэн ржал в ответ. Он вообще любил посмеяться... Рейес сел на койку и сделал новый глоток. Виски обжег горло, и вместе с теплом пришли воспоминания. Иллиум. Паршивые доки, где торгуют чем попало для кого попало. Он тогда увидел эту приметную конопатую физиономию, увенчанную настоящим костром шевелюры, и удивился, что альянсовец забыл на планете азари, да еще и в этакой дыре? А потом понял, что тот тоже прилетел за грузом. И Дэн так безобразно нервничал, что Рейес не выдержал. Подошел со спины и тихо сказал: «Расслабься. Если будешь так оглядываться, нарвешься на неприятности». Ответ: «Пошел в жопу», – он услышал уже вслед. А потом понял, что предупреждение пропало даром, Каннингем стал дергаться еще сильнее. И вроде бы старательно скалил зубы в ухмылке из разряда: «Мне все нипочем». А страхом все равно пованивал. Рейес решил, что поможет. В память о былом увлечении. Он тогда нацелился на Аду, но как в него стрелял глазами Дэн, тоже замечал. В общем, не зря Рейес за ним пошел и наблюдал из тени. Сделка с саларианцем-посредником, судя по всему, прошла успешно. Дэн забрал у того два стандартных контейнера с маркировкой медпрепаратов и с сияющей от облегчения мордой зашагал обратно. Рейес покачал головой и на приличном расстоянии двинул следом – просто чтобы убедиться, что идиот доберется до своей посудины живым. Руку с крепления пистолета он, на всякий случай, не убирал. Как выяснилось, очень правильно делал. В узком проходе между штабелями контейнеров Дэна поджидали две азари. Обе в легкой броне, с пистолетами на поясе. «Палач» и дешевенький, зато надежный «Хищник». Но, разумеется, эти синие сучки делали ставку не только на оружие. Первая готовилась прыгать из засады, а вторая уже занесла руку, и на кончиках пальцев замерцал фиолетовый огонь. Рейес вскинул пистолет и выстрелил в голову, а не в руку. К тому времени он уже приучил себя, что чужая жизнь – вовсе не такая уж и великая ценность. Но наемницы оказались опытными. Вторая инстинктивно пригнулась, а первая успела поднять над ними биотический щит. Пуля увязла в фиолетовом мерцании, не причинив вреда. Ответная волна пришла мгновенно. Рейеса сбило с ног, и он со всей силы врезался спиной в контейнер. В грудь будто ножом пырнули. В глазах потемнело, легкие свело спазмом, а пистолет отлетел в сторону. – В укрытие, идиот! – прохрипел Рейес Дэну. Но тот уже и сам нырнул за контейнер и открыл огонь. Одна из азари коротко вскрикнула, но тут же выстрелила в ответ. Судя по звуку – у «Палача» минус один патрон. Рейес коротко потряс головой, пытаясь прийти в себя. Дышать сделалось адски больно. Да еще и в глазах двоилось. Он несколько раз промахнулся, пытаясь подобрать лежащий на полу пистолет, и зашипел, слишком резко наклонив корпус. Вторая азари снова подняла руку – на этот раз целясь в укрытие Дэна. Фиолетовый шар сорвался с пальцев, Дэн едва успел откатиться в сторону, как контейнер позади него разнесло с фонтаном искр. Одновременно с этим дважды рявкнул «Палач». «Что там Дэн? Уцелел?» – мелькнуло в голове. Рейес тоже два раза выстрелил не целясь, просто чтобы отвлечь: – Сюда, красавица моя! И все-таки пули щелкнули по броне, заставив азари дернуться. Она с перекошенным от злости лицом развернулась к нему, готовя новый биотический удар. В этот момент Дэн высунулся из-за другого контейнера и всадил две пули в ее напарницу с «Палачом». Та, хрипя, повалилась на спину, успев-таки нажать на спусковой крючок. «Минус четыре», – машинально отметил Рейес. Вторая в ярости вскинула обе руки, и на Рейеса пошла биотическая волна. Только он был уже к этому готов. Перекат в сторону, и удар пришелся по касательной. Но больно сделалось так, что Рейес едва не взвыл. Уже падая, он выпустил сразу шесть пуль. Азари дернулась, упала лицом вниз и затихла. Вторая, раненая, привстала и еще дважды выстрелила в Дэна, но этот везунчик опять успел спрятаться за контейнером. Не опасаясь больше пуль, Рейес поднялся в полный рост, навел на ее свой пистолет и, держа под прицелом, медленно приблизился. – Кто вас послал? – сипло рявкнул он. – Пошел ты, ублюдок! – прохрипела азари. Рейес нажал на спуск: – Как скажешь. Последний выстрел показался особенно громким, потому что после него наступила тишина, нарушаемая только гулом двигателей где-то вдали. Рейес опустил пистолет и аккуратно привалился к контейнеру. Все-таки здорово его эта гадина приложила. Кажется, сломала ребро, а может, и не одно. Мир вокруг плыл, звуки доносились как сквозь вату. Он моргнул – контейнеры вокруг расплывались надвое, потом собирались обратно. «Твою мать, – подумал Рейес. – Только сотрясения мне не хватало». Дэн выполз из-за укрытия и первым делом перезарядил свой «Орел». – Видаль? – спросил он потрясенно. А потом прищурился: – Какого… ты что, следил за мной? Рейес усмехнулся и тут же поморщился от боли: – Присматривал. Чтобы такие придурки, как ты, не убились в первый же рабочий день. А ты чего хромаешь? Задело? Дэн мотнул головой, рассматривая трупы: – Ерунда. Протез задело. Они... они знали про груз. Кто-то сдал. Рейес хотел пожать плечами, но вовремя передумал. Ему стремительно становилось хуже – в глазах снова двоилось, в ушах поднялся дикий звон, а башка заболела так, будто в ней взорвали гранату. – Бывает, – просипел он. – А теперь надо валить, пока охрана не набежала. Рейес хотел шагнуть сам, но пол под ногами качнулся, и пришлось ухватиться за Дэна. – Помоги-ка встать, – пришлось пробормотать ему. – Осторожнее! Дэн отпрянул и внимательно посмотрел ему в лицо: – Ты бледный, как смерть. И зрачки разные. Башкой ударился? Эй! Спрашиваю, голова как? Рейес на миг зажмурился: – Гудит. И двое тебя. Что, у тебя брат-близнец есть? – Нет, я один такой красивый. Рейес фыркнул и скривился: – Не смеши. Еще и ребра сломаны, – Рейес сглотнул, борясь с тошнотой и головокружением. – Вот дерьмо. – Я помогу, – Дэн быстро засунул медицинские контейнеры в рюкзак, закинул его за спину. Аккуратно положил руку Рейеса себе на плечо и обнял за талию. – А теперь давай, пошли. Медленно и печально. Как старые, побитые жизнью любовники. Рейес хрюкнул от смеха и тут же застонал: – Дэн, мать твою! Последнее, что мне сейчас надо, это ржать. – Да, прости. Больше не буду. Опирайся. Я держу. – Я в порядке, – процедил Рейес сквозь зубы. – Конечно, – легко согласился Дэн. – Ты вообще молодец. Когда они выбрались из полутемного лабиринта контейнеров к освещенным проходам, Рейес зажмурится – свет ударил по глазам, как та тварь с биотикой. Каждый шаг был мучением. И когда до «Анубиса» оставалось всего ничего, Рейес тихо пробормотал: – С сегодняшнего дня всегда беру с собой панацелин… Дэн. Я сейчас... вырублюсь, кажется. Он спокойно перехватил его поудобнее и сжал еще крепче: – Не вырубишься. Я не дам. А на корабле отдохнешь. Показывай, куда там дальше? Дэн помог ему подняться по трапу, приложил его руку к сенсорной панели и завел в шлюзовую камеру. – Куда дальше? Вообще-то Рейес никого и никогда не пропускал дальше тамбура. Но сейчас выбора попросту не было. Дэн дотащил его до жилого отсека и уложил на койку. Тот завалился на спину и зажмурился. – Дэн, – хрипло позвал он. – Что? – Считай, что мы в расчете. – Черта с два, – хмыкнул тот. – Если бы не я, ты бы сейчас в баре откисал, а не валялся тут полутрупом. А если бы не ты, я был бы трупом полноценным. Панацелин есть? Лучше бы был, а то мне придется потрошить эту азарийскую дрянь в чужом контейнере. – Шкафчик у кровати, надавить левый верхний… Договорить Рейес не успел – отрубился. Через какое-то время ненадолго проснулся и увидел сидящего на полу Дэна, занятого перепиской в омни-туле. Ну да, стульев тут не водилось. Рейес немного сдвинулся к стене. В животе громко заурчало, но глаза снова неумолимо закрывались. Дэн удивленно поднял голову: – Это что – приглашение? Рейес, невнятно проворчал согласие и снова уснул. Когда он повторно открыл глаза, не сразу понял, что над ним знакомый потолок его каюты на «Анубисе». Попытался сообразить, сколько прошло времени, но быстро сдался. Желудок свело таким приступом голода, что его опять затошнило. Рот полностью пересох, а язык прилип к нёбу. Отходняк после панацелина, сообразил Рейес. Организм хочет восполнить затраченные ресурсы. Надо ему помочь. Он попытался сесть, но мышцы не слушались. Рейес упрямо засопел и все-таки приподнялся, время от времени пережидая, пока мир перестанет вращаться. А потом услышал чьи-то шаги и даже на миг онемел от изумления. Но все же вспомнил. Через мгновение в дверях появился Дэн с полным стаканом воды в руках. – Очухался, – выдохнул он с облегчением. – Я уж думал, ты до завтра в отключке будешь. А тебе сейчас это вредно. – Сколько... – начал было Рейес и закашлялся. Дэн всунул ему в руки стакан: – Аккуратнее только... Шесть часов. Предупреждение пропало даром – Рейес принялся хлебать воду так жадно, что все же поперхнулся. Немного продышался и допил стакан до конца. Дэн присел рядом, с интересом на него глядя, и молча протянул упаковку сухпайка. Рейес разорвал ее зубами и принялся жрать с такой скоростью, будто неделю голодал. – Красиво ешь, – с умилением произнес Дэн. – Прямо культура. – Заткнись, – промычал Рейес с набитым ртом. – И добавку дай. Через три пайки он немного пришел в себя. Уже не трясся, как пудинг, смог нормально сидеть. И даже головокружение унялось. Его кольнул легкий стыд. Спас приятеля, называется. Как-то совершенно негероически получилось. Хорошо, что он не герой. Дэн сидел рядом, молчал и смотрел. Не с жалостью — с каким-то странным, почти уважительным любопытством. – Чего уставился? — буркнул Рейес. – Думаю, – спокойно ответил Дэн. – Ты меня спас. Дважды – у Элизиума и сейчас. Я теперь твой должник по гроб жизни. – Засунь свой должок знаешь куда, — проворчал Рейес, но в голосе не было злости. Он помедлил и выдохнул: – Спасибо. – Ась? – Дэн приложил руку к уху. – Чего говоришь? Рейес криво усмехнулся: – Ничего. Добавку, говорю, давай. Дэн провел на «Анубисе» двое суток. И, надо сказать, это были отличные двое суток. Не из-за того, что они переспали, хотя это тоже было отлично. Из-за того, что начали разговаривать и уже не могли остановиться. Раньше так свободно – не думая, не фильтруя, не играя – он мог разговаривать только с Джейн. С Дэном оказалось так же легко. И так же больно, когда замолкали. Ну а Дэн и прежде был тем еще болтуном. Правда, выбирал истории повеселее. А в тот раз рассказал, как не хотел становиться винтиком в семейной корпорации и сбежал с «золотого» Бекенштейна прямиком в Альянс, чтобы доказать, что чего-то стоит сам. Ирония судьбы: в Альянсе он стал частью другой машины. И со временем тоже понял, что быть винтиком военщины ничем не лучше. По его словам, Скиллианский блиц был тем еще паршивым дерьмом. Но тогда он еще не рассказал – почему. И почему именно ушел в отставку. После увольнения он тоже купил грузовик – поновее и повыше классом, чем «Анубис». Просто чтобы летать. И порой тоже «всего лишь возил ящики», не задумываясь об их содержимом. Подставили его впервые, но это только разожгло в нем азарт. Потом они разлетелись по разным планетам, обменявшись почтой. Через несколько месяцев встретились на Омеге и опять проболтали всю ночь. Встретились – разлетелись. Порой брали совместные заказы. Несколько раз попадали в крупные переделки и умудрялись выживать. Так у них и повелось. Рейес не знал, были они друзьями или любовниками. Или ни то, ни другое – слишком уж редко виделись. Не знал до этого вечера. – Прощай, друг, – сказал он кусочку пластика с напечатанными на нем двумя мальчишками, отсалютовал опустевшей бутылкой и рухнул в койку. – «Анубис», выключи тут свет, – пробормотал он, заплетающимся языком. И неожиданно усмехнулся: – Анубис. Проводник душ. Нормальное имечко для контрабандиста, а? Я, когда покупал, подумал: «В самый раз». Потому что сам был... ну, сам знаешь. Он не знал, с кем сейчас разговаривает – с кораблем или умершим другом? Может и с обоими. – Эх, псина ты, псина… Опять мы с тобой одни, да? Дэн говорил: «Ты и твой пес – два сапога пара. Оба старые, битые, но верные». Дурак ты был. Правду говорил, но дурак, – он рассмеялся: – Бесил меня страшно. Заботой своей дурацкой. Жить учил. Кто б тебя поучил, а? Врун еще хуже меня. Все весельчаком притворялся, бодрячком. А сам тоже ведь чертов одиночка. Орал по ночам от кошмаров. А я делал вид, что не слышу. Делал вид, что мы просто два веселых контрабандиста, которым море по колено… А все ж крышей он мне поехать не давал... И я ему тоже… наверное... Говорить становилось все сложнее. На образ Дэна почему-то наложилось лицо Джейн. Это с ней они сидели в баре, сдуру задирая пьяных кроганов, или с Дэном? А паршивый кофе, ошеломительно красивый закат и откровения до утра – с ней или с ним? – А какая разница? – спросил он у темноты. – Ни того, ни другой больше нет. И никогда больше не будет. Следом вспомнился Алекс. Юный, злющий и смешной с этим своим: «Я тебе докажу». Его тоже больше нет – для него. И Зиа… Ему опять примерещился тот звук из грузового отсека, и Рейес заскрипел зубами. Нет, про нее он думать не будет. – Ладно, пес. Летим дальше.