Шена

– Садись, Видаль, – вежливо пригласила Слоан вопреки своей привычке хамить с порога. Это могло означать, что его будут просить о чем-то крайне неприятном. Во внезапно проснувшиеся манеры верилось слабо. Едва Рейес устроил зад на раскладном стуле, Келли включила на своем омни-туле запись его салочек с кеттскими шаттлами, сделанную с орбиты: – А ты у нас скромник. Ни словом не обмолвился, что настолько хорош. Он пожал плечами, ожидая продолжения. Келли была не тем человеком, с которым ему захотелось бы откровенничать. К тому же Рейес знал, что вот такие «душевные» разговоры обычно заканчиваются выкручиванием рук. А он слишком устал для этих игр. Но она не торопилась. Плеснула в два стакана какое-то резко пахнущее пойло, очевидно, ангарское. Протянула один ему: – Летная академия Альянса, угадала? – он снова промолчал, и Келли усмехнулась: – Посмотрела я на это и вдруг вспомнила историю про одного психа, который чуть не разнес столицу на Элизиуме, а потом влип в какую-то мутную историю с контрабандой на Теруме. Твоя работа, а, Видаль? Рейес сделал осторожный глоток. Пойло было слишком пряным и крайне крепким. Напоминание о прошлом вызвало сейчас только легкую досаду. Он посмотрел на Келли: – Как ты там говоришь? «Ближе к делу»? – Завтра нам будет нужен не просто хороший пилот, а пилот отличный. Который справится с кеттским шаттлом и кеттской пушкой. Который обманет чужаков и снесет нахрен хотя бы одну зенитку из четырех.  И она изложила ему свой план. Рейес поставил почти нетронутый стакан на столик – ангарский алкоголь ему не понравился. Еще меньше ему нравилось, куда идет разговор: – И зачем тогда ты меня торопила с ремонтом, если хочешь пересадить на кеттскую колымагу? Мне бы на ней полетать, пообвыкнуть, а не в двигателе копаться. – А твой грузовик будет пилотировать Рой, он доставит десантную… – Нет, – оборвал ее Рейес спокойно, хотя внутри так и плеснуло гневом. – Никто, кроме меня, «Анубис» и пальцем не тронет. – Шаттлы – это мой резерв… – Слоан. Я сказал: никто. И никогда. Не тронет. «Анубис», – опять перебил он ее, стараясь говорить четко и раздельно, чтобы скрыть свое кипение. – Или ищи другого пилота. Они скрестили взгляды, и Келли сдалась первой. Видимо, хороший пилот ей был нужен больше, чем послушный. – Черт с тобой. Знала же, что ты безумец, – буркнула она с раздражением, которое, в отличие от него, даже не пыталась скрывать. – И прежде, чем ты начнешь выносить мне мозг. Твоя доля: топливо, запчасти на твое корыто, два кеттских сканера и три процента с поставок на полгода. С каждого рейса, с каждого литра воды, с каждого килограмма запчастей. Рейес спрятал ухмылку и прикинул потенциальную прибыль: – То есть я получу процент с того, что сам же и привожу? – Именно. Чем больше привезешь – тем больше получишь. Стимул работать, а не прохлаждаться. Рейес хмыкнул: – Три – это смешно. Пять. – Четыре – и ни процентом больше. И ты лично обучишь двух моих пилотов работать с кеттскими сканерами. Рейес покачал головой: – Четыре с половиной, и я подумаю. – Четыре, и ты соглашаешься прямо сейчас, пока я не передумала. Он все-таки усмехнулся и протянул руку: – Идет. Но запчасти я выбираю сам. – Идет, – устало кивнула Слоан и пожала ему ладонь. – А теперь, вали отсюда. Видеть не могу твою наглую рожу. Вылет на рассвете, в пять утра. Штурм в шесть. Поспать ему удалось только пару часов. В рубку кеттской птички он зашел, отчаянно зевая. Раат уже сидел там, настраивая передатчик. Он мельком на него глянул и проворчал: – Выглядишь, как труп. Переводчик толком еще не отладили, но Слоан с Насеном решили, что, если говорить короткими фразами и не умничать – сойдет. Рейес поморщился: – И много человеческих трупов ты видел? – Один. Сейчас. Из всех ангара на этой планете ему достался тип с чудовищным чувством юмора. Рейес фыркнул: – Не каркай! – и в ответ на удивленный взгляд пояснил: – Идиома такая. Означает: «Призвать беду». Да и вообще, сейчас я буду выглядеть получше. Он достал из кармана инжектор со стимулятором и без колебаний всадил себе в шею. На секунду перед глазами поплыло, а потом мир стал резким и почти болезненно четким. Сердце забилось ровнее, быстрее, а вся нервозность ушла, как не бывало. Эту дрянь он не любил и берег для особых случаев. Этот медицинский коктейль, конечно, замечательно бодрил и улучшал рефлексы, а в нагрузку еще и притуплял чувство страха. Зато и отходняк от него был просто отвратительный. Ничего. Главное до этого отходняка дожить. Рейес посмотрел на таймер омни-тула и начал запускать системы шаттла. До времени штурма оставалось меньше пятидесяти минут. В грузовом отсеке Насен с бойцами-ангара, наверное, проверяли снаряжение. А может, молились. Рейес пока не понял, есть ли у них религия. Зато понял, что «насен» – это вообще-то не имя, а нечто вроде звания. Полковник или даже генерал военизированной организации, которая называется Сопротивление. Если переводчик не врал, Насен занимал свой пост последние сорок лет – и самой крупной его операцией за все это время был захват кеттского шаттла, перевозящего боеприпасы. Обычно они довольствовались мелкими пакостями вроде подрывов броневиков или взорванных мостов. Штурм главной базы кеттов сиял в жизни Насена, как главная мечта. И благодаря им эта мечта вот-вот должна свершиться.  – Готовы? – спросил Рейес в переговорник. – Давно, – отозвался Насен. – Вылетаем? – Да. Надеюсь, вы пристегнулись. – Держись и ясного неба! – пожелал ангара торжественно. Рейес кивнул, хотя тот не мог этого видеть, и запустил двигатель. Кеттский шаттл был тяжелым и неохотно слушался чужих рук. А сейчас его еще и порядком перегрузили. Он пытался приручить эту машину полночи. Такой же синхронизации, как с «Трезубцем» или «Анубисом» добиться, конечно, не вышло, и все же Рейес готовился удивить кеттов еще разок. База вырастала в обзорном экране – обманчиво хрупкая этажерка посадочных площадок и массивные кубики помещений. Грозно щетинились стволы зениток, мерцали, вращаясь, вогнутые лопасти радаров. Огни горели ровно, спокойно. Кетты еще не знали, что смерть уже заходит на посадку. Рейес снизил скорость, нарочно ковыляя неровными скачками, а Раат нажал кнопку связи. В эфире раздался синтезированный ВИ «Львицы» голос, имитирующий раненого кеттского пилота: – Борт триста сорок один вызывает базу… Я – «Удар-три», тяжелые повреждения, перегружен ранеными, запрашиваю экстренную посадку! Гортанное рычание кеттов теперь складывалось для них в слова. Ангара поделились своей базой языка чужаков, а Слоан и Насен совместно сочинили несколько текстов, чтобы прокручивать подходящие по ситуации. – Назовите ваш позывной, десантный шаттл, – диспетчер отозвался мгновенно. Раат запустил новый трек: – База... атакована... мы... не все... помогите... – Борт триста сорок один, подтвердите код доступа! – Код... я... не помню... голова... Диспетчер молчал целую вечность. Рейес насчитал пять ударов сердца. Потом десять. Потом перестал считать. А потом им ответили: – Заходите на посадку, площадка номер три. Вас встретит медицинский отряд. Ангара прекрасно знали план базы. В конце концов, когда-то давно это был именно их город. Раат быстро пометил на экране нужную площадку, и Рейес все так же намеренно неуклюже пошел на снижение. – До сих пор не верю, что мы это делаем, – пробормотал Раат сдавленно. – Это так нагло. – Наглость – второе счастье, – доверительно сообщил Рейес и включил переговорник грузового отсека: – Приготовьтесь! На счет десять начинаем. Он видел тренировку ангара и мог представить, что происходит сейчас в трюме. Один – и ангара в трюме крепко обняли друг друга за плечи, синхронизируясь и активируя свою удивительную природную способность – биоэлектричество. Три – и по их рукам пробежала едва заметная электрическая волна. Заряд копился, набирая силу. Пять – и шаттл слегка коснулся опорами покрытия посадочной площадки. Семь – и корабль вздрогнул, грузно оседая на поверхность всем весом. Девять – и Рейес поймал в прицел своей пушки зенитку, нависающую над самой крупной посадочной площадкой. Она стояла на отдельной ферме и контролировала подходы с востока и юга. Десять! Ангара одновременно ударили, создавая волну ЭМИ. Импульс ушел конусом. Воздух вокруг камер и зенитки замерцал – системы кеттов временно ослепли. Рейес вдавил гашетку, и плазменные заряды ушли точно в цель. А маленький дрон, прицепленный к обшивке шаттла, метнулся вверх, к другой зенитке – расположенной рядом с радарной мачтой на крыше бункера. Подбитая зенитка обрушилась с фонтаном огненных брызг и обломков, и Рейес крикнул: – Погнали! Люк распахнулся, выпуская десант ангара, и, почти одновременно с этим, шаттл вновь начал набирать высоту. Снизу ударили первые выстрелы – кетты очухались быстрее, чем ожидал Рейес. У них было лишь несколько секунд, пока радары и камеры не передали сигнал тревоги по всей базе. Рейес поднял гудящую от натуги машину «свечкой» и с высоты расстрелял отряд кеттов, бросившийся к ангара. А потом воздух с гудением пронзил огненный столб и обрушился на радарную мачту – орбитальная пушка «Львицы» поймала сигнал маячка и нанесла точечный удар. От подножия скалы взмыли вверх три «Кадьяка» с десантом Слоан, и фланговая зенитка на севере базы, мгновенно развернувшись вокруг оси, ударила по ним. Плазменные трассы протянулись к «Кадьякам» – медленным, груженым, беззащитным. Если зенитка сделает еще один залп, десант посыплется на скалы горящими обломками. И Рейес заложил новый вираж. Кеттская птичка взвыла, протестуя против перегрузок, но Рейес дернул ее в крутое пике. Стены базы мелькали в опасной близости – он шел на высоте крыш, почти цепляя брюхом посадочные площадки. Зенитка заметила новую угрозу. Стволы развернулись к нему. – Давай, – прошептал Рейес. – Посмотри на меня. Очередь прошла в миллиметре от кабины – он даже не уклонился, просто довернул корпус, подставляя бронированное крыло. Стекло залило оранжевым от близких разрывов. Хвала щитам! Крыло не разнесло, и шаттл лишь качнулся от удара, чтобы потом упрямо вернуться на прежнюю траекторию. – С ума сошел?! – заорал Раат, вцепившись в кресло. Рейес не ответил. Он заложил мертвую петлю – там, где ее никто не закладывал, в скальном мешке, где на развороте можно врезаться в стену. Шаттл взревел, теряя скорость, на мгновение завис в верхней точке – и Рейес увидел зенитку прямо под собой, в открытом люке бункера. – Есть, – выдохнул он и вдавил гашетку. Плазма ударила точно в стволы. Зенитка дернулась, выплюнула сноп искр и затихла. Взрыва не было – она просто умерла. А вот заградительный отряд уцелел. Кетты вскинули гранатометы, и Рейес вновь бросил машину вниз, в ущелье, за спасительную стену скалы. Шаттл тряхнуло – задели, но легко, по касательной. Рейес выровнял его на бреющем, и пошел на новый вираж. Теперь турель взяла ниже, и ее плазма облизала стрелков, за доли секунды превратив их в дымящиеся головешки. – Йу-ху! – победно крикнул Рейес, отсалютовал кулаком своей удаче и расхохотался. Чужая смерть затопила мозг чистейшей эйфорией. Те, кто желал ему смерти, мертвы, а он сам живехонек! Это ли не вершина счастья? Но эйфория схлынула быстро, оставив лишь удовлетворение от хорошо сделанной работы. Раньше это чувство держалось дольше. Пропадало все равно, но не так стремительно. Взять его самый первый раз – когда он еще не знал, что за этой эйфорией приходит. Сколько ему тогда было? Четырнадцать? Осси Белый наконец-то разрешил ему пойти на «стрелку» вместе с боевым отрядом «Бешеных котов». Рейес радовался, как дурак. Впрочем, кем еще он был? Банда стала ему и домом, и семьей. И он лез из кожи вон, чтобы доказать, что его приняли не зря. Стрелять его к тому времени уже научили, работать ножом – тоже. Осси решил, что их щеночек уже достаточно подрос, чтобы попробовать крови. Если подумать, разборки банд – скучнейшее дело. Ни тактики, ни стратегии – просто две шеренги отморозков, которые кидаются друг на друга, стараясь если не убить, то хотя бы покалечить. А для начала устроить небольшое представление для поддержания боевого духа. Хамские ухмылки, взаимные оскорбления и угрозы. Накручивание себя и других до состояния абсолютного бешенства. Когда-то Рейесу казалось, что это невероятно круто. А уж на первой в своей жизни «стрелке» и вовсе заходился от восторга. Ругался и кричал вместе со всеми, постепенно хмелея от злости. И даже не понял, что начал первым. Вот только что они кричали – и уже сошлись в драке, размахивая электродубинками и ножами. И переулок в одно мгновение превратился в кровавую свалку. Вот удар Чарли раздробил лодыжку парню из «Холодных ножей». Вот Чаду выбили глаз, и он заорал во всю глотку. Вот сам Рейес чудом уворачивается от удара дубинки, подныривает под руку и бьет противника куда-то в бок. Уходит от захвата, пинает под колено, снова бьет ножом, не глядя, куда. А потом зазвучали выстрелы, и дело приняло окончательно серьезный оборот. Джо получил пулю в ногу, Мик – в плечо, а Джим сам выстрелил из пистолета и отстрелил какому-то парню чуть старше Рейеса половину челюсти... А Рейес в кровавом азарте напрыгнул на врага и воткнул нож ему под ребро. В его голове шумело, в ней не было ни одной мысли. Только тупая и нерассуждающая ярость.  В конце концов «Ножи» запаниковали. Рейес не помнил, скольких ударил еще, прежде чем враги помчались прочь от них по вонючему переулку. А он стоял, сжимая оружие, и его душа ликующе пела. Потом он почувствовал боль от порезов и ссадин. Увидел на залитой кровью земле трупы Чада и Мика. Услышал, как стонут раненые, унюхал запах крови и дерьма. Понял, что и сам покрыт кровью, как гребаный мясник. И вот тогда-то согнулся пополам и принялся блевать. Не от страха и даже не от потрясения. От какого-то глубинного омерзения. Наверное, из-за него Рейес так и не стал для «Котов» своим. Убивать ему в итоге не понравилось. Из задумчивости его вывел Раат: – Эй! Ты меня слышишь? И что дальше? Руки техника немного дрожали, и в глазах все еще горел ужас. Залитая кровью подворотня тут же пропала. Рейес снова увидел серую кабину шаттла и услышал гул двигателей. Нужно было как-то успокоить ангара. Уж больно они нервные. – Сейчас проверим, что там с четвертой зениткой, – ответил Рейес подчеркнуто спокойно. – С ней вроде бы Боб должен был разобраться. Если все в порядке – прикрываем шаттлы, которые вот-вот должны подойти с боеприпасами. А потом забираем раненых и летим назад. Дальше – работа ваших диверсантов и наших десантников. Четвертая зенитка действительно валялась грудой обломков. Бойцов-кеттов снаружи тоже не наблюдалось. Все веселье сейчас шло внутри. Теперь, когда не нужно было предельно концентрироваться на полете, Рейес позволил себе расслабиться и включил рацию. Кабина тут же наполнилась голосами бойцов: – «Молот» вызывает «Возмездие»! Ангара внутри, вскрывают командный пункт! – Принято. Южная группа, заходите через пандусы, кетты на севере. Рейес ухмыльнулся. Слоан свое дело знала. Пока ангара-диверсанты лезли через вентиляцию, чтобы ударить по командованию изнутри, штурмовая группа изгоев зачищала наружную территорию, стягивая все внимание на себя. А на подходе уже была смешанная группа – добивать тех, кто забаррикадируется внизу. «Львица» и «Коготь» контролировали небо, а медики на резервном шаттле готовились к работе. Идеально. Полчаса спустя, загружая на борт легких раненых, он услышал возбужденный голос парня с перевязанной рукой: – А ангара как вылезли из стен! Прямо у них за спиной! А мы зашли с юга и как давай их косить! Кетты думали, что мы полезем через главный въезд – а мы просто заблокировали лифты и забили! Там сейчас северная группа работает, ух, наведут там шороха! Слоан Келли – гений! Дифирамбы в честь Слоан не стихли и вечером, когда на территории захваченной базы накрыли столы. Еду принесли ангара – не особо разнообразную, зато обильную. Мясные консервы, какая-то паста, похожая на паштет из не пойми чего, сладкие желейные кубики, алкоголь и вода, малость отдающая сероводородом. Жаль, Рейес не мог сейчас все это как следует распробовать – его все еще жутко тошнило и потряхивало после чертова стимулятора. К уже знакомым им бойцам Сопротивления присоединилась делегация гражданских. Ее возглавлял незнакомый ангара – пожилой, с властными манерами, и в причудливом капюшоне, укрывающем шею. – Я – Мохнин Таах Кихтор, глава совета семей Кадары, – сказал он низким рокочущим голосом. – Насен ведает войной, а я – миром. Теперь, когда война покинула эти стены, пришло мое время говорить и решать. Я рад приветствовать тебя, йабе Слоан Келли. – Взаимно, – с кривой ухмылкой ответила та и даже отвесила нечто вроде приветственного поклона. Но даже ангара поняли – Слоан нихрена не рада, что ее приятеля Насена отодвинули в сторону. Ангара и изгои нетерпеливо сгрудились вокруг праздничного стола, правда, держались все немного особняком, не смешиваясь, как вода и масло. После первых тостов и официальных поздравлений Таах подошел к Слоан. Рейес навострил уши. Чутье подсказывало, что разговор будет важным. Он подхватил свой нетронутый стакан с ангарской бодягой и как бы невзначай переместился поближе к ним. Мохнин Таах жестом попросил разрешения присесть рядом со Слоан. Та кивнула, отодвигая свою кружку, чтобы ему было, куда ставить свой напиток. – Я хочу еще раз поблагодарить тебя от имени моего народа, – начал Таах, медленно подбирая слова. Было видно, что он знает о несовершенстве переводчика и хочет, чтобы его речь не оставляла двойных трактовок. – То, что вы сделали сегодня – это великая победа. Мы мечтали об этом восемьдесят лет. Слоан усмехнулась, глядя на него исподлобья: – Без нас вы могли бы барахтаться еще восемьдесят. И еще столько же. Без обид. Таах поджал губы, но кивнул: – Это правда. Поэтому я хочу спросить: каковы ваши дальнейшие планы? Слоан откинулась на спинку стула, обвела взглядом помещение – ангара и изгои начали потихоньку расслабляться и смешиваться. В бывшем зале командования звучал усталый, но довольный гул. – Мы остаемся, – ответила она просто. – Эта база теперь наша. Мы выбьем кеттов с планеты окончательно. Это вопрос времени. Будем считать, что это наш военный трофей. Мохнин Таах несколько секунд помолчал, нахмурив лобные выступы, которые у них были вместо бровей. Рейес и сам завис на мгновение, переваривая услышанное. Вот это заявка! И эта женщина ворчала на его наглость? Между тем, Таах заговорил – медленно, но веско: – Эта земля и ее ресурсы юридически принадлежат ангара. Мы не претендуем на то, что вы захватили в бою, – он сделал жест, обозначая зенитки, оружие, технику. – Но недра, вода, право на разработку – это требует соглашения. Как и все дальнейшие наши взаимодействия. Слоан прищурилась. Рейес, усиленно делавший вид, что занят содержимым своего стакана, внутренне подобрался. Сейчас начнется. – И что ты предлагаешь? – голос Слоан стал чуть жестче. – Я предлагаю признать права друг друга. Мы готовы подтвердить ваше право основать здесь собственный город. И хотим, чтобы ангара также получили официальный статус в вашей... колонии. Не просителей, не беженцев, а партнеров. Мы знаем эту планету – мы живем здесь многие поколения. Мы рады выйти из подполья и начать выгодную торговлю с нашими новыми союзниками. Мы можем обмениваться информацией – если вы откроете небо над Кадарой для наших кораблей. Вы получите порт и доступ к ресурсам. Мы – интеграцию в ваше общество. Обсудим все после праздника. А пока… – он сделал знак ангара из его свиты, и та подошла к ним. – Это – охмийн Кима Доргун. Она остается в этом городе и отныне будет представлять здесь наш народ. Ее слово – мое слово. Уважай ее – и будешь уважать нас. Кима поприветствовала Слоан коротким кивком, ожидая, что та ответит. Слоан задумалась. Рейес видел, как она просчитывает варианты. Ангара – не проблема, ангара – ресурс. Бесплатные проводники, разведчики, партизаны, которые знают каждый камень. Поставщики еды и воды! Отказываться от такого глупо. Рейес испытал двойственные чувства. С одной стороны, появление новых игроков означало новые возможности для бизнеса. А с другой – он полностью терял свою монополию. И проценты, на которые он рассчитывал, только что превратились в пшик. – Хорошо, – сказала Слоан наконец. – Она будет моим советником по делам ангара. Будет сидеть со мной за одним столом. Особенно если речь пойдет о ваших делах. Но если ваши люди начнут выделываться – она за них ответит. Таах и Кима переглянулись, и охмийн сдержанно кивнула, принимая условия: – Договорились. Рейес уткнулся в стакан. Кажется, дела у ангара шли совсем неважно, раз они приняли чужаков настолько охотно. Но порт… Пожалуй, порт – это то, ради чего весь этот союз и затевался. Таах и Слоан обменялись рукопожатием – коротким, крепким, без лишних эмоций. Рейес едва заметно поморщился. Слоан только что получила то, чего хотела, но в ее руках теперь было слишком много власти. И даже ангара становились частью ее системы. Частью машины, которая уже начала работать на износ – как на Нексусе. Он очень хотел бы ошибиться. В конце концов, предсказанный им хаос так и не наступил. И все же Рейес испытывал смутное беспокойство. Позже, когда официальная часть закончилась, и праздник потек более непринужденно, он подошел к Киме. Та стояла в одиночестве у края стола, наблюдая за праздником – многие ангара явно не знали, как себя вести в компании чужаков. И Рейес видел, что среди них хватает тех, кто поглядывает на изгоев с едва скрытой враждебностью. Это они еще не знают о соглашении, заключенном Мохнином и Слоан. – Непростое у вас положение, – заметил он вместо приветствия. Кима повернулась к нему. В ее взгляде читалась усталость и что-то еще – может быть, любопытство? – Ты – пилот, который начал первый контакт. Благодаря тебе мы стреляли не друг в друга, а в общего врага. А еще ты привез вкусную воду. И устроил сегодняшнее представление с шаттлом. Наши люди о тебе уже говорят. Рейес дружелюбно хмыкнул: – И что говорят? – Что ты умеешь говорить даже без слов, делать невозможное и при этом торговаться до последнего глотка воды. – Кима почти улыбнулась. – У нас есть для таких слово. «Шена» – «Рот». Тот, кто говорит. Тот, кто умеет находить слова там, где другие только кричат. Это имя друга. Рейес фыркнул. Слово показалось ему дурацким. Но с другой стороны – имя друга, серьезно? Не прозвище, не кличка – имя. Не рановато ли? – Шена, – повторил он, пробуя, как оно ложится на язык. – Раат – сын моей сестры. Для нас это то же, что собственный сын. Он говорит, тебе можно доверять. Что у Насена на тебя какие-то планы. Но меня дела Сопротивления не интересуют. Меня интересует судьба ангара, которые уже устали от войны. Скажи мне, пилот из другой галактики, как ты думаешь, что будет дальше? Рейес пожал плечами: – Слоан – сильный лидер. Ее уже обожают, даже ваши. Она хочет, как лучше… Другое дело, что она привыкла воевать. Как думаешь, что для нее лучше? Кима медленно кивнула. И задала новый вопрос: – А чего хочешь ты, Рейес Видаль? – Денег! – быстро ответил он и сверкнул самой обаятельной улыбкой из своего арсенала. – Независимости. Безопасности. Мира во всем мире. – Безопасности? – Кима рассмеялась. – Это говорит мужчина, из-за которого сын моей сестры сегодня был вынужден стирать свои штаны? Ты или лукавишь, или не знаешь себя, Рейес Видаль. Она поглядела на него долгим проницательным взглядом и подняла стакан: – А мир во всем мире – это хорошая мечта. Выпьем за нее. Рейес кивнул и поднял свой, салютуя Киме: – За мир во всем мире. И за новые имена, – сказал он. – Да. За мир и новые имена, – отозвалась она задумчиво. Рейес отпил из стакана – пойло все еще было дрянным, но теперь казалось чуть терпимее. Шена. Все-таки странное имя. Но лучше, чем «наживка». Наверное. Рейес усмехнулся и все-таки закинул в рот желейный кубик. Он оказался слишком сладким, но с приятным медовым привкусом. – Хороший у вас старейшина, – продолжил Рейес разговор. – Толково все обставил. – Таах знает, что делает. – Кима помолчала. – Ты хочешь спросить о чем-то конкретном или просто решил составить мне компанию? – И то, и другое. — Рейес вытащил флягу, протянул ей. – Хочешь? Вода с астероидов. Без серы. Кима сделала осторожный глоток: – Действительно, вкусно. Нам тоже привозят космическую воду. Но редко. – Могу организовать поставки, – подмигнул Рейес. Кима все-таки улыбнулась по-настоящему, возвращая флягу. – Ты всегда такой быстрый? – Когда речь о выгоде – да. – Он посмотрел на нее прямо. – Из-за соглашения, которое принес ваш старейшина, я потерял верную прибыль. И теперь хочу понять, чем мы можем быть полезны друг другу, чтобы наверстать свое. Кима задумалась, глядя на шумящий зал. – Что мы можем предложить тебе? – переспросила она. – Знание планеты. Мы живем здесь поколениями. Знаем, где съедобные растения, где руда, где безопасные маршруты в пустошах. Где хорошие укрытия. – О, это отличная информация! Я люблю информацию. А что вы хотите от меня? Кима посмотрела на него долгим взглядом: – Раат говорил, у тебя есть запчасти, которые нам нужны. А еще ты откуда-то привез на Кадару медикаменты. Мы сделали анализ пробы, которую он взял. Нам пригодятся ваши лекарства. Но главное, что нам нужно – информация о том, что происходит в других системах. Где трассы кеттов. Где другие планеты и астероиды с полезными ресурсами. – Информация – мой главный товар, – согласился Рейес. – И еще кое-что, – добавила Кима тише. – У тебя есть доверие ангара. Ты начал говорить первым и говоришь с нами как с равными. Не как Слоан Келли, не как другие чужаки. Рейес легкомысленно пожал плечами: – Болтовня, полеты и стрельба всегда рядом с торговлей, если ты ведешь дела на фронтире. Я занимаюсь всем этим довольно давно. Кима кивнула, принимая ответ. – Тогда давай попробуем. Ты станешь нашим окном в мир изгоев. А мы – твоим проводником по миру ангара. – Звучит как сделка, – Рейес протянул руку. Кима пожала ее – крепко, по-деловому. – Договорились, Шена.