Шена

– Борт N-503, «Анубис», запрашиваю посадку, – Рейес очень старался говорить серьезно и обыденно, но чувствовал, как ухмылка невольно раздвигает губы. В эфире последовала долгая пауза. А потом зазвучал голос диспетчера – все еще официальный, но с заметной ноткой напряжения: – Борт N-503 «Анубис», это судно числится в угоне. Служба безопасности настаивает на его немедленном возвращении в доки Нексуса. – С какой стати? «Анубис» мой, – и Рейес тоже перешел на официальный язык. Так до чиновников быстрее доходило: – Я разорвал контракт с Инициативой в одностороннем порядке из-за неисполнения ею взятых на себя обязательств. У меня в трюме груз льда – четырнадцать тонн, как обычно. Хотите проверить легитимность моего нахождения в пространстве Нексуса – пришлите юриста. Я подожду. Но эта вода нужнее вам, чем мне. Вообще-то, в экранированном тайнике трюма лежало еще кое-что. Для особых случаев. Но говорить об этом он не собирался. И беспокоиться – тоже. За годы работы тайник уже доказал свою надежность. А уж какая надежная штука платина… Разумеется, ему пригрозили арестом. А Рейес в ответ пообещал отправить сообщения такому количеству людей, ждущих воду, что прошлый бунт покажется Танну цветочками. – Я честный бизнесмен! – возмущался он по открытому каналу, искренне потешаясь в душе. – И в моем контракте был пункт про форс-мажор! Если Инициатива не может обеспечить обещанные условия, контракт может быть расторгнут. После этого высказывания разговор быстро свернули. А Рейеса пригласили совершить стыковку в самом дальнем углу доков. Встретили его с предосторожностями не меньшими, чем у Слоан на «Львице», просканировав вдоль и поперек. Стыковочный отсек выглядел заброшенным, тут даже пахло застарелой духотой – видимо, экономили на вентиляции. Интересно, на что похожа станция сейчас? И как изменились ее обитатели? Хотя, если судить по виду безопасников, ни черта они не изменились – глядели все так же высокомерно и сердито, как раньше. И вооружились до зубов. Боятся. – И где вас носило два месяца, Видаль? – скептически спросил его Тирен Кандрос, который вообще-то и сам пропал незадолго до бунта в одной из разведывательных экспедиций. А теперь, вот, не только нашелся, но и возглавил службу безопасности. Его рука, как бы невзначай, лежала на прикладе штурмовой винтовки знакомой конфигурации. Кеттская. Кандрос Рейесу нравился. Хорошо, что у безопасников стал главным именно он, а не Талини с ее привычкой затевать интриги на ровном месте. Дэн всегда был в курсе последних сплетен – и благодаря ему, Рейес тоже знал, кто чего стоит. Похоронили ли его, или тела погибших во время бунта так и лежат ледышками в каком-нибудь разгерметизированном складе? Он отогнал эту мысль. Не время. Сначала дело. – Выживал, – буркнул Рейес. И снова отбарабанил строчку из своего контракта, который вызубрил наизусть еще в Млечном Пути: – «В чрезвычайной ситуации участники Инициативы Андромеда вправе действовать по своему усмотрению и перейти в режим самовыживания». А теперь я предлагаю Нексусу сотрудничество, как частный предприниматель. – С кем ты торговал до этого? С изгоями? Или с чужаками? – Кандрос даже мандибулами прищелкнул от злости. Рейес выдержал паузу, глядя ему прямо в глаза. Потом усмехнулся – не нагло, а устало. – Тирен, мы оба знаем, что после бунта здесь творилось черт знает, что. Я выживал. Ты выживал. – Он кивнул на кеттскую винтовку. – И судя по тому, что ты теперь здесь, а не в какой-нибудь дыре, у тебя это неплохо получилось. Это был выстрел наугад – просто так опытные оперативники не пропадают. Значит, за этим стоит какая-то мрачная история. И турианец вряд ли был в ней беззащитным ангелочком. Судя по тому, как сжались на прикладе когтистые пальцы, он попал. – Не переводи стрелки, Видаль, – взгляд Кандроса заострился. – А я и не перевожу, – максимально дружелюбно отозвался Рейес, достал датапад, пробежал пальцем по экрану. – Смотри. Четырнадцать тонн льда в трюме. Могу скинуть полную декларацию. Могу показать координаты астероида, где я его взял. Хочешь – слетай, проверь. Там еще есть, кстати. Кандрос прищурился: – А до этого? – До этого я тоже возил лед. И все, что можно было найти в астероидах. – Рейес пожал плечами. – С чужаками? Ты серьезно? Кетты стреляют в незнакомые корабли, как только их увидят. А изгои... ну, допустим, я пару раз с ними пересекался. И что? Ты же знаешь, как устроен мир – хочешь жить, умей вертеться. – Ты торговал с ними. – Я торговал с теми, у кого были ресурсы, – спокойно ответил Рейес. – С ангара, например. Знаешь таких? Они тут живут тысячелетиями. И сейчас тоже воюют с кеттами. И им тоже нужны вода и информация. Вода и информация – это важно. Кандрос молчал, обдумывая. Дураком он не был и глотать наживку не спешил. – И что ты теперь хочешь? – спросил он наконец. – Работать, – Рейес картинно развел руками. – Легально. С выгодой. С новым торговым контрактом, если хотите. Я привожу воду, минералы, запчасти с раздолбанных кораблей, сырье с других планет – все, что вам нужно. Вы платите кредитами. Все довольны. – А если мы скажем «нет»? – Тогда я улечу обратно, – Рейес обаятельно улыбнулся. – И буду искать других покупателей. Скопление Элей – не такое пустынное место, как вам кажется. Но знаешь, Тирен... – он понизил голос, – вода на Нексусе нужна каждый день. А я действительно первоклассный поставщик. Упустишь лишних четырнадцать тонн – будешь объясняться с Танном сам. Кандрос смотрел на него долго. Потом мандибулы вновь коротко дернулись – то ли в усмешке, то ли с раздражением. – А ты наглый, Видаль. – Я жадный, – поправил Рейес спокойно. – То есть, нормальный бизнесмен, который хочет жить и давать жить другим. Ну что, договорились? – Вода Нексусу действительно нужна, – неохотно признал Кандрос очевидное. – Можешь готовиться к разгрузке. Все финансовые и процедурные вопросы обсудишь с интендантом. И, Видаль. Лучше тебе меня не разочаровывать. Зайди ко мне после разгрузки. Поговорим про… кеттов. И ангара. Рейес усмехнулся и отвесил ему шутовской поклон. После того, как безопасники ушли, в отсек явился Ганс Шойнеманн – долговязый, бледный с вечными мешками от недосыпа. Рейес не раз выпивал с ним в баре. И не раз толкал ему контейнер-другой незадекларированного родия или иридия. – Ганс, старина! Как же я рад тебя видеть! – Рейес приветственно взмахнул рукой, улыбаясь, будто встретил потерянного брата. – Видаль, – на сухом лице интенданта тоже на миг обозначилось что-то вроде улыбки. – Так тебя не сожрали те придурки? Хорошо. Я ставил, что ты выживешь. Спорил с логистами на ящик пайков. – Ставки?! И без меня? – Рейес огорчился по-настоящему. – Дружище, я в доле! И я готов потолковать с тобой в твоей каптерке. Поделиться воспоминаниями. Заключить новый контракт. Ну и всякое такое, – он подмигнул. В каптерке он поставил на стол небольшой контейнер и отщелкнул крышку, демонстрируя тяжелый темно-серый порошок с металлическим отливом. – Это... платина? – Ганс подобрался. – Тридцать килограммов. С астероида, который я облюбовал. Вашим техникам такое нужно? – Нужно, – голос интенданта стал деловым: – Сколько? – Вообще-то, это стоит десять тысяч кредитов за килограмм. Но тебе, так и быть, сделаю скидку по дружбе. Девять. – Рейес, друг. Мы находимся на полуразрушенной станции и не знаем, как доживем до конца года. Какие девять? Четыре. – Восемь. И мы забудем этот разговор. – Пять! Или иди и ищи другого покупателя! – Хорошо. Ты прав. Ситуация у вас тут и вправду мерзкая. Пять сейчас – и процент с твоей наценки. А еще ты показываешь мне, как подобраться к разгерметизированным складам с запчастями в секторе B-7. Дальний сектор, задетый Скверной в самом начале, припоминаешь? Со своими темпами ремонта Инициатива до них еще лет пять добираться будет. Ганс смерил его долгим взглядом. – Ты же понимаешь, что со мной сделают, если это вскроется? Это уже не шутки, Видаль. – Шутки закончились сразу, как по Нексусу жахнула Скверна, друг. Мы все хотим жить. А те запасы наверняка уже списаны. К тому же, ты не один. У меня есть выход на диспетчеров, на охрану, на других интендантов. Если что – прикроют. – А если все-таки?.. – Тогда ты скажешь, что груз нашли в космосе, а я просто помог с доставкой. – Рейес ободряюще улыбнулся. – Ты же интендант. У тебя всегда есть легальная версия. Ганс криво усмехнулся в ответ. – Ладно, Видаль. Ты меня уговорил, – он протянул руку. – Сто пятьдесят сейчас, процент с наценки и доступ к складам. Но если меня поймают – я убью тебя первым. – Договорились, – Рейес пожал его ладонь. – Тогда к делу. Где у вас тут кофе? Снова пройтись по Нексусу оказалось… странно. Как будто он был здесь не два месяца, а два года назад. А то и все десять лет. Он стал тут чужаком. Ну, его обычное состояние, если подумать. Плевать. Он здесь не ради ностальгии, а ради дела. Ему нужно восстановить старые связи. Рейес сделал несколько звонков, написал несколько писем. Кое с кем посидел в баре, кое с кем прогулялся до доков, чтобы вручить коробочку с тяжелым металлическим порошком. Попереводил кредиты со счета на счет. Слетал на «Кадьяке», который взял у знакомого техника в счет долга, и, лавируя среди опасно торчащих ребер станции, высадился у развороченного склада. Среди валяющегося там обгорелого хлама и вправду нашлось немало ценного и полезного. А одна находка заставила его замереть и присвистнуть – контроллер масс-ядра от крейсера, совершенно новый, с родными разъемами. Кеттские запчасти ему бы не помогли – у них другая архитектура. А это встанет в «Анубис» как родное. Не находка, а выигрыш в лотерею! Еще бы где-нибудь форсунки охлаждения раздобыть, и его старичок забегает, как новенький! Рейес набил челнок под завязку. А потом тихо пристыковался к отсеку с «Анубисом», пока локаторы Нексуса благодаря стараниям его приятеля «смотрели» в другую сторону. Отобрал несколько запчастей, ради которых один безопасник отключил на минуту охранные контуры заброшенной части Нексуса. И снова зашагал к жилой части станции. Передал контейнер прямо за магазинчиком униформы и уже собрался возвращаться, как его взгляд упал на вход в коридор С5. И тут Рейеса внезапно накрыло. Пол променада словно качнулся под его ногами. Два месяца назад он стоял тут вместе с Дэном. А сейчас его нет. И не на пару месяцев и даже на полгода, как бывало раньше. А совсем нет. И уже не будет. Никогда. Никто больше не отправит ему ироничную записку в три строки через всю галактику. Не спросит, как он. Не протянет стаканчик с какой-нибудь очередной бурдой. В его горле будто что-то заклинило – ни вздохнуть, ни глотнуть. Голову сдавил своими ручищами невидимый кроган. Рейесу захотелось сесть на грязный пол, сжать виски ладонями и… Завыть? Зарыдать? Еще какую-нибудь глупость из дешевой мелодрамы? Он усмехнулся онемевшими губами. Разумеется, ничего подобного он не сделает. А просто развернется, пойдет в доки и снова постарается об этом не думать. Но ноги сами понесли его к знакомому жилому блоку. И кто-то другой, не он, стребовал с консьержа ключ в комнату Дэна. Тот бросил странный взгляд, но ключ дал. Сказал только: «Туда никто не заходил. Ждали». Этот другой не спросил, кого ждали. Просто открыл дверь, сделал два шага внутрь и рухнул в койку, все еще хранящую знакомый запах. Рука нашарила под подушкой наушник, включила его, и кто-то другой услышал холодные звуки либерти-джаза, который обожал хозяин комнаты. Хрустальные молоточки азарийской челесты и пронизывающий электронный бит вгрызлись в нервы, как удары электричеством. Как концентрированная тоска. Чье-то тело содрогалось с каждым аккордом, будто в агонии. А музыка текла и текла сквозь дыру меж ребер. Оседала дрожью криозаморозки на каждом нерве. Нет. Нет, не чье-то – его. Это его выкручивало холодом, одиночеством и скорбью так, что темнело в глазах. Потому что он и вправду чувствует скорбь и боль. Он потерял по-настоящему близкого человека. И бесполезно делать вид, что это не так. Рейес пересел за терминал Дэна. Он и сам не понимал, что хотел там найти. Ответы? Какие, к черту, ответы, если он и вопроса-то не знает? Терминал был забит кучей папок – от бытовых напоминалок до неотправленных писем: «Выпросить у Чжана снотворное. Или просто дать ему по башке и спереть? Жмот проклятый…» «Сектор 7-G, ледяной астероид с аномалией. Проверить при случае». «Железо – 200 т, титан – 50 т, вода – 30 т. Неплохо, но на премию не тянет». «Кофе, офицерские пайки, масло для протеза, презервативы (на всякий случай)». «Рейес, тащи уже свою ленивую задницу в тренажерку! А то она у тебя скоро в пилотское кресло не влезет». «Джайна, солнышко, прости, что не поздравил! Ты же знаешь, что у меня голова дырявая. Даже титановую заплатку могу показать!». «Макс, ты был прав, черт тебя дери. В жопу такие приказы. А тех, кто их отдает – еще глубже. Знаешь, Рейес мне еще на вербовочном пункте про это сказал. Погляди, мол, кто пришел. Бандиты. Безмозглые идеалисты. Карьеристы. Трусы, удирающие от прошлого. Вот и весь контингент Инициативы. Что может пойти не так, правда? Так что да. Удивляться не приходится. Но жопа горит все равно». «сууукааа, как же они достали!!!!!!!!» «Когда не могу дышать и тону в ерунде, Твой поцелуй, будто реанимация рот в рот. Я знаю, моя траектория приведет к тебе. Но скажи мне, брат, твоя-то куда приведет? Я мечусь электронным облаком у ядра, Вместо траектории – орбиталей дым. Ну а ты каждый раз не тот, кого знал вчера… Будь хоть кем, только будь. Просто будь живым». Эти два кривоватых четверостишия Рейес перечитал несколько раз. Закрыл глаза, переводя дыхание, перечитал снова. Дэн не подписал, кому их адресовал. Но это было и не нужно. Какое-то время он сидел, молча глядя на строчки. А потом тихо сказал: – Мы оба были дураками, да, брат? Наверное, нужно было успевать, а не кружить вокруг да около. Но я знал. Всегда знал. Потому, наверное, и не сдох… Рейес резко оборвал себя. Чем он это заслужил? «Будь хоть кем»… Даже лжецом? Он никогда не был честен с Дэном до конца. Никогда не рассказывал ему про тот стук в трюме. Про то, кем он был. Слишком боялся. Значит, не доверял? Если бы Дэн узнал, смог бы повторить это «Будь хоть кем»? Или отвернулся бы, как Зиа? Но теперь-то он точно никогда этого не узнает. И это, наверное, самое поганое. Рейес выключил терминал и сунул наушник в карман. Это он себя сейчас казнит, а не Дэн. Дэн сказал ему другое: «Просто будь живым…» – Буду, – пообещал он тихо. И вышел из комнаты. В его мыслях все еще был полный сумбур, под ребрами до сих пор ломило от вины и смутной благодарности. И все же Рейес был твердо намерен выполнить свое обещание. Но судьбе, видимо, нравилось бить его под дых в самые неподходящие моменты. Потому что по дороге к докам он встретил Зиа. Зиа. Здесь. На Нексусе. Рейес непроизвольно отпрянул и быстро шагнул в технический коридор, словно пытался от нее спрятаться. Он ошалело покрутил головой, как после контузии. Но мысли и вправду поплыли еще сильнее. Они расстались на Омеге три года назад и расстались… плохо. Зиа его возненавидела, а Рейес был обижен и рассержен ее обвинениями. Хотя знал, что она права от первого и до последнего слова. Рейес привалился спиной к стене коридора, переводя дыхание и выжидая, когда Зиа уйдет. Зачем она здесь? Почему решила улететь из Млечного Пути? Она никогда не казалась ему девушкой, которая бежит от прошлого. Как раз наоборот: это его в ней и подкупило – Зиа всегда смотрела только вперед. И сейчас из всех мест в двух галактиках Зиа именно здесь! Он зажмурился, и прошлое накрыло его с головой. Познакомился с ней Рейес тоже на Омеге. Он отдыхал там после сложного маршрута и ни в какое новое дерьмо лезть пока не планировал. Сидел себе в баре, прикидывал, как будет ставить новую заплату на обшивке «Анубиса». И тут к его столику подошла незнакомая девица. Когда он впервые ее увидел, у него екнуло сердце – она показалась ему похожей на Джейн. Высокая, крепкая, с огненной шевелюрой, упрямым подбородком и дерзким взглядом. Но в отличие от Джейн, ее прищур был жестким и оценивающим. Такие не просят – такие берут. Легкая броня «Богомол», к бедру пристегнут тяжелый «Палач», на запястье – армированный браслет омни-тула. Вряд ли она заявилась, чтобы его клеить. Незнакомка без приглашения подсела к нему: – Ты Видаль? Рейес приподнял бровь, продолжая ее разглядывать: – Смотря кто спрашивает. Напористая, это точно. Но под темными глазами круги от недосыпа, в опущенных уголках губ – горечь. У дамочки проблемы. – Зиа Кордье. Наш общий друг Кастор сказал, что ты лучший. Мне нужен лучший. Он вспомнил ее имя. Хоть Галактика и большая штука, а все они варились в одном котле. – А, капитан «Меры безрассудства». Где твой корабль, и что с твоим экипажем? – «Синие светила» сперли мой груз. «Мера» в доках, но повреждена, а мои парни… – она поморщилась, – …умерли. Рейес присвистнул. «Синие светила» – это серьезно. Это не какие-то там пираты, не шайка в десяток негодяев, а целая организация. Зато понятно, почему Кастор назвал именно его имя. Рейес как-то раз работал на Тарака, лидера «Светил» на Омеге. Этот батарианец был неглупым и прагматичным мужиком, насколько он смог понять. Странно, что наемники увели груз настолько грубо и грязно. Тарак предпочитал обходиться без лишней крови. Похоже, удар был направлен даже не на саму Зиа, а на ее нанимателя. Паршиво. Дельце пованивало большими неприятностями. Кастор, куда ты влип? А, впрочем, плевать. Главное, чтобы заплатил. – И зачем мне этим заниматься? – спросил Рейес, посмотрев на Зиа в упор.   Она поджала губы: – Кастор сказал, пять процентов с груза – твои. И лично мне кажется, что он тебя переоценил. Пять процентов? А вот это интересно. Груз небольшой, иначе двух человек было бы недостаточно. И дорогой, если Кастор, зная расценки Рейеса, предложил всего пять процентов. Интересно, что там? Хотя нет. Не интересно. Меньше знаешь – крепче спишь. – В каком направлении искать, в курсе? – спросил он деловито, открывая голографическую карту Омеги. Оказалось, что она уже все разведала сама. Это был склад на пятом уровне, сектор восемнадцать. Разумеется, охраняемый. Вход был один, охрана стояла не только у входа, но и внутри – пять-шесть бойцов и пара турелей. Пойти в лоб мог только самоубийца. – А еще у них стоит система оповещения, – добавила Зиа устало. – Если поднять тревогу, через пять минут прибежит целый взвод этих уродов. – Не прибежит, если мы заглушим связь, – Рейес задумчиво посмотрел на лежащую на столе карту. – Для начала понаблюдаем за охраной, выясним периметр охранения. Потом предлагаю взять языка и узнать, где именно лежит груз, чтобы не шарить по всему складу. Подкараулим первого, кто пойдет отлить и утащим вот в эту подсобку… А поможет нам вот этот парень. Рейес вынул из кармана небольшую коробку, активировал ее с омни-тула, и та развернулась в голографического разведдрона размером не больше кулака. – Ты ходишь в бар с гребанным дроном? – недоверчиво спросила Зиа. – Он прекрасный слушатель! – вступился за него Рейес. – А еще он очень наблюдательный. И просто обожает взламывать турели. Зиа посмотрела на него, как на идиота. Это она не видела, как он болтает с «Анубисом». – Проблема в том, что такие операции никогда не идут по плану, – Рейес вздохнул. Глаза Зиа сверкнули свирепым азартом, как у кошки, почуявшей добычу: – Тогда мы будем стрелять быстрее, чем они. У меня броня, я тебя прикрою. Ожидание в провонявшем мочой закоулке оказалось не напрасным – через камеру дрона Рейес понаблюдал за охраной снаружи. Трое. Один курил в стороне, двое лениво перебрасывались фразами у входа. Пленного им удалось раздобыть без особых проблем. Рейес шагнул с одной стороны, привлекая его внимание, а Зиа ударила с другой. Коротко, жестко, профессионально. Рейес успел подхватить парня, раздумывая, насколько сломанная челюсть может осложнить допрос. Но и тут все обошлось, перелома все-тки не было. Допрос оказался недолгим, и вела его Зиа. Она не кричала, не угрожала. Просто посмотрела наемнику в глаза и тихо, почти ласково сказала: – Ты скажешь, где мои ящики, и я оставлю тебя в живых. Не скажешь – и я тебя пристрелю и найду кого-нибудь другого. У меня нет времени на героев. Парень сказал. Рейес посмотрел на нее с удивлением. Он не раз видел, как кто-то допрашивает пленных, порой марал руки сам. Бывало, что допрашивали его. И сейчас отчетливо понимал, что Зиа не получает удовольствия от чужой боли. Она просто делает то, что нужно, без лишних эмоций. Как хирург. Как солдат. – Ты всегда такая? – спросил он, когда они вышли, оставив связанного наемника в подсобке. – Какая? – Хладнокровная. Она усмехнулась: – Когда надо – да. Жалость для тех, кто может себе это позволить. Я – не могу. Чем быстрее верну груз, тем быстрее начну ремонтировать «Меру». И набирать новый экипаж. Рейес кивнул. Желание поскорее вернуться на свой корабль было ему хорошо знакомо. Одного охранника выманил дрон – голосом их пленника, предусмотрительно записанным в подсобке. Едва наемник приблизился к углу склада, Рейес поднырнул вниз, уходя с траектории предполагаемого выстрела, и всадил лезвие резотрона ему под челюсть. В тот же самый миг Зиа с другой стороны склада набросилась на оставшегося охранника и со спины перерезала ему горло. Утащив трупы в ту же подсобку, где лежал их пленник, Рейес запустил дрона в воздуховод склада. На экране омни-тула поплыли картинки: тусклый свет, ряды ящиков, двое наемников, склонившихся над одним датападом. – Вижу турели, – шепнул он и поставил метки для дрона. – Две. Одну у входа, одну в глубине. Зиа прищурилась: – Сможешь отключить? – Если получится провести дрон к контрольной панели. – А если нет? Рейес подмигнул: – Тогда у тебя будет возможность проверить свою броню на прочность. Вообще-то подобраться к контрольной панели оказалось просто. Наемники явно чувствовали себя в безопасности и по сторонам не глядели. Дрон тихонько подсоединился к разъему, Рейес запустил вирус, вырубивший турели, следом – глушилку для камер и связи. А потом вскрыл дверь на склад. Сигнализация молчала. Зиа одобрительно кивнула, и они осторожно скользнули внутрь. Прячась за ящиками, отыскали сектор, где лежал груз Зиа. Два тяжелых, компактных контейнера отправились в рюкзаки. Они почти закончили, когда план все-таки пошел по одному месту. Именно сейчас, не раньше и не позже, к складу подвезли новую платформу с каким-то грузом. И, разумеется, обнаружили пропажу охраны. Снаружи донеслись крики, потом топот и лязг вынимаемого оружия раздался уже на складе. Рейес отправил дрона отвлекать наемников и схватился за пистолет: – Бежим! – Ага. Но сначала постреляем! Они выскочили в коридор, и Зиа открыла огонь первой. Два выстрела – два трупа. Рейес прикрыл ее с фланга, укладывая еще одного. Они двигались синхронно, будто работали вместе годами. Укрытие, выстрел, перекат, снова выстрел. Жаль, поиграть в кошки-мышки в технических коридорах станции не вышло. Груз явно снабдили маячком, а вскрывать контейнеры было совершенно некогда. Погоня шла по пятам, и Рейесу не оставалась ничего другого, как двинуть в сторону доков. – Я их уведу, они идут только за грузом, – отрывисто бросил он на бегу. – Вот еще! Я эти контейнеры не оставлю! – возразила Зиа сердито. – Я не беру пассажиров, – буркнул Рейес. – Значит, возьмешь второго пилота! Он мог бы ее бросить там, на Омеге. Но почему-то не стал. Пустил на «Анубис», провел в рубку. Говорил себе, что в четыре руки поднять старичка будет быстрее. Только ли потому, что она напомнила ему Джейн? Когда Омега оказалась позади, и до ретранслятора уже было рукой подать, в кабине повисла тишина. Адреналин отпускал, и Рейес почувствовал, как у него трясутся руки. Он посмотрел на Зиа – та сидела, откинув голову на подголовник, и улыбалась. Не той злой усмешкой, которую он уже успел узнать. А по-настоящему – тепло и почти счастливо. – Ты сумасшедшая, – сказал он, невольно улыбаясь в ответ. – Ты такой же. И мы живы. И груз у нас. – И что теперь? Она повернулась к нему: – Теперь я думаю, что, может быть, не все мужики – козлы. Рейес фыркнул: – Лестно. – Просто констатация факта, – она опять откинулась в кресле, закрывая глаза. Повисла новая пауза. Рейес продолжал на нее смотреть. Это было приятно. И странно. Красивая девушка в кресле второго пилота, которое всегда пустовало. Потом Зиа вздохнула, бросила на него непонятный взгляд и коснулась его плеча. – Спасибо, Видаль. Ты действительно лучший. И Рейес понял, что пропал. … А сейчас он прячется от нее, будто крыса. Коридор Нексуса снова был перед ним, серый и безликий. Зиа уже ушла, и Рейес не знал, как долго тут стоит – секунды или минуты. Но сердце колотилось так, будто он только что снова бежал по тем полутемным коридорам Омеги. Лучше думать об этом, да. О совместных приключениях, о доверии, которое тогда вдруг вспыхнуло между ними. О том, какой красивой была ее улыбка. О том, как здорово было просыпаться и сразу видеть ее лицо. А не о стуке в трюме и о том, как это лицо мгновенно исказила гримаса отвращения и гнева. Голова все еще гудела – от выворачивающей наизнанку музыки, от воспоминаний, от встречи, которой лучше бы не было. Рейес попытался сосредоточиться на деле, но мысли разбегались, как тараканы от света. Его мутило. И это точно было ненормально, черт его возьми! «…Что со мной не так?» Вопрос повис в воздухе. Он думал об этом и раньше – урывками, между делом. Еще в родной галактике он порой задумывался о чем-то слишком сильно. Так, что приходилось окликать по два раза. А сейчас стало хуже: когда после боя с кеттами его накрыло воспоминание о первой «стрелке», он прямо за штурвалом на несколько секунд выпал из реальности, пока Раат не заорал ему в ухо. И в каньоне, уворачиваясь от зениток, вдруг снова увидел коридор С5 и падающего Дэна. А разговор с Брашем о таланте утащил его в детство, в ту вонючую квартиру, где он учился читать мать по шагам. Он думал, это просто память. У всех бывает. Но сейчас, после комнаты Дэна, после того, как он провалился в прошлое так глубоко, что потерял счет времени, – стало окончательно ясно: ни хрена, это не просто память. Это что-то другое. Что-то, от чего у него трясутся руки и пересыхает во рту, хотя вокруг нет ни малейшей опасности. Дэн говорил, у него такое началось после Скиллианского блица. Рейес вспомнил, как Дэн просыпался по ночам с криком. Как он тоже мог застыть посреди разговора, глядя в одну точку. Как советовал, глядя на него с каким-то непонятным выражением: «Голову херней забивай. Работай, пока не сдохнешь. А когда сдохнешь – отдыхай». Рейес всегда думал, что это только про войну. Про то, что Дэн видел. А теперь смотрел на свои дрожащие руки и понимал: это про него. Про то, что видел он. Про то, что он делал. Про то, что делали с ним. Когда это началось? Он не знал. Может, в детстве, когда замирал и старался не дышать, услышав шаги матери в коридоре. А может, на Теруме, в той стерильной камере, где разговаривал с пустотой, чтобы не сойти с ума. Наверное, все-таки сошел… или это последствия разморозки? И док Чжан не зря предупреждал: «Если начнете проваливаться в воспоминания, как в реальность – не пугайтесь». Рейес не придал этому значения. Выходит, зря. Хотя… Что это меняет? Ему давно говорили, что у него беда с башкой. Рейес опять прислонился к стене и закрыл глаза. Нужно взять себя в руки. Ганс ждал, Кандрос ждал, дело ждало. Работай, пока не сдохнешь. Он выдохнул, разжал кулаки, заставил сердце биться ровнее. У него не было на это времени. Потом открыл глаза, выкинул из головы все лишнее и зашагал к Гансу с новым делом. – Медикаменты? – переспросил тот, выслушав новую просьбу. – Видаль, ты с дуба рухнул? Их по спискам выдают. На каждый пластырь – отчет. – Я же не со склада прошу. Я спрашиваю, где можно найти то, что уже никому не нужно. Интендант помолчал, соображая. – Корвет «Аделаида» в секторе 9-J. Ты его знаешь – разбитый, но грузовой отсек цел. Там был груз панацелина. Только там все еще жесткая радиация и хвост Скверны. – Понял, спасибо. Ящик оттуда – твой, если поможешь с дезактивацией. А еще подумай о том, как часто на Нексусе барахлят холодильники. Ганс нахмурился: – Часто. И что? – Наверное, это плохо влияет на лекарства, правда? – Ах ты, жук! – Ганс рассмеялся. – Хочешь, чтобы я устроил списание просрочки? – Почему нет? Найдешь себе надежного медика. Если работать аккуратно и не наглеть, это станет подспорьем для вас, прибылью для меня, а главное – спасет жизни тем, кого Танн отправил умирать. Ваша совесть будет чиста. – Оставь мою совесть в покое, Видаль, – интендант покачал головой. – С дезактивацией помогу, два ящика панацелина мне пригодятся. У тебя все? Или еще какие-то гениальные идеи? Рейес усмехнулся: – Идеи есть, но пока обдумай эту. Жадюга. – Кто бы говорил… Перед вылетом Рейес все же заглянул к Кандросу. – Видаль, – проскрипел тот, отрываясь от терминала, на котором что-то печатал. – Я просил тебя зайти ко мне сразу после разгрузки. – Ой, прости. Забегался, заболтался, вылетело из головы. Но я все-таки здесь. Рейес рассказал ему о ситуации с ангара и кеттами, аккуратно обходя разговор об изгоях. Упомянул Элааден и кроганов. А потом перешел к главному. – Угроза кеттов – это проблема всего Элея, Кандрос. Думаю, у тебя возражений не будет. Так вышло, что время от времени я летаю тут и там и составляю карту их перемещений. Ангара мне весьма за это благодарны. Они не возражают, если эта карта окажется у тебя. И, в свою очередь, я был бы благодарен тебе, если бы ты поделился со мной данными своих разведчиков.  Тирен прижал к лицу мандибулы и прорычал: – Поправь меня, если я неправильно понял. Ты собираешь перепродавать им информацию, полученную от меня? – Не перепродавать – делиться, – Рейес едва подавил усмешку. – Даром. – И ты думаешь, я поверю, что ты делаешь что-то даром? – Кандрос шумно фыркнул. – Тирен, дружище, не оскорбляй меня, – примирительно качнул головой он. – Ты сейчас разговариваешь с человеком, который добровольно впахивал по четырнадцать часов на благо Нексуса. Да, я знаю, что такое общественное благо. К тому же, кетты мешают свободной торговле. Всем будет лучше, если трассы их перемещений станут общественным достоянием. Кандрос задумчиво кивнул, а потом бросил на него взгляд исподлобья: – Как нам выйти на контакт с ангара? Мы могли бы заключить договор напрямую с ними. – Прости, но ангара людям все еще не слишком доверяют. Об официальном контакте речь не идет. Так, услуга тут, услуга там. Они слишком натерпелись от одних чужаков, чтобы кидаться сейчас на шею другим… О том, как пришельцы с Млечного Пути успели дискредитировать себя на Кадаре, Рейес говорить не стал. Дела изгоев – это дела изгоев. Он пообещал Слоан, что не станет ни с кем их обсуждать. Пусть он не одобрял ее действия, но честное слово контрабандиста – его главный капитал. И его главная уязвимость… В ушах снова возник призрак тех стуков. Рейес на миг сжал челюсти, а потом снова приветливо улыбнулся: – Так что, поработаем над репутацией Млечного Пути вместе, а, Кандрос?