Шена

«Анубис» заходил на посадку с таким жалобным воем, будто готовился развалиться на части. Или врезаться, к чертям, в площадку, подарив всем напоследок яркий фейерверк. Судя по показаниям приборов, вероятность и того, и другого, была охрененно высока. Рейес вцепился в штурвал мертвой хваткой. Ладони вспотели, но он не мог разжать пальцы. Ему уже казалось, что он будет рад обоим исходам, так ему было паршиво. Две недели. Гребанных две недели тишины едва его не доканали. Все, чего ему сейчас хотелось – доползти до бара и нагрузиться алкоголем так, чтобы голова снова стала пустой и легкой. Но это он уже проходил. Пьянство не приносило ничего, кроме гнусного похмелья и трясущихся рук. Старичок все же сел. У трапа Рейеса встретил Раат. Обычно веселый и слегка суетливый техник стоял, скрестив руки на груди, и смотрел куда-то мимо него. Когда он спустился, Раат коротко кивнул: – Живой. Хорошо. – А ты сомневался? – Рейес попытался улыбнуться, но вышло криво. На шутки сил уже не осталось. – Тебя не было шестнадцать дней, – сказал Раат вместо ответа. – Многое могло случиться. И много чего случилось. Рейес ждал продолжения. Раат молчал, подбирая слова, это тоже было на него не похоже. – Новый налог, – наконец, буркнул он. – На проживание. Для ангара. – Сколько? – Неважно. – Раат сердито дернул плечом. – Это не про деньги. Это... – он запнулся, вновь подыскивая слово. – Это как будто она хочет нас наказать. За то, что мы вообще есть. За то, что наши торговцы не дают той цены, какая ей понравилась бы. Раат еще помолчал, сжимая и разжимая кулаки, а потом хмуро кивнул на «Анубис»: – Я посмотрю твоего старичка. Дым из дыр в обшивке – это плохо. – Стой. – Рейес распечатал на омни-туле кредитный чип, протянул ему. – За работу. И за диагностику. Раат уставился на чип, потом на Рейеса: – Ты чего? – Того, – Рейес сунул чип ему в руку насильно. – Тебе сейчас благотворительность не по карману. А я пока не бедствую, могу себе позволить оплатить услуги хорошего механика. Раат посмотрел на чип, сжал его в кулаке и коротко кивнул. В его глазах мелькнула растерянность. И благодарность. – Я быстро, – мотнул он головой и пошел к кораблю, на ходу перебрасывая визор на лицо. Рейес вздохнул и тяжело зашагал в сторону доков. Ему нужно было размять ноги и проветрить голову. А может, все-таки опрокинуть стопку той бурды, что намешивала Юми? Всего одну? На рынке орали, торговались, ругались – обычный день. Он еще издалека заметил знакомые фигуры: Берт, бывший вояка, с которым он когда-то пил в баре, и бритый Грег – тот самый статист, встретивший его на «Львице». Оба при оружии и с нашивками «Отверженных». Стояли у заставленного ящиками и мелкими коробочками прилавка ангарского торговца. Торговец – немолодой, с обвисшими складками кожи лица – что-то объяснял, разводя руками. Берт слушал с каменным лицом. Грег ухмылялся. Рейес поравнялся с ними в тот момент, когда Грег скинул ящик с прилавка. Тот грохнулся, рассыпав по настилу какие-то пряно пахнущие клубни. – Но это не десять процентов, – торговец нервно заломил руки. Голос у него дрожал. – Это половина! – Инфляция, – осклабился Грег. – Жизнь дорожает. Берт молчал. Смотрел в сторону. А Грег шагнул к торговцу, схватил его за грудки и дернул на себя. – Будешь спорить – вообще без товара останешься. Или без зубов. Что выберешь? Рейес шагнул вперед раньше, чем успел подумать: – Грег, дружище, – протянул он с добродушной ленцой. – А я и не знал, что стражи порядка переквалифицировались в главных нарушителей порядка. Когда это случилось? Грег обернулся. На мгновение в его глазах мелькнуло узнавание, потом – раздражение. – Видаль. Не лезь не в свое дело. – Да я и не лезу. — Рейес поднял руки в примирительном жесте. – Просто интересно. Раньше налог собирали те, кто умеет считать. А теперь, вижу, отряды милосердия прислали. Грег отпустил торговца, шагнул к Рейесу. Встал вплотную и глянул нагло и зло: – Умный, да? Думаешь, если со Слоан за ручку здороваешься, тебе все можно? – Грег, – подал голос Берт. – Отставить. Грег насупился, но не отошел. – Слышал, что сказал командир? – Берт вклинился между ними и сам смерил Рейеса тяжелым взглядом. – Видаль, ты свое дело делай. Воду вози, запчасти таскай. А в наши дела не лезь. Он помолчал. И добавил тише, почти по-свойски: – Потому что в следующий раз я могу не успеть тебя прикрыть. Рейес устало кивнул, пытаясь понять, какого черта он вообще в это влез. Берт развернулся и пошел прочь. Грег сплюнул под ноги, бросил напоследок: – Долго ты тут не продержишься, Видаль, – и зашагал следом. Рейес смотрел им в спины, чувствуя, как внутри все кипит. Идиот. Опять нажил врагов. Все его проблемы из-за шила в жопе. Он обернулся к торговцу. Тот сидел на корточках, собирая рассыпанные клубни. Его руки тряслись, и увесистые кругляши снова падали на пол. – Давай, помогу, – буркнул Рейес и присел рядом. Торговец поднял на него глаза. В них были страх и недоверие. – Зачем? – спросил он сдавленно. – Ты тоже чужак. Чего тебе от меня надо? Рейес помолчал. Хороший вопрос. Отличный даже. А чего ему надо? – Не знаю, – ответил он честно. – Может, просто надоело смотреть. Торговец тоже затих. Потом чуть заметно кивнул, подвинул к нему ящик и пробормотал: – Меня зовут Иркан. – Рейес, – ответил он и закинул пригоршню клубней в ящик. Иркан снова кивнул. И они принялись собирать рассыпанное молча. Распрощались без особой сердечности, но вполне дружелюбно. Рейес нашел связного Сопротивления там, где договаривались – за штабелями пустых контейнеров. Тот работал в доках погрузчиком и явно не привык к таким встречам – нервничал, все время оглядывался. Рейес молча протянул ему датапад с отчетом о Роонге. Тот пролистал и прищелкнул языком, явно впечатленный результатом. А потом сунул датапад в карман и вручил Рейесу кредитный чип. Сумма на нем приятно круглилась нулями. – Эфра будет очень доволен, – сказал связной коротко. – Еще работа есть. – Какая? – Система пещер на северо-востоке, Драуллир. Подозреваем, что там прячутся кетты. Проверь. Эфра велел передать тебе вот это, – он протянул потертый датапад. – Это старые карты. Там отмечены безопасные тропы, пещеры, тайники. Говорит, пригодится. Там есть и другие точки, которые тоже надо проверить, но не срочно. Рейес взял, пролистал. Карта была подробной и на удивление точной. Он уже хотел убрать ее, когда взгляд зацепился за знакомое слово. Кадара. На старых картах ангара планета была обозначена именно так. – Забавно, – протянул он. – В Инициативе ее тоже так называли, неофициально. Связной пожал плечами: – Я не знаю. Этому имени тысячи лет, – и исчез за контейнерами так же быстро, как появился. Рейес взглянул на чип в своей руке, и странное совпадение ушло на второй план. Что ж, если Эфра и дальше планирует быть таким же щедрым, Рейес возьмет назад все свои слова о «побегушках» и «зачем ввязался». В здании администрации Рейес наткнулся на Киму. Она стояла у стены, глядя в пустоту, и не сразу заметила его. А когда он ее окликнул – вздрогнула. – Чего хандришь? – с привычной ухмылочкой начал было Рейес, но осекся. Потому что Кима посмотрела на него таким долгим и усталым взглядом, что он на мгновение забыл, куда шел. – Она меня не слышит, – прошептала Кима. – Я для нее – мебель. Удобная, пока не стоит на дороге. Рейес открыл рот – и закрыл. Сказать было нечего. Кима усмехнулась, махнула рукой и ушла. А он, как и собирался, зашел к Слоан. Та сидела за столом, уткнувшись в терминал. Когда Рейес заглянул, даже не подняла головы. – Чего тебе, Видаль? – Мне? – деланно удивился он. – Помнится, за запчастями меня отправляла ты. – Иди к Реджине, – сухо ответила Слоан и все-таки на него посмотрела. – Финансами у нас заведует она. Я ей сказала, чтоб не торговалась, радуйся. Но не наглей! Что еще? Рейес помолчал. Потом все-таки сказал: – Твои «Отверженные» начнут войну с ангара раньше, чем закончат с кеттами. Слоан откинулась на спинку стула и вцепилась двумя пальцами в переносицу. Вид у нее сделался совсем измученным. – Ты думаешь, я не вижу, что они творят? – В ее голосе не было злости. Только усталость. – Все я вижу. Но если начну их одергивать при всех – они потеряют авторитет. А авторитет – единственное, что держит эту банду в узде. Это меньшее зло, ясно? – А что насчет твоего авторитета, Келли? Тебе точно нужны разговоры, что ты не справляешься с собственными псами? – Завали хлебало, Видаль. Это не твое дело! – Она помолчала. – Ладно. Я подумаю. Рейес кивнул и вышел. Знал, что она действительно подумает. Только это почему-то не обрадовало. У него появилось мерзкое ощущение, что он не помог, а наоборот, подтолкнул их всех к яме. Он вместе с Раатом до вечера провозился с «Анубисом», составляя план глобального ремонта. А когда вышел из дока, ноги сами принесли его к бару. Всего одна, сказал он себе. Одну можно. В «Песни Краллы» было шумно, но как-то странно – не обычный гул, а возбужденный, нервный. Рейес взял рюмку с подозрительным самогоном, который Юми научилась гнать из грибов и водорослей, и сел в углу. И вскоре понял причину ажиотажа: говорили об одном – патруль «Отверженных» нашли в пустошах. Мертвыми. Всех пятерых. – Говорят, даже выстрела сделать не успели, – понизив голос, торопливо бормотал за соседним столиком саларианец в легкой броне. – Перерезали, как скот. Рейес сделал глоток. Первая мысль была – кетты. Второй шевельнулось злорадство: нарвались, придурки заносчивые! А вот третьей пришла тревога. Если кетты – значит, война не кончилась. Если не кетты... то кто? Он допил стопку и пошел к Раату. Тот все еще возился в двигателе «Анубиса», как будто нацеливался разобрать его полностью прямо на посадочной площадке. Обшивка была уже частично снята, в потрохах корабля поблескивали вспышки зонда-диагноста. Рейес забрался на платформу и спросил Раата в лоб: – Слышал про патруль? Тот замер. Потом медленно вылез из-под настроечной панели, снял визор. – Слышал. – Кетты? – Рейес не сводил с него внимательного взгляда и видел, как ангара играет желваками и отводит взгляд. Раат молчал долго. Потом все же буркнул: – Нет. Рейес продолжал глядеть на него, а Раат – в сторону. – Откуда знаешь? – первым нарушил паузу Рейес. – Знаю. – Раат, наконец, перевел на него взгляд. В его глазах было что-то странное. Уже не страх и не злость. Что-то более темное и глубокое. – И ты не лезь, Шена. Рейес смотрел на него и отчетливо понимал: Раат знает куда больше, чем говорит. Если он в курсе, что это не кетты, значит ему известно и остальное – чьих рук это дело. И, кажется, Раат их одобряет. А он сам – одобряет? Рейес вспомнил злобный взгляд Грега и подумал, что совсем не возражает, если в следующем патруле прирежут и того. Так все-таки, изгои это или ангара? На самом деле, и то, и другое было одинаково паршиво. Кажется, на пороге действительно стояла новая война. Куда худшая. – Ладно, – сказал Рейес медленно. – Не полезу. Раат кивнул и снова нырнул под панель. На следующий день он перегнал «Анубис» в ремонтный док – двигатели все же нуждались в пересборке. К тому же, пришла пора установить добытый на заброшенном складе контроллер масс-ядра. Оставив механиков под предводительством Раата заниматься демонтажем, Рейес вышел немного пройтись и посмотреть, чем торгуют в порту. Вдруг появятся новые идеи? На рынке он снова увидел Грега. Тот стоял у прилавка с двумя «Отверженными» и «беседовал» уже не с ангара, а с саларианцем. Тот лежал на земле, пытаясь прикрыть голову руками. Грег с оттяжкой пинал его в бок и что-то весело говорил своим. Рейес шагнул вперед, чувствуя, как вскипает кровь. Грег обернулся, узнал его, протянул с ухмылкой: – Опять ты, Видаль? Снова изображаешь добрую фею? – Отвали от него, Грег, – попросил Рейес. Его голос звучал ровно и, как всегда, дружелюбно. – Хватит на сегодня. А внутри бушевали ярость и жажда крови. Этих подонков нельзя отпускать. Сейчас, пока они еще не до конца привыкли к безнаказанности, их нужно наказать, показать им их настоящее место – место трусливых шавок, которые хороши только в стае. Одно легкое движение омни-тулом – и выскочившее лезвие резотрона войдет под челюсть Грегу мягко, почти не встречая сопротивления. Тот даже пикнуть не успеет. А потом – выстрелить прямо в лоб оторопевшему второму, сделать шаг и всадить новое лезвие в глаз третьему, пока остальные не поняли, что случилось… Грег хотел ему что-то ответить, явно какую-то очередную мерзость. И вдруг замер. Этот мелкий бандюган, конечно же, знал, на кого можно бросаться в темной подворотне, а кого стоило обойти. И его сейчас стоило. Рейес поспешно вернул на лицо привычную маску, пряча настоящие чувства: ну, вот он, обычный летун, торговец, безобидный мудак, который вечно лезет не в свое дело. Давай, тварь, скажи что-нибудь, дай мне повод! – Ладно, – нервно бросил Грег своим. – Пошли отсюда. Этот козел уже свое получил. «Отверженные» с недоумением переглянулись, но ушли. Рейес медленно выдохнул, давя сожаление, помог саларианцу подняться, убедился, что тот может идти, отошел в сторону и прислонился к стене. Руки дрожали. Рейес действительно знал, как это делается. Он делал так раньше десятки раз. В переулках Лос-Анджелеса, на станциях, полных всякого отребья, где выбор был простым: ты или тебя. Он сжал кулаки и заставил себя дышать. Не сейчас. Не здесь. В городе, полном «Отверженных», в момент, когда мир снова сделался таким хрупким и ненадежным… Он вспомнил, как тогда, после гибели Дэна, тоже сцепил зубы и не дал себе воли. Неистово хотел убивать, но не убил. Но тогда был другой расклад. ...Кроганы вышли из-за поворота внезапно. Трое. Все в крови, взгляды бешеные – боевая горячка, как у них бывает. Сейчас им было плевать, кто перед ними. Рейес мгновенно вскинул пустые руки вверх, заслоняя собой раненых. – Мы мирные, – сказал он негромко, но четко. – Мы просто шли мимо. Никого не трогали, ни с кем не ссорились Кроганы приблизились. Один из них держал за волосы отрубленную голову – Рейес не стал вглядываться, чья она. Второй поигрывал ножом. На мгновение в глазах потемнело от бешенства. Что, суки, не успели проснуться – и уже за дело? Скольких вы тут уже положили? – Мирные? – насмешливо рыкнул передний. – А ну, докажи! Рейес смотрел на него и прикидывал шансы. В учебке их учили, как бить этих чертовых черепах: ударить в центр лобного щитка ножом и расколоть его нахрен. Или стрелять прямо в незащищенное горло и глаза. Но пистолета у него с собой нет, только резотрон. И против одного он, может, и выстоит, если сильно повезет. А против троих – никаких шансов. Даже если бы за его спиной не стояли сейчас раненые. Он видел, что эти проклятые машины смерти делают с людьми. Он улыбнулся, стараясь не смотреть в глаза. Спокойно, доброжелательно. И отозвался, сдерживая клокотание ярости в горле: – Доказать? Легко. Смотри, парень: мы без оружия, мы не сопротивляемся, мы хотим жить. Какая тебе слава убивать безоружных? Ни красоты, ни чести. А вот если пропустишь – расскажешь своим, что побрезговал бить бесполезных пыжаков. Это тоже чего-то стоит, правда? Кроган моргнул. Посмотрел на своих. Потом хрипло рассмеялся: – Забавный ты. Ладно, валите. Но если еще раз увижу – пристрелю без разговоров. Рейес кивнул, продолжая улыбаться. И только когда они скрылись за поворотом, позволил себе скрипнуть зубами. От злости на себя за то, что не может ничего сделать... Рейес покачал головой. Тогда он сдержался, потому что другого выбора не было. Сейчас – был. Но он снова сдержался. Боб, Берт, Грег и им подобные называют это слабостью. Или даже трусостью. Он называет это умением пользоваться головой. Но, кажется, Порт-Кадара с каждым днем становится все менее приятным местом. А вечером, словно подтверждая это, Слоан огласила новый указ: изгоев и ангара полностью уровняли в правах. А если по правде – отняли права и у изгоев. Их тоже обязали платить налог на проживание в городе и процент с товаров. Объяснялось это военной необходимостью. Такие, как она, всегда объясняют все именно так. Для них мирного времени не существует. И в довершение всего Слоан ввела штрафы за оскорбление стражи и за «дестабилизацию обстановки». Теперь никто не имел права публично критиковать ни «Отверженных», ни ее решения. Да уж. Она его действительно услышала – и приняла меры. Рейес, мрачный и злой, слонялся по Порт-Кадаре несколько суток. Техники выгнали его из ремонтного дока, чтобы не мешал работать профессионалам своими советами. Как будто он не знал свой корабль до последнего винтика! Почти все время Рейес сидел в баре и заводил новые знакомства и новых клиентов. Привезенные запчасти прибавили ему популярности, и заказов было, хоть отбавляй – от новых комбинезонов до искусственных фикусов. Ангара заинтересовали омни-тулы, и Рейес уже придумал, где раздобудет партию. Обывателям требовались всякие бытовые мелочи вроде кофеварок или музыкальных систем. Инженерам не хватало оборудования. И все, кто побойчее, разумеется, хотели броню и оружие. Эти заказы Рейес сделал для себя первостепенными. Будет тут гражданская война или нет, еще неизвестно. Но нельзя, чтобы вся сила была сосредоточена только в одних руках. Вечерами Рейес либо продолжал болтаться в баре, либо сидел в гостях у Кимы. Рассказывал ей про Млечный Путь и про то, как там все было устроено. Ее интересовало абсолютно все – как выглядела Цитадель, как сосуществовали разные расы, как устроена кредитная система, как флот боролся с пиратами. Уж Алекс разливался бы тут соловьем! А он мучительно подбирал формулировки и сравнения и вспоминал обрывки истории, взятые, в основном, из фильмов и комиксов. Кима тоже рассказывала про ангара. И идея горизонтальной сети семейных ячеек понравилась ему куда больше привычной вертикали власти. Говорили они и про политику. Рейес поделился с Кимой своими опасениями и осторожно намекнул на то, что Раат, кажется, влип в какую-то группировку. Кима нахмурилась, но кивнула. Похоже, она уже что-то подозревала. И пообещала поговорить с племянником. Когда «Анубис», наконец-то, починили, Рейес провел еще пару недель в полетах: разведка для Эфры, вода для порта, заказы на Нексусе. Старичок работал без остановки, и Рейес был этому рад – работа глушила мысли. Когда он вернулся, застал неприятные перемены. А точнее – новые указы. Теперь Слоан поделила территорию на сектора с разной степенью охраны и ввела дополнительную плату за места проживания. Самым престижным. дорогим и охраняемым, разумеется, стал административный район с ее резиденцией. Чуть послабее охранялся рынок, в доках охраны становилось еще меньше, а нижние технические уровни, собранные из контейнеров, отравленные смрадом серных источников, и вовсе почти не охранялись. Рейес даже понял ее логику. Она действительно начала опасаться бунта и пыталась его предотвратить. Но следующим своим указом сделала только хуже – ввела рейтинг полезности для города. Кто больше рискует, тот и больше получает – примитивная логика военных. А на низкоквалифицированных рабочих ресурсов почти не оставалось. И жить они теперь могли только в вонючих контейнерах нижних уровней. Рейес не мог одобрять ее решения, но мог ей посочувствовать. Эта женщина наверняка чертовски устала. Она почти единолично тянула на себе тысячу человек и столько же ангара, войну с кеттами, восстановление порта и интриги желающих ее подсидеть. У нее просто не оставалось сил вникать в каждую жалобу. Но после того, как он напросился к ней на встречу с бутылкой неплохого виски, все его сочувствие испарилось. Сперва беседа шла неплохо. Слоан даже улыбалась и, жмурясь, смаковала алкоголь. Рейес рассказал ей о вечных проблемах Нексуса и немного позлорадствовал с ней заодно. Дал наводку ее флоту на караванные пути кеттов, предложив организовать пиратский рейд. Взял новый заказ для города – партию мощных вентиляторов для воздуховодов. Но когда начал осторожный разговор о проблемах, Слоан мгновенно превратилась в каменную бездушную статую. «Высокие налоги душат торговлю», – говорил он. И Келли холодно парировала, что за безопасность надо платить. Что она не берет лишнего – только на содержание стражи и порта. «Запирание людей в секторах создают не порядок, а ненависть. Это сегрегация, она может привести к катастрофе», – пытался объяснить Рейес. В ответ Слоан отчеканила, что это просто порядок и логичное распределение человеческих ресурсов. А как только Рейес заикнулся, что «Отверженные» перестают быть защитниками и становятся криминалитетом, Слоан на него наорала и выставила вон, сказав, что пощадила его только из-за его боевых заслуг. И пообещала, что, если снова услышит, как он мутит воду, она пристрелит его лично. Когда он вернулся из следующего рейса, город взбудоражено гудел. Раат рассказал ему прямо у трапа – утром нашли труп Грега. Он лежал в переулке между складскими контейнерами, там, где обычно никто не ходил. Двое «Отверженных» из ночного патруля наткнулись на него случайно – один отошел по нужде и чуть не споткнулся о тело. – Выстрел был один, мне Браш рассказал. А он слышал от Колуса, оружейника, знаешь его? Он экспертизу делал, – встревоженно шептал Раат. – Выстрелили в затылок, и пуля – кеттская, такие обычно в карабинах используют. Похоже, на этот раз Раат и вправду не знал, кто убийца. Учитывая, какой сволочью был Грег, охотников его пристрелить имелось немало. Раат рассказал, что Слоан примчалась на место убийства через несколько минут. Стояла над телом, смотрела, как Берт и его люди оцепляют район. И лицо у нее было каменное. – И сразу же начались обыски, – закончил Раат. – И до сих пор идут, уже кучу домов разгромили, представляешь? Рейес представлял. И даже малодушно пожалел, что не задержался на Нексусе еще на денек-другой. Он запер «Анубис», активировал ловушки и пошел в «Песнь Краллы» – ждать новостей. То, что новости скоро появятся и будут препаршивыми, он не сомневался. «Отверженные» ходили по домам до самого вечера. Врывались без стука, выбрасывали вещи из ящиков, перетряхивали матрасы, заглядывали в вентиляцию. Искали оружие. Придурки. У него самого на «Анубисе» лежал десяток кеттских стволов – трофеи, которые он рассчитывал сегодня продать. – Совести у них нет! – разорялся за соседним столиком какой-то мужик с наливающимся под глазом фингалом. – Я с ними от кеттов отбивался, а они что? Разнесли мою квартиру и избили! А за что? Не было у меня ничего! В первый день обыскивали нижние сектора. А на второй день взялись за жилье почище, и вот тут пошла такая ругань, что только держись. То и дело вспыхивали драки, тюремные камеры быстро переполнились недовольными людьми. К третьему дню «Отверженные» устали, ходили вяло, просто просвечивали жилье и его хозяина сканерами, в драки уже не лезли, зато охотно брали взятки. А потом кеттский ствол все-таки нашли – в тайнике под полом у пожилого техника коммуникационных систем Курта Свенсона. Модель совпадала – сканер подтвердил. Свенсон кричал, что купил карабин для защиты, что никогда не стрелял в людей, что у него на Нексусе остались жена и двое детей. Но его все равно увели. Рейес тогда подумал: ну, допросят и сразу выпустят. Мало ли у кого что лежит. Не найдут следов пороха в стволе – и отцепятся. Не выпустили. На следующий день в бар пришел Берт, злой и встревоженный. И не с допросами, а выпить. Рейес подсел к нему и слово за слово вытянул рассказ о том, что произошло. Берт вел допрос лично – не потому что был садистом, а потому что хотел выслужиться перед Слоан. Хотел показать, что он может. Что он – надежный. И бил он не насмерть. – Ну просто бил, понимаешь? – качал он головой. – Кулаком в живот, в грудь, по лицу, так все всегда делают. Обычная работа: выбить признание, найти сообщников. Рейес покивал, изображая сочувствие. Действительно, избивать старика – что может быть обычнее? Но оказалась, что у него было больное сердце. Об этом никто не знал – ни Берт, ни прочие «Отверженные». Медику до допроса его не показывали, потому что – а зачем? Но сердце Свенсона не выдержало. – Я как понял, что он не дышит… – Берт заскрипел зубами. – Блядь, ну что за невезуха! Слоан я так и сказал: задержанный умер от болезни. Сердце. Мол, у него и так было плохое, а тут стресс, сами понимаете. А она и говорит – ну и отдай тело родственникам, не морочь мне голову. Я и отдал… Только ты тоже молчи, понял?! Услышу, что кто-то растрепал, сразу пойму! – Берт опрокинул в себя еще одну рюмку и ушел. Рейес задумчиво кивнул. У него снова засвербело где-то под ложечкой от нехорошего предчувствия. Может, запрыгнуть на «Анубис» и свалить отсюда? Решил, что быстро распродаст оставшееся барахло – и сразу же улетит. Зачем ему лишние проблемы? Но улететь он не успел. Видимо, недостаточно торопился. Соседи, забравшие тело, увидели следы побоев. И сразу решили, что это была не болезнь, а убийство. И к вечеру слух разнесся по всему городу. Жители шептались на улицах, встревоженно переглядывались в очередях за водой. Кто-то плакал, кто-то матерился, кто-то просто молчал и поглядывал в сторону администрации. Рейес, возвращаясь из бара услышал гневный шепот двух торговцев – человека и ангара: – Они убили его и врут. Свенсон даже мухи не обидел! А если завтра меня заберут? Внутри разрасталась холодная, тяжелая злость. Он знал, чем это кончится. Он пытался предупредить. Но ничего не изменил. А утром Рейес никуда не полетел. Если Кадару ждет новая война, что ж. Это теперь его дом, так? А за дом нужно сражаться. Он вышел из «Анубиса» в скафандре, заправленном ампулами с панацелином, и с пистолетом у бедра. Если начнется стрельба, он сможет хоть кого-то вывести из давки. Как Дэн. А потом… Потом посмотрим. У администрации уже собралась толпа. Сначала человек пятьдесят, в основном те, кто знал Свенсона лично. Потом подошли еще – рабочие из доков, торговцы с рынка. К полудню их было уже несколько сотен. Они не кричали, не кидали камни. Просто стояли и ждали чего-то. – Слоан! – вдруг не выдержал кто-то. – Выходи к нам! – Слоан, мы хотим говорить! – подхватил другой. – Ты же была с нами! Ты помнишь? Толпа зашумела. Кто-то поднял плакат с надписью от руки: «Свенсон не был убийцей!». И еще один: «Расскажите правду о допросах!». Все, как на Нексусе. И так же, как и там, из администрации никто не выходил. Один из «Отверженных», охраняющих здание, в который раз переговорил с кем-то по коммуникатору и крикнул через динамик: – Разойдитесь! Повода для недовольства нет! Задержанный умер от сердечной недостаточности! Мы можем разослать заключение медика! Разумеется, на толпу это не произвело никакого впечатления. Заключение нужно было рассылать вчера, пока отдельные думающие и разумные существа не превратились в многоголовую злую тварь. Через какое-то время к «Отверженным» пришло подкрепление – человек двадцать, с дубинками, в броне. – Разойдись! – зычно рявкнул Боб, выходя вперед. – Последнее предупреждение! Толпа загудела, но не сдвинулась. – Мы хотим говорить со Слоан! – опять выкрикнул кто-то из первых рядов. – Она сказала: «Разойтись»! – Пусть выйдет и скажет нам в лицо! Боб оглянулся на администрацию. Рейес тоже невольно поднял взгляд на закрепленные на стене камеры. Слоан наверняка сейчас стояла и смотрела на них. И что она видела? Разумеется, озлобленную нерассуждающую толпу. Видела замерших в обороне «Отверженных». Видела, как те, кого она защищала, стоят и кричат на нее. Рейес сокрушенно покачал головой: она не слышала слова, только рев. Только шум и недовольство. И что она должна была подумать? Что они хотят ее смерти. Он сдвинулся еще немного – к самому краю площади, туда, где были пути к отступлению. Боб опять поднес к уху коммуникатор, кивнул и повернулся к толпе: – В последний раз! – заорал он. – Разойдись, или... Из толпы вперед шагнул молодой ангара с горящими праведным гневом глазами. Он поднял руки, показывая, что безоружен. – Мы не хотим драться! – крикнул он в ответ. – Мы хотим... Боб ударил его дубинкой. Парень упал. Толпа ахнула, качнулась вперед. Кто-то закричал, кто-то бросился помогать упавшему, кто-то – на Боба. И тогда «Отверженные» открыли огонь. Первые выстрелы были в воздух. Потом – в толпу. И паника, которую ждал Рейес, началась. Он принялся поднимать и выдергивать в переулок упавших, как делал на Нексусе. В одиночку это оказалось сложнее. И все же до того, как толпа отхлынула и замерла, он спас от смерти в давке пятерых. Но на освободившемся пятачке перед администрацией лежали на земле несколько человек. Кто-то стонал, кто-то уже не двигался. Ангара в синей куртке – тот самый, что шагнул вперед – был мертв. Пуля попала ему в грудь. Рядом с ним лежала человеческая женщина. Рейес узнал ее – она торговала на рынке софтом. Тоже мертва – затоптали. Люди стояли, выстроившись полукругом, смотрели на тела, на «Отверженных», на администрацию. И в их глазах Рейес увидел не страх – ненависть. Будь у них сейчас оружие… Но они действительно пришли просто поговорить. Слоан все-таки вышла на площадь. Посмотрела на убитых. Впилась гневным взглядом в толпу. – Убирайтесь! – сказала она громко. – Все по домам! Объявляю комендантский час до особого распоряжения. Каждый, кто будет шляться без пропуска, получит пулю! Никто не двинулся. – Я сказала – убирайтесь! Толпа медленно, словно нехотя, стала расходиться. Но взгляды, брошенные на Слоан, Рейес запомнил надолго. Он стоял в стороне, смотрел, как уносят убитых, и думал: «Все. Теперь уже точно все». И заново вспомнил свой последний вечер на Нексусе... После того, как бунт подавили, Рейес вернул «Анубис» в свой отсек. Выпустил из трюма спасенных, приказал Алексу сидеть дома, как мышь под метлой, пока не починят замки. А сам пошел к коридору С5. Забрать тело Дэна. Похоронные команды уже начали свою работу – Рейес видел гравиплатформы, нагруженные окровавленными телами. Некоторые трупы выглядели так, словно попали в дробилку для породы. Чертовы кроганы отлично повеселились. Дэна он не нашел. И когда вместе со всеми пришел к администрации, ожидая хоть какого-то заявления директора, услышал, как Танн быстренько переложил ответственность на мятежников, пообещал, что завтра будет суд и объявил день траура. А потом добавил: тела погибших будут законсервированы до завершения расследования. Мирных жителей кремируют и поместят в Стену Памяти. А бунтовщиков оставят без имени и без прощания. Рейес стоял, слушал, и ощущал, как внутренности сводит от ненависти. Не к кроганам, не к убийцам – к ним. К бюрократам. К тем, кто делит людей на сорта. К системам, которые решают, чья смерть достойна памяти, а чья – нет. Альянс был таким. Танн – такой. Его паршивые боссы с Омеги – такие. Все они одинаковы. Он сплюнул под ноги и пошел к до сих пор открытым складам, чтобы забрать с проклятого Нексуса хоть что-то. А потом улететь и никогда не возвращаться. А через сутки узнал, что бунтовщиков изгоняют. Дают корабли и выбрасывают в пустоту. Рейес решил, что полетит за ними. Будет торговать, манипулировать, угрожать или убивать, если потребуется. Главное – выживать за их счет. Потому что до черта устал изображать тут хорошего мальчика. Его уже тошнило от Нексуса. В какой-то момент он даже почти поверил, что Кадара станет счастливым исключением. Но нет. Система не меняется. Просто теперь тиран – Слоан. И она строит свою машину – такую же, как Танн, как Альянс, как все они. Рейес до скрипа стиснул зубы. Не просто машина – чертова дробилка, которая перемалывает людей в зависимости от их полезности. Его мутило от мысли, что он сам каждый гребанный раз пытался быть винтиком, надеясь, что теперь-то все точно будет по-другому. Но если машина все та же, откуда взяться другому результату? Ладно, эта машина не работает. А что взамен? Он попытался представить что-то другое, лучшее. Чтобы люди не боялись. Чтобы у них было достоинство. Чтобы никто не смел решать, чья жизнь чего стоит. Картинка выходила размытой, почти детской. Звучало красиво, но расплывчато, как обещание из дешевой рекламы. Не хватало слов, не хватало знаний, не хватало, мать его, образования. Алекс бы на его месте сейчас цитировал учебники, а он лишь злился на собственную тупость. Ему нужно время. Время, чтобы понять, чтобы найти тех, кто знает больше него. А потом его осенило: ангара. Они уже все придумали! Горизонтальные связи, семейные ячейки, умение договариваться без приказов. Им не нужно строить новую машину. Им нужно просто… влиться в их сеть. И сделать так, чтобы она работала не только на выживание, но и на справедливость. Ноги понесли его к Киме Доргун. Она была единственной, на кого он мог сейчас посмотреть без отвращения. Единственной, с кем он мог обсудить – что со всем этим делать. В том, что делать что-то нужно, сомнений у него не было. И в том, что начинать придется ему – тоже. Ну, кто-то же должен?