Очень странные дела

Дрожащие руки Оди, покрытые грязью и кровью, судорожно прижимают край футболки к глубокой ране на животе и груди Майка. Ее пальцы светятся едва заметным красным свечением — она пытается использовать силу, чтобы остановить кровотечение, но от истощения силы лишь искрят. ОДИ (шепотом, срываясь на хрип): — Майк... Майк, посмотри на меня. Открой глаза. Пожалуйста. Ты обещал... Слышишь? Ты обещал! Лицо Майка бледное, почти восковое. Его веки даже не вздрагивают. Голова бессильно откинута на пол. Вокруг них — зловещая тишина, которую внезапно разрезает нарастающий вой сирен. Дверь гаража с грохотом распахивается. На пороге замирают Карен и Тед. Карен прижимает к себе плачущую Холли, закрывая ей обзор рукой. Тед делает шаг вперед, его лицо искажается от непонимания, которое за секунду сменяется чистым ужасом. Карен видит Оди, стоящую на коленях в луже крови, и тело сына. Она издает крик — не человеческий, а утробный, полный невыносимой боли. Холли начинает кричать в ответ, не понимая, что происходит, но чувствуя смерть. Нэнси, сама едва стоящая на ногах после боя, бросается к матери. Она перехватывает Холли и силой разворачивает родителей назад, вглубь дома. НЭНСИ (сквозь слезы): — Не смотрите! Мама, идите наверх! Папа, уведи её! Им нужно место, чтобы работать! Во двор влетает машина скорой помощи, сминая газон. Дастин и Лукас машут руками, указывая дорогу. Макс, опираясь на стол, стоит в стороне, её лицо онемело от шока. Врачи с носилками выпрыгивают из машины. ВРАЧ: — Пульс нитевидный! Давление падает! Срочно кислород и зажим! Оди не хочет отпускать руку Майка. Её пальцы буквально приклеились к его ладони. Уилл подбегает к ней, обхватывает за плечи и мягко, но настойчиво оттаскивает, давая врачам доступ. УИЛЛ: — Оди, они помогут. Они помогут ему, слышишь? Мы должны ехать. Майка загружают в машину. Внутри хаос: блеск медицинских инструментов, крики о реанимации. Уилл запрыгивает внутрь первым, протягивая руку Оди. Она влетает в фургон, садясь на пол у головы Майка. Двери скорой захлопываются с глухим стуком. Машина срывается с места, увозя их в неизвестность. Сзади, в свете красных фар, остаются Дастин, Лукас и Макс. Они бросаются к старой машине Стива, которая уже заведена и ждет. Воспоминание Оди (Эхо Майка): — Мы — друзья. А друзья не лгут. И они не бросают друг друга... ОПЕРАЦИОННАЯ: (Действие начинается в движении) Двери госпиталя распахиваются. Санитары на бегу толкают носилки. На них — бледный, почти прозрачный Майк. Оди и Уилл бегут по бокам, вцепившись в края каталки. Оди (шепотом, задыхаясь): — Майк... не уходи. Майк! Врач: — Назад! Дальше нельзя! Готовьте операционную, быстро! Медперсонал с силой вкатывает носилки в блок «Только для персонала». Тяжелые двери захлопываются перед самым носом Оди. Красная лампа над входом загорается, как кровавый глаз. Оди застывает. Она прижимается спиной к холодной кафельной стене. Её руки дрожат так сильно, что она вынуждена закрыть ими рот, вдавливая пальцы в щеки, чтобы сдержать рвущийся наружу крик. Глаза расширены, в них — пустота. Её колени подкашиваются. Она начинает оседать на пол, медленно, словно во сне. Уилл (кричит): — Оди! Уилл успевает подхватить её под руки в последний момент. Он осторожно опускает её на жесткое пластиковое сиденье в коридоре. Оди не сопротивляется, она кажется невесомой, словно из неё выкачали всю жизнь. Спустя несколько минут в конце коридора слышится грохот шагов. Вбегают Лукас, Дастин и Макс. Они запыхались, их одежда в пыли и крови. Увидев Оди и Уилла, они бросаются к ним. Макс садится рядом с Оди и крепко обнимает её за плечи. Лукас кладет руку ей на колено. Лукас (твердо): — Оди, посмотри на меня. Майк — самый упрямый пацан, которого я знаю. Он не сдастся. Слышишь? Он справится. Дастин (срывающийся голосом): — Да... Помните, как он прыгнул со скалы в карьере, чтобы спасти меня? Он выжил тогда. И сейчас выживет. Он чертов паладин, Оди. У паладинов высокий уровень защиты. Друзья начинают говорить. Громко, быстро — так они пытаются заглушить собственный страх. Уилл (с грустной улыбкой): — А помните тот первый день в школе? Когда мы только познакомились. Он подошел ко мне и просто спросил: «Хочешь быть моим другом?». Он всегда знал, что делать. Макс (усмехаясь сквозь слезы): — Или как он пытался «учить» меня правилам D&D, хотя я уже тогда понимала в них больше него? Он так злился, когда я выбрасывала двадцатку... Лукас: — А та ночь на свалке? Когда мы ждали Демогоргона. Он не переставал говорить о тебе, Оди. Даже когда всё было очень плохо, он думал только о том, как тебя защитить. Голоса друзей становятся тише, превращаясь в неясный гул. Она не слышит их слов. В её голове, как зацикленная кинопленка, крутятся вспышки: Майк протягивает ей вафли «Эгго» в первый вечер.Майк накрывает её пледом в подвале.Их первый неуклюжий поцелуй в школе.Как он кричал ей «Я люблю тебя!» в домике Хоппера. Она вспоминает его голос. Не тот, что сейчас слышен в больнице, а его настоящий голос — теплый и обещающий, что всё будет хорошо. Оди медленно опускает руки. На её лбу проступает капля пота. Она закрывает глаза, и в этой тишине своего сознания она пытается нащупать его искру, его жизнь, борясь с тьмой за дверью операционной. Она молчит, потому что вся её сила сейчас уходит на одно единственное желание: живи. Оди (едва слышный шепот): — Майк... я здесь.