Между ложью и правдой

Тренировка была адской. Ваймак гонял их так, что к концу второго часа Нил едва стоял на ногах. Лёгкие горели, мышцы дрожали, а клюшка в руках казалась тяжелее обычного. Пот заливал глаза, смешиваясь с солёным привкусом на губах, и Нил моргал, чтобы видеть поле, но всё равно пропускал удары, он оказывался не в той позиции, опаздывал на доли секунды. Кевин орал на него больше обычного. Голос срывался на визг, когда Нил ошибался, требуя скорости, точности, идеального удара. — Быстрее, Джостен! — кричал Кевин, и его слова резали воздух. — Ты не в парке, твою мать! Где твоя скорость? Нил слышал в его голосе не только злость тренера, но что-то личное, глубокое, что Кевин пытался выплеснуть через него. Каждый крик был как удар. Нил стиснул зубы и рванул вперёд, чувствуя, как ноги проваливаются в газон, как сердце колотится где-то в горле. Он забил чистый гол, от которого Ваймак на секунду замер с блокнотом в руке. Но вместо облегчения внутри поднялась только глухая, тяжёлая злоба. Потому что он знал: Кевин злится не на него. Тот злится на себя, на прошлое, на то, что они не разговаривали целую неделю, делая вид, что ничего не случилось. Каждый его крик был не о скорости, а о той ночи, в доме братства. После тренировки, в раздевалке, Нил одевался быстрее обычного. Пальцы плохо слушались, путались в застёжках, и он чувствовал на себе взгляды, но не поднимал глаз. Влажный воздух раздевалки пах дешёвым шампунем, потом и старыми носками. Где-то капала вода, и этот звук, монотонный, раздражающий, бил по нервам. Никки что-то рассказывал про Эрика. Нил не слушал, только кивал, натягивая серый свитер с длинным рукавом. Сет переругивался с Аароном из-за того, кто кому не так подал клюшку. Элисон красила губы перед зеркалом, не обращая ни на кого внимания. — Эй, новенький, — окликнул его Сет, когда Нил уже собирался выходить. Нил замер, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Ты сегодня был быстрее всех, — сказал Сет, и в его голосе была насмешка, которую невозможно было не заметить. — Кевин, наверное, доволен. Нил медленно повернулся. Сет стоял у своей сумки, руки скрещены на груди, на губах играла кривая ухмылка. В глазах горел недобрый огонёк, и Нил вдруг понял, что Сет ищет драки. Неважно из-за чего. Просто ему нужно было выплеснуть ту злость, которая копилась в нём со вчерашней ссоры с Элисон, с прошлой недели, с того дня, когда он впервые увидел Нила и почувствовал угрозу. Нил знал, что не должен реагировать. Мать учила его не реагировать, не привлекать внимание, не ввязываться в драки. Но он устал молчать. Устал быть тем, кем его хотели видеть другие. — А тебе-то что? — спросил он, и голос его прозвучал тише, чем хотелось. — Мне ничего, — Сет пожал плечами, делая шаг вперёд. — Просто интересно, как ты умудряешься так быстро бегать, когда весь вечер просидел у Эндрю на коленях. В раздевалке повисла тишина. Такая густая, что Нил слышал, как капает вода, как скрипит скамейка под Мэттом, как кто-то сглатывает. Он почувствовал, как кровь приливает к лицу, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Он медленно повернулся к Сету, и мир вокруг сузился до его насмешливого лица с прищуренными глазами. — Что ты сказал? — спросил Нил. — Я сказал, — Сет шагнул к нему, теперь они стояли в полуметре друг от друга, — что ты, наверное, много практикуешься в том, чтобы сидеть на коленях. — Сет, заткнись, — сказал Мэтт, делая шаг вперёд. Его голос был напряжённым, но Сет даже не посмотрел в его сторону. — А то что? — Сет усмехнулся, глядя на Нила сверху вниз. — Ты меня ударишь? За этого мелкого лжеца? Нил смотрел на него и видел не Сета. Он видел всех, кто когда-то пытался его унизить. Отца с его раскалённым железом, который резал и издевался над ним. Мать, которая говорила, что он никто без её правил. Рико, о котором он знал только по рассказам Кевина, но уже ненавидел всей душой. Всех, кто смотрел на него сверху вниз и считал, что имеют право. Он был сыном Балтиморского мясника, и он не был тряпкой. — Знаешь, Сет, — сказал Нил, делая шаг вперёд, и его голос стал тише, но в этой тишине было что-то опасное. — Я понимаю, почему ты такой злой. Если бы я трахался с девушкой, которая спит со мной только потому, что ей жалко меня, я бы тоже был злым. Сет побледнел. Нил видел, как кровь отхлынула от его лица, как дёрнулся кадык. — Что ты сказал? — голос Сета сел. — Ты слышал, — Нил усмехнулся, и в этой усмешке было всё: вся злость, все годы молчания, вся боль, которую он держал в себе. — Элисон спит с тобой из жалости. Потому что никто больше не хочет иметь дело с неудачником, который не может забить гол даже в пустые ворота. — Нил! — крикнул Мэтт, но было поздно. Сет бросился на него с кулаками, и Нил успел заметить только мелькнувшее лицо, искажённое яростью. Удар пришёлся в скулу, глухой, тяжёлый, от которого в глазах вспыхнули белые искры, а во рту появился металлический привкус крови. Нил покачнулся, но не упал. Он ждал этого удара, знал, что будет больно, и он ответил. Первый удар под рёбра, туда, где боль заставит Сета согнуться. Второй в челюсть, в ту точку, которую мать показала ему, когда учила защищаться. Кулак вошёл точно, и Нил почувствовал, как хрустнули зубы, как Сет отшатнулся, схватившись за лицо. В раздевалке закричали. Элисон вскрикнула, кто-то вскочил со скамейки. Нил слышал всё это краем уха, потому что всё его внимание было сосредоточено на Сете, который смотрел на него с ненавистью и кровью, текущей из разбитой губы. — Ты, сука… — прорычал Сет, выпрямляясь. — Хватит! — Дэн влетела между ними, расталкивая в стороны. Она была сильной, и её руки, упёршиеся в грудь Нила, заставили его сделать шаг назад. — Вы оба, прекратите! — Он первый начал! — сказал Сет, сплёвывая кровь на пол. — Ты первый начал, придурок! — сказал Никки, который всё это время стоял в углу, наблюдая. — Ты его спровоцировал. — Заткнись, пидор! — огрызнулся Сет, не глядя на Никки. — Мне не нравится это слово, — раздался голос от двери. Все обернулись. Эндрю стоял в дверях, прислонившись к косяку, и смотрел на Сета с ленивым интересом. — Я мог бы сказать заткнись, ушлёпок, — сказал Сет, — но тогда было бы непонятно, к кому из вас я обращаюсь. — Вот и закройся, заебал уже, — посоветовал Аарон, который стоял рядом с Эндрю, поправляя очки. Сет открыл рот, чтобы ответить, но Эндрю перебил его. Он не спеша отлепился от косяка и сделал два шага в раздевалку. Его глаза скользнули по Сету, задержались на секунду на разбитой губе, на крови, капающей на пол, и губы Эндрю изогнулись в усмешке, которая не обещала ничего хорошего. — Гордон, — сказал он, и голос его звучал почти ласково, что было страшнее крика. — Ты реально хочешь продолжать? Потому что я смотрю на тебя и вижу мудака, который не умеет проигрывать. Ты ляпнул хуйню и получил по роже, всё по-честному. Но нет, тебе же надо доказать, какой ты крутой. Продолжай. Только потом не жалуйся, что я не предупреждал. Сет побледнел ещё сильнее, но не отступил. Он стоял, сжимая кулаки, и воздух между ним и Эндрю сгустился до предела. В раздевалке никто не дышал. Мэтт замер со своей жвачкой, Элисон смотрела на всё это с брезгливостью, Рене внимательно наблюдала за ними, Аарон делал вид, будто вообще не знает этих позорников, а Никки следил с интересом, будто ему дали билет в кинотеатр. Дэн, которая обычно не боялась никого, смотрела на Эндрю с осторожным вниманием. — Это не твоё дело, — выдавил Сет. — Джостен сам нарвался. — Он тебе в рыло дал, — сказал Эндрю, и в его голосе появилась та самая опасная нотка, от которой у всех внутри всё холодело. — Значит, заслужил. А теперь ты решил вспомнить, что ты тут самый главный? Давай, напомни. Только имей в виду: я не люблю, когда кто-то трогает моих. Нил замер. Он стоял в паре метров от Эндрю, всё ещё чувствуя пульсацию в скуле и вкус крови во рту. Слова Эндрю ударили куда-то под дых. Он не знал, сказал ли тот это специально или просто так вышло. Нил не знал, что он входит в этот список. Но сердце всё равно пропустило удар, когда Эндрю наконец повернул голову и посмотрел на него. Взгляд был тяжёлым, пристальным, и в нём было что-то такое, от чего у Нила перехватило дыхание. Эндрю смотрел на разбитую скулу, на припухшую губу, на кровь, засохшую в уголке рта, и его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло жадное удовлетворение. Как будто драка Нила с Сетом была для него проверкой, и Нил её прошёл. Эндрю усмехнулся уголками губ едва заметно, но Нилу показалось, что эта усмешка предназначалась только ему. У Нила подкосились колени; он попытался отвести взгляд. — Неплохо, Нил, — сказал Эндрю тихо, так, чтобы слышал только он. — У тебя кулак тяжелее, чем язык. Нил не успел ответить. Вперёд шагнул Кевин, который всё это время стоял у стены, сжав клюшку так, что побелели костяшки. — Эндрю, хватит, — сказал он напряжённо. — Не надо. Всё уже закончилось. Эндрю даже не повернулся к нему. Он продолжал смотреть на Нила, но теперь в его глазах появился холод. — Я с тобой не разговаривал, Дэй, — сказал он спокойно. — Ты вообще-то должен был следить за своим парнем, чтобы он не лез под раздачу. А ты, я смотрю, даже не заметил, как его начали топтать. Кевин побледнел. Он открыл рот, чтобы возразить, но Эндрю наконец повернулся к нему, и в этом движении было столько силы, что Кевин невольно сделал шаг назад. — Ты... — сказал Эндрю; голос его стал тихим, почти ласковым, но каждый слог был холоден. — Неделю бегаешь от него. Делаешь вид, что ничего не было. А потом позволяешь всякому говну поливать его грязью на глазах у всей команды. И ты ещё смеешь мне указывать, когда хватит? Кевин сжал челюсти так сильно, что Нил увидел, как дёрнулась жилка на его виске. Он хотел что-то сказать, но Эндрю уже отвернулся от него, потеряв интерес. — Гордон! — сказал он, возвращаясь к Сету. — Я жду. Сет смотрел на него; в его глазах метались ярость и страх. Он понимал: если сейчас не отступит, то всё закончится плохо для него. — Пошли вы все! — бросил он; развернулся и вышел из раздевалки, хлопнув дверью. Элисон проводила его взглядом, потом перевела глаза на Нила. В её взгляде смешались уважение и горечь. — Ты идиот, Джостен, — сказала она. — Но удар у тебя хороший. — Спасибо, — выдавил Нил, чувствуя, как саднит скула. Дэн подошла к нему, взяла за подбородок и повернула голову к свету. Её пальцы были тёплыми, но жёсткими; Нил поморщился, когда она коснулась ушибленного места. — Ничего серьёзного, — сказала она. — Лёд приложи. — Я в порядке, — сказал Нил, высвобождаясь. — Ты не в порядке, — тихо возразила Дэн. В её голосе слышалась не злость, а усталость. — Ты вообще не в порядке. Но это не значит, что можно лезть в драку с каждым, кто тебя провоцирует. — Он первый начал, — повторил Нил. — Ты тоже хорош, — Дэн покачала головой. — Иди уже. Тренировка закончена. Нил кивнул и направился к выходу. Каждый шаг отдавался болью в скуле; распухшая губа саднила. Он чувствовал на себе тяжёлый взгляд Эндрю, тот буквально жёг затылок. Нил не обернулся. Он знал: стоит оглянуться, то увидит эту усмешку, эти глаза, и тогда не сможет уйти. Он уже взялся за ручку двери, когда за спиной раздался голос Эндрю: — Нил. Нил замер и попытался успокоить сердцебиение. — В следующий раз, — сказал Эндрю; в его голосе снова появилась нежная нотка. — Не бей в челюсть. Бей в горло, так быстрее вырубишь. Нил медленно обернулся. Эндрю стоял посреди раздевалки, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел на него. В глазах его танцевали золотые искры, а губы кривила усмешка, говорившая: «Ты мой, даже если сам ещё не понял». Нил почувствовал, как кровь приливает к лицу и сердце колотится где-то в горле. Пальцы сжались в кулаки от чувств, которые нельзя было испытывать.

***

Когда Нил вышел в коридор, его догнал Кевин. Он услышал быстрые, уверенные шаги и понял, что не обернётся. Нил продолжал идти, глядя прямо перед собой на белые стены и таблички с номерами комнат, которые проплывали мимо, не задерживаясь. — Нил, — окликнул его Кевин, поравнявшись. — Ты видел? — спросил Нил, не глядя на него. — Видел, — сказал Кевин. — Ты хорошо дерёшься. — Спасибо. — Это не комплимент, — Кевин покачал головой. — Тебе не нужно было лезть в драку. — Он меня спровоцировал, — Нил наконец остановился и повернулся к Кевину. — Я устал молчать. Он смотрел на Кевина и видел, как тот изменился за эту неделю. Под глазами залегли тени, а в глазах застыло то, чего Нил не мог понять. Кевин носил в себе секреты годами и не умел вытаскивать их наружу. Кевин посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом, и Нил вдруг почувствовал, как в груди сжимается что-то тугое. Он знал: этот разговор назревал. Знал, что не сможет вечно убегать. — Нам нужно поговорить, — сказал Кевин. — После собрания, в моей комнате. Нил кивнул. Горло пересохло, и он не мог выдавить ни слова. Он не знал, что скажет, когда они останутся вдвоём. Кевин развернулся и пошёл прочь, оставив Нила стоять посреди коридора. Нил смотрел ему вслед, чувствуя, как саднит скула и ноет разбитая губа. Где-то глубоко внутри пульсировал страх. Нил знал только одно: маска, которую он носил восемнадцать лет, дала трещину. Теперь он не был уверен, что сможет её склеить.