Между ложью и правдой

Собрание было назначено на шесть вечера в комнате Ваймака. Когда Нил вошёл, все лисы уже были там. Дэн и Мэтт сидели на диване, Элисон и Рене на стульях, Никки, Аарон и Сет на полу. Эндрю стоял у окна, прислонившись к подоконнику, и курил, выпуская дым в открытую форточку. Кевин сидел в кресле, вжавшись в спинку. Нил заметил, как дрожат его пальцы, как взгляд приклеился к одной точке на полу. Это было не похоже на привычную собранность Кевина. Это была поза человека, который готовится к удару и знает: удар неизбежен. Нил сел на пол рядом с Никки, чувствуя, как напряжение в комнате давит на плечи. Он не знал, чего ожидать от этого собрания, но нутром чуял: что-то надвигается. Ваймак стоял у доски, на которой были набросаны какие-то схемы. Эбби сидела рядом, держа в руках папку с документами. Её лицо было напряжённым, и Нил заметил, как она несколько раз бросила взгляд на Кевина, прежде чем тренер начал говорить. — Все собрались? — спросил Ваймак, оглядывая комнату. — Сет ещё не пришёл, — сказала Дэн. — Я здесь. Сет вошёл в комнату с опозданием на пару минут. Его взгляд сразу упал на Нила, и в нём мелькнула привычная злость, но, заметив синяк на скуле Нила, он только скривился и молча сел рядом с Элисон. Нил почувствовал, как Никки рядом напрягся, но ничего не сказал. Ваймак посмотрел на Сета, потом на Нила, но комментировать драку не стал. — Начнём, — сказал он. — Несколько организационных вопросов. Первое: расписание тренировок на следующую неделю. Во вторник и четверг будут дополнительные занятия по тактике. Явка обязательна. — Даже для меня? — спросил Эндрю, не оборачиваясь. Его голос звучал лениво, но Нил заметил, как напряглись его плечи. Эндрю тоже чувствовал: это собрание не просто так. — Особенно для тебя, — сказал Ваймак. — Ты пропустил три тренировки на прошлой неделе. — Мне было лень, — сказал Эндрю. — Мне плевать, — Ваймак покачал головой. — Ты приходишь, или я отстраняю тебя от игр. Эндрю пожал плечами, но ничего не сказал. Нил видел, как его пальцы сжали подоконник. Он понял: Эндрю не спорит только потому, что ждёт чего-то большего. — Второе, — Ваймак взял в руки бумагу. — Комитет утвердил расписание матчей на этот сезон. — Уже? — перебил Мэтт. — Даты пока не утверждены, но внесены некоторые изменения, так что прошлый сезон покажется вам детской забавой. Тренеров округа ставили в известность по очереди, чтобы свести к минимуму нежелательные последствия. В общем, закончиться это может плохо. — Что может быть хуже дерьма, из которого мы не вылезали в прошлом году? — проворчал Сет. — Грабежи со взломом, телефонные угрозы, взбесившиеся журналисты, разбитый стадион... — начал загибать пальцы Мэтт. — И на первом месте сообщение о том, что мы прямо в общаге варим мет, — кисло прибавила Дэн. — Полицейские рейды - это незабываемо. — Угрозы тоже были креативненькие, — вставил Никки. — Может, на этот раз кого-нибудь всё-таки укокошат. За кого голосуем? Лично я - за Сета. — Отстань, — огрызнулся Сет, но без прежней злости. Нил заметил, как он покосился на Эндрю, и предпочёл не развивать тему. В комнате витал запах табака и напряжения, и каждый старался спрятаться за привычными масками, чтобы не показывать страха. — Я могу предложить несколько вариантов, — подал голос Аарон, поправляя очки. — Но, боюсь, все они незаконны. — Аарон, ты медик, — хмыкнула Элисон. — Твоя задача нас лечить, а не варианты предлагать. Нил слушал их перепалку краем уха, но его внимание было приковано к Кевину. Тот не участвовал в разговоре. Он сидел неподвижно, и его лицо было неестественно спокойным. Обычно такими спокойными бывают люди, которые замерли перед тем, как упасть. Нил знал это выражение. Он видел его в зеркале, когда мать говорила: «Нас нашли, Абрам, беги». Только Кевин никуда не мог бежать. Ваймак поднял руку, призывая к тишине. Лицо его было серьёзным, даже мрачным, и постепенно болтовня утихла. Комната погрузилась в тишину, которая была тяжелее любых криков. Нил почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Хватит, — сказал Ваймак. — В этом году у нас нет времени на мелкие дрязги. В нашем округе добавилась новая команда. Нил посмотрел на Кевина. Тот побледнел ещё сильнее. Его пальцы побелели до синевы, а глаза расширились, и в них появилось то, что Нил видел только раз: когда Кевин случайно включал телевизор и там мелькал репортаж о матче «Воронов». Тогда Кевин выбил пульт из рук Нила и полчаса сидел, уставившись в стену, не говоря ни слова. Сейчас он смотрел на Ваймака с таким ужасом, что Нил почувствовал, как у него самого перехватывает дыхание. Этот взгляд был человека, который знает: его прошлое настигло его и бежать больше некуда. Это отчаяние Нил знал слишком хорошо. Особенно когда Натан держал его в подвале. Эндрю тоже заметил. Он медленно повернул голову, посмотрел на Кевина, и на его лице появилась ухмылка. Широкая, сияющая ухмылка появлялась у него под таблетками или когда он готовился к чему-то весёлому. Нил видел её в раздевалке, когда Эндрю угрожал Сету. Видел на крыше, когда тот смотрел в небо с пустыми глазами. Но сейчас в ней было предвкушение. А может быть, что-то похожее на боль, которую Эндрю привык превращать в оружие и спектакль. — Это команда университета Эдгара Аллана, — сказал Ваймак. В комнате воцарилась тишина. Такая плотная, что Нил слышал, как скрипнул пол под ногами Рене. Как сжались пальцы Дэн на подлокотнике, то Мэтт выдохнул, будто его ударили. «Вороны». Команда, которую боялись все. Команда, из которой Кевин сбежал, сломав руку и потеряв всё. Команда, которой управлял Рико Морияма, наследник мафиозного клана, человек, сломавший Кевина так, что тот до сих пор не мог спать без света. Нил почувствовал, как внутри всё сжимается. Он знал это имя из обрывков разговоров. Рико Морияма тот, кто заставлял его делать то, о чём Кевин не мог говорить даже в темноте. — Не может быть, — резко прервала молчание Дэн. — Тренер, это не смешно. — Я и не шучу, — сказал Ваймак. — Заявка была подана ещё в марте. Комитет утвердил её в мае. — В мае? — голос Мэтта сорвался. — Ты знал с мая и молчал? — Я не мог сказать раньше, — Ваймак посмотрел на Кевина, потом на Эндрю. — Были причины. — Какие, на хрен, причины? — Сет вскочил, его лицо перекосилось от ярости. — Ты позволил этим уродам вступить в лигу, зная, что они сделают с нами? — Сядь, Сет, — рявкнул Ваймак. — Нет, ты сядь! — Сет шагнул вперёд, но Мэтт перехватил его за плечо. — Ты что, не знаешь, что они творят? Что этот псих Рико… — Я знаю, — голос Ваймака был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Я знаю больше, чем ты. И поэтому я говорю: сядь. Сет замер. Элисон потянула его за рукав, и он, выругавшись сквозь зубы, опустился на пол. Но его взгляд, полный ненависти, метался между Ваймаком и Кевином. Нил видел, как Сет сжимает кулаки, как его дыхание становится тяжёлым. Вся его злость, которую он обычно выплёскивал на Никки и Нила, сейчас искала новую мишень, и эта мишень была прямо перед ним. Нил смотрел на Кевина. Тот сидел неподвижно; только пальцы сжимались в кулаки, да лицо было бледным. Нил вдруг понял: он видит того самого Кевина, который жил у Рико. Того самого Кевина, который сломался ещё до того, как ему сломали руку. Который научился выживать, прячась в тени и делая то, что приказывали. Ваймак что-то говорил про логику КРЭ; про то, что комитет не мог отказать; но Нил не слушал. Он видел только Кевина и Эндрю. Тот стоял у окна; и на его лицо медленно возвращалась улыбка. Не та широкая и безумная улыбка появлялась у него под таблетками или когда он готовился к драке. Другая, тонкая, опасная, как лезвие ножа, который он носил под повязкой. Нил знал эту улыбку. Он видел её в комнате Эндрю. Когда тот держал нож у его горла и спрашивал: «Кто ты?». Сейчас Эндрю смотрел на Кевина, и в его глазах горел холодный, расчётливый огонь, готовый уничтожить всё. — Слыхал, Кевин? — начал Эндрю, и голос его был почти ласковым. Кевин вздрогнул, и Нил увидел, как его плечи напряглись, словно он готовился к удару. Эндрю стоял в трёх шагах от него, достаточно близко, чтобы Кевин чувствовал его присутствие, но достаточно далеко, чтобы не провоцировать физический контакт. Это был просчитанный шаг хищника, который знает: жертва никуда не денется. — Комитет не имел права одобрять эту заявку, — произнёс Кевин так тихо, что Нил едва разобрал слова. Кевин будто уже смирился со смертным приговором. — А ты ведь говорил, что он за тобой придёт. — Я не знал, что это будет так. — Врёшь, — бросил Эндрю, и Кевин вздрогнул словно от удара. — Ты знал. И давно? День, два? Три-четыре-пять? — Тренер сказал мне сразу, как утвердили заявку. В мае. — В мае. Дэй узнал в мае. Прямо «мэйдэй» получается. Прикольно, да? — Эндрю усмехнулся, но в его голосе не было веселья. — Ну и когда ты собирался сообщить об этом мне? — Я велел ему молчать, — вмешался Ваймак. — То есть между тренером и мной ты выбрал тренера? — Эндрю расхохотался, и в этом смехе не было веселья. — Твою ж мать! Значит, что угодно, лишь бы оказаться в любимчиках? Обман, предательство, чёрт, как же знакомо! И это после всего, что я для тебя сделал… — Эндрю, угомонись, — приструнила его Эбби. Она сделала шаг вперёд, но Эндрю даже не посмотрел в её сторону. — Помоги мне, — одними губами прошептал Кевин. Эти два слова были такими тихими, что Нил услышал их только потому, что смотрел на губы Кевина. В них было всё: отчаяние, страх, мольба. И привычка просить защиты у того, кто сильнее. Цокая языком, Миньярд по-птичьи склонил голову набок. Нил заметил, как дрожат его пальцы, сжимающие подоконник. Таблетки делали его быстрым, резким, но Нил уже научился видеть за этим то, что скрывалось под поверхностью. Он видел, как подёргивается уголок губ Эндрю, видел расширенные зрачки. Он понимал: Эндрю сейчас на грани. На грани между контролем и тем, что он называл «весельем». — Помочь тебе? Помочь тому, кто целый месяц врал мне в лицо? Как? — Я хочу остаться, — выдавил Кевин. — Прошу, не дай ему забрать меня. — Да это же ты перед ним прогибаешься, — фыркнул Эндрю. — Забыл, что ли? — Пожалуйста. Эндрю замер. Нил видел, как дёрнулась его щека, как сжались челюсти. Это слово «пожалуйста» было для Эндрю запретным. Он ненавидел мольбы, потому что сам слишком часто просил в детстве. Никто не приходил и не останавливался, когда ему было больно. — Знаешь ведь, как я ненавижу это слово. Опустив голову, Кевин разглядывал собственные руки, сцепленные в замок на коленях. Точнее, не отрывал глаз от шрама, пересекавшего тыльную сторону ладони. До сих пор Нил видел этот шрам лишь мельком. Он не хотел, чтобы Кевин заметил его взгляд. Безобразный рубец тянулся между тонкими костями кисти. Удар Рико был грязным и жестоким; он был рассчитан на то, чтобы оставить след на всю жизнь Испустив театральный вздох, Эндрю рукой заслонил от Кевина его шрам. — Посмотри на меня, — приказал он. Кевин поднял на Миньярда затравленный взгляд. Нил через всю комнату ощущал отчаяние Кевина. Это чувство было настолько ему знакомо, что его самого едва не выворачивало наизнанку. Он знал этот взгляд; видел его в зеркале каждый раз, когда мать говорила: «Ещё один шаг...». Взгляд человека, загнанного в угол без выхода. — Всё будет хорошо, — сказал Эндрю. — Я же обещал, так? Или ты мне не веришь? Кевин заметно расслабился, тень безысходности в его глазах растаяла. Он словно бы впитывал всю ту силу, которую предлагал ему Эндрю. Нил смотрел на это и чувствовал внутри что-то странное. Неколебимая уверенность Кевина в Эндрю поражала: как один отбитый на голову мальчик-с-пальчик может защитить его от безжалостного клана Морияма? По идее, увиденное должно было впечатлить Нила. Однако он испытывал лишь горечь. Сглотнув неприятный комок, Нил отвернулся. Они были командой. А он просто стоял рядом и смотрел, как чужой человек успокаивает его парня лучше, чем он когда-либо смог бы. Мысль была несправедливой; но от этого не менее острой. Нил сжал кулаки, ногти впивались в ладони. Ему хотелось вмешаться, сказать что-то, вернуть Кевина к реальности, но он понимал: сейчас любое его слово будет лишним. Сейчас Кевин смотрел только на Эндрю. Ваймак ещё минуту наблюдал за обоими парнями, потом кивнул: — Чуть позже комитет сделает официальное объявление. Они согласились подождать, пока соберётся вся команда. Так легче обеспечить вашу безопасность. Но это не значит, что можно забыть об осмотрительности. Ричард Миньярд, наш ректор, повторно ввёл в действие указ: репортёры не имеют права находиться на территории университета без сопровождения полиции. Охрана кампуса будет усилена вдвое. Кроме того, каждый должен на всякий случай записать номер полиции, ясно? Есть вопросы? Нил чувствовал, как в комнате сгущается напряжение. Слова тренера превратились в белый шум. Всё его внимание было приковано к Эндрю. Тот стоял у окна, заложив руки в карманы джинсов, и на его лице играла опасная улыбка. Эндрю смотрел на Кевина, и в его взгляде было то, что заставляло кровь стынуть в жилах. — Да, — Эндрю поднял руку, как примерный школьник. — Я хочу спросить: какого хрена мы должны делать вид, что эта новость нас удивила, если ты, тренер, знал с мая? Ваймак стиснул челюсть. Нил заметил, как напряглись мышцы на лице Ваймака, как его руки сжали край доски. Тренер сдерживался, но было видно, что ему хочется оборвать Эндрю. — Я уже объяснил: комитет просил сохранить информацию до официального объявления. — А, ну да, — Эндрю кивнул, медленно, утрированно. — Комитет, те самые люди, которые утвердили заявку «Воронов», даже не спросив мнения ректора. Кстати, о ректоре. Он повернулся к Аарону, и в его глазах заплясали бесенята. Нил видел, как Аарон напрягся, как его лицо стало белым, будто он знал, что сейчас произойдёт. Он смотрел на брата, и в его глазах была обречённость. — Твой папочка, между прочим, лично подписал бумажки об усилении охраны. Интересно, а где он был, когда я сидел в колонии, а ты ночевал у очередного хахаля Тильды? Где был наш великий ректор Миньярд? — Эндрю, — голос Аарона стал низким, предостерегающим. — Не надо. — Что не надо? — Эндрю расхохотался, но в этом смехе уже не было прежней безудержности. Нил заметил, как дёрнулся уголок его губ, когда он посмотрел на брата. — Не надо напоминать, что он заплатил за твою учёбу, а меня даже на порог не пускает? Не надо говорить, что ты до сих пор бегаешь к нему на ланчи как послушный пёсик? — Заткнись! — Аарон поднялся, сжимая кулаки. — Ты ничего не знаешь. — Я знаю, что он бросил нас, когда мы были детьми. Я знаю, что тебе плевать. Потому что деньги решают всё, да, Аарон? А я так, мелочь, которая портит картину. В комнате повисла тишина. Аарон стоял белый как мел и смотрел на брата. Нил видел, как дрожат его руки. Вдруг он заметил, что Эндрю тоже дрожит едва заметно. Это была дрожь человека, который говорит слишком много и не может остановиться. — Эндрю, хватит! — Эбби шагнула вперёд, но Эндрю не обернулся. Он смотрел на Аарона. Смотрел долго и тяжело, и в его глазах что-то менялось. Нил не мог понять, что именно, но вдруг улыбка сползла с лица Эндрю. Он моргнул и провёл рукой по лицу; когда убрал её, лицо его было пустым. Таким пустым оно бывало лишь тогда, когда таблетки переставали действовать и мир для него становился плоским и безразличным. — Ладно, — сказал он тихо и почти спокойно. — Забудь. Аарон замер в непонимании. Все замерли и напряжённо уставились на него. Нил видел, как Никки сжал пальцы, он видел, как Дэн переглянулась с Мэттом. Эндрю отвернулся к окну и закурил новую сигарету. В комнате повисла странная неестественная тишина. Нил смотрел на его спину и на дым, поднимающийся к потолку; чувствовал: внутри что-то сжимается. Он не знал, что именно произошло между близнецами. Но понимал: эта тишина тяжелее любых криков. Но тишина длилась недолго. — О, какие мы нежные, — раздался голос Сета, полный ехидства. — У семейки Миньярд свои разборки, а нам, простым смертным, можно и помолчать? Нил почувствовал, как в комнате снова закипает напряжение. Сет, кажется, не понимал, что сейчас происходит, или понимал, но ему было всё равно. Ему нужно было выплеснуть злость, и он выбрал для этого самый опасный способ. — Знаешь, ты прав. Зачем говорить о семье, когда можно поговорить о вас, наших святых лисах. — Эндрю, не смей, — Дэн напряглась, но Эндрю уже развернулся. Он стоял у окна, и его лицо снова было слишком живым. Нил видел, как расширены его зрачки, как дрожат пальцы, сжимающие сигарету. Это был не тот Эндрю, который сидел на крыше и молча смотрел на рассвет. — О, давай, — Эндрю растянул губы в улыбке, которая не касалась глаз. — Я давно не развлекался. Смотрите, какие мы все правильные. Капитан Дэн, которая учит нас дисциплине. Танцевала на шесте, чтобы оплатить первый семестр, а потом мыла полы в подсобке. А теперь тащит на себе всю эту шайку. Ты как ломовая лошадь, Дэн. Только хребет ещё не треснул, какое же чудо. Дэн дёрнулась. Нил видел, как побелело её лицо, как сжались её кулаки. Но она промолчала. Мэтт, сидевший рядом, напрягся, и Эндрю тут же переключился на него. — Мэтт, бывший наркоман, который за дозу готов был удавить родную бабку. А теперь каждый месяц возит цветы на её могилу и разговаривает с ней часами. Сентиментальный громила. Трогательно, блядь. Мэтт замер, его огромное тело напряглось, но Дэн перехватила его руку, и он не рванулся. Нил видел, как тяжело он дышит и как его глаза стали влажными, но он сдержался. — Сет, — Эндрю скользнул взглядом по нему. — Который так боится пидоров, что готов убить каждого, кто посмотрит дольше трёх секунд. А сам по ночам переводит деньги в детдом, из которого сбежал. Потому что помнит, как ему там не хватало жратвы. Только вот ненависть к себе ты так и не залечил, да? Сет побагровел, открыл рот, но Элисон сжала его плечо, и он не сказал ни слова. Нил видел, как его руки дрожат, как он сжимает зубы, чтобы не сорваться. — Элисон, — Эндрю повернулся к ней. — Папина дочка с золотой карточкой. Плачешь по ночам, потому что мать пьёт, а отцу насрать. Но каждое воскресенье едешь в приют для животных, сидишь там и думаешь, что ты тоже такая брошенная. Только у тебя, в отличие от них, есть мозги. Элисон побледнела, но не отвела взгляд. Её пальцы вцепились в косметичку, но она выдержала. — Вы забыли, кто вы, — Эндрю обвёл комнату рукой, и голос его стал резче. — Лисы. Отбросы. Шлюхи. Наркоманы. Неудачники, которых вышвырнули из нормальных команд. Психопаты, которые режут себя в ванной, чтобы не выть. Вы прошли через такое дерьмо, от которого вороны в своих красивых клетках обосрутся. Так что не нойте. Вы их размажете, если не забудете, кто вы на самом деле. Дэн медленно выдохнула. Мэтт кивнул, не глядя ни на кого. Элисон сжала руку Сета, и он не отдёрнул её. Нил смотрел на них и чувствовал, как что-то меняется в комнате. Эндрю сдирал с них кожу, показывал шрамы, которые они носили внутри, и говорил: «Вы все прошли через это. Так что перестаньте бояться». В этом было что-то страшное и одновременно освобождающее. — А сам-то ты кто? — вдруг спросил Сет, и в голосе его прозвучало любопытство. — Ты нас всех расковырял, а сам? — Заткнись, Сет, — тихо сказала Элисон, но Эндрю уже улыбнулся. — А что я? — он пожал плечами, и улыбка его стала шире, острее. — Я просто псих, который сидел в дурке и колонии. Который не притворяется святым, в отличие от вас. — Ты не псих, — сказала Рене, и голос её был спокоен. Эндрю замолчал. Он посмотрел на Рене, и в его глазах мелькнуло уважение. Он отвернулся к окну, выпустил струю дыма, и в комнате снова повисла тишина. Тишина, в которой каждый думал о своём. Нил смотрел на Эндрю и чувствовал, как что-то сжимается у него в груди. Он знал эту игру. Знал, что Эндрю сейчас делает. Он не просто унижал их, он показывал им, что они все одно целое. Что их объединяет не экси, не команда, а боль, которую они носят внутри. Затем Эндрю докурил сигарету, затушил окурок о подоконник и медленно повернулся. Его взгляд скользнул по комнате: по Дэн, по Мэтту, по Сету, по Элисон, по Рене, по Никки, по Аарону. Затем он остановился на Кевине. Улыбка исчезла с его лица. Осталась только апатия. Нил понял: сейчас начнётся пиздец. Однако ему было интересно, насколько далеко зайдёт Эндрю. Миньярд смотрел на Кевина так, будто видел его впервые. Будто решал: стоит ли оно того, чтобы у Кевина пошла пена изо рта.В комнате стало тихо. Нил слышал, как бьётся его собственное сердце. — А теперь, Кевин, — сказал Эндрю. Его голос был спокоен, даже ласков, но у Нила по спине побежали мурашки. — Поговорим о тебе. Кевин сидел в кресле, вжавшись в спинку; он смотрел на Эндрю с ужасом, смешанным с мольбой. Ловушка захлопнулась, теперь начался хаос.