Между ложью и правдой

Тишина в комнате изменилась. Ещё минуту назад она была хрупкой, наполненной прикосновениями к шрамам, от того, как Нил провёл пальцами по белым линиям на предплечье Эндрю, чувствуя под подушечками неровную, но живую кожу. Теперь воздух стал плотным, горячим, пропитанным запахом дыма от сигарет Эндрю, оставленных на тумбочке. Поцелуй, начавшийся с почти невыносимой нежности, в которой Эндрю позволил себе раствориться на несколько секунд, вновь обрёл знакомую остроту. Нил, всё ещё ошеломлённый тем, что ему позволили увидеть шрамы, позволили прикоснуться к тому, что Эндрю не показывал никому, действовал инстинктивно. Его руки, до этого момента почтительно замершие на плечах Эндрю, сжались сильнее, притягивая его ближе. Он хотел большего. Хотел доказать самому себе и Эндрю, что не боится ни шрамов, ни того факта, что его сердце колотится где-то в горле, мешая дышать. Уже не в первый раз Нил не мог понять, как они докатились до такого. Ещё неделю назад он сидел на крыше с этим человеком в полном молчании, боясь даже дышать в его сторону, а теперь его пальцы впивались в плечи Эндрю, а губы требовали большего. Он прижимался к нему всем телом, впивался в его губы, отчаянно желая реакции. Мысли путались, превращаясь в белый шум. Прикрыв глаза, Нил сжал бедро Эндрю, впиваясь в него пальцами, чтобы привлечь внимание мужчины. Он хотел мягко отстранить его и положить конец тому, что, несомненно, было бы плохой идеей, если бы он позволил этому продолжаться... Но... В тот момент, когда Нил слегка отстранился, стоя на одном колене на кровати и крепко сжимая плечи Эндрю, его губы всё ещё касались губ Эндрю в отчаянной последней попытке. Взгляды встретились, и Нил с облегчением выдохнул; его лицо пылало от смущения. В глазах Эндрю он видел не насмешку, а голодное, жадное, почти пугающее в своей интенсивности влечение. А Эндрю никогда и не утверждал, что он сильный человек. Потому что из-за того, что Нил был так близко - практически вплотную к нему, дышал с ним в унисон и выглядел таким подавленным и одновременно вызывающим - странные изогнутые линии каким-то образом соединились сами собой вопреки его воле, несмотря на все усилия. И с такой же скоростью, как у Нила в начале, Эндрю впился пальцами в бока парня, поднял ошеломлённого Нила за бёдра и развернул его на кровати. Нил даже не успел сообразить, что произошло: вот он уже лежит на спине, а Эндрю нависает над ним, упираясь коленями в матрас по обе стороны от его бёдер. Тяжёлые берцы Эндрю вдавливались в одеяло - странный контраст интимности момента: грубая уличная обувь на постели, где только что они касались друг друга с почти религиозным трепетом. Нил смотрел на Эндрю снизу вверх, чувствуя, как кровь приливает к лицу, к шее, к паху. Сердце колотилось где-то в горле, а дыхание перехватывало от того, как Эндрю смотрел на него, словно он принадлежит только ему.Он наклонился ближе. В нескольких миллиметрах от рта Нила Эндрю хрипло шепнул: — Ты сам напросился. Поэтому не жалуйся. Нил сглотнул; внутри всё сжалось в тугой узел. Он не боялся, по крайней мере не в том смысле, в каком боялся отца или людей, которые могли его найти. Это был другой страх - сладкий и пьянящий; от него кружилась голова и подгибались колени. Страх перед тем, что он сейчас чувствовал к человеку, который мог его уничтожить одной фразой или движением. — Я не жалуюсь... — выдавил он; голос прозвучал более хрипло, чем он рассчитывал. — Просто... Не ожидал, что ты такой... быстрый. — Я много чего умею, о чём ты даже не догадываешься, — парировал Эндрю; в его голосе послышалась знакомая насмешка. Нил хотел ответить что-то язвительное, что-то в своей обычной манере, но слова застряли в горле, когда Эндрю начал с того, что, едва касаясь языком, провёл им по его приоткрытым губам. Это движение было медленное, влажное, дразнящее. Оно послало электрический разряд прямо в низ живота Нила. Он почувствовал, как напряглись мышцы, как пальцы сами собой сжались в кулаки на одеяле. Эндрю делал это в отчаянной попытке дать ему ещё одну секунду, чтобы отступить. Нил понимал это каким-то шестым чувством. Эндрю всегда оставлял путь к отступлению, всегда давал выбор, даже когда сам уже был на грани.Но вместо того чтобы передумать, рассмеяться в лицо и сказать, что всё это было шуткой… Вместо этого Нил услышал лишь собственный соблазнительный вздох, который он даже не осознавал, что способен издать. Затем он наклонил голову, чтобы коснуться губами губ Эндрю, сокращая то ничтожное расстояние, которое тот оставил. Эндрю отреагировал мгновенно. Придвинувшись, чтобы обхватить голову партнёра поудобнее, он погладил Нила за ухом. Один-единственный палец скользил вверх и вниз по мягкой верхней части раковины, пока их губы медленно сближались. Нил чувствовал, как по коже бегут мурашки от этого простого, почти невинного прикосновения. У Эндрю были тёплые пальцы, но кончики чуть прохладные, наверное, от того, что он держал бутылку виски. Контраст температур заставил Нила вздрогнуть, и он услышал тихий, почти неслышный смешок Эндрю, прежде чем их губы наконец встретились.Теперь, когда Эндрю контролировал ситуацию, задавая темп и подсознательно желая продлить этот момент, он заставил их двигаться ещё медленнее, почти лениво. Губы встречались и расходились. Нил чувствовал вкус Эндрю - от этого у него кружилась голова. Он хотел большего, хотел углубить поцелуй, но Эндрю не позволял, удерживая его в этом мучительно-сладком темпе. Двигаясь в более приятном, исследовательском ритме, Эндрю не торопился. Он дразняще касался губами губ Нила, позволяя и себе, и ему как следует распробовать друг друга, насладиться моментом и дать Нилу привыкнуть к тому, что кто-то берёт инициативу на себя. Это было чувственно: ощущение их неторопливых поцелуев, почти невинных, когда губы лишь соприкасались, и лишь изредка язык Эндрю выскальзывал наружу, чтобы увлажнить и подразнить губы Нила. Каждое такое прикосновение отзывалось где-то глубоко внутри, в месте, о существовании которого Нил даже не подозревал до встречи с Эндрю. Его тело реагировало само по себе: бёдра чуть подались вверх в поисках контакта, пальцы разжались и теперь судорожно сминали простыню. Однако вскоре Нил слегка сбился с дыхания и приглушённо застонал прямо в губы Эндрю - глухой, гортанный звук, полный желания и нетерпения. Он почувствовал, как краска заливает щёки от смущения, но Эндрю, кажется, только этого и ждал. Спустившись с затылка Нила, где его пальцы дразняще щекотали кожу за ушами и у основания черепа, Эндрю крепче обхватил лицо партнёра и сжал его челюсть, побуждая двигаться чуть быстрее. Его пальцы были сильными и требовательными, но не грубыми: они направляли, а не принуждали. Нил испуганно ахнул от неожиданной смены ритма, облизнул губы и почувствовал, как язык Эндрю скользнул по его нижней губе, требуя доступа. Нил издал хриплый смешок облегчения: наконец-то быстрее, глубже, больше. Он протянул руки, которые до этого безвольно лежали по бокам, и взял Эндрю за голову. Его пальцы запутались в светлых волосах. Они оказались мягче, чем Нил ожидал: почти шелковистые, за исключением нескольких прядей, жёстких от геля. Нил почувствовал, как Эндрю довольно мычит ему в губы, не отрываясь от поцелуя. Большой палец партнёра поглаживал его подбородок. Нил ощущал шершавость кожи Эндрю - мозоли от клюшки, от ножей, от часов, проведённых в саду Бетси. Эта шершавость на его собственной гладкой коже создавала контраст, от которого у Нила перехватывало дыхание. Эндрю поддразнивал его, прикусывая нижнюю губу достаточно, чтобы Нил почувствовал лёгкую боль, смешанную с удовольствием. Затем он опустил руку ниже и обхватил его подбородок, фиксируя голову Нила в нужном ему положении. Нил чувствовал себя пойманным, обездвиженным. Потеря контроля пугала и возбуждала одновременно. Он привык всегда быть начеку, всегда контролировать ситуацию, всегда иметь путь к отступлению. Сейчас у него не было ничего - только Эндрю, его губы, его руки, его запах, заполняющий всё пространство.Чуть сильнее запрокинув голову назад, Эндрю начал целовать его в ответ с новой силой. Его движения стали быстрее и настойчивее, а дыхание участилось. Нил слышал, как воздух со свистом вырывается из ноздрей Эндрю, чувствовал, как его грудная клетка вздымается и опускается в такт поцелуям. Не отрываясь от его подбородка, Эндрю жадно вдохнул возбуждённый вздох Нила - глубоко, словно пытаясь втянуть в себя сам запах его желания, и тут же с таким же энтузиазмом начал целовать его в ответ. Одновременно он опустил другую руку, которой всё ещё придерживал голову Нила, ниже, к его затылку, и запутался в его коротких волосах. Нил чувствовал, как пальцы Эндрю массируют кожу головы, слегка тянут волосы у корней не больно, но ощутимо, посылая волны мурашек по всему телу. Он никогда не думал, что прикосновение к волосам может быть таким… интимным. Эндрю отстранился ровно настолько, чтобы их глаза встретились. Нил видел, как его зрачки расширены. Не от наркотиков, нет, сейчас Эндрю не под кайфом. От чистого, незамутнённого желания, которое он даже не пытался скрыть. — Чего ты хочешь, Нил? Скажи это. Я хочу услышать, — спросил Эндрю, и его голос прозвучал низко. Нил сглотнул. Его лицо горело, сердце колотилось где-то в горле, и он чувствовал себя уязвимым, открытым, словно Эндрю видел его насквозь. Но он не собирался отступать. — Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Не просто поцелуи. Я хочу... большего. — Ты девственник, Джостен. Ты вообще знаешь, о чём просишь? — Я не идиот, — огрызнулся Нил, чувствуя, как раздражение смешивается с возбуждением. — Я знаю, как это работает. Просто... не делал этого раньше. Но я хочу с тобой. Эндрю смотрел на него долго, слишком долго. Его большой палец скользил по нижней губе Нила, оттягивая её вниз и обнажая влажную внутреннюю поверхность. Нил чувствовал, как подушечка пальца касается его зубов, языка, и не мог сдержать тихого стона. — Ты хочешь, чтобы я тебя научил? — прошептал он, и его горячее дыхание обожгло кожу. — Я хочу услышать это. — Да, — выдохнул Нил, и его голос прозвучал хрипло, с отчаянием. — Да, чёрт возьми, научи меня. Эндрю усмехнулся почти незаметно, но Нил видел, как уголок его губ дёрнулся вверх. В его глазах вспыхнуло что-то собственническое, отчего у Нила перехватило дыхание. Но прежде чем он успел что-то сказать, Эндрю вдруг заговорил снова, и в его голосе появилась та самая ядовитая нотка, которая всегда предвещала удар. — Интересно, — протянул он, и его большой палец снова провёл по губе Нила. На этот раз медленнее, задумчивее. — Ты так же смотрел на Кевина? Или он был слишком занят, разглядывая свои трофеи и думая о Рико? Внутри Нила что-то оборвалось. Ревность, острая, горячая, неожиданная, захлестнула его с головой. Он знал: Миньярд провоцирует его. Но мысль о том, что Эндрю сейчас думает о Кевине, сравнивает его с Кевином и предполагает, что Нил мог бы просить о том же самом Кевина... Эта мысль была невыносима. — Оставь Кевина в покое! — прохрипел Нил, и его голос сорвался на рык. — Его здесь нет. Здесь только ты и я. — А что? — Эндрю склонил голову набок, и в его глазах блеснуло удовлетворение от того, что он попал в цель. — Боишься, что я окажусь лучше? Что твой драгоценный Кевин не сможет дать тебе того, что дам я? Нил не ответил. Вместо этого он упёрся ладонями в грудь Эндрю и резко толкнул. Эндрю, явно не ожидавший такой реакции, потерял равновесие и упал на спину, а Нил мгновенно перевернул их, оказываясь сверху. Теперь он нависал над ним, упираясь коленями в матрас по обе стороны от его бёдер, и смотрел на него сверху вниз с выражением, в котором ярость смешалась с желанием.Эндрю лежал под ним, глядя снизу вверх с лёгким удивлением, которое быстро сменилось знакомой насмешкой. — Нравится быть сверху? — спросил он, и его голос прозвучал хрипло, но в нём слышался вызов. Нил не ответил. Он наклонился и прижался губами к шее Эндрю - туда, где бешено бился пульс, где кожа была тонкой и чувствительной. Он целовал её жадно, грубо, вкладывая в этот поцелуй всю свою ревность, всю злость, всё желание доказать, что он не Кевин, не Роланд и не кто-то ещё. Он Нил, и он здесь с Эндрю. Он резко втянул воздух, когда Нил слегка прикусил кожу на его шее - не сильно, но достаточно, чтобы оставить след. Его пальцы сжались на бёдрах Нила, а бёдра чуть приподнялись навстречу. — Твой фетиш отвратителен, — процедил Эндрю, но его голос сорвался на хрип. Нил отстранился ровно настолько, чтобы их глаза встретились. На его губах заиграла та самая дерзкая ухмылка, от которой у Эндрю, как он уже понял, краснели уши. — Тебе нравится, — сказал он. Это было утверждение. — Ты можешь сколько угодно притворяться, что тебе всё равно, но твоё тело тебя выдаёт. — Он чуть двинул бёдрами вперёд, прижимаясь своим всё ещё твёрдым членом к бедру Эндрю и почувствовал, как член Эндрю в джинсах дёрнулся в ответ. — Видишь? — Придержи язык! — рыкнул Эндрю, но в его голосе не было злости. Только раздражение, смешанное с возбуждением, которое он не мог скрыть. — Ты слишком много болтаешь для того, кто минуту назад умолял меня научить его. Нил наклонился и поцеловал его запястье, где под повязкой скрывались шрамы. Он коснулся губами ткани и почувствовал, как Эндрю замер под ним; его дыхание остановилось на долю секунды. — Я не Кевин, — прошептал Нил. Его губы всё ещё касались запястья Эндрю. — Ты это знаешь. Так что перестань сравнивать меня с ним. Эндрю посмотрел на него долгим изучающим взглядом. — Я и не сравниваю, — сказал он наконец; в его голосе прозвучало что-то такое, от чего у Нила перехватило дыхание. — Кевин никогда бы не осмелился укусить меня. А ты… вообще ничего не боишься? — Боюсь. Но не тебя, — честно ответил Нил. Эндрю смотрел на него ещё мгновение, а затем потянул за ворот его футболки, притягивая к себе. Губы встретились в поцелуе, который был совсем не похож на предыдущие. Он был грубым, жадным, с привкусом ревности и облегчения. Нил чувствовал, как Эндрю кусает его губы в ответ, как его язык проталкивается в рот, требуя, забирая, и это было именно то, что ему нужно. Доказательство того, что Эндрю тоже хочет его, именно его, Нила, а не какую-то замену.Когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, Эндрю снова оказался сверху. Нил даже не заметил, как они поменялись местами. Эндрю смотрел на него сверху вниз, и в его глазах горел тот самый опасный огонь, от которого у Нила подкашивались колени. — Я подумаю над тем, чтобы научить тебя, — сказал он, и в его голосе слышалась та самая ленивая насмешка, которая сводила Нила с ума. — А пока… давай начнём с малого. Да или нет? — Да, — выдохнул Нил, даже не дослушав вопрос. Ему было всё равно, что Эндрю собирается делать. Он хотел всё. Эндрю усмехнулся почти незаметно, но Нил увидел, как уголок его губ дёрнулся вверх. Затем он сел, устраиваясь на бёдрах Нила, и потянулся к своей кожаной куртке, брошенной на пол у кровати. Нил наблюдал за ним, чувствуя, как напряжение в паху становится почти болезненным от того, что вес Эндрю давил прямо на его эрекцию. Эндрю порылся в кармане куртки, и через несколько секунд его рука появилась с небольшим тюбиком. Нил уставился на тюбик смазки. Маленькая, полупустая, с потёртой этикеткой. Его сердце пропустило удар, а затем начало колотиться с удвоенной силой. Но уже не от возбуждения. — Ты носишь это с собой? — спросил он, и его голос прозвучал резче, чем он хотел. — На случай, если подвернётся кто-то вроде Роланда? Эндрю замер. Медленно повернул голову и посмотрел на Нила долгим, оценивающим взглядом. В его глазах мелькнуло раздражение. — Ты серьёзно собираешься ревновать меня к тюбику со смазкой? — спросил Эндрю, и в его голосе прозвучало искреннее недоумение. — Это просто смазка, Нил. Я ношу её, потому что предпочитаю быть готовым. Не потому, что планирую трахать всех подряд. Нил почувствовал, как краска заливает его щёки. Он знал, что ведёт себя глупо. Что у него нет права ревновать, так как они даже не встречаются, чёрт возьми. Но мысль о том, что Эндрю использовал этот тюбик с кем-то другим, с Роландом или ещё с кем-то, заставляла его сжимать кулаки. — Я не… — начал он, но Эндрю перебил его: — Если ты сейчас же не перестанешь думать о Роланде, я использую эту смазку на себе, пока ты будешь смотреть. Тогда поверь, тебе это понравится меньше, чем если бы ты перестал сверлить взглядом тюбик и позволил мне прикоснуться к тебе. У Нила перехватило дыхание. Картинка, которую нарисовал Эндрю, вспыхнула перед глазами. Эндрю, сидящий на нём, запрокинув голову, с рукой на собственном члене, скользящей вверх-вниз, блестящей от смазки, пока Нил лежит и смотрит, не имея возможности прикоснуться. Его член дёрнулся так сильно, что он почувствовал, как влага пропитывает ткань боксеров. — Я понял, — выдохнул Нил, и его голос сорвался на хрип. — Можешь не продолжать. Эндрю посмотрел на него с секунду, и в его глазах вспыхнуло что-то тёмное, опасное, голодное. — Лжец, — прошептал он, но в этом слове не было осуждения. — Ты представил, и тебе понравилось. Нил не ответил. Ему не нужно было. Его тело говорило за него. Прерывистое дыхание, расширенные зрачки, член, упирающийся в ширинку так, что ткань, казалось, вот-вот лопнет. Эндрю отложил тюбик на кровать, рядом с бедром Нила, и его руки опустились на ремень джинсов. Нил задержал дыхание, чувствуя, как пальцы Эндрю тёплые, ловкие, уверенные расстёгивают пряжку, затем пуговицу, затем медленно, дразняще тянут вниз язычок молнии. Звук расстёгивающейся молнии в тишине комнаты показался оглушительно громким. Нил почувствовал, как прохладный воздух касается его живота, и вздрогнул от предвкушения. Эндрю не торопился. Он смотрел на Нила, наблюдая за его реакцией, и его глаза блестели в полумраке комнаты. Нил чувствовал себя экспонатом под микроскопом, и это ощущение, как ни странно, возбуждало его ещё больше. — Ты дрожишь, — заметил Эндрю, и его голос прозвучал почти ласково. — Просто холодно, — ответил Нил, и это была правда. Он боялся того, что чувствовал к нему. Эндрю фыркнул, явно не веря ни единому слову, но не стал комментировать. Вместо этого он запустил руку в приоткрытую ширинку Нила, и его пальцы коснулись ткани боксеров влажной, горячей, натянутой на твёрдом члене. Нил резко втянул воздух, чувствуя, как от этого простого прикосновения у него темнеет в глазах. Эндрю не двигался, просто держал ладонь на его паху, позволяя Нилу привыкнуть к ощущению чужой руки там, где раньше была только его собственная. — Твои боксеры уже промокли насквозь, — сказал Эндрю, и в его голосе послышалось удовлетворение. — Какой чувствительный. Кевин, наверное, даже не догадывается, какой отзывчивый у него парень. — Я же просил не упоминать его, — выдохнул Нил, но в его голосе не было прежней ярости. Только смущение и возбуждение, смешанные в гремучую смесь. — Особенно сейчас. Вместо ответа Эндрю сжал его член через ткань не сильно, но достаточно, чтобы Нил застонал, впиваясь пальцами в его плечи. Это прикосновение послало волну жара по всему телу, от паха до кончиков пальцев. Нил почувствовал, как его бёдра сами собой подались вверх, ища большего давления, трения.Эндрю несколько секунд просто держал его, позволяя почувствовать вес и тепло своей ладони. Затем его пальцы начали двигаться медленно, осторожно, поглаживая член через влажную ткань. Нил смотрел вниз, на руку Эндрю в своей ширинке, и это зрелище казалось ему самым эротичным, что он когда-либо видел. Бледные пальцы с мозолями от клюшки, скользящие по тёмной ткани его боксеров, по бугорку, который они скрывали. — Сними их, — хрипло попросил Нил, сам удивляясь тому, как отчаянно звучит его голос Эндрю убрал руку из его ширинки, и Нил едва сдержал разочарованный стон. Но вместо того чтобы остановиться, Эндрю взялся за край его джинсов и потянул вниз. Нил приподнял бёдра, помогая ему, и через несколько секунд джинсы вместе с боксерами сползли до колен. Прохладный воздух коснулся обнажённой кожи, и Нил вздрогнул, чувствуя себя уязвимым, выставленным напоказ. Его член стоял вертикально, прижимаясь к животу. Головка влажно блестела в полумраке комнаты, и Нил видел, как глаза Эндрю прикованы к ней. Он знал, как выглядит. Не так впечатляюще, как у порноактёров, которых он иногда видел в интернете, но вполне… нормально. Средней длины, чуть толще среднего, с бледной кожей и розовой головкой, которая сейчас почти бордовая от прилива крови. Вена на нижней стороне пульсировала в такт сердцу, и Нил чувствовал, как каждая капля крови в его теле, казалось, сосредоточилась там, делая член болезненно твёрдым, чувствительным до предела.Эндрю смотрел. Просто смотрел, не прикасаясь, и от этого ожидания Нил готов был лезть на стену. Он чувствовал, как капля смазки скапливается на кончике, как она медленно стекает вниз по головке, оставляя влажный след. — Нравится то, что видишь? Или ждёшь, пока я сам всё сделаю? — выдавил Нил, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля через привычную дерзость. Эндрю поднял на него взгляд, и в его глазах плясали игривые огоньки. — Ты такой нетерпеливый, Пиноккио, — сказал он, и его голос прозвучал почти нежно, если бы не явная насмешка в интонации. — Расслабься. Я хочу… изучить тебя. Нил сглотнул, снова это слово. Как будто он что-то ценное, что-то, что стоит потраченного времени. Не просто тело, чтобы трахнуть и забыть. От этой мысли у него сжалось горло, и он вынужден был отвести взгляд, чтобы Эндрю не увидел, как сильно его задели эти слова. Эндрю наконец прикоснулся к нему. Без ткани, без преград кожа к коже. Его пальцы обхватили член Нила у основания, и от этого прикосновения он резко втянул воздух, чувствуя, как всё его тело напряглось. Рука Эндрю была тёплой, чуть шершавой, и она сжимала его с уверенностью, от которой у Нила подкашивались колени. Хорошо, что он лежал. Эндрю начал двигать рукой медленно, размеренно, изучая реакцию Нила на каждое прикосновение. Его большой палец скользил по нижней стороне члена, надавливая на вену, и Нил застонал, запрокидывая голову. Он чувствовал, как Эндрю сжимал его чуть сильнее, когда доходил до головки, как его пальцы обводили чувствительный край, собирая выступившую смазку. — Ты такой чувствительный. — прокомментировал Эндрю, и в его голосе послышалось удовлетворение исследователя, подтвердившего гипотезу. Он провёл подушечкой большого пальца прямо по уздечке, и Нил вскрикнул, впиваясь пальцами в его плечи. — Блядь, Эндрю, — выдохнул он, чувствуя, как бёдра дёргаются сами собой. — Ты издеваешься? — Ты сам просил научить тебя. — поправил Эндрю, но в его голосе слышалась усмешка. — Я знаю, просто… блядь, продолжай. — перебил Нил, чувствуя, как краска заливает его лицо. Эндрю фыркнул, но подчинился. Его рука снова начала двигаться, на этот раз быстрее, увереннее. Он скользил по всей длине, от основания до головки и обратно, и Нил чувствовал, как мир вокруг него сужается до этой точки контакта. До руки Эндрю на его члене. До трения, которое посылало волны удовольствия по всему телу. До влажных звуков, которые становились громче с каждым движением. Нил смотрел вниз и видел, как головка его члена исчезала в кулаке Эндрю и появлялась снова, блестящая от смазки. Его собственной смазки, смешанной с той, что Эндрю наконец выдавил из тюбика. Прохладный гель контрастировал с жаром его кожи, и от этого ощущения Нил застонал громче, чем хотел бы. Он чувствовал, как мышцы живота напрягаются, как бёдра дрожат, как пальцы ног поджимаются в носках. Эндрю наклонился, и его губы коснулись шеи Нила почти невесомо. Нил почувствовал его дыхание на своей коже, почувствовал, как его язык скользнул по бьющейся жилке, и это ощущение заставило его забыть, как дышать. — Тебе нравится, — прошептал Эндрю ему в шею. — Ты уже весь мокрый, и я чувствую, как ты пульсируешь в моей руке. Интересно, сколько ты продержишься, если я продолжу в том же темпе? — Проверь, — выдохнул Нил, и в его голосе прозвучал вызов, смешанный с мольбой. Эндрю не останавливался. Его рука двигалась быстрее, ритмичнее, и Нил чувствовал, как удовольствие нарастало внутри него, словно волна, готовая обрушиться. Но прежде чем он успел достичь пика, член Эндрю, твёрдый, горячий, упёрся ему в бедро через джинсы, пульсируя в такт сердцу, которое билось так же сильно, как его собственное. Нил двинул бёдрами, потёрся о него, и от этого трения, от этого давления сквозь ткань у него потемнело в глазах. Он хотел больше. Хотел снять эту чёртову одежду, хотел чувствовать кожу, хотел… — Ты хочешь меня трахнуть? — спросил вдруг Эндрю, и его голос прозвучал низко, хрипло, от этого у Нила потемнело в глазах. — Что? — выдохнул Нил, не понимая вопроса сквозь пелену удовольствия. Эндрю на мгновение остановил руку, всё ещё сжимавшую его член, и посмотрел Нилу прямо в глаза. — Я спросил, хочешь ли ты трахнуть меня, — повторил он, и каждое слово падало тяжело, как капли расплавленного воска на голую кожу. — Ну или, может, хочешь, чтобы я трахнул тебя? Нил почувствовал, как его щёки вспыхнули. Он открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли. Эндрю, конечно, знал о его девственности. Знал с той самой игры в «Правду или действие», когда Нил под взглядами всей комнаты признался, что никогда не занимался сексом. Теперь он спрашивал не чтобы унизить, нет. Чтобы дать выбор. Чтобы Нил сам решил, чего он хочет. Но правда была в том, что Нил сам не знал. Он никогда не думал об этом в таких терминах. Секс для него всегда был чем-то абстрактным, чем-то, что случается с другими людьми, пока он бежит, прячется, выживает. Единственный раз, когда он был близок к чему-то подобному с Кевином. Но всё закончилось ничем, потому что Кевин был слишком пьян, слишком… не тем. Сейчас, лёжа под Эндрю, чувствуя его вес, его тепло, его возбуждение, прижатое к своему бедру, Нил впервые позволил себе представить оба варианта. Как Эндрю берёт его медленно, осторожно, но неумолимо, заполняя собой ту пустоту, которую Нил носил в себе всю жизнь. И как он сам берёт. Эндрю видит, как эти прекрасные глаза расширяются от удовольствия, как бледная кожа покрывается румянцем, как гордый, непробиваемый Эндрю Миньярд теряет контроль под его руками. Обе картины заставили его член дёрнуться в руке Эндрю. Нил почувствовал, как влага выступила на головке, как мышцы живота напряглись. — Я бы хотел попробовать оба варианта. Чтобы сравнить. Объективное исследование, знаешь ли. Эндрю фыркнул, и в этом звуке послышалось что-то среднее между раздражением и восхищением. — Ты собираешься подходить к сексу как к научному эксперименту, Джостен? Записывать результаты в блокнот? «День первый: Эндрю Миньярд оказался не таким уж страшным в постели. Примечание: требуется дополнительное тестирование». Нил рассмеялся хрипло, сбивчиво, потому что член Эндрю всё ещё был прижат к его бедру, и каждый смешок создавал трение. — Что-то вроде того, — согласился он. — Но ты не ответил. Ты бы позволил мне? Трахнуть тебя? Эндрю посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. В его глазах мелькнуло и удивление, и предвкушение. — Может быть, — сказал он наконец, и его голос прозвучал низко, с хрипотцой. — Когда ты перестанешь быть девственником и научишься не кончать за две минуты. Нил почувствовал, как его щёки вспыхнули ещё сильнее, но он не отвёл взгляда. — Значит, ты не против, — сказал он, и это было утверждение. — Ты бы позволил мне быть сверху. Эндрю пожал плечами с наигранным безразличием, но Нил заметил, как его пальцы чуть сильнее сжали член Нила. — Я же сказал: может быть. Не забегай вперёд, Нил. Сначала научись не дёргаться каждый раз, когда я прикасаюсь к твоей уздечке. Нил хотел возразить, но Эндрю снова начал двигать рукой, и все мысли вылетели из его головы. Он застонал, запрокидывая голову, чувствуя, как удовольствие снова нарастает внутри него, на этот раз быстрее, острее, неумолимее. — Эндрю. Я… я сейчас… — выдохнул он, отрываясь от поцелуя. — Давай, — прошептал Эндрю, и его голос прозвучал хрипло, почти нежно. — Кончи для меня. Эти слова стали последней каплей. Нил почувствовал, как его тело напряглось, как мышцы живота свело судорогой, как удовольствие достигло пика и взорвалось внутри него ослепительной вспышкой. Он кончил с громким, сдавленным стоном, уткнувшись лицом в шею Эндрю, чувствуя, как его член пульсирует в руке Эндрю, как сперма выплёскивается на его пальцы, на живот Нила, на простыни. Он чувствовал, как Эндрю продолжает двигать рукой, продлевая его оргазм, выжимая из него последние капли удовольствия, пока Нил не начал вздрагивать от гиперчувствительности. — Хватит, — выдохнул он, отстраняясь. Эндрю убрал руку, и Нил увидел, как его пальцы блестят от спермы в тусклом свете из окна. Он смотрел, как Эндрю подносит руку к лицу, как его язык скользит по пальцам, слизывая белёсую жидкость, и от этого зрелища у Нила снова потемнело в глазах, несмотря на то, что он только что кончил. — Ты… — начал он, но слова застряли в горле. — Что? — Эндрю посмотрел на него с вызовом, облизывая губы. Нил покачал головой, всё ещё не в силах отвести взгляд от губ Эндрю. Он чувствовал, как внутри него борются два чувства: удовлетворение от пережитого оргазма и странная, грызущая пустота от того, что Эндрю так и не позволил себе дойти до конца. — Ты не кончил, — сказал он, и его голос прозвучал тихо, почти обвиняюще. — Я чувствовал… ты был твёрдым. Но ты остановился. Эндрю пожал плечами, отводя взгляд. — Это было не для меня. Нил посмотрел на него, и внутри что-то перевернулось. Он перекатился на спину, чувствуя, как липкая сперма остывает на его животе, и уставился в потолок. В голове шумело, а в груди зарождалось знакомое, липкое чувство, которое он ненавидел больше всего на свете: неуверенность. Он только что кончил в руку Эндрю, человека, который держал нож у его горла, который собрал на него досье, который, возможно, до сих пор видел в нём лишь пешку в своей игре. Эндрю даже не позволил себе приблизиться к разрядке. Просто довёл Нила до оргазма, как выполнял рутинную задачу, как, наверное, делал это десятки раз с Роландом или другими. Нил сглотнул, чувствуя, как горло сжимается. Он перешёл черту. Позволил себе хотеть большего, чем просто секс. Позволил себе поверить в то, что для Эндрю он особенный. А теперь он лежит здесь, опустошённый, и не может избавиться от мысли: «Я для него такой же, как Роланд. Просто очередное тело, которое подвернулось под руку». Он повернул голову и посмотрел на Эндрю. Тот лежал рядом, глядя в потолок, с непроницаемым лицом. Его дыхание было ровным, будто ничего не произошло. Будто они только что не делали то, что сделали. Будто Нил не разлетелся на куски в его руках. — Это было как с Роландом? Ты просто… делаешь это, потому что я попросил? Потому что я удобный? Эндрю медленно повернул голову. В его глазах вспыхнуло что-то острое, опасное, и Нил почти пожалел, что спросил. Но он должен был знать. Он устал быть пешкой в чужих играх. Сначала у матери, потом у отца, теперь, возможно, у Эндрю. — Ты серьёзно? Ты сравниваешь себя с Роландом? — голос Эндрю прозвучал низко, с ноткой раздражения, но под ней Нил услышал что-то, похожее на… боль? — А почему я не должен? — Нил сел на кровати, чувствуя, как злость - на себя, на Эндрю, на всю эту дурацкую ситуацию - закипает внутри. — Ты трахал его много раз, судя по тому, что он до сих пор вьётся вокруг тебя. А теперь ты здесь, в моей постели, и делаешь со мной… это. Откуда мне знать, что я не очередной Роланд для тебя? Удобный, доступный, готовый раздвинуть ноги по первому требованию? Эндрю сел тоже. Его движения были резкими, отрывистыми, и Нил увидел, как желваки ходят на его скулах. Он был по-настоящему зол. — Роланд, — процедил Эндрю, и его голос сочился ядом, — никогда не оставался на ночь. Никогда не видел моих шрамов. Он не слышал от меня ни слова правды. Я трахал его в доме братства, быстро и грязно, и уходил сразу после. Он был телом, Нил, ничем больше. Нил замер. Слова Эндрю ударили его под дых, но не так, как он ожидал. Не унижением, а… откровением. — А ты, — продолжил Эндрю, и его голос стал тише, но от этого не менее интенсивным, — ты лежишь рядом со мной. Ты видел мои шрамы. Ты знаешь про Бетси, про чёртовы лилии, про то, что я ем пончики с розовой глазурью. Ты знаешь, что я убил человека. Ты всё ещё здесь, смотришь на меня так, будто я не монстр. Ты даже близко не Роланд. Если ты ещё раз сравнишь себя с ним, я действительно разозлюсь. Он замолчал, и в тишине комнаты Нил слышал только их дыхание. Нил смотрел на него, чувствуя, как внутри что-то отпускает. Не до конца, его демоны слишком глубоко вцепились в него, чтобы исчезнуть от одной речи, но достаточно, чтобы он смог дышать. Эндрю только что дал ему ответ. Не признание в любви, не сладкие слова, которые Нил всё равно не смог бы принять за чистую монету. Но правду - единственную валюту, которую они оба ценят. — Ладно, — сказал Нил, и его голос прозвучал тихо, почти смиренно. — Я понял. Эндрю коротко кивнул и снова лёг на спину, закидывая руки за голову. Его поза была расслабленной, но Нил заметил, как напряжены его плечи и как пальцы сжимаются в кулаки над головой.Нил лёг рядом, но не прикасался. Он всё ещё чувствовал себя уязвимым, выставленным напоказ, но теперь к этому примешивалось что-то тёплое, почти нежное, что он боялся называть. — Ты останешься? — спросил он, и его голос прозвучал более уязвимо, чем он хотел бы. — На ночь? Эндрю фыркнул, но в этом звуке не было насмешки. — Это теперь моя кровать. Так что да, я останусь. Кто-то же должен присмотреть за тобой, пока ты не натворил глупостей. Нил усмехнулся, чувствуя, как тепло разливается в груди. Он встал с кровати, чувствуя, как липкая сперма остывает на его животе, и направился к двери. — Я в душ. Не сожги комнату, пока меня нет, — сказал он, оборачиваясь на пороге. — Постараюсь. Но ничего не обещаю, — отозвался Эндрю, уже растягиваясь на кровати и закидывая руки за голову. Нил вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Он прислонился к стене, чувствуя, как его сердце всё ещё колотится где-то в горле. Его тело всё ещё дрожало от пережитого удовольствия, от осознания того, что только что произошло. Он не знал, что будет дальше. Не знал, что Эндрю чувствует к нему на самом деле, если вообще чувствует. Не знал, как это повлияет на его отношения с Кевином, с командой, с матерью. Но он знал одно: впервые за долгое, очень долгое время он не хотел бежать. Он хотел остаться. Это пугало его больше, чем любые тайны его прошлого.Нил оттолкнулся от стены и пошёл в душ, оставляя за спиной комнату, где на его кровати лежал Эндрю Миньярд и смотрел в потолок с выражением, которого Нил, к счастью, не видел. Выражением человека, который только что понял, что его стена дала трещину. Он не был уверен, хочет ли её чинить.