Когда падают чемпионы

Утро Ксении началось с сообщения бабушки. Телефон вибрировал слишком рано. Негромко. Почти деликатно. Но в тишине гостиничного номера этот звук прозвучал как тревожный сигнал. Волкова не открыла глаза сразу. Сначала — ощущение.Тонкое, неприятное. Как если бы воздух в комнате стал чуть тяжелее. Тревога не приходит с криком. Она появляется тихо — в грудной клетке, в затылке, в кончиках пальцев. Она просто лежала, прислушиваясь к собственному дыханию. Она вспомнила вчерашнее сообщение. И дрожащими руками взяла мобильное устройство. Бабушка спрашивала, как у неё дела. Интересовалась насчёт соревнований и другими мелочами. Девушка слегка улыбнулась и ответила ей. Но в душе всё равно была тяжесть.  Она снова открыла диалог с неизвестным отправителем.  Неизвестный «Не доверяй никому» Секунда. Ещё одна. Палец завис над уведомлением. Никаких смайлов. Никаких уточнений. Никакой подписи. Обычная простая фраза, которая пугала фигуристку до ужаса.  Ксюша резко встала с кровати. Одеяло сползло на бёдра, но она этого не заметила. Сердце уже билось быстрее. Слишком быстро для такого утра. Комната казалась чужой. Белые стены, нейтральный свет, аккуратно разложенные вещи — всё выглядело безопасно. Но сообщение ломало это ощущение. За окном Прага просыпалась. Трамваи звенели внизу — металлический, привычный звук города. Люди спешили на работу. Кто-то смеялся на улице. Обычный день для всех простых жителей.  Только для девушки он был не таким. Плюс сегодня первые соревнования у мужчин.  Она ещё раз прочитала послание. И задумалась. Что значит - не доверять никому? Палец дрогнул. Кто мог это написать? Первым в голове всплыл Андрей. Логично. Стиль совпадает. Игра. Давление. Намёк. Но было что-то ещё. Если это он — значит, он не просто соперничает. Он создаёт атмосферу изоляции. Он хочет, чтобы она сомневалась в каждом человеке вокруг. Чтобы начала подозревать всех. Чтобы осталась одна. А если это не он? Тогда становится страшнее. Потому что кто-то знает о происходящем больше, чем должен. Она почувствовала, как по коже пробегает лёгкий озноб. Это не случайная рассылка. Это не спам. Сообщение слишком конкретное. Слишком личное по ощущению. Не доверяй никому. Почему? Кому именно? И самое непонятное — почему сейчас? Сегодня короткая программа у мужчин. Зал снова будет полон. Первые оценки и решения. Опять совпадение?  Волкова давно не верила в них.  Она медленно опустила телефон на кровать. В комнате стало слишком тихо. Даже дыхание Аделии на соседней кровати казалось далёким и ровным. Мысль не отпускала.Если это Андрей — значит, он уже начал работать не только на льду. Значит, он выходит за пределы спорта. Если это не он — значит, есть кто-то ещё. Кто наблюдает, понимает происходящее и видит уязвимость девушки. Она закрыла глаза. Попыталась вдохнуть глубже. Воздух застревал в груди. Её разум начал строить сценарии один за другим.  Может, это Илья? Он в последнее время был странным. Особенно его взаимоотношения с Андреем, которые ухудшались с каждым днём.  Соревнования скоро, и её будто опять пытались вывести из игры. Так же, как и на Олимпиаде. Что же делать?  Можно ли доверять Илье? Или, например, тренерам?  Было непонятно. Снова эта неуверенность в происходящем, которая ломала блондинку изнутри. Прага казалась спокойной. Город не знал, что сейчас происходило в жизни хрупкой девушки.  Она положила ладонь на стекло. Сегодня короткая программа. Илья снова выйдет на лёд и порадует публику. Весь мир будет смотреть за этим. Так же выступят и друзья Ксении.  Ксюша сильно надеялась, что всё будет хорошо. Особенно у Малинина.  Сердце снова ускорилось. Если что-то сделают с Ильей… Она же посыпется ещё больше…  Внутри был страх. За него.  Если кто-то играет в тени — значит, цель может быть не только она. Ксения сжала край своей ночнушки.  Дыхание стало ровнее. Она не позволит себе паники. Не сейчас. — Ладно. Посмотрим, кто ты, — почти шёпотом.  В коридоре кто-то хлопнул дверью. Будто знак свыше.  День начинается.  А значит начинается новая игра.  *** Арена была ещё полупустой, но уже жила. Звук коньков по льду отдавался под сводами глухо и металлически. Где-то щёлкали камеры, тренеры переговаривались вполголоса, технический персонал проверял панели. Воздух пах холодом, льдом и ожиданием. Это был не просто тренировочный выход. Это было утро перед стартом. Илья стоял у борта, завязывая шнурки. Он чувствовал, как внутри всё натянуто. Не от страха. От концентрации. Он вышел на лёд первым. Сделал круг. Почувствовал поверхность. Поймал ритм. Первый прыжок — четверной. Высоко. Чисто. Приземление мягкое. Он не позволил себе улыбнуться. Второй элемент — стабильно. Комбинация — безупречно. Тело слушалось. Но внутри всё равно сидело напряжение — как тень. Он видел Андрея. Тот разминался на другом конце катка. Спокойно. Почти лениво. Делал базовые элементы, без демонстративности. Никакой агрессии. Никакого желания что-то доказывать. И именно это настораживало. Андрей никогда не выходил без стратегии. Он всегда играл. Илья знал его слишком хорошо, ведь раньше они были хорошими приятелями.  Тот не был самым сильным технически, но умел ждать и выбирать нужный момент. И сейчас он выглядел слишком уверенным. Особенно после вчерашнего разговора.  Что собирается делать Андрей?  Илье было безумно страшно за Ксюшу. На самого себя уже наплевать.  Илья сделал ещё один четверной. Чисто. Но взгляд снова невольно скользнул к сопернику. Тот хитро улыбался.  Дальше тренировка прошла более спокойно.  Через время Торгашев сам подъехал к Малинину.   Легко. Без спешки. Остановился в полуметре. — Ты выглядишь напряжённым, — произнёс он ровно. Илья не сразу ответил. Он продолжал стоять, ощущая, как лёд под ногами становится холоднее. — А ты выглядишь довольным, — спокойно сказал он. Андрей улыбнулся. Улыбка была неширокой. Почти вежливой. — Я просто готов, — он замолчал лишь на секунду. — К победе. Слово повисло в воздухе. Илья смотрел прямо в глаза. Без вызова. Без эмоции. — Я не знаю, что ты там задумал, но победа - не покупается.  Андрей слегка наклонил голову, будто рассматривая его внимательнее. — Победа - нет. А вот те, кто могут её дать - да.   Тишина стала плотной. Даже звук коньков на другом конце катка будто стал тише. Малинин внешне не изменился. Но внутри что-то щёлкнуло. Значит это то, о чём он подумал после того звонка в коридоре вчера ночью.  — Ты серьёзно думаешь, что у тебя получится? — спокойно спросил он. Андрей пожал плечами. — А почему нет? Ксению я почти забрал себе, — он хмыкнул. — Ты всегда будешь вторым.  Вот это было сказано аккуратно. Не как угроза. Как факт. Как напоминание. Илья почувствовал, как мышцы в плечах напряглись. Он знал этот тон. Это не был импульс. Это была уверенность человека, который что-то уже подготовил. — Ты чуть её… — Малинин резко замолчал. — Я не дам её в обиду.  Андрей улыбнулся чуть шире. — Увидим.  Блондин понимал, что срываться нельзя. Торгашев стопроценто этого и ждёт. Ждёт его ошибки.  — Удачи.  После этого Андрей отъехал обратно на своё место. Он делал вид, будто ничего не произошло. Совсем ничего.  Илья остался один на середине льда. Он сделал глубокий вдох. Не дать эмоциям выйти наружу. Не сейчас. Сегодня важен контроль. И он начал заходить на новый прыжок.  *** Зона ожидания была немного в стороне от основной арены — стеклянные стены, через которые видно лёд, приглушённый свет и постоянный гул трибун. Здесь пахло кофе, спортивными сумками и лёгким холодом, который просачивался даже сквозь двери. Влад сидел, вытянув ноги, и делал вид, что полностью расслаблен. Петя ходил туда-сюда, как будто его тело не умело стоять на месте. Илья стоял у окна. Смотрел на арену. Но не видел её. Он думал. — Если ты сегодня не будешь первым, я официально объявляю лёд предвзятым, — драматично сказал Петя, складывая руки на груди. — И я напишу жалобу на всех, — добавил Влад абсолютно серьёзным голосом. — А то Андрей офигел. Разумеется, Малинин поделился с друзьями всеми переживаниями. Выложил всё то, что услышал ночью. Ему стало даже легче, что он не один. И его поддерживают.  Илья хмыкнул. Это был почти смех. Настоящий. Без маски. — Вы идиоты, — тихо сказал он, но в голосе не было злости. Петя подошёл ближе. — Слушай внимательно. Сегодня не твой день для сомнений. Сегодня твой день для “я лучший, и точка”. Влад кивнул. — И если кто-то попытается играть нечестно — мы это увидим. И не будем молчать. А насчёт Ксю подумаем. С цветами вчера не очень получилось.  Малинин наконец рассмеялся. На секунду он снова стал тем самым парнем, который шутит с ними после тренировок. — Я думал, что так будет лучше, — он развёл руки. — Я вот думаю, может пригласить её на прогулку?  Двое российских спортсменов начали как-то напряжённо смотреть за спину своего друга. Петя резко приставил палец к губам и кивнул головой, показывая на что-то. Илья медленно повернулся и перевёл взгляд туда, куда смотрели парни.   Сзади стояла Ксения, она была чуть поодаль. И внимательно наблюдала за ними.  Она не вмешивалась в их разговор. Просто смотрела. И в её взгляде было что-то тихое. Она видела его лучше, чем он хотел. Когда он смеялся — он выглядел живым. Но сейчас он был напряжён. И тщательно это скрывал.  Слышала ли девушка их разговор? Это оставалось такой же загадкой, как и остальное происходящее в их жизни.  Ксюша подошла к нему первой. Медленно. — Ты в порядке? Он посмотрел на неё. Секунду дольше, чем нужно. — Да. Ответ был слишком быстрым. Слишком автоматическим. Она кивнула. Но внутри почувствовала — он что-то держит в себе. И это было не просто волнение перед стартом. Малинин нарушил тишину: — Извини за вчерашний букет. Я правда не подумал, — он опустил глаза в пол.  Девушка тяжело вздохнула.  — Не переживай, всё хорошо, — она чуть ближе подошла к блондину и тихо прошептала, — Удачи тебе.  Эта ситуация уже что-то напоминала. Олимпиада. Ночь в коридоре. Её спокойное «удачи» и провал в произвольной.  — Такая же, как и в прошлый раз? — посмеялся Илья.  — Нет, я хочу, чтобы ты вышел и выиграл.  Двое парней, наблюдающих за этим, слегка присвистнули и улыбнулись друг другу.  — А если нет? — спросил Малинин. Его взгляд был пронзительным. — Выиграй для меня.  Это было очень необычно для девушки. На секунду парень опешил. Такого не ожидал никто. Она это сказала?  И ведь действительно: Илья уже говорил такое ей перед стартом в Милане. А теперь позиции поменялись. Теперь она говорит это ему.  Он хотел что-то ответить, но Волкова уже уходила куда-то за дверь.  — Это прогресс! — завопил Гуменник. — просто вау!  — Братан, надо действовать!  Илья смотрел только в одну точку, туда, куда скрылась девушка.  Его дыхание участилось.  *** Трибуны постепенно заполнялись. Сначала это был просто гул — разрозненные разговоры, смех, шелест программок, звуки шагов по ступеням. Но с каждой минутой шум становился плотнее, тяжелее, как будто воздух в арене наполнялся электричеством. Люди рассаживались, наклонялись друг к другу, обсуждали фаворитов. Кто-то уже держал флаги. Кто-то — телефоны наготове. Свет в зале начал меняться. Основные прожекторы погасли на секунду — и затем вспыхнули ярче, холоднее. Лёд засветился белым зеркалом. Арена стала похожа на сцену. Судьи один за другим заняли свои места. Темные костюмы. Невозмутимые лица. Папки с протоколами. Табло над катком загорелось мягким синим светом. Раздался голос диктора. — Ladies and gentlemen… Зал чуть притих. — And now, we begin the World Championships. Зрители снова заверещали, ожидая шоу.  Ксюша сидела на трибуне чуть впереди. Она выпрямилась, сама того не замечая. Её ладони стали холодными. Она сжала пальцы, потом разжала. Это был тот момент, ради которого они здесь. Все это время. Все эти тренировки. Каждый выход на лёд — как маленькая война. Первые группы участников откатывали свои программы. Ритмичная музыка сменялась лирическими композициями, а на льду мелькали яркие костюмы фигуристов. Люди аплодировали и болели за своих спортсменов. И вот предпоследняя разминка. Здесь выходили двое друзей из России.  Два друга выехали на лёд, слегка толкая друг друга. С ними были и другие сильнейшие спортсмены. Все прошло спокойно и стабильно, не считая странных жестов Гуменника и Дикиджи в адрес друг другу и смешных рожиц.  — Next to skate, representing Russia — Petr Gumennik. Голос диктора эхом разнёсся под сводами арены.  Петя выехал в центр льда уверенно. Ксюша и другие русские болельщики громко захлопали и кричали.  Где-то недалеко сидели Женя Медведева и Анна Щербакова. Они лишь пару раз пересеклись и помахали друг другу, но не более того. Каждый понимал, что их открытый контакт может усугубить положение девушек в глазах общественности.  Пётр на секунду послал воздушный поцелуй куда-то на трибуны. Непонятно было, кому именно: Аделии или Владу? Но Петросян заметно покраснела. Музыка заиграла мягко и нежно.  Почти все программы парня были наполнены необъяснимыми эмоциями.  Он катался эмоционально. Иногда слишком резко, иногда чуть на грани контроля — но в этом и был его стиль. Публика реагировала. Когда он приземлил каскад, кто-то в зале громко выкрикнул: — Давай! Стратег!  Ксюша даже улыбнулась. Петя всегда катался так, будто ему было важно, чтобы его заметили. Закончил он идеально. На удивление, оценки были неплохие и выше, чем на Олимпиаде.  Вслед за ним на лёд вышел Влад. Он заигрывающе подмигнул другу. Петросян уже залилась краской от возмущения. — Ну и что это? — она активно начала указывать на лёд, с негодованием глядя на Волкову. Её уже будто не волновало, что на публике им особо контактировать нельзя.  — Next to skate, representing Russia — Vladislav Dikidzhi. Зад замолчал, ожидая, пока фигурист встанет в свою начальную позу. Совсем другой характер. Он двигался мощно. Собранно. Его программа была технической, строгой, почти математически точной. Каждый элемент — выверен. Каждый поворот — на месте. Без лишних эмоций. Но сила в этом была своя. Самым неожиданным моментом для всех, было то, что Влад неожиданно прыгнул четверной аксель. Идеально чисто. Все притихли. Ещё никто на соревновательном льду не прыгал чисто этот элемент.  Где-то в подтрибунном помещении напрягся Илья Малинин. Он был раз за друга. Но в душе было обидно. Он снова не первый. Он мог прыгнуть его на Олимпиаде. Но не сделал этого…  Сзади него тихо рассмеялся Торгашев. Блондин решил это проигнорировать.  Дикиджи приземлил последний прыжок, и по трибунам прокатилась волна аплодисментов. Ксюша тихо выдохнула. Они сделали всё, что могли. Влад вообще был красавчиком.  — Ты глянь, он всё-таки прыгнул его! Теперь точно Петю уведет, — в шутку, но грустно проворчала Аделя.  — Влад - первый, кто прыгнул четверной Аксель на соревнованиях? — немного задумалась Волкова. — Да. Сердце немного ёкнуло. Она помнила, как Илья мечтал стать первым в этом. И Ксюша даже не представляла, каково парню в данный момент.  В это время на лёд выехала сильнейшая разминка. Самый опасный момент. Потому что здесь решалось всё. На табло загорелись новые имена: Пару фигуристов из Японии, Франции. Ну и, конечно же, Илья и Андрей.  Илья был холодным. Ксюша сразу поняла, что он злой - от него исходила тяжёлая энергетика. Значит, его сильно задело то, что не он первым прыгнул этот долбаный Аксель.  Андрей же вышел со своей коронной змеиной ухмылкой.  Парни начали тренироваться, нарезаю круги по льду.  Илья уже заходил на очередной прыжок, как его неожиданно подрезал непонятно откуда взявшийся Торгашев. Малинин резко отлетел в сторону, сильно ударившись рукой об лёд. Второй лишь «виновато» улыбнулся и протянул руку. Илья встал сам и натянуто улыбнулся - нельзя не людях показывать всё. — Что происходит? — прошептала Ксения. — Вот мразь, а я говорила! — Адель зло глянула в сторону спортсменов.  Волкова сильно испугалась. Разве люди не видят, что это было сделано специально?  —Next to skate, representing the United States of America — Andrew Torgashev.  Тот появился в центре спокойно. С вызовом посмотрел куда-то за бортик и ухмыльнулся.  На его лице не было ни волнения, ни напряжения. Только холодная сосредоточенность. Он слегка наклонил голову, прислушиваясь к первым нотам. Музыка началась низко — почти тихо. Андрей сделал первый длинный скользящий шаг. Лёд тихо зашуршал под коньками. Он начал программу аккуратно, будто экономил энергию на прыжки.  Первый прыжок. Четверной. Он вышел на дугу уверенно, но без лишней скорости. Отталкивание. Прыжок получился немного ниже, чем обычно — но он удержал ось. Приземление. Чисто. Без касания рукой. Зал вежливо зааплодировал. Андрей продолжил. Каскад. Движения быстрые, точные. Его программа была похожа на механизм. Чёткая. Рациональная. Каждый элемент — выполнен. Каждый шаг — рассчитан. Но в этом была и холодность. Ксюша смотрела внимательно. Она знала этот стиль. Андрей катался так, будто доказывал что-то судьям, а не зрителям. Середина программы прошла стабильно. Небольшая помарка на дорожке шагов — почти незаметная. Он сразу исправился. Лицо оставалось спокойным. Как маска. Последний прыжок. Он сделал глубокий вдох. Разгон. Отталкивание. Прыжок вышел аккуратным, но немного с недокрутом. Он удержал приземление. Скользнул и вышел из элемента.  Музыка закончилась. Андрей остановился в финальной позе. Пауза. Аплодисменты. Не взрыв, но уверенная поддержка. Он медленно поднял голову. И его взгляд почти сразу нашёл Илью у борта. В этом взгляде было что-то острое. Андрей слегка кивнул. И только после этого уехал со льда. На удивление, оценки были слишком высокие для этого спортсмена.  Петя и Влад недоумевали где-то на скамейке.  — Какого чёрта? Мне за четверной так не добавляли, как ему за обычный тройной!!! — не мог угомониться Дикиджи. — Реально бред! Надеюсь, что Илью оценят ещё выше!!!  Другие фигуристы откатали так же неплохо.  — And the final skater in this group, representing the United States — Ilya Malinin. Зал снова зашумел. Илья. Он стоял у борта. Спина прямая. Плечи расслаблены. Лицо сосредоточенное. Но Ксюша заметила одну маленькую деталь. Его кулаки были сжаты чуть сильнее обычного. Не нервно. Контролируемо. Как будто вся энергия была собрана внутри. Музыка началась. Первый аккорд прозвучал глубоко и мощно. Илья сделал шаг из своей позиции.  И в ту же секунду он будто изменился. Взгляд стал другим. Жёстче. Глубже. Он вошёл в образ. Первый разгон. Лёд под его коньками зазвенел. Он набрал скорость быстрее, чем обычно. Первый прыжок. Четверной аксель.  Все затаили дыхание.  Отталкивание. Прыжок получился высоким — почти зависшим в воздухе. На долю секунды казалось, что он вообще не падает. Приземление. Идеально. Лёд отозвался коротким резким звуком. Зал одновременно выдохнул. Второй элемент — каскад. Он вошёл в него сразу. Без паузы. Первый прыжок. Второй. Быстро. Чётко. Как будто тело само знало траекторию. Зал начал оживать. Кто-то уже аплодировал в середине программы. Третьим элементом стало вращение. Центр был идеальным. Скорость нарастала. Его корпус оставался неподвижным, только коньки чертили круг на льду. Ксюша перестала моргать. Она больше не слышала зал. Не слышала музыку полностью. Она видела только его. Каждое движение. Каждый шаг. Илья отдавался льду полностью. Прокат был очень мощным.  Как будто хотел занять всё пространство арены. Дорожка шагов. Резкие смены направлений. Повороты. Он двигался так, будто лёд был продолжением его тела. Музыка начала нарастать. Финальная часть программы. Последний прыжок. Он разогнался почти по диагонали катка. Отталкивание. Прыжок. Высота. Чистота. Приземление. Без колебаний. Когда он исполнил финальную связку, музыка достигла кульминации. Илья остановился. Финальная поза. Секунда тишины. И затем зал взорвался. Аплодисменты поднялись стеной. Люди начали вставать один за другим. Сначала несколько рядов. Потом половина трибун. Стоя. Ксюша всё ещё не дышала. Он был великолепен. Для неё он стал идеальным. На уровне, который невозможно превзойти.  Илья медленно поднял глаза к трибунам. И в этот момент их взгляды встретились. Он не улыбался широко. Но в его взгляде было одно. «Спасибо, Ксень» И он вышел со льда.  *** Музыка Ильи ещё не успела окончательно раствориться в воздухе, а на трибунах всё ещё стояли люди. Аплодисменты не стихали. Кто-то свистел, кто-то кричал его имя. Флаги мелькали в верхних рядах. Единственное, что сейчас радовало Илью - это то, что она была здесь. Она переживала.  Илья медленно подъехал к борту. Он опёрся локтями о мягкую защиту и на секунду опустил голову, пытаясь восстановить дыхание. Сердце ещё билось быстро. Адреналин после проката всегда приходил с задержкой — как волна, накрывающая чуть позже. Отец похлопал его по плечу. — Хорошо. Очень хорошо. Но в голосе всё равно была осторожность. Как будто он не хотел заранее радоваться. Илья только кивнул. Он вместе со своим тренером прошел в зону КиК и начал ждать своих результатов. Камеры непрерывно снимали его. Журналисты фотографировали. Малинин мило улыбнулся и показал сердечко.  Весь каток тоже смотрел на табло. На секунду свет на арене стал чуть тусклее — экран готовился показать оценки. Сначала загорелась техническая оценка. Цифры вспыхнули на экране. И по залу прошёл странный шум. Не аплодисменты. Не радость. Что-то другое. Технический балл был… ниже. Не катастрофически. Но заметно ниже того, что ожидали после такого проката. Илья не пошевелился. Он просто смотрел. Следом загорелись компоненты. И здесь всё стало ещё очевиднее. Чуть ниже. Слишком аккуратно и осторожно ему занизили баллы.  Как будто судьи решили не давать максимум. Зал начал реагировать. Сначала тихо. Потом громче. По трибунам прокатилась волна недовольного гула. Кто-то свистнул. С трибун послышалось: — Серьёзно? Ксюша почувствовала, как у неё внутри что-то неприятно сжалось. Она смотрела на цифры и не могла поверить. Она знала эту программу. Она видела прокат. Она видела, как он катался. Это не были баллы победителя. Но это был прокат победителя. Она перевела взгляд на Илью. Он был бледен и держался из последних сил.  Плечи были на удивление расслабленны. Лицо почти без эмоций. Но Ксюша заметила одну деталь. Его челюсть была сильно напряжена. Он понял. Он сразу всё понял. Внизу, у выхода со льда, Петя резко повернулся к экрану. — Это что за цирк?! — не выдержал он. Его голос прозвучал слишком громко. Несколько человек рядом обернулись. — Ты видел этот прокат?! — продолжил он, уже обращаясь к Владу. Влад стоял рядом, скрестив руки. Он долго смотрел куда-то вдаль. Потом медленно покачал головой. — Компоненты… — тихо сказал он. — Они их прижали. Петя фыркнул. — Прижали? Да это просто… Он не договорил. На экране высветился полный список спортсменов с их «заслуженными» баллами.  Илья был на первом месте. Пока что был. Отставание от второго места, которое занимал Торгашёв, составляло всего лишь балл. На третьем месте стоял Влад. Торгашёв всего лишь на балл ниже? Не могло так быть. У Ильи значительно более сильная программа.  С трибун послышались недовольные выкрики. Ксюша почувствовала, как сердце неприятно провалилось куда-то вниз. Она снова посмотрела на Малинина. Он всё ещё сидел спокойно.  Судьи объявили итоговое место. Илья проигнорировал своего отца и просто молча вышел с трибун, скрывшись где-то в лабиринтах арены. Комментатор что-то кричал на заднем фоне. Но девушка уже этого не слышала. Она хотела встать и побежать, найти фигуриста. Но её остановила жёсткая рука подруги.  — Не стоит, пусть побудет один, — сказала холодно Петросян и усадила её на место.  Волковой стало больно. Слишком больно. Но она сидела на месте.  Паника нарастала с каждой секундой. Она вспомнила, что уже пару дней не пила свои таблетки. Просто забыла.  И это отразилось на её состоянии. Руки тряслись, ей стало душно.  Она глубоко выдохнула и взяла себя в руки.  Ксения и Илья сразу всё поняли.  И она.  И он.  Не просто так были такие оценки.  Торгашёв постарался.  *** К вечеру каток выглядел совсем иначе. Дневной шум соревнований ушёл, но напряжение будто осталось в воздухе. Трибуны были почти пустыми — лишь несколько тренеров, судейских ассистентов и случайных зрителей сидели в верхних рядах. Свет стал мягче, холоднее. Лёд после заливки сиял гладкой белой поверхностью, но атмосфера вокруг казалась тяжёлой. Как будто день оставил после себя осадок. Ксюша выехала на лёд одной из первых. Конёк тихо заскрипел по поверхности. Она сделала несколько медленных кругов, разминая ногу. Боль всё ещё была. Не острая. Но постоянная. Она старалась не думать о короткой программе, о баллах, о странных решениях судей. Но мысли всё равно возвращались к этому. Особенно - к выражению лица Ильи у борта. Слишком спокойному. Слишком тихому. Она резко встряхнула головой, будто могла физически выбросить эти мысли. В этот момент на лёд вышли остальные девушки. Смех. Несколько быстрых приветствий. Звук лезвий по льду. Но настроение было другим, не таким, как обычно. Даже разговоры звучали приглушённо. Алиса появилась чуть позже. Она быстро надела коньки у борта и выехала на лёд. Её движения были аккуратными, но немного рассеянными — словно она думала о чём-то другом. Через пару минут рядом появилась Эмбер. Она сделала несколько быстрых кругов, разгоняясь, потом остановилась у борта. Алиса сразу подъехала к ней. Ксюша заметила это краем глаза. Они стояли немного в стороне от остальных — почти у дальнего угла катка. Алиса говорила тихо, наклоняясь ближе. Её плечи были чуть напряжены, но в её жестах чувствовалось желание сократить расстояние. Она слегка коснулась локтя Эмбер. Словно проверяя — можно ли. Та не отдёрнула руку. Но и не ответила. Она стояла прямо, слушая, с тем спокойным выражением лица, которое она часто принимала, когда не хотела показывать эмоции. — Всё нормально? — кажется, спросила Алиса. Ксения не слышала слов, только видела движение губ. Гленн ответила коротко. И отвела взгляд. Между ними повисла пауза. Лью снова что-то сказала, на этот раз чуть быстрее, будто пытаясь заполнить эту тишину. Она улыбнулась — немного неловко. Но Эмбер лишь кивнула. И оттолкнулась от борта. Она уехала делать дорожку шагов, оставив девушку стоять на месте. Волкова наблюдала за этим пару секунд. Она не знала всей истории между ними. Но напряжение было заметно даже со стороны.  Алиса всё-таки поехала следом. Она догнала Эмбер у центра катка и что-то снова сказала. На этот раз тише. Гленн замедлилась. Они проехали рядом несколько метров. На мгновение первая осторожно коснулась её руки. Вторая внимательно наблюдала за происходящим. За секунду её лицо смягчилось, и она улыбнулась.  Ксюша отвела взгляд. Она не хотела наблюдать за этим дольше - это было слишком личное. К тому же у неё самой в голове было слишком много всего. Она остановилась у борта и сняла перчатку, проводя ладонью по виску. Соревнования. Боль в ноге. Судейские баллы. Илья. Её мысли путались, пересекались, возвращались к одним и тем же точкам. Лёд перед ней отражал свет прожекторов. Холодный. Безмолвный. Она глубоко вдохнула. Завтра нужно снова выходить на лёд. И снова бороться. И рисковать?  *** Вечерняя тренировка закончилась поздно. Лёд уже начали готовить к следующему дню: машина для заливки медленно скользила по катку, оставляя за собой идеально гладкую поверхность. В коридорах арены становилось тише — спортсмены расходились, тренеры обсуждали планы на завтра, где-то хлопали двери раздевалок. Ксюша вышла последней. Она задержалась дольше остальных — сначала растягивалась, потом долго сидела у борта, глядя на пустой лёд. Голова была тяжёлая от мыслей. Когда она наконец вышла из служебного входа арены, холодный вечерний воздух Праги коснулся её лица. И она сразу его увидела. Илья стоял чуть в стороне от дверей. Без куртки сборной — в обычном тёмном пальто, руки в карманах. Он выглядел так, будто стоял здесь уже какое-то время. Без цветов. Без лишних жестов. Просто ждал. Ксюша на секунду остановилась. — Ты давно здесь? — спросила она тихо. — Немного. Он пожал плечами, будто это не имело значения. Между ними повисла короткая пауза. Слишком спокойная для двух людей, между которыми за последние дни накопилось слишком много недосказанного. Илья посмотрел на неё внимательнее. — Прогуляемся? Она удивилась. — Сейчас? Он кивнул. — Да. Она колебалась всего секунду. Потом тихо сказала: — Хорошо. Им действительно нужно было поговорить. Они вышли на улицу. Вечерняя Прага была почти тихой. Город после дождя пах мокрым камнем и холодным воздухом. Фонари отражались в асфальте длинными золотыми полосами. Где-то вдалеке прозвенел трамвай. Они шли рядом по узкой улице, не спеша. Несколько минут — молча. Ксюша засунула руки в карманы куртки. Она чувствовала его присутствие рядом почти физически. Его шаги. Его дыхание. Но ни один из них не начинал разговор. Слишком многое висело между ними. Они свернули на более широкую улицу. Трамвай медленно проехал мимо, ярко освещённый изнутри. В окнах мелькнули лица пассажиров. Звон колокольчика эхом прокатился по вечернему воздуху. Илья остановился. Ксюша тоже остановилась рядом. Он смотрел не на неё — куда-то вперёд, на мокрую мостовую. Потом тихо сказал: — Я знаю, что что-то происходит. Ксюша почувствовала, как внутри всё на секунду сжалось. Она медленно повернула голову. — Что ты имеешь в виду? Он наконец посмотрел на неё. В его взгляде не было злости. — С Андреем. Её дыхание на секунду сбилось. Она замерла. Молчание растянулось. Где-то снова прозвенел трамвай. Малинин наблюдал за ней внимательно. Он не торопил. Не давил. Просто ждал. — Почему ты так думаешь? — тихо спросила она. Он слегка усмехнулся. Без радости. — Потому что я не слепой. Он сделал шаг ближе. — Я вижу, что между вами что-то происходит. Что было в Москве?  Пауза. Она опустила взгляд. Капля воды с края крыши упала на асфальт рядом с ними. — Я не хотела этого поцелуя, — неожиданно выдала блондинка. — Он взял его силой, — её голос звучал неуверенно.  Илья покачал головой. Значит, в тот день, когда девушка разговаривала с Аделией по телефону, она говорила правду. Алиса оказалась права.  На душе стало легче. Ксюша не любила Андрея.  — Значит, между вами ничего не было?  Он говорил спокойно. — Он что-то делает. Я боюсь его, — честно призналась она.  Илья слегка выдохнул. Он не злился. Но внутри снова всё стало тяжелее. — Ты знаешь больше, чем говоришь, — тихо сказал он. Ксюша подняла глаза. На секунду их взгляды встретились. В её глазах мелькнуло что-то похожее на вину. И тревогу. Она ничего не ответила. Но в этот момент Илья понял. Она действительно знает больше. Гораздо больше. И почему-то не может ему этого сказать. «Не доверяй никому»