Когда падают чемпионы

Илья сидел в своей комнате. На улице уже давно стемнело, но это его уже не волновало. Особенно после всего происходящего. Его комната была тёплой: мягкий жёлтый свет лампы, плотные шторы, скрывающие город за окном, тихий гул кондиционера. Всё выглядело спокойно. Но внутри парня творился хаос. Он сидел на самом краю кровати, будто в любой момент мог встать — или наоборот, провалиться вниз. Локти упирались в колени, спина чуть сгорблена, пальцы сцеплены так сильно, что побелели костяшки. Малинин смотрел в одну точку, не обращая внимания на происходящее. В его голове быстро пролистывались картинки. То тот поцелуй в коридоре, когда Илья почти не мог себя контролировать, её ответ на поцелуй. А потом резкое «я люблю Андрея». Ну не могло оно быть так. И её взгляд с трибун во время проката. А дальше срыв за срывом. Он в очередной раз провалил все из-за этой девушки. Жалел ли он? Нисколько, ради нее он готов был положить всю свою карьеру на кон. Настолько сильно она внедрилась в его душу. Скорее всего, это первая любовь Ильи, ведь до этого такого не было. Ни разу. Да, Илья часто был в центре внимания девушек. И часто мог натыкаться на небольшие интрижки ради забавы, но обычно это далеко не заходило, так как все эти женщины не вызывали такого интереса. Сердце не легло к ним. Ни к кому. Кроме Ксении Волковой. Он привык, что всё получал сразу. Что все прыжки ему давались проще, чем другим. Что любое внимание он получал сразу же. Что все за ним бегали. А тут не так. Всё перевернулось. И, скорее всего, это сыграло большую роль в зарождающихся чувствах к этой блондинке из России. Она была особенной. И когда её милые губы произнесли слова любви к человеку, который часто пытался портить жизнь Илье, что-то внутри сломалось. Как бы сильно он ни хотел скрывать эмоции или уметь их контролировать, это оставить так, как есть, было нельзя. А может, остановить карьеру? Может, просто сбежать? Он резко втянул воздух через нос. Как будто это могло остановить. Но, разумеется, нет. Рядом с фигуристом сидели его родители. Роман был чуть дальше своей жены, на удивление не было уже той жестокости в нем, как раньше. Он только переживал, поэтому сцепил руки в замок и иногда выгибал пальцы. Моментами мужчина поднимал взгляд на сына, проверяя, не стало ли тому хуже. Татьяна сидела прямо возле Ильи, почти обнимая. Ей было жаль, что такое произошло. Ей было жаль, что они позволили своему сыну сломаться. Разумеется, Малинина во всем винила взрослых. Ведь это все — результат их выборов и действий. Это они допустили такой исход событий. Они позволили сломать детей настолько, что все выходили со льда поломанные морально. И самое страшное. Она не знала, как ему помочь. — Илюш, почему ты сломался? — тихо спросила она. Голос мягкий, но в нём было больше тревоги, чем хотелось бы слышать. Илья не сразу отреагировал. Слова будто дошли до него с задержкой. Он медленно усмехнулся. Эта улыбка вышла кривой, даже ломаной. — А что я должен был сделать? — голос фигуриста был сухой и даже чужой для своих родных. Он поднял взгляд на женщину, прожигая ее насквозь. — Радоваться, что у меня забрали золото? Радоваться, что вы не смогли остановить Торгашева? — агрессия с каждым словом росла все больше и больше. Внутри души он понимал, что так делать нельзя, но как же его все это уже бесило. Все прекрасно видят, что творит Андрей, но не делают ничего. Отец парня резко поднял голову и проговорил сквозь зубы: — Илья, успокойся. Мы пытаемся что-то сделать. Малинин сорвался с места, проигнорировав руку матери. Он почти вплотную подошёл к отцу. — Пытаетесь сделать? Поэтому позволили всему случиться? Поэтому решили сломать меня полностью? Роман еще сильнее напрягся, видя состояние своего сына. Парня трясло от эмоций. А особенно от злости на этот несправедливый мир. Скорняков тревожно глянул на свою жену и слегла качнул головой, показывая, что сам решит этот конфликт. Он не винил Илью за это. Он все понимал, и от этого становилось больнее. — Сейчас нет доказательств, что он вмешался, — начал Роман. Илья слегка опешил, оглядывая мужчину с ног до головы. В его глазах было непонимание: — Какие доказательства? — Ты думаешь, что если мы пойдём и скажем: «Смотрите, какой Андрей плохой, обижает наших спортсменов» – нам поверят? — это звучало с сарказмом, отец грустно усмехнулся. Малинин медленно начал качать головой, не принимая всю ранее сказанную информацию: — Но у нас же есть бумажки с оценками и компонентами! То, что они завышали ему! — он уже сам запутался во всей ситуации и пытался найти хоть ниточку надежды. — Разве это уже не причина начать какие-нибудь проверки? Учитывая статус его родителей? Татьяна все еще сидела на кровати и наблюдала за этой сценой. Ей было жалко, что все так происходило. Но решила не вмешиваться в этот разговор. Муж сам решит, что лучше. У женщины сейчас была другая задача – разобраться с Волковой и её взаимоотношениями с Ильей. Ведь девушка уже успела стать им как дочка. С её приездом дом стал более живым, даже с такими проблемами. —Илья, не будь дураком. Ты знаешь, что это несущественные причины. Чтобы что-то сделать, надо найти более весомые аргументы. Сейчас мы этим и занимаемся вместе с другими людьми. — С кем? — Малинин сказал это коротко и сухо. — С отцом Алисы. На этом ответе фигурист тяжело выдохнул и закусил губу: — Каков шанс, что все будет не так же, как в тот раз? — этот вопрос поставил всех в ступор. Тишина стала плотнее. Никто не решался ответить на это или даже вспоминать ту ситуацию. Это оставалось их личным секретом, который будто должен был расставить все точки над i. Женщина не выдержала этого натиска между ними: — Все будет хорошо, сейчас другая ситуация. Илья сдался. Он медленно сел на кровать обратно и схватился руками за голову. Наверное, сейчас родители действительно правы. Все равно это так легко не делается, надо ждать. — Что у вас с Ксюшей? — снова тактично начала эту тему Татьяна. На что получила совсем не то, что хотела. — Я не собираюсь об этом говорить. Между нами ничего нет, — это было слишком резко. Родители снова переглянулись между собой. Сразу стало понятно, что все эти фотографии в сети и состояние сына взаимосвязаны. И что в этом всем снова замешан Торгашев. Татьяна и Роман хотели бы продолжить этот разговор, но их сын просто ушел в ванную комнату и хлопнул дверью, показывая, что разговор закончен. И им ничего не оставалось делать, как молча выйти из номера в коридор и идти к себе. Тренеры сборной США медленно шли по коридорам отеля. Здесь уже было тихо, многие спортсмены уже легли спать, отдыхая после тяжелого соревновательного дня. За окном еще едва слышались голоса туристов. Татьяна начала разговор с мужем первая: — Ксюша на тренировке была совсем не своя. Еще и ситуация с Андреем. Меня пугает то, что может быть завтра. — Она сейчас в форме? — спросил мужчина. Малинина задумалась, разглядывая узоры ковролина на полу, по которому они шли. — С ногой уже лучше, но морально…— она на момент замолчала и поджала губы. Она явно не хотела бы этого говорить, но ей пришлось, — Я думаю, может стоит снять ее с программы? Последние дни она срывает прыжки, да и таблетки не пьет. Этот вопрос был слишком неожиданным и резким. Столько времени они потратили, чтобы восстановить девочку, помочь ей. Дать шанс на хороший старт в спорте после неудачи на Олимпиаде. И сейчас это отобрать? Роман покачал головой. — Мы не можем это сделать, тогда она подумает, что мы предали ее, так же, как бывшие тренеры. Мы потеряем ее доверие полностью. Его жена была недовольна, но все же согласилась. Спорить не хотелось, учитывая то, что женская произвольная была послезавтра. Поэтому решила перевести тему: — Когда собрание сборной? Торгашевы согласились приехать? Роман нахмурился. — Да, на следующий день после соревнований. Артем подтвердил это. И на этой ноте они оба закончили, и пошли дальше вглубь коридора, взявшись под руку. Ночь была слишком тяжелой. Почти никому не удалось уснуть по разным причинам. Неприятные мысли все глубже и глубже пробирались в сознание. *** Утро началось с холода на льду. Чистого и гладкого Безжалостного. Каток ещё не проснулся до конца. Свет был включён не полностью — только основные прожекторы над льдом, из-за чего пространство казалось больше, чем есть. Тени ложились пятнами, растягиваясь по гладкой поверхности, ломались под коньками. Воздух был холодным и сухим. Каждый вдох ощущался чуть больнее, чем обычно. Пахло льдом, металлом и чем-то едва уловимым — как всегда в пустых аренах ранним утром. На трибунах почти никого не было. Только пара людей и спортсмены разных сборных, которые пришли поболеть за своих ребят перед тяжёлым прокатом. Поэтому на арене было почти тихо: только редкие перешептывания спортсменов и тренеров, звуки металла по льду и глухие удары после приземлений прыжков. В этот день тренеры решили разделить тренировки на две: утреннюю и вечернюю, чтобы больше времени уделить каждому спортсмену. Поэтому на льду из их штаба каталась сейчас только Эмбер, оттачивая свой тройной аксель. Ну и, разумеется, другие фигуристки из разных стран под руководством своих наставников. Среди них была и Аделия Петросян вместе Этери Тутберидзе. Последняя жёстко отчитывала девушку за её косяки, пытаясь добиться идеального результата. К слову, Адель пыталась восстановить свой желанный четверной тулуп. Несмотря на все события, происходившие во время зимней Олимпиады, девушки, к всеобщему удивлению, стали общаться гораздо ближе, чем можно было предположить изначально. Казалось, они настолько разные, что никак не смогут найти точки соприкосновения. Но ведь противоположности притягиваются. И эти притянулись весьма удачно: как оказалось, у них было много тем для разговоров, похожие события в жизни, да и взгляды на неё во многом совпадали. Две подруги из разных сборных катались рядом, не мешая друг другу, но и не отдаляясь. Как будто держались в одном ритме. Разогрев был, как обычно, стандартным: лёгкие прыжки и скольжение. Тела ещё не до конца проснулись, но уже работали. Эмбер первой пошла на прыжок. Небольшой, разогревочный. Приземление — чистое, но с лёгким напряжением в колене. Она выехала, чуть замедлившись, и бросила взгляд в сторону Аделии. Та в этот момент заходила на тулуп. Резче. Чётче. Но в конце — едва заметная ошибка. Не критичная, но достаточная, чтобы она нахмурилась. Этери что-то громко крикнула Петросян. Та уверенно кивнула и продолжила тренировку. Они сделали ещё круг. Ещё один. И так далее, оттачивая свои умения и закрепляя их перед решающим стартом. Проезжая в очередной раз мимо друг друга, Эмбер нарушила тишину между ними: — Привет, поговорим? — Голос прозвучал глухо, будто растворился в холодном воздухе. Аделия не сразу ответила. Сначала она повторила один из элементов своей программы, а потом уже глянула в сторону тренерского штаба. И, убедившись, что Тутберидзе отвлеклась, сказала: — Привет. Да, конечно. В последнее время всё так напряжённо между всеми, — брюнетка грустно улыбнулась. — Я про это же, мне это не нравится. В начале всё было дружно. А сейчас… Эмбер сделала перекидной и повернулась лицом к Петросян. Они поехали по льду вместе: одна лицом, другая спиной. Их взгляды были задумчивы. Слишком много вопросов повисло между ними. — У меня проблемы с Алисой, — начала старшая, будто продолжая разговор, к которому они уже не раз возвращались. — Я не знаю, что делать. Она мне нравится… но я боюсь делать шаги. Я не уверена в ней. Аделия лишь чуть замедлилась, внимательнее глянув на неё, но без удивления. Скорее – сосредоточенно, будто ждала, когда Эмбер наконец скажет это вслух. Она и раньше чувствовала, что между ними что-то есть. Недосказанное, напряжённое. Но услышать это прямо, всё равно было… по-своему неожиданно. — Ты ведь давно испытываешь к ней чувства? — спокойно спросила она, аккуратно выравнивая скольжение. Эмбер тихо усмехнулась, уводя взгляд в сторону и уходя в ласточку, медленно объезжая её. — Давно, — призналась она. — Просто раньше было проще делать вид, что ничего нет. Пауза повисла между ними, но не неловкая, а привычная, как это бывает у людей, которым комфортно в молчании, друг с другом. — Почему ты рассказала именно мне? — всё же спросила Аделия, из искреннего желания понять. Эмбер пожала плечами, выпрямляясь и сбрасывая скорость. — Потому что могу, — просто ответила она. Затем, чуть помедлив, добавила: — Я знаю, что ты не будешь это обсуждать с кем-то ещё. — Она перевела на неё взгляд, в котором не было сомнения. — Это можно понять по ваше дружбе с Ксюшей. На лице Гленн мелькнула лёгкая тень грусти, словно это тема была слишком болезненной для нее. — У меня, кроме Алисы и Изабо, почти никого и не было. И то… Изабо — это больше про хорошую знакомую. А с Алисой… — она запнулась на долю секунды, — сама понимаешь. Аделия ничего не ответила, только чуть сжала губы, давая ей договорить. — Я иногда смотрю на вас, — продолжила Эмбер, — и… завидую, наверное. По-хорошему. Она тихо усмехнулась, но без явной радости. — Вы держитесь друг за друга, несмотря ни на что. Даже после всего, что было. И ты… ты никогда не выносишь наружу всеобщее обозрение ее секретов. Это здорово, я бы хотела такую подругу. Короткая пауза. — Это редкость. Аделия окончательно остановилась, легко скользнув лезвием по льду, и посмотрела на неё внимательнее. Эмбер уже снова отъехала, заходя на прыжок – разговор дался ей сложнее, чем она хотела показать. Аделия осталась наедине со своими мыслями. Она давно знала Эмбер. Но такой, немного потерянной и честной, видела, кажется, впервые. Обычно девушка была яркой, она заводила толпу и никогда не давала себе ни секунды на депрессивные моменты. Она была тем самым лучиком света в их компании. И только в этот момент брюнетка поняла, как за это время они все сблизились друг с другом благодаря Ксюше. Как она начала искренне, с душой, относиться к американским спортсменам. Как Петя и Влад радовались каждой встрече с Ильёй. Как все они становились близкими друг другу людьми, которым можно было доверить всё что угодно. Только Ксюша сейчас выбивалась из их международной компании. Мысль о подруге больно кольнула в сердце. — Петросян, ты чего стоишь?! Тулуп сам себя не прыгнет! — с борта снова послышался крик Тутберидзе. Адель отмахнулась от мыслей и быстро покатилась вперёд, догоняя американскую спортсменку. Она уверенно заехала на прыжок и так же уверенно приземлила его. Чисто. Четверной тулуп — чистый, без единой помарки. На трибуне зааплодировали сидящие парни, среди которых были и русские друзья девушки. Сбоку снова появилась Гленн и похлопала её по плечу. — Ты огромная молодец, горжусь! — Так что насчёт Алисы? — спросила она у блондинки. Та задумалась, пытаясь понять, что можно сказать. Она и сама не знала, что же ей делать. — Малышка, понимаешь, тяжело строить что-то с человеком, который только вышел из отношений. — Но ты её любишь? Гленн осмотрелась вокруг, будто проверяя, не подслушивает ли кто-то: — Меня к ней очень сильно тянет. Вот вы с Петей как начали встречаться? Вы же были друзьями. Петросян задумчиво кинула взгляд на трибуны, где сидел Гуменник. Тот сразу заметил этот жест и радостно помахал девушке, Влад рядом лишь засмеялся. — Мы просто проводили время вместе, так как у остальных были какие-то проблемы. А нас двоих будто как котят кинули в воду, — пожала плечами брюнетка. — Начали гулять. Ну и в один из вечеров он меня поцеловал. Было неожиданно, но мне понравилось. Я сразу поняла, что человек мой и мы на одной волне. — Ты счастлива сейчас? — Конечно! Они остановились у борта почти одновременно. Коньки тихо скрипнули, оставляя тонкие царапины на льду. Аделия положила руки на холодный край, слегка наклонилась вперёд, переводя дыхание. — Спасибо большое, — сказала американка и продолжила уже шёпотом. — Вообще, меня пугает вся ситуация в нашем штабе. Особенно между Ксюшей, Ильёй и Андреем. Аделия подняла взгляд. Значит, не только российские спортсмены заметили странные изменения. — Не за что. Ксюша в последнее время со мной не разговаривает, — добавила она сама. Эмбер осталась стоять рядом, чуть повернувшись боком. Она смотрела не на подругу — куда-то дальше, в пустые трибуны, будто там могла найти ответ. — И Илья злой. Да и эти фотки в интернете… — она замялась. Слова застряли комом в горле. Аделия повернула голову. — Я не верю, что Ксюша сама выбрала Андрея. Хоть убей, но не поверю. Эмбер медленно выдохнула, белое облачко пара на секунду появилось перед её лицом и сразу исчезло. — Торгашев – противный человек. А ещё жутко высокомерный, — сказала старшая, сморщив нос, и повела плечами. Аделия посмотрела на неё внимательнее. Уже не рассеянно, а сосредоточенно, будто пыталась поймать что-то между словами, докопаться до правды, собрать пазл воедино. — Что было между Ильёй и Андреем? Гленн опустила взгляд на лёд и провела лезвием по поверхности, оставляя след. Неприятный звук коснулся ушей. — Я знаю только основную суть, — она сдвинулась с места, опираясь плечом о борт. — Они с детства были лучшими друзьями. Прямо не разлей вода, да и их родители тоже хорошо общались. Аделия нахмурилась, явно не ожидая этого. — Серьёзно? — Да. Пауза. Эмбер говорила медленно, будто сомневалась в правильности сказанного. — Родители Андрея были, скажем так, не самыми хорошими людьми. Они часто забивали на сына и не давали ему любви и тепла. Но… — она провела пальцем по краю борта, оставляя еле заметный след, и замолчала. Аделия не отвела взгляда. — Но? Эмбер на секунду закрыла глаза, будто решая, стоит ли продолжать. — Но для него семьёй стал сам Илья. — Слова прозвучали ровно. Без эмоций. Тишина резко стала давящей. — Торгашев видел отношение Татьяны и Романа к собственному сыну. И часто завидовал. По-детски, а потом они стали взрослее. Эмбер глянула на своих тренеров за бортом и мило им улыбнулась. — И что? — не унималась Петросян. Ей было жутко интересно всё происходящее. — У Ильи всё начало получаться. Появились новые друзья. Андрею это не понравилось. И он начал бороться за своего друга, но по-своему. — Она подняла взгляд. — Это как? — Он часто ругался с людьми и дрался. Пытался выдумывать всё, лишь бы Илья обратил на него внимание. Тишина. Даже арена, казалось, затихла. — А потом? Эмбер отвела взгляд. В этот раз надолго. — Пару лет назад что-то случилось. — Голос стал ниже. — Был огромный скандал в сборной, который касался Малинина и Торгашева. Аделия не двигалась. — Что произошло? Эмбер лишь медленно покачала головой. — Никто не знает. Эту историю замяли внутри сборной. Об этом Илья не рассказывал никому, даже нам, — Повисла долгая пауза. — Но после этого всё сломалось. Они пытались восстановить какую-то дружбу, Илья даже простил ему все выходки. Брюнетка провела рукой по волосам, чуть сдвинув прядь с лица. — И сейчас… Эмбер оттолкнулась от борта и снова посмотрела на лёд. Полупустой. Гладкий. Слишком спокойный для того, что в нём отражалось. — После Олимпиады снова всё испортилось. И на этот раз всё намного запутаннее, так как они уже взрослые и возможностей стало больше. Две девушки замолчали. Обе прекрасно понимали, что ситуация была критической. Нужно было как-то выбираться из этого хаоса. *** Комната. Тихо. Тишина здесь была неуютной — вязкой. Она будто прилипала к коже, заполняла лёгкие, не давала дышать полной грудью. Даже звуки с улицы — редкие машины, далёкие голоса — не могли её разбить. Свет был холодным. Он лился из окна — резкий, почти безжизненный, как утренний лёд. Не мягкий, не тёплый — чужой. Он вытравливал последние нотки уюта и тепла из этого помещения. Ксюша сидела на своей кровати. Её подруга уже давно ушла на тренировку, оставив девушку одну. Волковой сегодня нужно было быть на арене чуть позже. Рядом с фигуристкой сидел Андрей. Он будто и не исчезал никогда с момента приезда из Москвы месяц назад. Колени девушки были слегка сведены, пальцы сжаты в замок. Она держала их так крепко, что костяшки побелели. Спина — прямая, будто она всё ещё на тренировке. Будто за ней наблюдают. Хотя на самом деле — наблюдал только он. Торгашев сидел, как обычно, расслабленно. Рука лежала на подушке кровати, почти касаясь плеча блондинки. Не дотрагиваясь. Но этого «почти» хватало, чтобы она чувствовала его присутствие слишком близко. Он снова был слишком близко. И тело полностью отвергало эту близость. На столе перед ними стояли стаканы. Один наполовину пуст. Второй — почти не тронут. Воздух пах чем-то сладким, но приторным. Настолько, что в какой-то момент девушка начала задыхаться. Ребята почти всё утро проболтали о разных вещах. О тренировках, о прокатах, об историях из жизни. Андрей иногда показывал смешные видео в TikTok. Или предлагал девушке сыграть вместе в мобильные игры, чтобы отвлечься от реальности. И вот в очередной раз, когда Андрей читал книгу вслух, Ксюша на короткое мгновение подумала: может, действительно всё не так страшно? Ведь выглядит это нормально. Будто ничего не произошло. Будто можно просто вернуться назад. — Помнишь Москву? — тихо спросила Ксюша. Её голос был спокойным. Те времена грели ей душу, хотя тогда казалось, что это конец света. — Тогда всё было по-другому. Этот вопрос будто дал «зелёный свет» Торгашеву. Он медленно отложил книгу и широко улыбнулся девушке. Она насторожилась. — Ого, и что же ты вспомнила? — ухмылка не сползала с его лица. Он уверенно притянул к себе девушку, приобнимая за плечи. Сердце Волковой резко забилось от паники. Розовые очки снова разбились о холодные глыбы реальности. Ну конечно. Она полная дура, что пыталась нарисовать себе картинку, будто с ним она счастлива. И какая же она дура, что сама подала какие-то намёки фигуристу, подставляя себя же. Длинная пауза застыла между ними. Торгашев не торопился. Продолжал изучать свою жертву и её реакцию. Ксюша сидела неподвижно, молясь в голове о том, чтобы всё это прошло незаметно. Ведь если не реагировать, то парень потеряет интерес и отстанет. Но дыхание все равно выдавало её: Сбивчивое. Неровное. Слишком частое для спокойного человека. Она смотрела в одну точку — куда-то в пол, туда, где холодный свет не доставал до ковра. Взгляд не фокусировался. Как будто она видела не комнату, а нечто размытое и непонятное. Её руки затряслись от переполняющих эмоций, она нервно сглотнула. Тело постепенно теряло контроль. Андрей все еще хитро наблюдал за ней, ожидая, сколько ещё продержится девушка. Ксюша попыталась вдохнуть глубже, чтобы успокоиться. Но это не увенчалось успехом: воздух застрял где-то в груди, будто лёгкие сжались. Она медленно разжала пальцы. Потом снова сжала, пытаясь схватиться хоть за что-то ради спасения. Торгашев все же подал голос: — Ты слишком впечатлительная стала, — спокойно сказал он. Будто это была обычная констатация факта. Ксюша ничего не ответила, да и не смогла бы – голос не слушался ее. А слова застряли где-то в горле, перекрывая кислород, она лишь медленно покачала головой. Сама не понимая — «нет» это или просто попытка шевельнуться. Андрей только еще больше ухмыльнулся. — Раньше такой не была. Это кольнуло и в без того разбившееся сердце. Он знал слабые точки девушки и уверенно по ним бил. Ксения хотела быть лучше, сильнее. Хотела стать собой. А в итоге загналась еще глубже. Она действительно, раньше была другой. Другой. И с другим. Девушка все же решилась поднять свой взгляд на парня, который уже более сильно сжимал ее талию. Это далось очень тяжело и мучительно. Будто от этого взгляда что-то внутри сломается. И это действительно было большой ошибкой. Потому что в его взгляде было всё то, от чего она пыталась убежать. Контроль. Уверенность. И что-то очень грязное. Ксюша резко отвела глаза. Она не выдерживала такого. Но это было уже поздно – она уже сделала «шаг». — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — Голос стал жёстче. Он не повысил его, нет, он просто стал грубее. Все тело снова парализовало. Не было даже сил повернуться обратно к мужчине, поэтому тот с силой взял Ксюшу за подбородок и повернул к себе. — Вот так лучше, — спокойно сказал он. — Милая, не бойся меня, я желаю только хорошего. Торгашев отпустил девушку и облокотился на стену. — Ты сама всё усложняешь, Ксюш, — сказанное стало мягче и ласковее. — Я просто хочу, чтобы всё было нормально. Ложь звучала слишком уверенно. Слишком отработанно. Ксеня просто сжала губы. Она бы хотела сейчас ответить, хоть что-нибудь, но вместо слов из ее рта вырвался только тихий вздох. — Помни, о чем мы договаривались. И иди собирайся на тренировку, скоро выходить, — голос стал гораздо холоднее. Будто отец отчитывает за что-то провинившуюся дочь. Ксюша только быстро кивнула и убежала, закрывшись в ванной, пытаясь контролировать себя. Ее с каждой секундой все больше и больше съедали мысли. Воздуха становилось меньше и меньше. Она стала заложницей ситуации. И сейчас эта дверь между комнатой и ванной казалась единственным спасением. Хотя бы на миг. *** Жизнь на ледовой арене кипела до сих пор. На первых рядах сидела группка парней, тех, кто вчера откатали свои произвольные программы. Фигуристы были из разных стран, но все равно относились к друг другу по-дружески. Петя сидел, облокотившись на поручень, лениво постукивая ботинком по железной платформе. Рядом сидел Влад, скрестив руки на груди. Следом за ним расположились уже другие фигуристы. В основном все были русскоговорящие, поэтому родная речь разносилась отовсюду. Разговор шёл обо всём и ни о чём одновременно. — Да я тебе говорю, он этот каскад на автомате делает, — фыркнул один. — На автомате? Ты видел, как он вчера приземлился? — усмехнулся другой. — Это нервы. — Это недокрут! Кто-то тихо засмеялся. Петя покачал головой и добавил: — Да у всех нервы были, Илью жалко. — он выдохнул тяжело и обреченно одновременно. — Золото его должно было быть, даже с падениями. Некоторые одобрительно стали кивать головой. — У всех, да не у всех, — бросил ему сидящий с краю Ника. Егадзе слегка усмехнулся и кинул взгляд за борт, где сейчас на тренировке его сокомандница, Анастасия Губанова, прогоняла в очередной раз свою произвольную программу. Пауза повисла среди парней. Небольшая. Но ощутимая. Все как будто поняли, о ком речь. Все-таки все взрослые и умные, логическую цепочку сопоставить могли. Дикиджи в это время просто молчал, за эту посиделку он еще ни разу не вымолвил и слова. Он просто следил за каждым из присутствующих, иногда бросая взгляды на лед и тренеров. Он будто искал какие-то зацепки, которые помогли бы ему в его внутреннем «расследовании». — Ты чего завис? — удивленно спросил Гуменник у него. Влад не ответил сразу. Только сильнее сжал челюсть. — Да ничего. — Ага, конечно, — хмыкнул Петя. — С таким лицом обычно «ничего» не бывает. Тот лишь резко выдохнул. — Я просто не верю. Тишина. Кто-то из ребят обернулся на друзей и внимательно посмотрел, пытаясь понять, о чем они говорят. — В смысле? — тихо. Российский спортсмен в это время перешел на шепот, чтобы не все слышали происходящее. — В прямом. Она не такая. — Влад… — Да нет, — перебил он, уже жёстче. — Вы серьёзно думаете, что она вот так взяла и… — он запнулся, подбирая слово, — переобулась? Уже все присутствующие уставились на них, не понимая смысла спора. Разумеется, среди фигуристов часто ходили слухи, но таких подробностей не знал никто. Петя отвёл взгляд: — Давай хотя бы не при людях. Друг холодно глянул на стратега. И осмотрел всех присутствующих. Внутри все больше и больше закипало. Он просто встал и вышел с трибун. Гуменник лишь виновато глянул на своих коллег по спорту. И извиняясь, последовал за лучшим другом. Догнав Дикиджи, он с силой остановил того, повернув на себя. Петя совершенно не понимал такой ярой реакции. Хотя немного догадывался. — Что ты творишь? А вдруг там есть шпионы Андрея? — голос его уже срывался. Влад лишь поднял брови и уставился на брюнета: — Серьезно? Тебе настолько все равно на нее? Фото ты видел. — Мы не знаем, что там было. Что мы с этим сейчас сделаем? — напряжение между парнями нарастало. — Что на тебя нашло? Дикиджи сжал кулаки и серьезно посмотрел на друга, будто взглядом пытаясь донести свои мысли. — Мы с ней с пятнадцати лет в одном штабе тренировались. Каждый день виделись. — эта речь вылетала из его уст, как заученная. — А теперь она уехала, и я вижу вот это. Петя, мы были ее друзьями, почему ты бездействуешь? Пауза между ними стала неприятной. Будто какие-то личные мотивы аккуратно вылезали исподтишка. — Слушай, — осторожно начал Петя, — я тоже не в восторге, но… — Но ты уже поверил, — перебил Влад. Он ничего не ответил, и это считалось ответом. Дикиджи усмехнулся. Он не мог поверить в происходящее, не мог поверить, что друзья сдались и оставят Ксюшу в лапах этого чудовища. — Превосходно, — добавил он, разочарованно глядя на Гуменника. — Влад, я понимаю, что между вами что-то было. И она тебе нравилась когда-то, — он запнулся, — Но ты сам должен понимать, что действовать резко сейчас не нужно. Мы можем только навредить ей. Это действительно звучало логично. Но до безумия неприятно и обидно. Ведь Андрей теперь постоянно ходил возле Волковой, не давая и шанса с ней поговорить. Единственная надежда была — Аделия. Которая уже пыталась тихо и ненавязчиво наблюдать за взаимоотношениями подруги и Торгашева. На заднем фоне были слышны звуки приземления прыжков. На удивление, на сегодняшней тренировке все проходило слишком гладко и чисто. Можно было даже сказать — идеально. Как будто в этом мире вообще не бывает срывов. Оставшиеся парни продолжали беседовать между собой и наблюдать за утренней тренировкой. В самом конце их группы, в стороне, тихо сидел Джейсон Браун. Он вообще не участвовал в диалоге и не перебивал никого, так как многое не мог разобрать из-за языка. Фигурист попробовал спросить у рядом сидящего Стивена о теме разговора, но тот лишь осуждающе глянул на него и отмахнулся. — Ничего важного, их личные разборки. Гоголев продолжил дальше беседовать о чем-то с Егадзе на русском языке. Они были хорошими друзьями. В это время на арену быстро зашла Алиса Лью. Это было почти незаметно, без лишнего шума. Но всё равно кто-то из ребят краем глаза отметил её появление. Алиса сегодня пришла на тренировку слишком рано. Предыдущие спортсменки еще даже не закончили. Но это было даже ей на руку. Девушка остановилась возле бортика, внимательно вглядываясь в происходящее на льду. Это было слишком долго, словно она искала что-то конкретное. Или кого-то. Её взгляд прошёлся по группе девушек, стоящих на другом конце площадки, задержался на секунду. Но потом все равно ушел дальше. В центр льда. Там катались Эмбер вместе с Аделией. За эту тренировку девушки сблизились еще больше. Учитывая то, что теперь между ними не было тысячи километров и экранов телефона. Фигуристки что-то обсуждали, потом Гленн начала заходить на элемент, и в моменте не смогла удержать равновесие — и сама же рассмеялась с данной ситуации. — Да ладно тебе, почти получилось! — озорно загоготала Петросян. Скулы Алисы напряглись. Взгляд потемнел. — Почти не считается! — ответила в ответ старшая, что заставило Лью еще больше разозлиться. — Считается, если ты не падаешь лицом в лёд. — Очень смешно, пупсик! И снова этот смех, легкий, невесомый. Как будто слишком близкий. Эмбер давно так не смеялась рядом с ней. Давно не была такой живой. Лью продолжала наблюдать за происходящим, внутри все сжалось. Она пришла на эту арену, чтобы найти свою подругу и узнать насчет обещанного похода в ресторан. Но сейчас желание резко пропало. Будто сейчас снова выбирали не ее. Снова ей изменяли. Так же, как это делала ее бывшая. Алиса не была приоритетом? Эти мысли давили все сильнее и сильнее, сводя девушку с ума. Где-то рядом раздался злой крик Этери: — Да что ж вы как дети малые! Аделия, еще раз отвлечешься и будешь всю ночь бегать кросс! После этих слов фигуристки на льду разъехались в разные стороны, начиная повторять нужные компоненты. Алиса не совсем понимала речь женщины. Но по интонации распознала настроение сказанного. Внутри что-то ликовало. *** Ксюша стояла под холодным душем. Вода лилась сквозь волосы, стекала по телу, но не могла смыть тревогу, которая цеплялась к внутренностям. Холод скользил по коже. Руки дрожали, пальцы крепко сжимали подвеску, будто держась за единственную точку опоры. Слёзы смешались с водой, капли стекали в глаза. Тело трясло. На кровати в комнате все еще сидел Андрей. Он тихо и аккуратно осмотрелся вокруг. Его взгляд застыл на небольшой коробочке, которая незаметно стояла на краю стола. Торгашев медленно встал и подошел к своей находке. Открыв шкатулку, он нахмурился. Она была пустой, и парень уже хотел ее закрыть, как заметил внутри небольшую записку. «Ты сильнее, чем думаешь» Почерк был до безумия родным и знакомым. Мурашки пробежали по всему телу, он сразу же понял, от кого был этот «подарок». Если коробка пустая, значит то, что подарили, находится на хозяине. И это не могло не злить его. В ванной Волкова все еще захлебывалась в своих слезах, смешивающихся с водой. «Илюша, пожалуйста помоги..» Имя, которое за все это время она произнесла миллиарды раз, надеясь, что мысли материальны, и это как-то да поможет. Но жизнь была сурова. В голове девушки вспыхнула картина со вчерашнего вечера: «Произвольная закончилась ужасно. Ксеня видела, как растерян Илья, как он неуверенно катится к бортику. Ей было до боли грустно видеть очередной срыв Малинина. Ведь буквально недавно он казался всем несокрушимым и непобедимым. После награждения на лице Ильи вообще не было признака жизни. Он побледнел, казалось, что вот-вот и парень упадет в обморок. И в этот момент Ксюша уже не сдержалась. Она молча встала с трибун и вышла в технические коридоры, быстро шагая в нужное место. Через пару минут Волкова уже бежала по помещению, сердце колотилось так, что, казалось, разорвется. Ноги несли её быстрее, чем мысли, быстрее, чем страх. Она должна была найти его. Должна была сказать всё, что требовалось в данный момент. Успокоить. Но на пути, разумеется, появился Андрей. Его взгляд был холодным, строгим. Немного злым. — Ксюша, что ты тут делаешь? — голос сдержан, но колюч. Девушка опешила и даже не успела ничего ответить, как из-за угла начали выходить другие люди. Малинин был в их числе. Ситуация была критической. Андрей, не теряя и секунды, схватил её за руку и прижал к себе, обнимая за талию. Илья на мгновение замер, замечая парочку вместе. В его взгляде не было ничего, кроме холода и разочарования. И он просто сделал пару шагов назад, уходя в сторону, противоположную нужному пути. Волкова пыталась противостоять настойчивости фигуриста, который держал ее. Но Андрей лишь наклонился, шепча на ухо: — Вспомни о нашей сделке.» Тошнота вернула девушку в реальность. Спустя время Ксюша уже вытирала лицо, выходя из душа. Волосы липли к плечам. Дрожь не уходила. Сердце стучало слишком быстро. Подвеска всё ещё была в пальцах, холодная и тяжелая. Когда дверь открылась, Андрей уже стоял рядом. Коробка исчезла. Он обнял девушку аккуратно, но близко. Торгашев глубоко вдохнул запах шампуня и фальшиво улыбнулся. Его ладонь лежала на спине, ощущалась как тепло, но вместе с ним приходила тревога. — Новый кулон? — спросил он тихо, аккуратно переходя рукой со спины к шее. Он не делал резких движений, только осторожно рассматривал украшение, висевшее на шее фигуристки. Ксюша отшатнулась, что не скрылось от взгляда мужчины: — Я… я сама купила, — сказала она. Голос дрожал, но слова вырвались, выдавая её. Андрей замер. Он видел ложь в её глазах. Сжалось что-то внутри, злоба поднималась, но он не показал. Только взгляд стал более холодным, напряженным. — Конечно… — тихо, спокойно сказал он. Голос был ровным, как лёд. Ксюша почувствовала, как воздух вокруг неё сгущается. Тело сжалось, пальцы сцепились крепче. Сердце будто застряло в груди. Она знала: он все понял. — И да, Ксюш, сегодня будет небольшой банкет вечером в честь окончания мужской произвольной программы. Мы идем вместе, — Торгашев слегла подмигнул ей. — Оденься потом красиво. Ком подступил к горлу. Мерзко. *** Лёд постепенно пустел. Девушки заканчивали тренировку. Медленно скатывались к бортику, вытирали пот с лба. Эмбер каталась медленно, делая последний круг. Вдохнула холодный воздух арены. Её спина была усталой, ноги горели от нагрузок, но было приятно — почти свободно. Алиса все еще стояла за бортиком и прожигала взглядом Гленн. Плечи были опущены, а лицо постепенно бледнело. Глаза начали блестеть от слёз, которые она пыталась сдержать. Она снова ревновала. Все проблемы сразу навалились на хрупкую девушку: переживания, мысли — стали по очереди крутиться в голове. Эмбер сразу заметила девушку возле бортика, а особенно ее состояние. Она сначала остановилась, пытаясь понять, не показалось ли ей. Не показалось. Поэтому старшая быстрым рывком подъехала к своей подруге. — Что случилось, Алис? — голос был не таким мягким, как обычно. Это задело младшую еще сильнее. «Алис», просто «Алис». Не легкий флирт. Не «солнышко», «малышка» и другие милые клички, которые часто использовала Гленн. Только холод. Лью молча развернулась и ушла в сторону раздевалки. Эмбер лишь ударила ладонью по голове, не понимая, что на этот раз задело юную фигуристку. Ей было все еще тяжело осознавать происходящее и держать дистанцию, чтобы полностью не утонуть в своих же чувствах. И она последовала за Алисой. Интуитивно. Зайдя внутрь, девушка не увидела никого, кроме плачущей подруги на скамейке. Что-то сжалось внутри нее. Неужели она настолько задела Лью? Эмбер подсела к ней и мягко заглянула в ее глаза. — Что случилось? Младшая недовольно фыркнула, пытаясь стереть слезы со своих щек. Но, к сожалению, это не помогало, так как за ними катились новые. Гленн ненавидела, когда что-то скрывают. Для нее честность и открытость были на первом месте. Поэтому данная ситуация уже начинала ее порядком раздражать. Она резко схватила руками голову Алисы и поцеловала ее в лоб. Этот эффект неожиданности сыграл на пользу. Девушка перестала плакать и удивленно посмотрела на старшую. В это время блондинка начала аккуратно стирать слезы с щек младшей. Мягко, проводя своими тонкими пальцами по мягкой коже. В моменте она даже слегка подула на лицо Лью. Убедившись, что Алиса в порядке, она загадочно ухмыльнулась: — Итак, сладкая моя, теперь расскажешь? Внутри Лью все запорхало бабочками. Неужели она действительно все надумала и все в порядке? Она пару минут молчала, рассматривая каждую деталь на лице подруги. Ее очаровательные голубые глаза, которые смотрели прямо в душу; ее красивая улыбка, заставлявшая затаить дыхание. Легкий румянец после тренировки. Она едва уловимо хмурилась. Алисе было тяжело выражать мысли и говорить о своих проблемах. Поддерживать других было легко, а вот себя… — Ты снова проводила время с другими людьми, — все-таки подала голос младшая, — смеялась… Гленн тяжело вздохнула. — Милая, мы взрослые люди. Разве я не могу общаться с другими людьми? — она подняла бровь, спрашивая. Та лишь отвела взгляд и закусила нижнюю губу. — Я понимаю. Но я будто тебе не….— девушка не успела договорить, как старшая приложила к ее губам палец, показывая, что продолжать лучше не стоит. — Ты мне очень нужна. И если я общаюсь с другими людьми, это не значит, что я про тебя забыла, — ее улыбка стала очень мягкой, глаза смягчились еще больше. На душе у Лью стало чуть чуть полегче. Ревность угасла, но неприятный осадок все-такм оставался где-то там вдалеке. Но все равно почему-то по ее щекам снова покатились слезы, фигуристка прикрыла лицо руками, сгорбив спину. Это ещё сильнее напугало Эмбер. Она слегка дрожащими руками, коснулась плеча Алисы. — Ээээй, — протянула медленно она, — Ты чего? На это младшая разревелась еще больше. Корпус тела судорожно поднимался то вверх, то вниз. — Я боюсь, что вы меня бросите. И ты, и Илья. Секундная пауза. — Что с Ильей? — Эмбер не совсем понимала, о чем она. — Он снова груб, не дает поговорить с ним, — в глазах читалось отчаяние, — Мне страшно….Страшно, что он отдаляется. Эти слова дались девушке слишком тяжело. — Я думаю, что ему нужно просто дать время. Учитывая всё происходящее в его жизни. — Но я хочу ему помочь… — сбивчиво продолжала она. Гленн аккуратно прижала к себе подругу, укутывая ее в свои теплые объятия. — Все наладится, обещаю. Алиса тихонько вздрогнула, но все же поддалась ближе, утыкаясь носом в шею старшей. — Я рядом. Девушка еще крепче сжимает ее, цепляясь. Как будто это единственное, что держало ее в реальности. Вокруг все рушилось. Но сейчас она чувствовала себя в безопасности. — Сегодня мы идем в ресторан, не забыла? Алиса покачала головой, пытаясь улыбнуться. Но не получилось, губы предательски дрожали. — Там сегодня небольшой банкет у мужчин, но я уже сказала, что мы с тобой придем ненадолго, — она аккуратно тыкнула пальцем в нос Лью и тихо рассмеялась. *** Эмбер спокойно собиралась в отель, чтобы отдохнуть перед вечерним выходом. Лью все еще с опухшим лицом, завязывала шнурки. С минуты на минуту должна была начаться вторая тренировка. В раздевалку зашла Ксюша. Она шла медленно. Лицо бледное, глаза стеклянные. Полные усталости и слёз. Удивительно, как она стояла на ногах. Она тихо кивнула всем присутствующим в раздевалке и прошла на пустое место. Девушки попытались завести с ней диалог, но та не отвечала ничего, игнорируя происходящее. Эмбер с Алисой переглянулись и молча продолжили заниматься своими делами. Уже выйдя из раздевалки, Лью заметила, как с арены под руку выходят Гуменник с Петросян, мило смеясь. «Хоть у кого-то все хорошо» Прозвучало у нее в голове. Внутри все еще были смешанные эмоции после происходящего. К ней неожиданно кто-то подошел. Еле слышный кашель заставил фигуристку развернуться к неизвестному. Перед ней стоял Влад Дикиджи. Она замерла. Сердце бешено заколотилось. Внутри раздалась тревога и страх. Что он от нее хотел? Да, по другим встречам парень был добрым, но все еще чужим. Их объединяли в основном общие встречи и друзья. Лично они никогда не общались, не доводилось. Влад же сразу заметил настрой американской спортсменки. Ее красные от слез глаза, сбивчивое дыхание. — Что-то случилось? — немного на ломаном английском произнес он. Лью лишь покачала головой и повернула голову на лед, пытаясь скрыть небольшое волнение. — Ксения сейчас в раздевалке? Ты знаешь, как она? — продолжил фигурист. Девушка подняла брови от удивления. Будто не ожидала такого вопроса в лоб, особенно ей. — Я думала, вы намного ближе общаетесь, чем мы с ней, — немного оскалившись, проговорила девушка. Слишком много Ксении в ее жизни. Слишком много проблем. С её приходом в их сборной начался хаос. И ее лучший друг — Илья – начал отдаляться и закрываться в себе. В глубине души она понимала, что это не вина Волковой. Но все же хотелось обвинить хоть кого-то, чтобы стало легче. — Ты давно знаешь Илью и знаешь, что происходило с Ксеней в Америке, — его тон был серьезным. Алиса лишь покачала головой, давая понять, что отвечать не собирается. И не готова к данному диалог. Дикиджи же не стал настаивать на своем. И просто молча продолжил стоять рядом с Лью. На лёд вышла Ксения. Она прошла мимо своих друзей. Спокойная, будто сама арена поддерживала её. Каждый шаг точен. Лёд скрипел под коньками, моля о помощи. На трибуне появился Торгашев. Глаза сужены. Лицо хмурое. Он был чем-то обеспокоен. Осмотрев арену, он приковал взгляд к стоящим рядом Алисе и Владу. Медленно кивнул им — тихо, почти незаметно. Здороваясь, но тень гнева висела над этим движением. Волкова под наставления Татьяны Валерьевны начала разминку. Слишком холодно. Влад скорчил рожу, демонстративно отворачиваясь от зрительного контакта с Торгашевым. Не скрывая своего раздражение. Алиса, недовольная, лишь кивнула в ответ. — Какой мерзкий тип, — сквозь зубы проговорил Дикиджи. Лью кивает. Он видит то же, что и она. Не словами, а ощущением. Всё странное вокруг — видно. И тогда что-то щёлкнуло в их головах. Что-то общее все-таки было между ними. Это было желание помочь своими близким: Владу — Ксюше, а Алисе — Илье. Они кратко переглянулись между собой, оценивая друг друга. Молчание на льду стало тяжелым, как пауза перед бурей. — Поможешь мне? — неожиданно спросила американка. Её окинули вопросительным взглядом. *** Илья шёл по улицам города вместе со своей сестрой Лизой. Солнечный свет пробивался сквозь деревья, отражаясь в витринах центра старинного места. Родители сегодня были заняты, работы навалилось слишком много, и только такие прогулки давали возможность выдохнуть и не отвлекаться от дел. Малинин же был рад: младшая всегда поднимала ему настроение и поддерживала. Даже сейчас Лиза шла вприпрыжку, болтая о разных детских глупостях. Темы были абсолютно разные: начиная от своих тренировок на льду, заканчивая небольшой ссорой с подругой. Звонкий смех, выводил парня из своих мыслей, заставляя хоть немного улыбнуться и порадоваться жизни. — А Ксюша… как она там? — вдруг спросила она, смело глядя на него. Он моргнул. Внутри что-то дернулось. — Почему спрашиваешь? — осторожно, чуть напряженно. Лиза пожала плечами, улыбка все еще была на ее губах, но глаза были не по-детски серьезные. Как будто младшая видела и знала больше, чем любой взрослый, присутствующий в этом мире. — Ну… просто интересно. Вы с ней… общаетесь? — она говорила это легко. Илья замялся. Не понимал, куда она клонит, и, самое главное, зачем. — Родители последние дни странно себя ведут, — продолжала сестра. — Всё секретничают, ссорятся по телефону… —она выдохнула и почти шёпотом спросила: — Андрюша обижает Ксюшу? Малинин резко остановился. Сердце еще сильнее защемило, он еще больше запутался в ситуации. Слова звучали странно, будто он чего-то не видел. — Что ты имеешь в виду? — осторожно, стараясь держать голос ровным. Лиза посмотрела в сторону. В глазах – тревога. — Они часто упоминают его в своих диалогах, — это явно был секрет, который девочка не должна была слышать. — Она не радуется. Я переживаю. Парень знал, что Ксюша очень нравилась его сестре, и у них были теплые, доверительные отношения, поэтому такие слова не сильно удивили его. А вот упоминание Торгашева родителями заставило задуматься. Но Лиза снова отвлекла его от раздумий, протянув брату сложенный кусок бумаги: — Держи, Илюшенька, я думаю, что это лучше отдать тебе. Илья молча взял «подарок» из маленьких ручек девочки. Лист был слегка помят, его явно помотала жизнь. Без лишних мыслей он развернул его. Дыхание на мгновение сбилось. На этой, вроде бы, безобидной бумажке он наблюдал свой же портрет. Каждая линия, каждая тень — была узнаваемой. Мелкие детали четко передавали черты лица фигуриста. Даже блеск в глазах на рисунке был живым. Внизу этого шедевра стояла небольшая подпись. Её подпись. «Ксюша» Он замер. — Откуда это? — голос с трудом поддавался. Лиза растерялась, как будто её поймали на месте преступления: — Ксюша учила меня рисовать. В один из дней… этот рисунок просто выпал на пол. Он мне так понравился… я забрала его, — тихо сказала она. — Только прошу, не говори ей об этом! — сестра умоляюще посмотрела на старшего и сложила руки вместе. Илья все еще держал лист в руках, а в голове крутилось всё одновременно. Она рисовала его? Но зачем? Она же буквально недавно говорила ему, что любит другого. Это снова все было ложью? Или рисунок был подделкой? Но разве такое можно рисовать без эмоций и любви? Явно нет. Опять ничего не сходилось. Его снова где-то обманули. Малинин не собирался идти вечером на сбор спортсменов. Ему просто не хотелось. Ему было тяжело смотреть на всё это лицемерие, на всю игру вокруг. Но теперь… теперь он понимал. Теперь он не мог остаться в стороне. Сжимая рисунок в руке, он решил: он пойдёт. Он увидит всё своими глазами, он разберётся. Добьётся правды, какой бы она ни была. Парень сделал глубокий вдох и слегка потрепал сестру по голове. Она улыбнулась ему. Город, как обычно шумел вокруг, но внутри была тишина. Тишина, которая кричала, что пора снова действовать. *** Лёд под коньками скрипел и тихо отдавал в воздух холодом. Ксения стояла у борта, дышала медленно, пытаясь собраться. Нога болела меньше, но каждый раз, когда она заходила на прыжок, мышцы дрожали, а сердце билось так, будто хотело вырваться. Четверные давались тяжело. Каждое вращение было испытанием. Татьяна подошла ближе, её взгляд был внимательным, цепким. — Может, лучше осторожная программа, как раньше? — сказала она мягко, но с тоном, который не оставлял сомнений. — Четверные ещё рано… Блондинка резко подняла голову. Глаза холодные. — Всё хорошо, — сказала она коротко. Голос ровный, уверенный. Намека на слабость не осталось. Малинина замерла, чуть прищурилась, посмотрела на Торгашева. Он стоял у борта, руки скрещены, глаза наблюдали за каждой деталью. Женщина всё видела. Все взгляды, всю наигранность. Она бы хотела задать вопрос, но не решилась. Надо заняться тренировками. Она знала, что ее новая подопечная справится со всем. Ксения была слишком сильной, даже не подозревая этого. Роман в это время наблюдал со стороны, со скамейки. Его взгляд был пустым, отстраненным. Он улыбался сдержанно и даже разочарованно, словно для себя. Потом молча достал телефон и начал набирать кому-то сообщение. Фигуристка снова вышла на лёд. Быстрый разгон. Тело напряжено. Четвертного пока нет, но контроль появляется. Повороты стали точнее, приземления –чуть устойчивее. Она злилась. Она была зла на лед. Зла на себя. Зла на всех, кто думал, что её можно сломать. Здоровье давало о себе знать, но хрупкая девушка убирала это на задний план. Она хотела доказать всем, что может справиться, несмотря ни на что. И, конечно, Андрею тоже. Несмотря на все сложности и боль, несмотря на его вечные упреки и слова. Он ее сломал, но внутри оставался лучик надежды. Каждый прыжок, каждый заход на разгон был вызовом. Она шла до конца: молча, холодно, как будто лёд был её единственным союзником. *** Уже вечером все собрались на обещанное мероприятие. Зал был небольшим, но уютным. Свет мягкий, рассеянный, не яркий, почти домашний. Атмосфера дружелюбная — спортсмены смеялись, шутили, говорили обо всём. Алкоголя не было, так как соревнования еще не закончились у всех. Всё спокойно. Настоящий маленький сбор, где можно просто расслабиться. Ксения сидела рядом с Андреем. В красивом платье. Легкий макияж, идеально уложенная прическа. Все как хотел Торгашев: подобающая ему девушка рядом. Но внутри всё горело, хотелось убежать. Сразу. Как будто это не банкет, а ловушка; сердце билось слишком быстро. Тренеры стояли в стороне и разговаривали между собой. Их голоса были тихими, но настороженными, словно они замечали всё происходящее и обсуждали детали, которые остальные не понимали. Неожиданно дверь зала распахнулась, и уверенно вошёл Илья. Андрей нахмурился, но не придал этому особого значения. Малинин шагал спокойно, будто ничего вокруг не существует. На Ксению он даже не посмотрел. Просто прошёл внутрь, к стоящим вдали друзьям. Начал говорить с остальными спортсменами, смеяться, шутить. Он был рядом, но словно в другой реальности. Это задевало девушку. Волкова так же заметила рядом с компанией Аделию, которая широко улыбалась подруге. Она уже хотела подойти к ней, протянув руку в ее сторону, но Пётр мгновенно вмешался, отдернув её за талию, мотнул головой. Петросян отступила. На ее лице было негодование. В груди у Ксюши все сжалось. Хотелось закричать, броситься к подруге, объясниться. Но рот не слушался. Сердце сжималось. Андрей рядом тихо сказал: — Вот и друзья, которые не принимают твой выбор. Делай выводы. Ксения нервно сжала кулон на шее. Палец сжимал цепочку, но не мог отпустить; дрожь в пальцах отдавалась по всему телу. Андрей снова напрягся, наблюдая за этой картиной. Глаза стали холоднее. Фигурист резко и грубо сообщил, что ему нужно отлучиться в уборную. И, сжав с силой руку своей спутницы, удалился куда-то в сторону. Девушку же он оставил наедине со своими друзьями. Вся эта компания не вызывала доверия, что заставляло просто молчать. Взгляд снова устремился к Илье. Он всё ещё разговаривал, смеялся, казался чужим, но одновременно всё ещё важным. Алиса с Эмбер уже давно ушли, оставляя своих друзей. Перед этим, конечно же, фальшиво улыбаясь, поздравили Торгашева с его победой. Лью крепко пожала руку фигуристу и передала также привет от своего отца, что вызвало смешанные эмоции на лице парня. Дойдя до уборной, Андрей достал свой телефон, он агрессивно нажимал по буквам на клавиатуре.

Андрей

Это подвеска на ее шее, от Ильи?

Сообщение тут же отправилось. Ждать ответа даже не пришлось – телефон пиликнул от уведомления. Неизвестный Да. Коротко и ясно. Торгашев мерзко ухмыльнулся самому себе. Он простоял так минут десять, опираясь на края раковины. А после умылся холодной водой. Снова этот Илья. Ксюша все равно не его. Не Андрея. Как бы он ни старался. Волкову окружили разные люди в зале. Многих интересовала жизнь девушки после перехода в другую сборную. Так как фигуристка еще не давала публичных комментариев, тем самым оставляя небольшую загадку. Вопросы были самые разные. И про ее тренировки, и про ее физическую подготовку. Иногда даже про личные взаимоотношения с некоторыми из ребят. На ее телефон пришло сообщение, отвлекая ее от этих нудных бесед. Неизвестный Лучше сними кулон. Блондинка сразу же оглядела помещение, как будто среди всех присутствующих здесь находился тот самый неизвестный. Людей в зале поубавилось. А самое главное – она не увидела среди них Илью. Он будто испарился. Что-то кольнуло её внутри. Где он? В этот момент ее за талию притянул к себе вернувшийся из уборной Торгашев. Его змеиная и наигранная улыбка осветила окружающих рядом людей. Мельком он глянул на шею фигуристки и сразу же отвёл взгляд. Волкова впервые в жизни решила не слушаться неизвестного человека в своем телефоне. Особенно учитывая факт, что это будто не особо помогало в жизни. Она не хотела до конца предавать Илью. А это украшение хоть как-то спасало ее от тьмы вокруг, словно якорь, даруя хоть какое-то спасение. Андрей решил отвечать на вопросы людей самостоятельно за Ксению. И последнее, что она услышала, было: — Не думаю, что это будет удачный старт Ксюши, так как она совершенно не в форме, правда, любимая? Ее сжали крепче, оставляя еле заметные покраснения на нежной коже. Блондинка просто кивнула. Голова была слегка опущена. Она понимала: уступать нельзя. Но тяжесть момента давила на неё со всех сторон. Молчать и бороться. Рисковать. *** Внутри ресторана разливался теплый свет, добавляя больше интимности и загадочности этому заведению. Лёгкая музыка играла на фоне, лаская слух. Посуда тихо звенела где-то вдали. Всё спокойно, красиво, уютно. Эмбер и Алиса сидели напротив друг друга, улыбаясь. На удивление, напряжения между ними почти не было. Обе девушки чувствовали себя комфортно, растворяясь в друг друге. Легкий флирт давал двоим призрачную надежду на что-то серьезное в будущем. Темы разговора менялись одна за другой. Каждая из них отзывалась в сердце. И вот всё зашло до того, что так долго беспокоило старшу – бывшая Алисы, Мили. Она редко рассказывала про нее подробности. И о их расставании так же не было много информации. Эмбер аккуратно попыталась завести разговор об этом. Наседать на подругу она не хотела, но ей было важно узнать хоть немного, чтобы понимать, с чем имеет дело. Но Алиса лишь все время отмахивалась, пытаясь свести тему куда-то. — Ой, прошлое это прошлое! — смеялась она. — Кстати, я такие тик токи вчера видела… — Лью быстро начала открывать свой телефон, ища там что-то. Больше ничего. Только детские и легкомысленные вещи, разговоры о пустяках. Ничего серьезного. Эмбер прекрасно понимала это и, на удивление самой себе, закрыла глаза на фальшь. Единственное, что узнала за это время Гленн, – это то, что Мили – очень плохой человек, постоянно трепала ей голову, а потом уехала куда-то и изменила. Кто скинул фотки этого, ей так и не сказали. Сообщили только тот факт, что теперь бывшая была в черном списке, и больше иметь дело с ней не хотели. В это очень хотелось верить, безумно. Эмбер сдается. Чувства взяли вверх. О завтрашнем прокате думать никто и не хотел. После ужина две девушки направились гулять по ночному городу. Людей было уже чуть меньше. Свежий воздух пробирался глубоко-глубоко в лёгкие. Старые фонари еле-еле освещали маленькие старинные улочки. Алиса интуитивно вела их дальше и дальше, поэтому Прага уже стала небольшим лабиринтом, состоящим из красивых домов, торговых переулков и достопримечательностей. Выйдя на небольшую площадь, фигуристки остановились прямо на пешеходном переходе. На одном из зданий грациозно развивался флаг Чешской республики. Оставшиеся туристы весело смеялись, выпивая свои напитки. Кто-то фотографировался на фоне города. Зеленый свет бросился в глаза Эмбер. Можно идти. Девушки вместе с остальными аккуратно перешли дорогу, выйдя к началу великого Карлова моста. Здесь они уже были со сборной, когда только-только прилетели, и впереди еще были все сложности данной поездки. Время летело слишком быстро. Завтра это должно было закончится, остаться позади. Легкий ветер сразу же начал развивать волосы юных дам, показывая свою мощь. Они же медленно шли дальше, рассматривая каждую статую в этом месте. Все было разное, эксклюзивное. Дойдя уже до центра достопримечательности, они остановились. Отсюда открывался шикарный вид на две части Праги. Вдалеке на холме виднелся Вышеград, одно из важнейших мест в этом городе. Именно здесь многие туристы решали запечатлеть свое путешествие. Все еще шутя и смеясь, Лью хватает старшую за руку. В ее глазах читался вызов. И это немного напугало Эмбер. Она, недоумевая, посмотрела на свою подругу. — Давай здесь снимем видео и пофоткаемся! — Алиса на эмоциях начала качать головой и слегка трясти вторую за рукава пальто. Она будто умоляла. Гленн мило и искренне рассмеялась, видя такую картину. И, еле касаясь девушки, погладила по голове. В темноте не было заметно, как щеки младшей начали наливаться краской. Но все равно Лью слегка приобняла подругу и достала свой телефон. Одной рукой она выстроила фильтры для съемки, и только после этого подняла мобильное устройство вверх. — Готова? — громко сказала младшая. Эмбер сразу же энергично замахала головой, давая положительный ответ. Ее улыбка сразу стала шире, глаза еще больше засветились от счастья. Щелк. Алиса вытащила язык и прикрыла один глаз, строя забавную мордочку. Щелк. Эмбер крепче обнимает фигуристку. Ее сердце стало биться быстрее. Щелк. Смех Алисы стал немного напряженным, выдавая ее резкую смену в эмоциях. Ее дыхание участилось. Щелк. Лью повернулась к девушке и слегка поцеловала ту в щечку. На этот раз румянец появился уже у старшей. — Это для фотки, — будто сама себе сказала Алиса сквозь «поцелуй». Щелк. Эмбер немного опешила, внутри нее все сжалось. Девушку еще больше тянуло ко второй. И сейчас она пыталась сдержаться и не перейти за грани допустимого. Но Гленн даже не успела обдумать свои дальнейшие действия, как неожиданно Алиса делает первый шаг и еще больше притягивает блондинку к себе. Она импульсивно целует старшую. Никакой паузы, никакого момента на подумать. Ничего Поцелуй был жаркий и напористый, будто от этого зависит её жизнь. Эмбер на мгновение испугалась. Но все-таки ответила почти в такт ей, со страстью кусая мягкие губы младшей. Рука с телефоном опустилась вниз, понимая, что сейчас приоритеты другие. Часть адекватности у двоих медленно исчезала. Тело отдавалось эмоциям и желаниям полностью, голова уже начала даже кружиться от такого. Воздух вокруг пропитался страстью, желанием и близостью двух «подруг». Именно этот мост стал началом более тесных отношений между фигуристками. Именно это ночное небо зафиксировало момент. Хотя все давно уже понимали о существовании чувств у девушек. Просто это долго скрывалось и копилось. И вот бомба замедленного действия наконец-то сыграла свою роль. И все бы было хорошо…но… В руках Алисы завибрировал телефон. Девушки с нежеланием отрываются друг от друга. Их зрачки были до ужаса расширены, дыхание не слушалось вообще. Двоим стало до безумия жарко. Но младшая все-таки открывает пришедшее ей уведомление. Мили Ну что, как там Прага? На секунду пол исчезает из-под ног. Ну какой же момент выбрала судьба. — Что случилось? — спросила Эмбер, видя смешанные эмоции второй. Та лишь заблокировала экран и быстро убрала мобильное устройство в карман, отмахиваясь: — Да мама написала, забей. И снова поцеловала Эмбер. Тот же жаркий, жадный поцелуй. Сердце так же бешено застучало. Мир сузился до двух людей. Свет фонарей, ветер, мост — всё вокруг растворилось. Эмбер и Алиса просто существуют в этом мгновении. Без мыслей. Только дыхание, только прикосновения, только желание. *** Небольшой банкет постепенно шел к своему логическому завершению. Уже многие спортсмены разошлись по своим комнатам, отдыхая перед завтрашним днем. Мероприятие вышло неплохим. Друзья обсудили многие важные вещи и поделились своими наблюдениями. Илья решил пока не показывать найденный рисунок девушки никому. Он просто молча смотрел за Ксенией краем глаза, будто так он мог ее защитить непонятно от чего. Аделия пыталась что-то эмоционально рассказать парням, но ее особо не слушали. Ей запретили близкое общение с подругой ради безопасности обоих. Никто не знал, что именно произошло, поэтому рисковать в данном случае не имело смысла. Да и Ксюша в последнее время не горела особым желанием общаться. По крайней мере, так казалось со стороны. Уже выходя из здания, Петя и Влад встретили Торгашева, стоявшего в одиночестве с сигаретой. Он лишь с напряжением набирал что-то в своем телефоне, не обращая внимания на окружающих. Дикиджи не смог удержаться: — Алло, придурок, ты че Ксюше наговорил, что она шугается нас? — его голос был грубым и злым, плечи напряжены. Андрей лишь скучающе поднял на них взгляд и усмехнулся. Аделия в этот момент судорожно пыталась увести парней куда-нибудь подальше, пока не случилось что-то более критичное. Она знала, что в ярости оба парня могут натворить дел, а особенно Влад. — Адель, солнце, не лезь, пожалуйста, — Гуменник тепло глянул в глаза своей девушке и поцеловал ее в лоб. Та немного успокоилась. Торгашев рассмеялся: — Давай, Петечка, убери свою телку, раз хотите поговорить, — он смотрел прямо в душу российскому фигуристу. Пётр сжал кулаки, закрывая своим телом стоящую в ступоре Аделию. Он тяжело дышал от ярости. Его любимую оскорбили. И сделал это гребаный Торгашев, который уже у всех стоял поперек горла. Петросян попыталась дотронуться до плеча парня, но тот лишь грубо отодвинул ее руку. Дикиджи подошел ближе к сопернику – он не мог не защитить честь своих друзей. — Слушай сюда, индюк. Еще хоть одно слово услышу в ее адрес, — он ткнул пальцем в сторону подруги, — я тебе кабину снесу. И мне будет плевать на твои возможности и связи. — А потом я могу тебя к отцу своему отвести. Будешь замаливать грехи, — с оскалом прошипел Гуменник. — Извинись перед девушкой. Андрей все еще стоял и просто смеялся им в лицо. Это выглядело как истерика. Он будто сошел с ума. — Перед собой извинитесь, — он скорчил лицо. — Подсосники Ильи. Идите дальше возносите своего идола, а от меня отъебитесь. Ксюша теперь моя. Последнее окончательно добило ребят. Влад резко шагнул в американцу и притянул того к себе за шиворот: — Че ты сказал? — Че слышал. Дикиджи крепче сжал воротник того, чуть приподнимая парня. Гуменник холодно смотрел на эту картину, все еще закрывая спиной свою спутницу. На улицу вышел Роман Скорняков. Его глаза широко распахнулись от увиденного. Снова перепалка среди спортсменов, хоть и не его. И снова здесь Торгашев-младший. Он внимательно провел взглядом по всем присутствующим и проорал: — Вы совсем офигели?! — его глаза наливались яростью. — Вы ведущие спортсмены и устраиваете показуху на улице? Быстро все в отель, чтобы я вас тут не видел больше! Дикиджи, который все еще держал Торгашева, с силой оттолкнул его в сторону. Остальные просто замолкли и медленно направились в сторону отеля, не разговаривая даже между собой. Андрей спокойно встал на ноги и принялся отряхивать свой костюм от пыли. Он поправил свой воротник и направился следом за остальными. — Андрей, не повторяй ошибок, — тихо, но жёстко проговорил Роман вслед тому. Торгашев просто кивает и продолжает свой путь. Ситуация оставляет всех в тяжелом напряжении. Конфликт продолжал нарастать. *** Следующее утро началось намного раньше обычного. И это было не удивительно, сегодня было важное соревнование. Женская произвольная программа. Комната была полупустая, только солнечный свет скользил по полу. Аделия уже ушла, она тихо прошла мимо Ксюши, не оборачиваясь, не говоря ни слова. Волкова безжизненно стояла перед зеркалом. Лицо было бледным с огромными синяками под глазами. А сами глаза были красными от ночных истерик. — Почему… почему всё так? — прошептала она сама себе. Руки сжали волосы, а после сильными хлопками начали бить голову блондинки. Каждый удар казался отчаянным криком. Слёзы полились по щекам, оставляя солёные дорожки. Она винила себя во всём. Во всём. За то, что произошло. За то, что чувствует. За то, что не может исправить. — Я должна быть сильной… — почти шёпотом. Но тело все равно отдавалось панике. Сердце стучало как сумасшедшее. Внутри все перемешалось. Пальцы сразу же зацепились за коробочку с таблетками. Дрожащими руками, она еле еле выдавила себе на руки нужные препараты. И взяла со стола ледяную воду. — Я… я должна доказать ему… что я сильная… Она кладет таблетки на язык и громкими глотками запивает их. Каждое движение было тяжёлое, но решительное. Нужно держаться. Нужно доказать Андрею, что он её не сломает. *** Утренняя тренировка как и обычно, не отличалась от других. Все было по стандарту. Холодный свет, озаряющий лед, пустая арена, звуки скользящих по поверхности лезвий. Ксюша спокойно разминалась в углу катка, не обращая внимания на других спортсменов. Боль в ноге стала еще меньше, что не могло радовать. Ведь теперь можно было точно пробовать рисковать. Четверные прыжки на этой тренировке давались раз через раз. После такого долгого перерыва от ультра си, девушка потеряла былую стабильность. Но она не сдается и делает очередной заход. Мощный разгон. Лезвие разворачивается на сто восемьдесят градусов. Блондинка со всех сил отталкивается лицом вперед от льда. И на мгновение даже замирает в воздухе. Не достаточно высоко. Приземление. Чисто. Она выдохнула. Сердце колотилось, мышцы горели от такой непривычной нагрузки. Тело все равно все помнило. В трибуне родители Ильи наблюдали за этими попытками и переговаривались между собой. — Она возвращает форму, — тихо начала Татьяна. Роман отчаянно покачал головой: — Она не прыгала четверные почти месяц. У нас пару часов до выступления. Нельзя так рисковать. Малинина тяжело вздохнула, сама понимая цену этим рискам. Женщина жестом подозвала к себе подопечную. — Ксюш, меня радует, что ты начала прыгать. Но сейчас мы заявляем облегченную программу, — это было сказано максимально аккуратно, будто она боялась задеть фигуристку за живое. — Следующий старт начнём уже с ультра си. Договорились? Татьяна ожидала любой реакции, кроме одной. Волкова просто кивнула головой и улыбнулась. Она согласилась с тренером. Она не спорила и не трепала нервы. Просто согласилась. Ступор. Ксюша прекрасно осознает сказанное ей. Она знала, что так будет, поэтому была готова ко всему. Учитывая то, что в ее голове уже давно был свой план? Явно отличающийся от заявки по контенту на чемпионате. Блондинка понимала, что другого шанса не будет. Она была готова. Готова на все. — Алиса, что сегодня с тобой? Что за бабочки перед соревнованием? — Роман закричал куда-то на другой конец арены. Все внимание тренеров перешло на Лью. Поэтому Ксюша просто молча уехала обратно, продолжая тренироваться. *** Стадион постепенно оживал. Людей сегодня ожидалось намного больше, чем обычно. Так как именно в этот день со своей карьерой прощалась великая фигуристка из Японии — Каори Сакамото. С ней Ксения не была близко знакома, так как большого опыта на международной арене у нее не было. Но по первому впечатлению, это была милейшая девушка, которая поддерживала всех и вся. Она любила часто фоткаться, общаться с фигуристами из разных стран, поэтому друзей у нее было куча. Люди с каждой минутой все больше и больше заполняли пространство. Все ожидали начала очередного чемпионата, где будет известно, кто в этом году самый стабильный и везучий. Лед мерцал под светом прожекторов. Напряжение усиливалось. Парни уже уселись на свои места и о чем-то оживлено болтали. Вот-вот все должно было начаться. Первая и вторя разминка пролетели максимально быстро. Девушки выходили по очереди. Каждая в своей программе, каждая в своём ритме. Аплодисменты, легкие улыбки, взгляды тренеров. Иногда и были не удачи в виде неправильных прыжков или вообще срыва элементов. Чем ближе подкрадывалось выступление, тем сильнее тело девушки начинало дрожать. В моменте ей даже стало холодно, озноб прошелся по ее спине, Ксюша вздрогнула. Блондинка сидели в раздевалке, собираясь с мыслями. Она старалась не смотреть на выступления других и не знать баллы. Это сильно отвлекало и загоняло в свои мысли еще больше. Волкова только слышала громкие крики зрителей. И глухой голос комментатора. — Всё будет хорошо, — шепчет она себе. — Сосредоточься. Слушай лёд. Слушай себя. Фигуристка со всей силы сжала кулон на шее. Третья разминка уже тянулась дольше. Внутри, Ксюша отсчитывала минуты до начала своего выхода на лед. Девочки из последней разминки уже стояли в коридоре и разогревали мышцы. Эмбер и Алиса мило общались с друг другом и флиртовали слишком открыто в отличии от других дней. Блондинка это подметила, но сейчас были дела поважнее. Адель стояла рядом со своим тренером. Взгляд был холодным и решительным. Этери что-то очень серьезно рассказывала ей. В стороне оставались только две японки: Каори Сакамото и Монэ Тиба. Они о чем-то весело разговаривали на своем языке, понять их было почти не возможно. В моментах они даже обнимались и поддерживали друг друга. На самом деле это сильно задевало Ксеню. Ей тоже бы хотелось вернуться в то время, когда все вокруг были дружны и счастливы. А теперь… а теперь появился Андрей. Появился страх, что он что-то может сделать. Не только самой Ксюше, но и ее близким. Сильнейших спортсменок начали вызывать на лед. Услышав, свое имя, блондинка натянула на себя улыбку и выбежала на яркий свет прожекторов. Люди вокруг заорали, ударяя сильно по ушам. Но фигуристы уже привыкли к такой реакции. Куча камер, куча вспышек, все как всегда. Девушка уверено вышла на лед к остальным вышедшим уже коллегам. Нога на момент сильно заболела, скорее всего от стресса. Ведь сегодня она хотела исполнить то, что не получалось давно. Через пару минут на лед присоединились и остальные девочки, их так же громко приветствовали. На трибунах можно было заметить сотни различных флагов разных стран. Различные плакаты, мягкие игрушки в руках. Мельком Ксюша замечает у одной из компаний большой плакат с их общей фотографией с Ильей. Крупным шрифтом было написано: «ВАША ПАРА САМАЯ ЛУЧШАЯ, БОРИТЕСЬ» на чистом русском языке. Сердце закололось. Но она начала свою разминку. Илья внимательно наблюдал за всем. И он тоже видел этот плакат. А еще в руках он слегка сжимал бумажку. Рисунок, который нашла его сестра. «Я в тебя верю» Свое законное время разминки девушки уже откатали. Оставалось только одно — выступить. Первыми шли Монэ и Аделия. По их выражению лица, можно было понять, что настрой у них был решительный. Они готовы были бороться за пьедестал. Их произвольная программа прошла отлично и почти чисто. Петросян наконец-то прыгнула свой четверной тулуп, Тутберидзе за бортиком не смогла скрыть свою радость. После такого сезона и травм, ее подопечная смогла вернуть форму. За подругу действительно было очень радостно. Баллы девушкам дали неплохие, сильно не занижали, как это было например на Олимпиаде. Ну и вот момент истины. Ксюша отпивает свой последний глоток из бутылки с водой. Ее хлопает по плечу Татьяна Валерьевна. — Ксюш, ты справишься, главное береги себя. — женщина мило улыбнулась. Фраза была сказана максимально странно для фигуристки. Она даже нахмурилась: — А где фраза, чтобы я не рисковала? Обычно вы всегда так говорите… Тренер глянула ей в глаза. И тогда все стало понятно. Она все знала, все видела. — Я знаю, что ты собралась прыгать. Так прыгай. — Но… Ее перебил громки голос диктора, он звучал как приговор. — And now… representing the United States of America… Kse-ni-ya… Vol-ko-va! Зрители снова закричали. Только вперед. Блондинка спокойно выехала в центр зала. Свет по ощущениям стал ярче, чем обычно. Перед ней оценивающе сидели судьи. «Ты справишься» Спиной она ощущала чей-то тяжелый взгляд. Взгляд голубых глаз. Ей снова захлопали. Волкова встала в свою начальную позицию. Она опустила голову вниз, руки элегантно лежали на ее ярко красном платье. Оно было похожим на старое, в котором девушка катала на Олимпийских игр. Глубокий цвет; камни, которые ловили каждый луч света, рассыпались искрами по льду. Тонкие бретели, открытая спина. Лёгкая юбка слоями. — ДАВАЙ, КСЕНИЯ! — кто-то прокричал с трибун. К нему присоединились и другие. — ДОКАЖИ ИМ ВСЕМ! — ЗА РОДИНУ! — это было по больному. — ДА КАКУЮ РОДИНУ, ОНА ПРЕДАТЕЛЬ. Дальше она уже не слушала. Музыка началась тихо. Ксюша все еще стояла в центре льда, не двигаясь. Будто выжидала момента. Виски пульсировали сильнее. Резкий акцент в музыке, яркий с остригали. И она поднимает голову, высоко, с широкой улыбкой на лице. Она катала «Moulin Rouge», который сейчас очень подходил под ситуацию. И девушка со всей силы оттолкнулась ногами. Руки игриво подстраивались под такт программы. И вот подошло время к первому прыжку. Страх завладел фигуристкой сильно, что она в моменте решила передумать все и не исполнять такие элементы. А вдруг не справится? А вдруг упадет? А вдруг Андрей был прав и она слабая? В голове возникла сцена из прошлого: «Парень осторожно коснулся её руки. Не переплёл пальцы. Просто проверил, отдёрнет ли она. Она не отдёрнула. — Если тебе завтра скажут убрать четверной… ты уберёшь? — спросил блондин. Девушка снова покачала головой. — Нет. — Тогда катай для себя. Не для них. Она посмотрела на него. — А ты? Малинин усмехнулся. — Я уже всё проиграл. Теперь можно кататься честно. — Ты ничего не проиграл. Илья довольно резко повернулся к ней и взглянул ей в глаза. — Тогда не проигрывай и ты. Ради меня» Ради себя и Ильи. Заход на первый прыжок. Толчок. Лицом вперед. Мощный. Левая нога ушла вверх, правая мгновенно подтянулась к ней. Тело собралось в ось. В воздухе. Три с половиной оборота. Она не чувствовала ничего в этот момент, кроме контроля над собой же. Момент раскрытия. Приземление. Правая нога немного с болью отдается внутрь. Но все равно колено мягко гасит удар. Чисто. Она сделала это. Сделала то, что не получалось раньше. Где обычно падала и рассыпалась. Волкова продолжает свою программу уже с шумной поддержкой зала. Иногда это сбивает ритм и глушит музыку, но даже эти испытания блондинка проходит на ура. Легкое скольжение, чувство такта и полностью погружение в свое дело. На арене от такого замерли друзья девушки. Петя радостно тряс руками —ДА, ОНА СДЕЛАЛА, — орал тот. Влад рядом обнимал своего друга от счастья. — Она этот триксель даже без травмы не прыгала, офигеть! Малинин сидел рядом и молчал. Он был шокирован. Спортсменка продолжала катать, исполняя различные элементы. И вот настало время следующего прыжка. «— Не думаю, что это будет удачный старт Ксюши, так как она совершенно не в форме, правда, любимая? Ее сжали крепче, оставляя еле заметные покраснения на нежной коже. Кивок» Пошел к черту этот Андрей. Она была сильнее, сильнее намного. Очередной толчок от льда. Высота набрана идеально, вращение было настолько быстрым, что почти невозможно было сосчитать обороты. Приземление было намного жестче, чем на акселе. Девушка скорчила лицо от боли. Но смогла устоять. Чисто. Четверной тулуп. Блондинка не смотрела вниз вообще, только вперед. За бортиком стояли тренера. Роман с недопониманием смотрел на свою жену: — Это что такое? — сказанное было без доли агрессии и обвинения. Его удивило все то, что происходило на льду, — Она почти месяц не прыгала ультра си. Ей запретил врач. Женщина тихо засмеялась. — Ты думаешь ей можно что-то запретить? — брови той поднялись, — Она как вспышка, эмоциональная и импульсивная. Она со всем справиться, на зло другим.— улыбка стала шире, — А прыгала она всегда, когда мы отворачивались или отвлекались на других. И да, действительно такое было. Ксения часто пыталась тренироваться и держать форму, даже не смотря на свою травму. Поэтому на короткой решила не рисковать. Если бы она тогда упала бы с тройного акселя, ее планы и старания были бы разрушены сразу. Она отдаст максимум на этом чертовом льду. Если она не могла сопротивляться давлению в жизни, то в своем деле она была профессионалом. И бороться до конца. Блондинка уже делала связку шагов, двигаясь в такт музыки. Широкая улыбка так и не спала с ее лица, как и следовало ее образу. Каскад. Тройной лутц — тройной тулуп. Чётко. Без колебаний. Второй прыжок на выезде — контроль идеальный. Дорожка шагов началась мягко, заигрывающе. Она акцентно подмигнула судьям. А как же без этого? Ее любимая часть! Руки. Плечи. Повороты. Она просто повествует свою историю. Но в одном повороте взгляд срывается. На секунду. «— Что ты хочешь от меня? Парень хитро улыбнулся. — А что можешь предложить мне? Ксеня тяжело сглотнула. Ей было страшно за Илью. Если это видео попадёт в сеть, его карьере конец. Она не могла этого допустить. Она была в отчаяние — Я готова на все ради него. Бровь собеседника удивленно поднялась вверх. — Тебе всего лишь нужно отказаться от него.» Злость внутри накапливается все больше и больше. Надо прыгать, надо рисковать. Четверной сальхов. Четко и быстро. Почти без усилия. Но была одна проблема. Небольшой недокрут. Баллы точно урежут за это. Но главное, что прыгнула. Тройной флип дался по сравнению с другими прыжками намного легче. Красивый выезд сразу же перешел во вращение. Музыка сменяется на более тяжелую. Означающую переход в сюжете этой программы. Лицо девушки становится холоднее. «— Папа говорит, что ты сильная. Блондинка немного растерялась. — Правда? Лиза энергично кивнула. — Он сказал: «Она очень сильная девочка». Ксения почувствовала, как внутри что-то мягко сжалось. Она опустилась чуть ниже, чтобы быть на уровне глаз девочки. — Спасибо. Лиза внимательно посмотрела на неё, словно оценивала что-то очень важное. Потом заговорщически наклонилась ближе. — А Илья сказал, что ты самая смелая.» Для Ильи она была смелой. И останется. Останется той самой незнакомой девочкой с Олимпиады, которая любила рисковать. В произвольной программе началась вторая половина. Усталость уже чувствовалась во всем теле, но останавливаться было нельзя. Нога начинала болеть еще сильнее. На столько, что контролировать эмоции было тяжело. И она зашла на каскад. Самый сложный этап для нее же. Нужно бороться. И она заходит на него. Она набирает скорость, слегка сгибая колени, и резко отталкивается. Четверной тулуп. Руки прижаты к корпусу, подбородок слегка вверх. Приземление не чистое, касание рукой. Но главное не падение. Ойлер. Не давая ногам и корпусу расслабиться, Ксюша мгновенным рывком заходит на двойной Аксель. Второй тройной, она бы не потянула уже физически. Руки изящно поднимаются вверх, усложняя прыжок. Приземление аккуратное, почти без колебаний, колено слегка согнуто, руки мягко опущены для завершения каскада. Кульминация. Снова «маска» на лице. Широкая улыбка, которую уже было тяжелее натянуть на лицо после такой нагрузки. Две песни слились воедино, показывая всю мощь данной постановки. Красивая хореография дала девушке отдышаться хотя бы немного. И вот, последний прыжок. «— Ты как? — спросил он тихо. — Нормально. — Я тебе перед выходом положил в портфель шоколад, — немного неуверенно сообщил парень. — Перекуси пожалуйста, ты слишком болезненно выглядишь. А в аэропорту точно будут журналисты. — Хорошо, — безразлично ответила Ксюша и достала из портфель сладкое. Там лежала ее любимая шоколадка с лесными орехами. Он позаботился даже об этом. Волкова слегла улыбнулась. — Спасибо.» Тройной риттбергер. И снова тоже чисто. Боль уже не чувствовалась. Из глаз полились слезы. От счастья. «— К чёрту всё, — выдохнул резко фигурист. И шагнул вперед. Это было почти импульсивно — без плана, без размышлений. Он просто протянул руку, взял её за запястье и притянул к себе. Ксения не ожидала этого движения и чуть потеряла равновесие, оказавшись совсем близко. Илья на секунду посмотрел ей в глаза. Он наклонился и поцеловал её. Его рука легла ей на затылок, удерживая её рядом. Ксения на секунду замерла. Будто не сразу поняла, что произошло. Её тело сначала напряглось, но потом чуть расслабилось, позволяя ему удерживать её ближе. Она не оттолкнула его, но и не отвечала Илья буквально вжал ее в себя. Она давно этого хотела, нужно было признаться. Губы чуть дрогнули, она ответила на поцелуй» Реально. К черту все. Финальное вращение. Скорость набиралась с каждой секундой. Юбка поднималась вихрем. Как будто на льду произошел пожар. Музыка издает последний акцентный финал. Финальная поза. Девушка закрывает глаза руками. За яркими перчатками не видно то, как по ее щекам полились слезы, тихо капая на лед. Она смогла. Она сделала. Зал сразу же встает с мест. Громкие аплодисменты, крики, поздравления. Игрушки летели на лед. Группка девочек сразу выехала на арену, собирая все то, что кинули поклонники фигуристки. Ксюша все еще стоялая, не двигаясь. Грудь поднималась от тяжелого дыхания, руки не слушались ее вообще. Но девушка все равно старалась контролировать себя и держаться. За бортиком радостные обнимались тренера, поздравляя друг друга. Только один Роман Скорняков стоял в стороне и кусал губы. Его что-то беспокоило. Беспокоило то, о чем не знал пока никто. На трибунах все спортсмены радостно кричали. — КСЮШААА, МОЛОДЕЦ!!! Илья все еще сидел отдельно от остальных. Из его глаз текли слезы. Еле видимая улыбка, просматривалась на его лице. Волкова начала кланяться всем во круг, благодаря за такую огромную поддержку. «Ну что, Андрей? Завалила?» Торгашев сидел совершенно в другом месте, на другой трибуне, чтобы никак не контактировать с другими фигуристами. Он зло прожигал взглядом девушку. Они глянули друг другу в глаза через такое огромное расстояние. Ксения бросала вызов тому. А Андрей же понимал, что его перестают боятся. Значит пора приступать к плану Б. Парень вышел в коридор. *** Фигуристку радостно встретили после выхода со льда. Татьяна крепко прижала девочку к себе. — Я в тебя верила, ты огромная молодец! Блондинка покраснела от смущения. После небольшого интервью с прелестной дамой, Волкова села на диванчик и опустила голову, ее за руку взяла мама Ильи. Она что-то шептала ей на ухо, пытаясь привести в порядок. Фигуристка все еще не осознавала то, что она все смогла. Не осознавала, что смогла прыгнуть прыжки, которые ей не давались легко. Да, не рекордное количество, но уже достижение. Повторы смотрели на удивление долго, проверяя каждый прыжок и каждое приземление. Оценивали высоту и количество круток. И наконец-то на арене послышался зловещий звук отсчета. Тот самый миг, когда спортсмен узнает свою оценку. Зал замер от напряжения. Сердце хотели вырваться из груди. Тук. Тук. Тук. Голос комментатора пронесся где-то сверху. — Ladies and gentlemen, the scores for the free skate: Ksenia Volkova of the United States – 248.00 points. This places her in the lead at the moment! Will anyone be able to surpass this remarkable performance? Больше девушка ничего не слышала. Ее глаза округлились, в ушах зазвенело. Неужели это не сон? — Первое место… — шепчет она, когда видит своё имя. — Я сделала это…. Все в этом месте понимали, что обойти теперь фигуристку будет почти невозможно. Даже с чистыми прокатами. Ксюша медленно подходит к специальному креслу для лидера, на котором сейчас сидела ее лучшая подруга — Аделия Петросян. Брюнетка быстро встала со своего места и протянула руку той, чтобы поздравить с таким хорошим прокатом. Но Волковой было все равно на этот факт, она со всей силой обняла Адель и заплакала той в плечо. Она больше не могла. Не могла держать дистанцию. Ей очень не хватало друзей рядом. Петросян опешила, но обняла в ответ девушку. Уже было все равно на какие-то запреты и опасения. Будь, что будет. Зато они вместе. Время дальше уже не имело счета. Остальные девушки откатали неплохо. Эмбер все таки упала со своего риттерберга. Сразу было видно, что она расстроилась. Алиса сделала все как обычно на максимум. С задорной ноткой и азартом. Легкость была ее коньком. Под программу Каори весь зал ревел, прощаясь с ней. Очень чувственная программа сразу проникала под кожу, заставляя наслаждаться каждым мгновением. Ксюшу обогнать никто не смог. Как и предполагалось. Она с тудом сдерживала свою улыбку. Она выиграла? *** На удивление церемонию награждение очень сильно задержали. В коридорах был хаос. Никто не понимал, что происходит. Люди бегали, кто-то ругался, кто-то пытался что-то выяснить. Спортсменки просто сидели на скамейке и ждали указов. Все безумно нервничали. На первом месте должна быть Ксюша. А уже на втором и третьем — Каори и Аделия. Воздух тяжелел вокруг. — Attention, ladies and gentlemen! Due to technical reasons, the medal ceremony has been temporarily suspended. All athletes, officials, and spectators are requested to remain in your seats until further notice! Все начали переглядываться между собой. — Что случилось? — спросила Петросян. Другие лишь пожали плечами. Ксюша сидела, затаив дыхание. Она смотрела на тренеров, на других девушек , на лица полные тревоги. Татьяна и Роман ссорились с кем-то из представителей фигурного катания в конце коридора. Какие-то бумажки тряслись в их руках. Мама Ильи с силой тыкала в какие слова, будто доказывая что-то. Торгашев исчез почти сразу, как встретил свою спутницу после проката. Звонок по телефону увел его за поворот. Никто не объяснял, что произошло. Ксюшу будто бросили одну в этом огромном мире. Илье Малинину уже пришло сигнальное сообщение на телефон от отца. Сначала он не поверил своим глазам и пару раз перечитывал содержимое текста. Он снова мельком глянул на рисунок и вскочил. — Блять…. Парень быстро выбежал с арены, даже не объяснив ничего друзьям. Он бежал со всех ног по знакомому маршруту, сбивая всех со своего пути. Иногда дорогу перекрывали фанаты, пытающиеся сфоткаться с фигуристом. Но он их игнорировал. Внутри себя блондин даже усмехнулся, ведь всего полтора месяц назад он так же бежала к девушке на Олимпиаде. И так же после произвольной. Ничего не меняется в этой жизни. И девушка тоже. Сегодня в программе, он наконец-то увидел на миг свою Ксюшу. Свою девочку, которая не боялась ничего. Волкова все еще сидела в коридоре, пытаясь услышать суть скандала на заднем фоне. Но слова смешивались воедино, превращаясь в кашу без основного смысла. Она решила встать и подойти чуть ближе. Это оказалось ошибкой. — Да как такое может быть, если вы тысячу раз проверяли все, и каждый раз приходило отрицательное!!? — возмущалась Татьяна Валерьевна. Отрицательное что? Что проверяли? — Ну вот пришёл еще один результат! — продолжал этот разговор неизвестный мужчина, — Я что виноват, надо следить за своими спортсменами! До нее начало доходить. Она уже знала такой сценарий, уже знала наизусть по рассказам своей бывшей российской коллеги. Волкова подошла тихонько к Эмбер: — Можешь пожалуйста помочь? — почти шепотом спросила девушка. Гленн одобрительно кивнула. — О чем может идти речь, когда говорят о отрицательных и положительных результатах и винят тренеров, что не уследили за спортсменом? Старшая нахмурилась: — Ну обычно такое говорят про запрещенные вещества. Но это очень редкий случай, — отмахнулась она, а потом сразу повернулась обратно, смотря на Ксюшу внимательно. — Стой, ты где сейчас это услышала? Дыхание участилось у двоих. Голос как будто пропал. Да не могло такое быть, верно же? Скорее всего речь идет о чем-то другом или о ком-то другом. Правда же? — Там тренера ссорятся с кем-то, — неуверенно произнесла блондинка. Тишина. Вдруг со стороны арены послышалось новое объявление: —Ladies and gentlemen, we have just received official confirmation: the medal ceremony has been canceled due to the detection of a prohibited substance in the sample of one of the athletes. All participants are requested to remain calm and await further instructions from the officials. Пол ушел из под ног. Все сразу все поняли. У нее обнаружили допинг. Ведь кроме как ее, на пьедестале больше не было спортсменов из штаба Малининых. Ксюша опешила. И медленно начала отходить куда-то вдаль, лишь бы ее не заметили. Лишь бы это была просто обычная шутка. Она все удалялась и удалялась по коридору, делая все аккуратно, чтобы ее не заметили. А позже просто сорвалась и побежала. Сломя голову. Она пыталась убежать от проблем. Малинин так же бежал по коридорам ледовой арены. Никто из двоих еще не знал, что вот вот и их пути пересекутся. Первый фигуристку заметил Илья. Он сразу понял, что девушка уже все узнала. Поэтому быстрым движением схватил ее за руку и затащил в первый попавшийся кабинет. Волкова начала отбиваться, не понимая что от нее хотят и кто это. Только после крепкого объятия парня, она выдохнула. Перед ней стоял ее Илья. Илья Малинин. Сердце крепко сжалось. Он был рядом. Он несмотря на все пришел к ней. Один. И блондинка уже хотела обнять того в ответ, но вспомнила про договор с Андреем. Про то, что если это узнается, карьере рядом стоящего парня пришел бы конец. Да, она пыталась отбиваться от хватки Торгашева. Но одно дело рискуя собой на льду. А другое Ильей в жизни. Она снова начала отпихивать фигуриста, крича что-то не разборчивое. У нее даже пошли слезы и она начала задыхаться от всего происходящего. Но Малинин не собирался отпускать девушку. Он боялся ее отпускать. Эмоции его так же бушевали. Поэтому не замечая ничего, он с силой сжал тонкие запястья Ксени, оставляя там следы от своих пальцев. И теперь ей до безумия стало страшно. Дикая боль раздалась в руках. Усиливало это все то, что это было от того самого Ильи. От Ильи, который должен был спасти. — Отпусти! Мне страшно! — она истерически закричала — Я хочу быть одна! Парень опешил и отпустил ее руки, понимая, что перегнул. — Ксюша, слушай меня! — голос его так же срывался, он слегка начал трясти спортсменку за плечи. — Ты должна понять! Это все не так! Ее руки дрожали. Ее телефон в кармане куртки сборной завибрировал. Она еле еле смогла его достать, включая экран. Андрей. Торгашев звонил ей. И не брать трубку было нельзя, иначе будет что-то плохое. Хотя куда еще хуже? Малинин все таки отошел от плачущей девушки. Снова Андрей все испортил. И Илья здесь был не нужен. Зачем он вообще сюда пришел? Наивный и глупый. Неужели он реально верил, что рисунок играет какую-то роль? Он уже хотел выйти за пределы кабинета, как его взгляд упал на шею девушки, она с силой сжимала что-то небольшое в своей ладони. Кулон. Его кулон. Ксюша хваталась за него, будто это было единственное, что могло помочь ей в этом мире. Внутри парня все перевернулось. Значит он не был наивным…. Его обманывали. И теперь было понятно — кто. Волкова со слезами на глазах разговаривала по телефону, отвечая на вопросы: — Да, я иду уже к тренерам, буду ждать тебя. И она уверенно сделала шаг к двери. — Ксюш… — тихо сказал Илья. Ксеня больно посмотрела в его сторону. В ее взгляде было больше правды, чем в любых словах. Он был нежным и одновременно болезненным. Она произнесла одними губами: — Прости. И вышла. Дверь хлопнула.