Когда падают чемпионы

Ксения Волкова уже тридцать минут сидела в кабинете перед папками с различными документами. Виски уже пульсировали от избытка информации и происходящего. Свет в помещении был холодным и слишком ярким. Он резал глаза, заставляя девушку щуриться. Спина фигуристки была напряжена. Ситуация вырисовывалась не из легких. Напротив нее в деловом темно-синем костюме сидел адвокат сборной США. Он спокойно смотрел на девушку, слегка постукивая ручкой по столу. Будто отсчитывая секунды до чего-то. Роман Скорняков находился на диване слева. Он обхватил голову руками, пустым взглядом прожигая пол. Мужчина явно был в отчаянии. Татьяна лишь молча наблюдала за картиной. Она была намного спокойнее своего мужа. На удивление. Обычно женщина острее реагировала на всё, была более эмоциональной и ранимой. А тут не так…. И Ксения не понимала этого. Неужели тренеры теперь откажутся от нее? Неужели они теперь ее ненавидят? В голове проскользнула неожиданная мысль: «Если бы я осталась в России, все было бы намного лучше» Где-то сбоку тикали часы, хоть как-то разбавляя напряженное молчание между сидящими здесь. Но это все равно было хуже любого допроса. И до жути нагоняло тревожность. — Ксения, — наконец произнёс адвокат, перелистывая бумаги. Его голос был ровным, слишком ровным. — Сейчас вам нужно отвечать максимально точно. Даже если ответ кажется вам несущественным. Возвращаясь в реальность, блондинка неуверенно кивнула. — Вы когда-либо принимали запрещённые препараты? Дыхание перехватило. Она знала, какие вопросы будут. Все знала и понимала. Но на деле все оказалось куда страшнее, чем в мыслях. — Нет. Моментальный ответ. — Уверены? — мужчина чуть наклонился в сторону девушки и посмотрел ей прямо в душу. — Да. Тренер по-прежнему наблюдала за всем. Во взгляде уже читалась тревога. Но холодом от нее веяло до сих пор. — За последние три месяца, — продолжил адвокат, — вы принимали какие-либо новые витамины, добавки или препараты, не согласованные с медицинским штабом? Ксюша моргнула. Она только ходила к психиатру. Она пила таблетки, которые ей назначили. — Нет… — начала девушка, раздумывая. Но увидев, как Роман рядом нахмурился, продолжила: — Только антидепрессанты, которые назначил мне врач еще в Америке. Голос прозвучал тише, чем она хотела. — Роман, Татьяна, это правда? Если да, есть ли какие-то доказательства этому? — мужчина уже обращался не к Ксении. Он изучающе осматривал тренеров штаба, дожидаясь ответа. — Все справки есть, они лежат в медицинском отчете фигуристов, — спокойно ответил Скорняков. Адвокат одобрительно кивнул и открыл очередную папку на столе. Спустя пару минут он снова поднял взгляд на дрожащую от страха девушку. — Еда вне контроля? Напитки? Что-то, переданное третьими лицами принимали? И вот тут что-то внутри перевернулось. Волкова не помнила всего, хотя и старалась следить за тем, что ест и пьет. Но за всем невозможно уследить. В голове начали пролетать отрывки из прошлого. Как ей множество раз предлагали что-то попробовать, продегустировать. Но каждый раз фигуристка отказывалась, даже от еды, принесенной Торгашевым. От всего. Но вдруг… — Я… — пауза. — Я не помню. Тишина. Роман резко поднял голову: — Как это «не помнишь»? — это было сказано очень резко. Что могло бы задеть девушку еще больше, но она понимала: это всего лишь нервы. Все вокруг находились в подвешенном состоянии. Татьяна сразу бросила предупреждающий взгляд на мужа. Женщина осуждала слова и действия, сказанные на эмоциях, особенно в адрес пострадавших спортсменов… И девочки, которая безумно нравилась их сыну. Тяжело выдохнув, Ксюша продолжила: — Я правда… — она провела рукой по виску. — Я старалась следить за этим, честно. Девушка будто уже сама не верила в собственные слова. Может, это действительно обычная невнимательность? Учитывая то, что многие люди точили на нее зуб, а особенно – бывшие соотечественники, которые не могли принять переход юной леди в другую сборную. И в этот момент ее накрыло. Она вспомнила их встречу с Ильей. «— Ксюша, слушай меня! — голос его также срывался, он слегка встряхнул спортсменку за плечи. — Ты должна понять! Это все не так! Фраза была глухой, будто под водой. Ксения смотрела на него и не могла сфокусироваться. Его лицо было слишком близко. В глазах читались страх, гнев и что-то еще. Разобраться было невозможно. Безумное желание просто закончить этот цирк и броситься парню в объятия. Просто спрятаться в его сильных руках, просто вдохнуть его запах. Быть в безопасности. Но Андрей, чертов Андрей. Еще немного, и она не сдержится – пошлет его куда подальше. Несмотря на его манипуляции. Будь что будет. Но вдруг Илья… Перед девушкой уже был холодный взгляд Торгашева. Но это опять было маской. Парня что-то очень сильно беспокоило. — Иди к тренерам. Сейчас же, — жестко скомандовал он. Спорить было бесполезно. Да и сил уже не оставалось. В глазах все помутнело. Следующая картина. Двери номера, вокруг все суетятся. Роман агрессивно разговаривал с кем-то по телефону. Татьяна обнимала подопечную, шепча что-то на ухо. Что именно – Ксения уже не помнила. Все воспоминания будто кто-то стер. Только лишь отголоски происходящего отзывались внутри сознания. — Аделия, проследи за ней, пожалуйста. Дальше уже свет погас. Дверь в номер громко захлопнулась. Даже сквозь темноту было видно фигуру подруги. Она на миг остановилась, преодолевая к свои внутренние страхи. Ксюша сидела на кровати и не двигалась – тело ее не слушало. — Тебе надо переодеться, — голос подруги отозвался острой болью в сердце. Волкова безумно по ней скучала. Но блондинка просто смотрела на Петросян. Не двигаясь и не пытаясь выполнить просьбу. Поэтому Аделия подошла сама и принялась расстегивать её костюм для произвольной. — Почему ты… — прервала тишину Волкова. — Почему ты так со мной? Аделия, стягивая костюм и оголяя плечи подруги, замерла. Секунда. Две. — Как? — поинтересовалась она и продолжила свое дело. — Холодно, — почти шепотом проговорила блондинка. Она внимательно наблюдала за выражением лица подруги, боясь упустить любую малейшую деталь. Аделия отвела взгляд. Ей было очень тяжело. Тяжело игнорировать проблему и слушать других людей. Даже Петю. — Я не… — она запнулась. — Я просто боюсь сделать тебе хуже. Петросян грустно усмехнулась. Пусть ее хоть сто раз проклянет Гуменник, но так продолжаться больше не могло. Она не могла оставлять свою близкую подругу в таком разбитом состоянии. Даже если от этого будет зависеть чья-то карьера. Ее не напугал ни запрет сборной РФ на общение с Волковой, ни наглый, напыщенный Торгашев. — Чем? — Ксюша… – она сжала руки. — Прости меня. Я просто боялась, что наша дружба спровоцирует Андрея. Пазл складывается в голове у Ксении. Так вот почему друзья отстранились. Не потому, что она плохая. А потому, что испугались за нее. Побоялись сделать хуже. — Адель, он мне угрожал, — выдала неожиданно, даже для себя, Волкова. Она сразу же закрыла себе рот. Подруга нахмурилась и посмотрела на ту еще серьезней. — Как? — Аделия сразу увидела напряжение блондинки. — Это связано с Ильей? Ксюша отчаянно покачала головой. Так жить было нельзя. Пора было уже повзрослеть и перестать давать себя в обиду. Ее родители бы не одобрили происходящее сейчас. — Он снял видео драки с Илюшей. — Андрей угрожал, что сольет его? — догадалась брюнетка. — И ты серьезно думаешь, что Илье на это не наплевать? — Она вскинула брови от удивления. Ксюша пожала плечами: — Я боюсь за него. Вдруг он действительно испортит ему карьеру. Аделия уже истерично засмеялась от абсурда: — Ксень, он тебя до безумия любит. Ему будет все равно на это видео. Хватит мучать и себя, и парня. — Она на миг замолчала. — Все будет в порядке, поговори с ним. И, как говорил Петя: «Придерживайся стратегии и не поскользнись на кожуре от банана, посланной свыше». Волкова неловко улыбнулась. На душе стало намного легче. А может, действительно все было проще, чем она думала? В голове снова помутнело. Воспоминания замелькали со скоростью света. Вот она уже глотает таблетки, которые должны были ей помогать. Вот ей протягивает спальную футболку подруга. И вот уже, лежа в кровати, Петросян что-то тихо рассказывала, гладя ее по голове. Нежно и бережно. От нее отвернулись. А дальше – пустота.» Роман щелкал пальцами перед глазами своей ученицы, в его взгляде отражался ужас. — Ксеня, прием, все хорошо? — Ответа он не дождался. — ВОЛКОВА!!!? Ксюша резко вдохнула. Но кислород будто застрял в груди, не давая осознать происходящее вокруг. Она еще пару минут приходила в себя, оглядывая каждую деталь в кабинете. Замечая каждый звук и запах. Это помогало. — Я не помню, — повторила свой старый ответ она. — Вроде ничего такого не было. Татьяна чуть подалась вперёд. — Хорошо. Это нормально, — ее голос был спокойным, умиротворяющим — После стресса воспоминания могут перемешаться. Адвокат кивнул. — Это важно. Потому что в подобных делах учитывается не только факт наличия вещества, но и возможность внешнего воздействия. — Он сложил руки на столе. — Я сейчас объясню. Ксюша подняла взгляд на него, внимательно слушая. — По правилам ISU и антидопингового кодекса WADA, спортсмен несет строгую ответственность за всё, что попадает в его организм, — все слова были четкими, заученными наизусть. — Даже если вещество попало случайно. Даже если это была подстава. Последнее осело где-то на подкорке. Подстава. Думать, от кого именно, было бесполезно. Каждый из присутствующих знал, кто это мог сделать. — Однако, — продолжил адвокат, — существует понятие “отсутствие вины или незначительная вина”. На этих словах Роман сжал челюсть. Он знал, что все будет так. И он предупреждал свою семью об этом. Но хотелось верить в лучшее. И его бездействие привело к катастрофе. Тренер злился на себя. Винил себя. Это он допустил подобное. — В вашем случае одна допинг-проба положительная, но мы еще не имеем на руках вторую. Это займет пару дней. И если вторая проба также будет положительной, последствия могут стать гораздо серьёзнее. — Он постучал пальцем по папке. — Если же она будет отрицательной, это означает, что дело будет рассматриваться как попытка фальсификации или ошибка системы. Ксюша замерла. В душе оставалась надежда. Нужно просто дождаться результатов второй пробы. — Но, — продолжил он, — до завершения расследования вы останетесь под временными ограничениями. Также вам нужно сегодня и ещё пару раз на неделе пройти повторное тестирование. И вы обязаны явиться на первичное слушание. — Повисла пауза. — Вы не имеете права отказываться. — Я не откажусь, — уже уверенно произнесла Волкова. Она знала, что не принимала допинг. И она докажет это всем. Даже если на пути снова встанет Торгашев. — Ты ни в чём не виновата! — резко бросил Роман. Все присутствующие сразу же обернулись в его сторону. — Я знаю, что это подстава! — голос уже срывался. Никто не ожидал такой реакции от тренера. Ведь он всегда был строг, холоден и спокоен. А сейчас…Татьяна снова осуждающе посмотрела на него, но было уже поздно. — Мы должны были… — взгляд остановился на девушке. — Мы должны были тебя защитить. И вдруг он просто встал. Мужчина целенаправленно подошел к девушке. И, не дав ей и секунды на осознание, с силой обнял. Его глаза слегка намокли. Да, он был жестким тренером. Но при этом – любящим и понимающим отцом. А для их семьи Ксения уже стала третьим ребенком, несмотря на короткий промежуток времени. Как бы он ни злился на резкие перемены внутри штаба и сборной, он был счастлив. Счастлив от того, что девушка открыла для них второе дыхание. Дала шанс на новое развитие фигуристов. Сплотила всех еще ближе. — Прости, — глухо произнес Скорняков. — Мы не уберегли тебя, — Он тяжело сглотнул слюну. — Я обещаю тебе: все решится. Мы справимся. И Ксюша сдалась. Холодные стены вокруг нее стали таять. Да, неизвестный просил не доверять никому. Да и с доверием у нее всегда было много проблем. Но сейчас интуиция подсказывала: все будет хорошо. И впервые в жизни она ей доверилась. — Ксения, — вновь договорил адвокат, уже мягче. — Сейчас главное — действовать правильно. Она кивнула. — Вы остаетесь в Праге на две недели. До первого слушания. Сердце сжалось от осознания того, что это затягивается. От мысли, что она пропустит тренировки и останется одна, без друзей. — С вами остаюсь я как сторона, представляющая ваши интересы. Также будет присутствовать один из тренеров штаба и ответственное лицо – чтобы вы сохраняли спокойствие, — он на секунду замялся. — Кандидатура последнего пока уточняется. Ксюша перевела взгляд на Татьяну. — Это кто-то из вас? — в глазах была надежда. Женщина лишь тяжело вздохнула: — Нам нужно будет уехать после показательных, — она виновато посмотрела на блондинку. — У нас есть другие спортсмены. Совсем скоро начнутся шоу. Но если что, мы сразу же вылетим к тебе. С вами останется Рафаэль Арутюнян. Роман наконец выпустил девушку из объятий ни вернулся на свое место. Ксения прекрасно понимала это. И не осуждала тренеров. Она не маленькая Плюс с ней остаются и другие люди. Смущал только один момент. «С вами останется». С кем – «с вами»? — Извините за вопрос, — вполголоса заговорила фигуристка. — А «с нами» – это с кем? Муж с женой загадочно улыбнулись друг другу. — Чуть позже скажем. После собрания сборной. Дальше спортсменка не стала расспрашивать женщину. — И ещё, — добавил адвокат. — Вам запрещено выходить на лёд в одиночном показательном номером. Это ранило ее сильнее всего. Она так готовилась, так сильно хотела откатать свою новую программу. Вылить все свои эмоции и мысли в этом прокате. Все было бесполезно? — Что?.. — Это решение федерации, — коротко и холодно. И до безумия логично. Она в центре скандала, пускать ее в одиночку было бы странно. — Но штабу удалось добиться компромисса, — тишина. — Парный номер. Сердце забилось быстрее. — С кем?.. — С Ильёй. Олимпийская программа. Она очень понравилась организаторам и публике. Поэтому вызовет меньше негативной реакции в обществе. Все внутри сжалось. Одновременно и от радости, и от страха. Она безумно хотела снова катать парный номер с Малининым, как раньше. Чтобы вернуться в то беззаботное время, когда все было неплохо. Но Андрей. Если он узнает, он может наделать дел. «Я испорчу ему жизнь» То видео, где они дерутся. Как Илья со всей силы бьет Торгашева по лицу. Как по его скуле течет кровь. Но тут же в голову пришли вчерашние слова подруги: «Поговори с ним» — Я боюсь, — честно ответила она и подняла взгляд на Татьяну с Романом. Они долго и изучающе смотрели на подопечную. — Это лучше, чем ты пропадешь из виду. Так ты хотя бы докажешь всем, что тебя ничто не сломает. Докажи им. Это была правда. Нельзя сдаваться. Особенно, когда против тебя почти весь мир. Она привыкла рисковать. Мужчина напротив снова продолжил зачитывать информацию: — Важная пометка. С журналистами не контактировать. Никаких комментариев не давать. И стараться не выходить никуда одной. Девушка кивнула, соглашаясь с услышанным. Он был прав, любая оплошность могла только ухудшить ситуацию. Она знала, насколько жестоким может быть мир. Татьяна подошла ближе к блондинке и положила руку на ее плечо. — Ксюш, у тебя сегодня насыщенный график, — отметила она. — Сейчас ты идешь сдавать со мной допинг-тест, а потом я тебя отведу к психологу штаба. Снова психолог, снова копаться в голове. — А психолог обязательно? — вздохнула Волкова. — Да, я не хочу, чтобы ты морально снова погасла. Сейчас у тебя шоковое состояние, ты не ещё ничего не осознала. Когда осознание придёт, может стать намного хуже. Лучше перестраховаться. Роман включился в диалог между двумя дамами: — Также сегодня подготовка к показательным. Илья уже осведомлен. Он ждёт тебя к четырем на катке, — он слегка улыбнулся, но в его глазах все еще была боль. — Завтра откатайте чисто. Я в вас верю, дети мои. Дети. Его дети. Ее руки задрожали. Сегодня она снова встретится лицом к лицу с Ильей. Мандраж. — На сегодня всё, — сказал адвокат. — Можете идти в медицинский кабинет. Ксения встала. Она справится. Она будет бороться до конца. Ради себя. *** Атмосфера в номере Малинина была нагнетающей. Шторы были задернуты неровно, и тонкие полосы света с улицы ложились на пол, на стены, на лица присутствующих здесь. Все вещи были аккуратно разложены по полочкам, кровать заправлена идеально, будто хозяин спальни пытался навести порядок хотя бы вокруг себя. Илья молча стоял возле окна, руки были скрещены. Он смотрел вперёд, но по тому, насколько был безразличен его взгляд, было понятно, что происходящее на улице его не интересовало. Аделия сидела боком на диване, подтянув ноги к себе, обнимая их руками. Ее взгляд был поникшим и уставшим. Как будто все это высосало последние силы из нее, и ее огненная и яркая энергетика погасла. Ее прижимал к себе Петя, аккуратно гладя девушку по голове, успокаивая. Иногда он кидал несуразные шутки в сторону своего друга — Дикиджи. Чтобы хоть как-то развеять обстановку. Но тот не отвечал таким же настроем. Влад стоял оперевшись на стену, плавал в своих раздумьях, как обычно происходило при каких-то негативных моментах в его жизни. И Гуменник прекрасно осознавал, что с ним. Он безумно переживал за Ксению и понять, что было у него на душе, было невозможно. Столько лет близко общаться с человеком, когда испытываешь к нему чувства — это тяжело. А особенно тяжело то, что он помогал другому парню добиться ее. Но главное, чтобы она была счастлива. И Дикиджи сделает все, чтобы это было так. С ним или без него. Неважно. Петя в это время отвлекся от друга, поцеловав девушку в щеку. — Любимка моя, не хочешь сегодня сходить в зоопарк? — сказал он ей, — Там говорят, очень крутые бегемоты есть! Хочу сфоткаться с ними и подписать, что это мое тотемное животное! А то вообще упоротых фоток за эту поездку нет, — чуть грустно произнес Петя, — А потом сходим на ярмарку, там как раз бананы вкусные продают! — на него все осуждающие посмотрели, тот лишь развел руками и поднял плечи, возмущаясь, — А ЧТО?!?! Хоть как-то отвлечься от этого пиздеца. Абсолютно все были с ним согласны, отдохнуть и вправду нужно было всем. Петросян чуть подумав, ответила парню: — Хорошо, пойдем, вдвоем? — этот вопрос был с ноткой агрессии. Что сразу понял Гуменник и виновато глянул на друга. — Брат, прости! Мне с ней семью строить! — отчаянно проныл он. За что получил подзатыльник от Аделии. — Вот как, — немного обиженно ответил Влад, — Братву на сиськи поменял…, — он попытался отшутиться. Он прекрасно понимал своего друга, и разумеется не осуждал. Внутри было, конечно, щемящее чувство, что его снова оставляют одного. Но он справится с этим. За всем наблюдали две девушки, сидящие на кровати Ильи. Они находились максимально близко к друг другу. Из-за чего, иногда замечали на себе странные взгляды друзей. Алиса и Эмбер еще не говорили о происходящем между ними, так что логично, со стороны все выглядело двусмысленно. Но по факту, между ними и не было ничего. Они просто целовались, иногда зажимались в коридоре. И все. Никто не подтверждал их отношения. И как будто и не собирался. Но старшую это не устраивало. Она привыкла ко всему серьезному. А тут… В комнате снова повисла тишина. Илья никак не реагировал на разговоры друзей. — Ну… — Пётр опять первым нарушил тишину, чуть наклонившись вперёд. — Кто-нибудь скажет, что происходит у Ксюши, или мы продолжим играть в молчанку? Голос прозвучал более серьезней, чем обычно. Все привыкли к дурачеству парня, именно поэтому такие моменты вызывали удивление. — Ксюша остаётся, — коротко сказал Малинин, не оборачиваясь, слова дались тяжело. — В Праге, и, как минимум, на две недели. После этого он обернулся в сторону своих друзей. На него смотрели абсолютно все. — Из-за расследования? — уточнила Эмбер. — Да. Повторные тесты, слушание, и проверка, — он говорил спокойно. — Тренера уезжают после показательных с вами, так как нельзя оставлять штаб без главных. — Отлично, — тихо пробормотал Влад. — Просто идеальный тайминг. Аделия бросила на него быстрый взгляд, но ничего не сказала. — Что с ней будет дальше? Она завтра выйдет на лед? — продолжил Дикиджи. Его взгляд был максимально обеспокоен, что не скрылось от Ильи. Он на миг остановился, смотря прямо в глаза русскому спортсмену. — Её не допускают к сольному номеру, — комната наполнилась недовольными вздохами, — Только парный номер, — в это время Гуменник кинул подушку во Влада, тот тихо шикнул на него. Илья выдохнул и продолжил, — Со мной. Тишина. Даже Пётр не вставил сюда никакой комментарий. — Она согласилась? — осторожно спросила Аделия, пытаясь не задеть и так больную тему для парня. Блондин лишь усмехнулся и поджал губы. — У неё особо выбора не было, — слова прозвучали тихо, — Как сказал мне отец, она сомневалась в ответе. Влад чуть сильнее облокотился о стену. Его взгляд скользнул в сторону, на секунду — мимо всех, останавливаясь на Малинине. Он представил эту картину: Ксюша вновь с ним на льду, обнимается. Довольна и счастлива. Но он изначально знал на что идет, помогая Илье с девушкой. Так было бы лучше для всех. Дикиджи быстро отвёл взгляд обратно. Никто не заметил. Почти. — Она боится Андрея, — сделала слишком очевидный вывод Петросян. Где-то злобно прыснула Алиса. У нее сегодня было плохое настроение, что не скрывалось от других присутствующих в комнате. Петя слегка ущипнул девушку за бок, будто останавливая ее от некоторых слов. Чтобы не триггерить американца еще больше. Та лишь фыркнула, и слегка агрессивно чмокнула его в нос. Тот широко улыбнулся. Влад закатил глаза и цокнул. — Я не понимаю почему, — снова в диалог присоединилась Гленн. Лью странно скорчила гримасу. Аделия закусила губу: — Есть причины. — Какие? — Илья подошёл к ней ближе, заглядывая в ее глаза с надеждой. Будто это точно закроет всю целостность картины. И он был прав. Секунда. — Это не мой секрет, захочет – сама расскажет, — она отвела взгляд, понимая что сболтнула лишнее. Блондин встал в ступор. — Андрей разве не помешает вам на произвольной? — нахмурившись поинтересовался Влад. Все задумались. — У меня почти стопроцентная уверенность, что после сегодняшнего собрания сборной, он на время выпадет из игры. Никто не понимал о чем речь. Только лишь Илья знал всю правду. В прошлый раз было так же и потом Торгашев исчез на какое-то время. Непонятно куда. Но исчез. — Обожаю, когда только я ничего не знаю, — пробормотал Петр, проведя рукой по лицу. — Прямо чувствую себя лишним в ваших секретных переговорах. — Петя… — Да понимаю я, — он махнул рукой. — Просто…Слишком всё заебно. Никто с ним не мог поспорить. — Мы всё равно должны быть рядом, — сказал Влад, тихо, но уверенно. — Даже если она нас отталкивает, — пауза. — Особенно сейчас. Малинин снова задержал взгляд на нем. Раньше он не замечал такую заботу в сторону девушки, либо не хотел этого видеть. Неожиданно для всех, одна из девушек вскочила с кровати. — Да, конечно, — вдруг резко сказала Алиса. Странная интонация голоса, вызывала удивление у окружающих. Все повернулись к ней. Вопросов стало еще больше. Лью поднялась, скрестив руки, напряжённая до предела. — Давайте ещё сильнее зациклимся на ней, — начала психовать она, — Нам же мало проблем. — Алиса… — мягко начала Эмбер. — Нет, правда! — она резко шагнула вперед. — Всё крутится вокруг Ксюши. Всегда, — слова полетели быстрее, — Ей плохо – все рядом. У неё проблемы – все ее спасают. Она что-то делает – мы подстраиваемся, — голос начал дрожать, — А мы? У нас нет своей жизни? Она нам чем-то поможет? Друзья продолжали молчать, обдумывая сказанное американкой. Телефон в её руке завибрировал, и девушка машинально взглянула на экран. И на секунду… взгляд изменился. Мили: Не хочешь созвониться? Алиса сразу заблокировала экран. — Мне надоело, — тихо сказала она, — Я тоже хочу жить. — Тогда выйди вон отсюда, — голос Ильи был холоден и груб. В какой-то степени подруга была права, но они были семьей. А семья всегда помогает друг другу. Аделя встала с дивана, агрессивно направляясь в сторону девушки. — Если ты бесчувственная тварь…, — начала она, но ее тут же останавливает Гуменник, перекрывая своим телом свою девушку, зная насколько у нее горячий темперамент. — У нас в семье вайб золотого ретривера и черной кошки!!! Поэтому моя черная кошка сейчас получит очень крепкие обнимашки! И он обнимает, Петросян, чтобы та не продолжала этот бессмысленный конфликт. Лью лишь выходит из номера, громко хлопая дверью. Уже в коридоре ее догнала Эмбер, дыхание было прерывистым от неожиданного марафона за беглянкой. «Когда она научилась так быстро бегать?» — Алиса, стой. Та остановилась, но все же не повернулась. — Ты сейчас просто срываешься, солнце, — попыталась смягчить разговор старшая. — А может, я просто честная? — она обернулась на «подругу» и подняла брови. Эмбер подошла ближе. — Ты права, но частично, — в ее голосе слышалась уверенность, осознанность. Старшая понимала ситуацию намного больше, чем остальные друзья. Но не вмешивалась в это. Просто была наблюдателем, который наставлял их на путь истинный. — Но ты говоришь это так, будто она виновата в том, что ей плохо. Алиса снова сорвалась. — А мы не виноваты в том, что нам тоже тяжело! — Мы её друзья, — спокойно продолжила Эмбер. — И Илья тоже. Алиса усмехнулась. — Ты слишком правильная. — А ты ведешь себя как ребёнок, — сделала вывод Гленн. Напряжение накалилось еще сильнее. Лью уже тряслась от ярости. Ее назвали ребенком. Ее. Но Эмбер лишь продолжила — Кто тебе написал, что ты так странно отреагировала? Это тут же застало врасплох младшую, что ей пришлось позабыть о прошлой злости и конфликте. Она не знала что ответить на этот вопрос подруге. То, что она не может забыть прошлое? Или то, что она до сих пор общается со своей бывшей, из-за сильной привязанности? Лью сама запуталась во всем. Она испытывала безумное влечение к Эмбер, жаждала ее внимания и вот наконец получила его. Но что-то непонятное, держало ее в прошлом. Младшая больше не могла копаться в своих мыслях, поэтому просто сделала шаг ближе к ней. Нужно отвлечься. Им двоим. Она резко прижала вторую к стене и жадно поцеловала ее в губы. Не спрашивая, будто это был единственный способ остановить весь этот дурдом. Алиса с силой кусала губы партнерши, уже в открытую начиная блуждать своими руками по ее телу. Эмбер опешила, но все-таки поддалась порыву. Несмотря на то, что знала: Это неправильно. Это несерьезно. Она начала целовать Лью в ответ, поддаваясь на ее касания. Кожа горела от любого контакта с девушкой. Внизу живота уже завязался узел. Все было на пределе. Алиса оторвалась от губ старшей, еле касаясь провела своим языком по ее губам, хитро улыбаясь. Она не отпускала свою добычу. По этому рваным дыханием окатила нежную кожу шеи. Девушка слегка поцеловала Эмбер в шею, что вызвало тяжелый выдох у той. А после начала выводить различные узоры на ее коже, все еще прижимая старшую к стене, не давая выбраться. Хотя та и не планировала этого. Гленн издала жалобный стон, будто ожидая продолжения. Алиса принялась, оставлять на белоснежном холсте ярко бордовые пятна, специально на видном месте. Эмбер Гленн была ее. Хоть и неофициально, но ее. Она уже хотела начать стягивать с нее футболку, как старшая остановила ее руки. — Алиса… — ее дыхание было сбито, — Малышка моя, мы в общественном месте. Эмбер было некомфортно делать это так. Да, девушка ее безумно привлекала. И она очень хотела бы с ней переспать. Но адекватность стояла превыше всего. Они находились в коридоре, где их мог заметить кто угодно. И потом был бы явный скандал и выговор, особенно после ситуации с допингом у одной из спортсменок сборной. Второе, они были просто подругами. И продолжать что-то такое было неправильно, хотя бы для искренних чувств старшей. Младшая продолжила свои деяния, не обращая внимание на слова подруги. — Прекрати, — уже более грубо сказала та, — Мне некомфортно. Алиса обиженно надула губы, но отстранилась. — Почему это? — Как минимум, потому что мы в коридоре, — начала Гленн. На что младшая только хмыкнула, — А как максимум, кто мы друг другу? Пауза. Лью с неким страхом глядела на блондинку. Вот и попалась она в ловушку. Она безумно боялась ответственности. Боялась, что порыв в сторону девушки, лишь временный эффект. — Я думаю, что не готова к отношениям, — она опустила взгляд, — Хотя очень хочу, — это уже было ложью. Тем, чтобы не потерять все. Оставить крючок. Эмбер застыла. Внутри все перевернулось. Зачем тогда это все? Просто для забавы? Но она была умнее этого, поэтому просто понимающе кивнула. — Я буду ждать столько, сколько тебе понадобится. Алиса одобрительно кивнула. — Спасибо. В комнате после ухода девушек стало еще тише. — Они вернутся? — аккуратно спросил Пётр. — Если что, заставим, — ответил тому Влад. Малинин уже отошел от своего любимого окна, сев ближе к друзьям. Понимая, что самая адекватная и полезная в этой ситуации — Петросян, он повернулся к ней. — Адель, ты поможешь мне? С показательным номером, — его щенячьим глазам было невозможно отказать, — Хотя бы подтолкнуть ее, чтобы пришла. Илья многого не просил. Просто чтобы она явилась на вечернюю тренировку, чтобы согласилась катать с ним. Гуменник присвистнул, глядя на это: — Брателла, я тебя очень уважаю, но не надо клеится к моей девушке! Аделя лишь ударила ладонью себе по лбу. Иногда шутки парня были слишком глупые, что не могло, не раздражать. — Любимый, а я говорил, что лучше оставаться со мной! — уже на веселой ноте начал “флиртовать” с другом Дикиджи. Малинин чуть расслабился. Дальше диалог стал гораздо легче и непринужденнее, они смогли немного выдохнуть и в кои-то веки расслабиться. Жизнь понемногу начала налаживаться. И все были безумно рады снова быть вместе. *** В обед арена почти пустовала. Яркий свет, отражался лучами от белой поверхности. Лед не прощает ошибок. И это знал каждый, именно поэтому на льду сейчас катал Андрей Торгашев. Один, в полной тишине. Без музыки, без тренеров. Только звук лезвий — сухой, рвущий тишину. Каждый толчок — чуть резче, чем нужно. Каждый заход — агрессивнее. Парень не отрабатывал элементы, он пытался сбросить напряжение, отвлечься от событий, которые он сам и создал. Жалел ли он об этом? Нет, не жалел. Он просто боялся того, что все раскроется. Что его поймают, уберут из игры. И фигурист потеряет все. И карьеру, и медали и уважение. А родители… Он не хотел думать о них. Эта тема вызывала слишком много негативных воспоминаний и эмоций, только усиливая внутреннее напряжение сейчас. Андрей заходит на очередной прыжок. Нога сразу ушла куда-то в сторону, делая приземление нечистым и жестким. Лезвие срывается, огромный недокрут. Он почти упал. Упал… — Черт… — прошипел он сквозь зубы, сжимая Опять все испортил этот Илья. Привел в его жизнь девчонку, не дай бог из-за нее будет еще больше проблем. Не дай бог. Тогда ему точно не видать счастливого будущего, никогда. Дверь на арену тихо открылась, звук был едва слышен. Поэтому Андрей просто молча продолжил кататься дальше, игнорируя окружающий его мир. Что-то внутри гложило его, заставляя поежиться от собственных мыслей. Атмосфера вокруг была накаленной. В какой-то момент Андрей почувствовал на себе пристальный взгляд. И замер. Ему было страшно оборачиваться к входным дверям. Он уже знал, что там может быть. Вернее кто. Все знал и понимал. Торгашев мельком глянул взгляд на то злосчастное место. Там были они. Они вошли внутрь спокойно, не спеша. Будто пришли к себе домой, а не на чужую арену. Будто все тут принадлежало им. Впереди шел высокий и крупный мужчина с идеально поставленной осанкой. Темное пальто подчеркивало его фигуру, но не привлекало такого внимания, как он сам. Лицо было каменным, ни одной эмоции. Только взгляд. Расчетливый и оценивающим. И даже не сына, а происходящее вокруг. Это был Артем Торгашев. Тот самый, чье имя могло напугать многих фигуристов в сборной. Чуть поодаль за ним следовала милая женщина, невысокого роста. С легкой почти невесомой походка. Но от неё исходило не меньше давящая аура, чем у мужа. Даже несмотря на миловидную внешность. Аккуратные движения, будто она подкрадывалась к жертве. Собранные волосы в идеально вылизанный пучок. Одежда была брендовая, шикарно сидя на женщине, подчеркивая ее утонченную фигуру. Илона Мельниченко, в бывшем советская фигуристка. Эти двое были не просто родителями одного из ведущих фигуристов в сборной Америки, но и представителями International Skating Union со стороны США. Людьми, которые могли решить – будешь ты кататься дальше.. или нет. Андрей почувствовал, как тело отреагировало быстрее, чем разум. Плечи напряглись, пальцы на кончиках похолодели, дыхание сбилось. Парень не мог даже двинуться, чтобы поздороваться со своей семьей. Да и желания особо не было. Они знатно поломали ему жизни. Он прекрасно понимал, зачем они сюда пришли. Не для того, чтобы похвалить их «любимого» сына за золотую медаль на Чемпионате мира. А чтобы совершить суд. Суд над Андреем. «Дом был темным и пустым. Маленький мальчик стоял у двери своей комнаты и громко стучал по деревянной поверхности. Он сильно шмыгал носом, параллельно вытирая с лица слезы. Андрею было около семи лет. — Я буду лучше, — жалобно просит ребенок. Но в ответ ему раздается тишина. — Пожалуйста… Никто не открывает, и не собирается. Торгашев оплошал, поэтому платит за свои «ошибки» Тогда было начало конца. Конца наивной личности в виде русоволосого и светлоглазого милого мальчика. Мир жесток» Сейчас мужчина, стоял за бортиком катка, смотря прямо в душу своему сыну. Мать скрылась где-то за его спиной, не мелькая в этой ситуации вообще. — Подойди, — голос Артема был на удивление спокоен. Что и пугало фигуриста. Когда он так говорил, дальше следовал разнос всего. По спине парня прошел холод. Он громко сглатывает и делает шаг вперед. А следом еще один. Лёд под ногами кажется тонким. Как будто может треснуть. Торгашев подъехал к бортику и остановился. Карма смешная штука. Особенно в лице своих же «родителей» Он просто опускает взгляд вниз, не выдерживая давления. Как раньше. Отец протягивает небольшую голубую папку. Она слегка сгибается от напряженной хватки. — Возьми, — коротко, без лишних слов, просто приказ. Младший-Торгашев сразу же берет ее в руки, пытаясь хоть на немного угомонить свои нервы и не показаться слабым. Жалким. Открыв папку, он тяжело, выдыхает. Его поймали. Не публично, но он даже не знал что было сейчас хуже. Опозориться на весь мир или попасться собственным родителям, которые ощущались как тираны. Там лежало два документа. Полностью идентичные друг другу. Но.. Только одна надпись в них различалась. «Проба — отрицательная» А в другой «Проба — положительная» Дата на обоих страницах была одинаковая, как и код присвоенный документам, как имя уже поселившееся я глубоко в душе. Ксения Волкова. — Видишь разницу?? — тихо. Андрею ничего не остается, как просто кивнуть, соглашаясь. — Это подделка, — тыкнул пальцем Артем, — Твоя. Вот и приговор. На лице главы семьи образовалась кривая улыбка. И это явно было не от хорошей жизни. Он был зол. — Ты вновь переходишь все границы дозволенного, — голос с каждой фразой становился жестче, режа слух. — В прошлый раз мы тебя прикрыли, — секунда, — Но ты решил, что тебе можно больше. Торгашев попытался оправдаться: — Я хотел… В ответ мужчина со всех сил ударил по бортику, Андрей сжался, прикрывая глаза. — Замолчи. Парень сжимает зубы, прикусывая язык до крови. — Подкуп судей – это грязно, — продолжает отец. — Но ты хотя бы не трогал нас напрямую, — он забирает документы из рук младшего, — А это? — вопрос был риторическим. — Это использование нашего имени. Нашего статуса, — он делает шаг ближе, расстояние сократилось, — Ты понимаешь, что ты сделал? Андрей не поднимает взгляд. — Да. Его хватают за шкирку и притягивают к себе. — Нет. Ты ни черта не понимаешь. Ты избалованный ребёнок. За этим следует удар. Торгашев-старший со всей силы бьет своего сына в низ живота, как будто пытаясь выбить что-то из него. Без какого-либо предупреждения, и Андрей тут же теряет равновесие падая на холодный лед, едва не задевая себя своими же лезвиями на коньках. Руки уходят куда-то вниз, врезаясь в твердую и колкую поверхность арены. Кожа моментально стирается, оставляя на льду еле заметные следы от крови. Жжение окатило его ладони, острая и пульсирующая боль. Он резко втягивает воздух. Но не издаёт ни звука. Понимает, что будет хуже. «Каток был небольшой и как обычно холодный. Мальчик лет двенадцати стоял у борта и нервно бил пальцами по железной поверхности. Он своими детскими, невинными глазами смотрит на табло, надеясь на чудо с его то плохим прокатом в этот день. Да, он завалил. Но он тоже был человеком. Он имел право ошибаться. Момент, и.. Торгашев. Одиннадцатое место после произвольной программы. Внутри пустота. — Это что? — голос отца раздался за спиной. Андрей вздрагивает. — Я… Он не успевает договорить, как толкают в стену. Андрей со всей силы влетает щекой в твердую поверхность. Теперь она жутко горела. Неровная поверхность стены, оставила на его юном лице мелкие ссадины. — Это твой результат? Тишина. — Посмотри. Отец хватает его за подбородок, разворачивает. Впереди них радостно стоял Илья Малинин. Он впервые за свою карьеру забрал себе золото, так как с этого года занимался очень интенсивно. У него был прокат намного чище, чем у Торгашева. — Вот, он молодец. А ты…» В их разговор все-таки вмешалась и сама Илона, она снизошла и чуть мягче обратилась к своему сыну. — Зачем? — подходя ближе, смотрела сверху вниз, не наклоняясь и не помогая. Женщина просто наблюдала, как ее же ребенка бьют и ничего не сделала. Ком подступил к горлу Торгашева, — Зачем ты это сделал? Андрей сжимает свои поврежденные ладони и встает на ноги. Кровь начала сильнее просачиваться через ушибы. — Я думал, что она станет сильнее. И что это поможет устранить Малинина, — тихо, почти шепотом. Тишина. И в следующую секунду очередной удар, но уже в челюсть. Это было будто намного сильнее, чем предыдущая попытка. Голова мигом откидывается назад, возвращая фигуриста обратно на лед. Затылок бьётся об твердую поверхность. Мир на секунду затих. — Это не сила, — голос отца звучит рядом. — Это слабость. — буквально плюясь, говорил он, — Жалкая попытка контролировать то, что ты не можешь. Андрей тяжело дышит. Грудь сжимается. И он впервые поднимает взгляд прямо в глаза отцу, да еще и с вызовом. — Вы сами это делали! Со мной! И этого достаточно, чтобы вывести Артема еще больше. Очередной удар. Уже слабее, но ногой, добивая уже лежащего в крови фигуриста. Боль полностью захватывает тело. Мать отворачивается от данной кровавой картины, на лице виднеется отвращение. Она молчит, как обычно. — Запомни, — продолжает отец. Голос снова ровный, как будто ничего не произошло. — Уважение так не получают. Если это вскроется, то твоя карьера быстро прервется, как и твое финансирование. Торгашев-младший убито смотрит на лёд. Его одежда уже давно промокла от пота и снега, но он ничего не чувствует. Ни холода, ни боли. Ничего. — Поэтому ты сейчас делаешь так, как говорю я. Ты уезжаешь, без лишних споров. — Куда?.. — голос был хриплым и сбитым от поступившего кашля. Он держался из последних сил. — В свой родной дом, будешь себе мозги развивать. А остальным скажу, что при тренировке травму получил. — Спорить было бесполезно. — Телефон, — мужчина протягивает руку. — Немедленно. Парень нехотя достает его. И медленно протягивает отцу. Словно это последнее, что у него есть. Отдаёт. *** Кабинет психолога оказался совершенно не таким, каким его представляла девушка. Не было ни одного намека на то, что здесь обитал человек, который будет копаться в твоей голове. Множество различных полочек украшали домашние цветы, создавая комфортную атмосферу. Стены украшали всевозможные картины и плакаты. Посреди комнаты стояло два небольших кресла напротив друг друга. Они были темно-зеленого цвета, бархатный материал переливался на свету, падающем из огромного окна размером почти во всю стену. За ним можно было наблюдать жизнь города, которая беспрерывно кипела. Все люди просто занимались своими делами, не зная происходящего за стеклянной перегородкой. Машины сигналили друг другу, где-то на остановке стояла группа подростков. Они громко смеялись. Они были счастливы. А внутри Ксении была глухая тишина. И в ней, где-то глубоко, боролись две стороны. Убежать или бороться. Поддаться давлению извне или наконец выбрать себя и дать отпор. Редкое тиканье часов смешалось с ее дыханием. Фигуристка осторожно прошла внутрь, исследуя новую территорию. Сев на одно из мягких кресел, она заметила, что перед ней расположен небольшой кофейный столик, где стояла красивая и минималистичная ваза с тюльпанами. Ксюша обожала эти цветы. Они ассоциировались у нее с мамой. У хозяйки дома всегда стояли именно они, несмотря на время года. Папа старался радовать свою любимую почти каждый день. Девушка поникла еще больше. Рядом с вазой также стоял стакан с водой и маленькая салфетница. В этом кабинете проплакало множество людей. Но даже от осознания этого, ничего не поменялось. Этот кабинет сменялся различными сборными, врачами, фигуристами. Он был перевалочным пунктом, но все равно оставался комфортным. Блондинка не сразу облокотилась на спинку своего кресла. Тело было напряжено, да и она еще не привыкла к такой обстановке. На соседнее место присела приятная на вид женщина лет пятидесяти. Волосы были подстрижены почти под каре и красиво завивались в кудряшки. Энергетика была довольно приятной, что сразу подкупило спортсменку. — Здравствуй, меня зовут Марина Александровна, — на чистом русском заговорила она. Девушка от удивления подняла брови. Слишком много своих на квадратный метр в Американской сборной. — Сегодня я буду твоим специалистом. Ты Ксюша, верно? Волкова кивнула ей, не сказав и слова. Немного было страшно доверять свою жизнь неизвестной женщине. Да, она психолог. Но вдруг это все не поможет? — Что тебя волнует? — продолжила Марина Александровна. Ее беспокоит все. И ее жизнь, и будущее, и карьера. И Илья. Девушка решила лишь пошутить в ответ: — Почему в сборной США так много русскоговорящих? Мы точно от Америки выступаем? Женщина тихо посмеялась, сразу отмечая для себя реакцию пациентки на серьезные темы. Смех – защитная реакция. Мозг непроизвольно пытается скрыть неприятные для него моменты, переводя все в шутку. Давить на хрупкую девушку было нельзя. Придя в этот кабинет, она уже сделала огромный шаг. — В нашем штабе несколько специалистов из разных стран. Я, например, приехала из Киева около пятнадцати лет назад. У меня здесь дочка училась, — разговор был дружественным, что успокаивало Волкову. — Поэтому Татьяна Валерьевна решила, что я самый подходящий вариант из всех. Чтобы не было языкового барьера. Малинина, как обычно, попала в точку. Нет, английский не был большой проблемой для фигуристки, учитывая ее тесные взаимоотношения с международными соревнованиями на протяжении всей жизни. Однако на своем родном общаться было намного легче. Не нужно продумывать всю свою речь, контролируя порядок слов в предложении и отдельные формулировки, чтобы носитель понял тебя. Однако сейчас нужно было переходить к делу: — Ксения, все-таки, расскажите, что вы сейчас чувствуете. — взгляд женщины стал серьезнее. Что она чувствовала. Ничего? Она не знала как различать эмоции. Блондинка всегда их делила на черное и белое. — Я не знаю. Лицо врача не поменялась даже на секунду. Она оценивала ситуацию. — Хорошо, зайдем с другой стороны. Вас сейчас все устраивает в жизни? Вам плохо и хорошо? Что больше откликается? Пауза. Волкова отпустила взгляд на свои кроссовки, рассматривая большие трещины на подошве, появившиеся от времени. — Нет, мне плохо. Я не хочу жить так, как живу сейчас. Блондинка тяжело выдохнула. Ей было очень тяжело говорить такие вещи и открываться совершенно чужим людям. Но может стоило уже научиться принимать помощь от других? А не биться в закрытые ворота своей нестабильной психики. — Что для вас плохо? «На улице был обычный летний день. Бабушка поливала свои цветы на даче, напевая что-то под нос. Маленькая Ксюша бегала сломя голову по газону, наслаждаясь всеми прелестями природы, потому что через неделю придется возвращаться на лед. На изнурительные тренировки. На самом деле милая девочка никогда не хотела заниматься этим видом спорта. Душа лежала совершенно к другому, она мечтала жить так же, как и остальные дети. Гулять на детской площадке, кушать сухарики под крышей деревянного домика в песочнице. Меняться наклейками и вкладышами с другими девочками. Играть за роль какой-нибудь феечки из Винкс. И спорить, кто на этот раз будет Блум, а кто – Стеллой. Ей хотелось приходить после школы и отдыхать, спать, смотреть мультики. Все что угодно, но не жесткие ограничения из мира фигурного катания. Мама когда-то очень сильно хотела заниматься этим видом спорта. Но из-за проблем со своей спиной, данная мечта отложилась в далекий угол нереализованных возможностей. Поэтому когда у нее родилась прелестная дочь, с чистыми голубыми глазами, очаровывающая всех вокруг. Ольга, именно так звали маму, отдала свою дочь на лед. И ее сразу приняли. Все тренера увидели в этой малышке огромный потенциал, гибкость и изящность. А самое главное боевой характер. За этот клад сразу нужно было хвататься. Поэтому с этого момента начался ее далекий путь в ледяной карьере. И именно он и погубил все то, что было близко ей. Родители…. Мама и папа что-то радостно обсуждали между собой на террасе. Дмитрий с любовью прижимал к себе жену, нежно целуя ту в лоб. Ксюша очень сильно любила своих родителей. И всегда равнялась на них. Она хотела найти в своей жизни такого же хорошего партнера и жить счастливо. Маму и папу она никогда не винила в том, что ее затянули в этот круговорот боли и страданий. Они верили в нее и были счастливы каждыми удачными стартами, каждым чистым прыжком. А это было важнее любых желаний девочки. Они улыбаются, они любят ее. А она любила их. Неожиданно на нос ребёнка села бабочка. И Ксеня замерла, не двигаясь, боялась спугнуть это хрупкое создание. Бабушка всегда ей говорила, что бабочек нельзя трогать за крылья. Иначе они не смогут больше взлететь и погибнуть. Но они были безумно красивыми, крутя замысловатые узоры, перед глазами людей. Маленькая Ксюша хотела стать такой же, как бабочка Красивой и свободной. Покоряющей мир.» «Почему ей было плохо?» — Я никогда не принадлежала себе. Не делала ничего, что нравится мне, — голос задрожал. Правду всегда было говорить сложнее, — Мне приходилось делать все, лишь бы радовать окружающих, а особенно близких. Марина Александровна одобрительно покачала головой и быстро сделала какие-то заметки в своем блокноте. — Какие у вас были отношения с родителями? Вопрос прошелся ножом по сердцу. Отношений почти не было. Ее оставили одну в этом мире, когда девочке было всего лишь восемь лет. Только одна бабушка вытаскивала ее из состояния отчаяния. Хотя Татьяне Анатольевне было не менее тяжело, ведь она потеряла свою родную дочку. Девушка до сих пор помнила стоны бабули. Как она плакала и кричала в подушку. Как по ночам держала свечку возле домашних могил и читала молитвы, лишь бы все у родителей все было хорошо на том свете. Дядя отнесся более спокойно к этой ситуации. Он всегда был сдержан в своих эмоциях. Но все равно было понятно, что в душе у него творился такой же хаос. Его близкой сестры больше не было. Оля больше не позвонит ему вечером, хвастаясь новыми достижениями по работе. Дима больше не поедет с ним на рыбалку, без устали рассказывая о новых моделях машин. Роман, дядя девушки, сразу же взял на себя все расходы данной трагедии. А также пообещал полностью содержать свою крестницу и помогать ей всем, чем возможно. Его жена хотела сразу же забрать ребёнка к себе домой, дабы ей было чуть полегче. Но все равно, семья приняла решение оставить Ксюшу с бабушкой, ведь бросать пенсионера в горе не хотелось. Дядя сразу же отклонил предложение сестры Дмитрия, о перевозе малышки в США, сказав, что это слишком большой стресс для нее. А дальше похороны… Нет, она не могла больше вспоминать все это. Не могла. По ее щекам покатились слезы, оставляя ожоги на нежной коже. — Я не хочу об этом говорить, простите. Психолог лишь протянула Волковой бумажную салфетку. И предложила отпить немного холодной воды. Это немного помогло. — Все хорошо, Ксюша, не волнуйся, — пыталась поддержать ту врач. Дав немного времени девушке, продолжила, — Сейчас вы также живете не собой? Испытываете ли давление? Да. Да. Да. Да. Она ничего, кроме своего проката на арене, и не решала. Хотя даже внешние обстоятельства часто вынуждали фигуристку идти на поводу у эмоций или вышестоящих. Ксении было далеко не все равно на фигурное катание. Она не видела жизни без него. Смирилась со всем. Но вечное давление ей надоело. Орлов. Тот низкий и пухлый мужичок, который воспитал Волкову с нуля. Тот, кто стал временной заменой отца в жизни девушки. Все равно он давил. Давил на то, что девушка обязана стать Олимпийской чемпионкой, заранее вешая медаль на хрупкие женские плечи. Заставляя всю страну наблюдать за ней и при каждой ошибке получать кучу негатива. Это душило. А потом он ее предал. Выбросил ее в мусорку, дав почувствовать себя ненужной, даже для собственного тренера. Для отца в спортивной карьере. Давление со стороны Андрея. Только от одной мысли о нем, блондинка сморщила нос. Он заставлял ее делать то, что она не хочет. Постоянно манипулировал, угрожал. Пытался еще ниже опустить самооценку Ксении. Торгашев намеренно заставил фигуристку отказаться от собственных чувств к Илье. Угрожая испортить всю карьеру близкому человеку. И она позволила это сделать. Она снова сделала это ради кого-то. Не для себя. Она не была приоритетом для самой же себя. И, возможно, поговорив тогда она с Малининым все было бы иначе. Но что сделано – то сделано, и жалеть о прошлом бесполезно. От Ильи она так же чувствовала давление. Как и от остальных своих друзей, они все были рядом и пытались помочь. Делали все, заставляя чувствовать Волкову стыд перед ними, ведь по собственной глупости отказывалась от любой помощи со стороны, боясь, что сделает хуже им. У каждого были свои проблемы. Поэтому это было бы слишком эгоистично. Теперь еще и этот допинг. И так слишком много внимания было к ее персоне. Все от нее чего-то ждали, требовали, хотели. И она велась на это. Последнее время она катала не для души и не для себя. А просто чтобы доказать другим, что она сильная. Что она лучшая. Но зачем? Ксюша все-таки ответила женщине, сидевшей перед ней. — Скорее да, чем нет. У меня будто связаны руки, — она подняла вверх запястья, изображая наручники, — И я не знаю что мне делать. Она уже отчаялась, не видя впереди ни единого намека на свет. — Вчера произошла неприятная ситуация в вашей карьере. Это как-то относиться к ранее сказанной теме? Волкова не знала. — Я не уверена. Я не испытываю сейчас ничего к этому. Вчера мне было плохо, — качнула она головой, — Но сейчас будто все равно. — Это нормально, иногда мозг блокирует шокирующие нас моменты. Просто главное вовремя отследить это состояние, — она резко встала и направилась к своему рабочему столу, копошась там в стопках бумаг. Найдя нужное, Марина Александровна вернулась на место, — Я дам вам небольшое домашнее задание и подсказку. У вас есть некоторые проблемы с определением эмоций. А для нашей терапии, если все таки она будет продолжаться, важно это проработать, чтобы все понимать, — женщина вложила ей в руки пару скрепленных степлером листов. На них на английском языке были расписаны различные методики. — Спасибо. — Попробуйте хотя бы три раза в день сесть в любое время и подумать, что вы сейчас чувствуете, испытываете. В бумажках есть специальная табличка со списком всех эмоций. Выписывайте то, что откликается больше всего. Волкова внимательно осмотрела все содержимое, доходя до самой таблицы. Она была яркой, что бросалось в глаза. — И да, Вы очень сильная, — сделала заключение психолог, — Помните, Вы для себя важнее всего. Увидимся на следующей неделе, если захотите. Я все равно остаюсь в Праге еще на месяц. У дочки свадьба, — отмахнулась женщина и мило засмеялась. Она была счастлива и это грело душу фигуристки. — Я бы хотела продолжить заниматься, это на самом деле помогает. Надо научиться выбирать себя. *** Собрание федерации вот-вот должно было начаться. Почти в сердце Европы собрались различные представители сборной США. Люди сидели в официальных костюмах, переговариваясь с друг другом. Кто-то медленно попивал свой черный кофе, а кто-то увлеченно изучал документы, предоставленные свыше по делу Ксении Волковой. Атмосфера здесь была напряженной. Казалось, что даже воздуха не хватало, дабы сделать глубокий вдох. Это еще и дополнялось интерьером данного помещения. Ни единого окна, ни единого лишнего предмета. Это был рай для перфекциониста. Длинный деревянный стол делил помещение на две стороны. Это было неофициальное разделение, но очень четкое. С правой стороны сидел тренерский штаб вместе с медиками во главе Романа Скорнякова. По нему было видно, что тот на пределе. Он ритмично постукивал пальцами по столу, оглядывая всех присутствующих. Иногда он останавливался, замечая за собой нервные попытки пробить стол. Но через время это продолжалось. Рядом с мужем сидела Татьяна. В отличии от мужчины она сидела неподвижно. Лишь изредка поправляла свои волосы, заправляя их за ухо. Лицо ее было спокойным и сдержанным. Она держала маску до конца. Сейчас не время показывать слабости. Особенно когда на кону стояла будущая карьера ее ученицы . Следом за ними располагались еще пара человек, которые помогали фигуристам на тренировках. А также главный врач штаба и Марина Александровна в роли психолога спортсменки. С другой стороны уже находились более солидные участники данного собрания. Юристы, представители из министерства спорта Америки. Все они были одеты слишком официально. Хотя это и не было удивительно. На краю тихо, уткнувшись в телефон, сидел адвокат. Тот самый, который еще утром беседовал с виновницей этого скандала. Тот самый, который сопровождал девушку еще в России, для перевода в другую страну. Он явно знал больше, чем другие. И разбирался в рабочих моментах лучше. На папке лежащей перед ним, было наклеено множество различных закладок, которые отмечали важные моменты документов. Он подготовился основательно. Роман еще раз окинул взглядом присутствующих в зале, остановив его на сидячем в конце мужчине. И молча кивнул тому, приветствуя. Артем Торгашев сидел вместе со своей женой Илоной. Его руки расслабленно лежали на столе. Плечи были расслаблены. Но все это казалось обычным маскарадом. Так как любая эмоция или действие, могут раскрыть их причастность в этом деле. Илона тихо стучала своим каблуком. Женщина как обычно выглядела идеально, как с иголочки. На этот раз у нее вновь была красивая укладка, идеально белые волосы спускались кудрями по плечам. Одежда была явно из какой-то кожи. Облегающая, подчеркивающая ее фигуру. А так же ярко красная помада, бросающаяся в глаза. В каком то смысле она напоминала ты самую противную директрису школы, которую боялись все ученики. Она как змея, затаилась за крепким плечом своего мужа. Напротив них сидел странный мужчина, в самой обычной одежде. Какая-то поношенная футболка и джинсы. Он широко улыбался, наблюдая за этим цирком. По нему было видно сразу его происхождение. Мужчина явно был урожден в азиатской семье. Это был Артур Лью. Он просто откинулся на своем сидении и засунул руки в карманы, будто демонстративно показывал, что ему на всех плевать с высокой колокольни. В отличии от других, он был живым. Собрание началось со слов вставшего адвоката. Он чуть подался вперёд. — Мы собрались для обсуждения предварительных обстоятельств возможного нарушения антидопинговых правил. Все вокруг одобрительно кивнули. — Мы это понимаем, — ответил один из федерации. Роман тяжело выдохнул. — Вопрос в том, — продолжил адвокат, — как именно будет выстроена линия поведения до официального вызова спортсменки. А именно Волковой Ксении, — имя девушки он произнес более тихо. Слово “спортсменки” повисло в воздухе. Она только недавно перешла в сборную, а уже доставляет столько проблем. Некоторые в этом помещении были негативно настроены в сторону бывшей российской фигуристки. Торгашев чуть наклонился вперёд. — Прежде всего, — его голос был спокойным, — необходимо минимизировать любые утечки информации. Где-то сбоку громко рассмеялись, все сразу же повернули головы в сторону шутника. — Как иронично слышать это от тебя, — еще громче рассмеялся Артур. Его не волновали осуждающие взгляды. Артем прикусил губу. — Вас что-то не устраивает? — продолжил спокойно он. Лью мельком глянул в сторону Малининых. И подмигнул им. — Ты. Очень сильно не устраиваешь. — Артур, хватит, — жестко осадил его адвокат. — А что? Интересное совпадение двух скандалов по допингу. И все неожиданно связаны с Торгашевыми, — он встал, — Вы реально, все придурки? Тот инцидент все замяли, так как это было на неважных соревнованиях. А сейчас… — Лью ухмыльнулся и показал большой палец вверх Артему, — Снова допинг. Но на этот раз на Чемпионате мира! Несколько человек переглянулись, одобрительно кивая. Илона сквозь зубы начала защищать честь своего мужа: — У вас есть хоть какие-то доказательства? Не только мы можем подписывать документы и решать это. Татьяна подала голос, откладывая в сторону бумажки. — На бумагах стоит ваша печать. Семья Торгашевых лишь скривила гримасу. Их это задело. Артур снова влез в диалог: — Доказательств нет, но зато есть ресурсы, — он публично показал жест, который означал деньги. — Артем, действительно, Артур Лью важный спонсор нашей федерации. И покрывает большинство наших расходов, — ответил один из представителей. — Именно поэтому он купил своей доченьке золото в прошлом году? — съязвила Илона. По залу пошел шепот. — Ну это все же лучше, чем быть меркантильной тварью. Которая ценит деньги больше, чем родного сына. Кто-то присвистнул. Роман переглянулся со своей женой и шепнул ей на ухо: — Я так ждал его тут. Артур легенда. Малинина тихо рассмеялась. Даже не смотря на напряжение. Если в игру вступал Лью старший, значит пора бежать его врагам. — Артур! — прокричал кто-то из юристов, — Хватит оскорблять женщину! Мужчина сел обратно и скрестил руки. Под нос он только пробормотал: — Если бы это была женщина… Никто его не услышал. Адвокат снова перехватил на себя инициативу: — Давайте вернёмся к фактам.— Он перелистнул страницу. Звук бумаги прозвучал слишком громко. — На данный момент у нас нет официального обвинения. — Но есть основания, — добавил Торгашев, получив злобный взгляд со стороны спонсора. — И что вы предлагаете? — спросила Татьяна, слегка сжимая свою руку. Её голос оставался ровным. — Ограничить контакты. Контролировать информационное поле, и подготовить спортсменку. Роман нахмурился. — Подготовить к чему? — Ко всему, — холодно ответил он. — Также передаю информацию теперь для всех, уважаемые. Ксения вместе со мной останется в Праге как минимум на две недели, до первого слушания. Плюс мы ждем сейчас результат второй пробы, от которого будем отталкиваться, — он остановился и отпил немного воды. Горло уже сушило, — Также тренерский штаб предложил остаться с нами Рафаэля Арутюняна. Чтобы он поддерживал рабочий процесс фигуристки, и Ильи Малинина. В комнате начали громко обсуждать данную новость. В моменте даже осуждая такой выбор. Торгашевы напряглись еще больше. — Мальчику нужен перерыв. И он единственный, кому можно доверить сейчас девушку по мнению тренеров, — тишина, — Так же Ксении запретили кататься завтра на показательных одной. Поэтому мы решили поставить вновь парный номер с Олимпиады. Гул в кабинете стал еще громче. Все пытались высказать свое мнение, доказать правоту. Артур просто тихо смеялся, наблюдая за этим. — Пососи, Артемка, — опять под нос проговорил он. Дальше собрание прошло уже спокойнее, затрагивая другие темы. *** Трибуны находились в полутьме, освещаясь редкими полосами света, падающими сверху через технические окна. Пластиковые сиденья выглядели серыми, и изрядно потертыми. Это здание хранило в себе столько воспоминаний, столько событий. Сколько здесь было криков, слёз, побед, падений… и сейчас — пусто. Где-то далеко скрипнула дверь.Звук отдался слабым эхом и растворился в пустоте. Часы показали четвертый час. Илья стоял у борта. Его локти упирались в холодное ограждение, пальцы сжимали прозрачный пластик. Через пару минут на эту арену зайдет Ксюша. Он даже боялся представить, во что выльется данная авантюра. Но признаться честно, Малинин до безумия ждал этого. Взгляд Ильи цеплялся за вид поверхности. Сегодня его еще не чистили. Лед был исписан линиями — резкими, глубокими, пересекающимися.. Были видны места, где больше всего прыгали фигуристы и тормозили в последний момент. Снова послышался хлопок двери. Уже более громкий. Малинин сразу же повернулся. Из-за дверей с сумкой на плече вышла хрупкая фигура, которая сейчас казалась ещё меньше, чем обычно. Она молча двинулась по небольшой лестнице, спускаясь к ожидающему ее «тренеру». Ее взгляд был уставшим, синяки под глазами все еще выдавали недосып девушки. Но даже так она оставалась для Ильи самой красивой и желанной. Он на секунду задержал дыхание, когда она подошла ближе. Ярко-голубые глаза остановились на нём. Только вчера девушка вырывалась из его рук, прося отпустить. А теперь она спокойная стоит перед ним, чтобы подготовиться к показательной программе. Где они снова будут вместе. Как на Олимпиаде. Все было так, будто ничего не произошло. — Привет, — неуверенно сказала она, чуть сжимая ремень сумки, — Мы будем одни сегодня? Илья не верил своим ушам и глазам. После того диалога в комнате ночью, блондинка не начинала разговор с ним первой. Только игнорировала и избегала. Но что же повлияло? —Ээ…Привет! — он натянуто улыбнулся, не зная как действовать дальше, — Да, одни, — короткая пауза, — Давай начнем с разминки и вспомним хоть что нибудь. Парень сразу же бросил взгляд на шею девушки. Там по прежнему висел кулон с красивым фиолетовым камнем. Подарок Ильи. Парень незаметно выдохнул, и повернулся боком, пропуская девушку на лед. Та пытаясь не задеть партнера по программе, аккуратно проходя мимо, касаясь коньком холодной поверхности. Настолько близко, что он почувствовал запах ее шампуня. — Ксюш, — неожиданно окликнул ее Илья. Девушка тут же обернулась к нему, — Ты уверена, что хочешь катать со мной? Вопрос заставил ее задуматься. Только сегодня они об этом говорили с психологом. Разбирали тему, пытались прийти к чему-то. Волкова тут же вспомнила яркую табличку на бумаге, данной Мариной Александровной. Эмоции. Что она сейчас чувствует? Тревога, сомнения, опасение. Но и что-то хорошее было где-то в глубине души. Спокойствие, предвкушение, счастье. Все это конфликтовало между собой. Если бы Андрея не было в ее жизни, согласилась бы Ксюша на этот парный номер? Ответ на вопрос, сразу четко появился в ее голове. А значит, был верным. Нельзя давать манипулировать собой. — Да, хочу. — быстро кинула она и оттолкнулась от льда, уехав в глубь катка, оставляя Малинина одного со своими мыслями. И что это было? Она только что сама сказала, что хочет этого? Это точно не сон? Следующие пятнадцать минут разминки они молчали. Копаясь где-то глубоко в подсознания. Оба давно хотели побыть хоть немного вместе, как раньше. И вот оно свершилось. Да, при таких ужасных условиях, но свершилось. Илья подъехал к блондинке ближе, показывая элементы из прошлой программы с Олимпиады. Ксения внимательно наблюдала за ним. За каждым его движением, рывком. Руки изящно двигались в воздухе. На самом деле она абсолютно не нуждалась в повторении элементов, лишь делала вил, якобы запоминает все вновь. Ведь эта программа на веки останется в ее сердце, и если разбудить ее глубоко ночью, она исполнит ее без колебаний. — Так, Ксень, давай попробуем поддержку, — парень протянул ей руку. Ксень. Именно от него почему-то слышать такие слова было приятно. Как-то по особенному. Она глянула на протянутую ей руку. Внутри снова все задрожало. Пути назад ведь больше нет? А если Андрей…. Снова этот Андрей. Просто дать ему отпор. Волкова уверенно кладет свою ладонь на его. Фигурист тут же сжимает ее, боясь, что девушка передумает и убежит. Ток проходит по коже двоих спортсменов. Они рядом. Но все пошло максимально хорошо и гладко. Несмотря на большой перерыв, пара катала отлично. Они понимали друг друга с полуслова. Их энергетики сплетались с каждым новым шагом, разворотом, прыжком. За долгое время, они почувствовали себя на своем месте. Не вспоминая о реальном мире. Только они. Уже под конец тренировки, тело Ксюши напряглось. Всплеск гормон потихоньку угасал. На смену ему приходил привычный страх. Ну как и было по канону, Малинин всегда замечал такие детали. — Ксень, что тебя беспокоит? — он коснулся ее плеча и взглянул в глаза, пытаясь найти правду. Девушка промолчала. — Я понимаю, что все так происходит. Но не смотря ни на что, ты все еще близкий для меня человек, — он улыбнулся, — Может все-таки поговорим? — Я боюсь за него. Вдруг он действительно ему испортит карьеру. Аделия уже истерично засмеялась от абсурда: — Ксень, он тебя до безумия любит. Ему будет все равно на это видео. Хватит мучать и себя, и парня. — Она на миг замолчала. — Все будет в порядке, поговори с ним. И, как говорил Петя: «Придерживайся стратегии и не поскользнись на кожуре от банана, посланной свыше». Поговорить с ним. Просто поговорить. Как говорила вчера ночью Петросян. — Да, тревожит, — вполголоса сказала она. — Есть то, что я боюсь говорить. Парень напрягся. — Что именно? — но он заметил смятение на лице собеседницы, поэтому продолжил, — Это связано с Андреем? Да. Андрей. Он был самой главной проблемой в этом всем. Тем, кто останавливал и переворачивал вверх дном жизнь. Если сейчас она сознается Илье, ничего же страшного не произойдет? — Да. — уже вслух сказала она. Малинин сжал кулаки. Его скулы напряглись. Внутри парня зарождалась злоба. Он прекрасно знал о том, что Торгашев в это вмешан. Но когда узнаешь об этом прямо… Все меняется. Фигурист с силой ударил лезвием по льду, создавай глухой звук. И Ксения вздрагивает, неосознанно отъезжая дальше. Такого Илья раньше не замечал в поведении девушки. Это было странно. Ведь обычно такая реакция у людей, которые подвергались… Физическому насилию. Пазл сложился вновь. Так вот почему девушка так неуверенно отвечала ему, боялась какого-либо контакта. А вчера вообще впала в истерику после информации о допинге. Какой же Илья дурак. Зачем он вчера тряс ее? Он поступил слишком импульсивно. Особенно после того, как до него дошло все. Малинин ненавидел теперь Торгашева еще сильнее. Он хотел его придушить собственными руками. Он обидел его Ксению. И не понятно, что парень делал с ней… Не дай бог… Куча вариантов крутилось в голове. От самых безобидных до ужаса серьезных. Блондин медленно поднял руки над головой, показывая, что ничего делать не собирается. — Прости. Андрея не будет сегодня и завтра, обещаю тебе. Он не навредит тебе сейчас. — заверяет Волкову фигурист. Девушка легко кивает и направляется в сторону выхода. На сегодня ее возможности закончились. Энергии не было. Последнее, что она кинула в сторону Ильи, было: — Спасибо. Тренировка вышла отличной, — она сглотнула, — До завтра. Неловко улыбаясь, она вышла с арены. Илья остался на льду один. — Я тебя люблю, — это было кинуто уже в пустоту. *** Весенний воздух был прохладным, но живым. Легкий ветерок раздувал в стороны несобранные волосы Петросян. Он касался кожи мягко, почти осторожно, но при этом пробирался глубже — под куртку, под свитер, заставляя время от времени поёживаться и сильнее втягивать плечи. Весна в Пражском зоопарке всегда ощущалась по-особенному. Не было этого ужасного шума от мотора машин, на фоне были лишь деревья, а не серые фасады зданий. С лёгким запахом влажной земли — той самой, только что оттаявшей после зимы, ещё темной, насыщенной водой. С запахом молодой листвы, едва распустившейся, нежной, почти прозрачной на солнце. Где-то наверху пели птицы. По дорожкам медленно гуляли люди. Кто-то с детьми, кто-то с кофе в руках, кто-то также, как они просто шёл рядом, не торопясь. Аделия остановилась у карты зоопарка. Она чуть наклонилась вперёд, изучая маршруты, прищурилась, будто это был не стенд, а что-то сложное и важное. Хотя на самом деле… она просто тянула время. Они слишком давно не проводили время вместе с Гуменником. Их отношения будто отложились на задний фон из-за всего происходящего. Это расстраивало фигуристку. Конечно же она понимала, что они оба занятые и взрослые личности. Но как же романтика? Прогулки? Свидания? Рядом с ней спокойно стоял Петя, засунув свои руки в карманы. Он последовал примеру своей девушки, и также внимательно рассматривал… Аделию. Ему не было дела до этой карты. Он бы и сам наобум дошел до любой точки мира. А сейчас был замечательный момент, чтобы в очередной раз полюбоваться своей спутницей. Ее красивыми глазами, светящимися на солнце. Дрожащими от ветра ресницами. Нервно сжимающимися руками и искусанными губами. И слегка растрепанной прической. — Ты уже пять минут решаешь, куда нам пойти, — отметил все-таки Гуменник, — Может лучше доверимся попутному ветру? — Стратегию выбираю вообще-то, — отрываясь ответила она, — У тебя научилась. Они засмеялись. — Между прочим, маршрут нужно выбрать изначально правильный, — уже умничая начала Петросян. — Ага, чтобы точно не перепутать ежа с кабаном? — саркастично ответил парень, — Милая, — Петя притянул девушку к себе, — Мне неважно на кого мы пойдём смотреть, хоть на Влада Дикиджи, главное с тобой, — его ухмылка заставила девушку смягчиться, тот мило чмокнул ее в нос. Гуменник уверенно взял спутницу под руку и повел в одном из направлений. Спустя время они дошли до первой своей остановки. Вольер с жирафами был просторным. Это была совсем не клетка, скорее кусочек чужого мира, аккуратно вписанный в зоопарк. Песчаная земля, редкие деревья, деревянные конструкции для кормления, и открытое небо сверху. Жирафы двигались медленно. Настолько, что сначала казалось , что они вообще не двигаются. Один из них внезапно потянулся вверх. Длинная шея вытянулась почти нереально, губы аккуратно сомкнулись на ветке и он медленно сорвал листья. Хруст. Животное также лениво принялось пережевывать добычу. Петросян остановилась у ограждения, положив ладони на тёплое дерево перил. — Они… нереальные. И странные. — это было сказано с большим восхищением. Гуменник приобнял её за талию, также смотря вверх на голову создания. — Не, Влад все равно симпатичнее, — мечтающие проговорил он. Петросян лишь злобно фыркнула, отодвигаясь подальше от парня. Ее уже раздражало, что в этих отношениях постоянно присутствовал третий. Она ничего не имела против Влада. Но он был их другом, а не третьим партнером. — Эй, Аделька, ты чего? — голос фигуриста стал более напуганным, — Тебя шутка задела? Ты к Владу ревнуешь или что? — Петя даже сейчас пытался пошутить на эту тему. Это стало финальным рычагом. Брюнетка с силой оттолкнула от себя парня. — Петя, боже, как ты мне надоел! — она тяжело дышала, — Вечно: Влад, Влад, Влад. Один твой долбанный Влад! — прокричала она, пугая прохожих людей. Жирафы не подали и вида. Они с удовольствием наблюдали за драмой между парнем и девушкой. — Солнце, но он же друг. — тихо и спокойно. — А еще он вечно с нами. Я хочу серьезных отношений. Романтики между нами, понимаешь? — она уже начала бить парня в грудь. Но это совершенно не выводило Гуменника на эмоции. Он всегда был спокоен. Как ледяная глыба. Внимательно выслушав девушку, парень крепко обнял ее, сдерживая слабые попытки вырваться. Он закрыл глаза и поцеловал фигуристку в макушку. — Прости меня, милая, прости, — Петя аккуратно гладил ее по спине, — Я исправлюсь. Честно. Только не молчи, умоляю. Аделия покачала головой и еще сильнее уткнулась носом в грудь парня. — Знаешь, — тихо пробубнила она, — Ты не бегемот, — девушка отстранилась, — Ты самый настоящий жираф. Такой же непоколебимый. Она наигранно обиделась и надула щеки. Петя громко рассмеялся. — Но я все-таки хотел бы увидеть их в жизни. Парочка уже уходила дальше от центральных дорожек. Туда, где людей становилось меньше, где шум превращался в фон, а пространство становилось интимнее. Аделия уже не была напряженной, и не пыталась убежать. Гуменник крепко держал ее за руку. Он был счастлив, по настоящему. Хотя и винил себя до сих пор в ситуации с Владом. Они дружили с детства. Но действительно пора взрослеть. Ведь семью строить ему надо не с ним. Аделия стала для Петра открытием на общих соревнованиях на Олимпиаде 2026 года. Конечно, они были знакомы еще до этого. И множество раз виделись на тренировках и соревнованиях. Но как будто не замечали друг друга. А в тот период жизни им пришлось держать вместе. Только они были друг у друга. Влада не пустили в Милан. А Ксюша боролась со своими проблемами. Поэтому эти двое стали слишком близки. Он до сих пор помнил их первый поцелуй. «Аделия со слезами на глазах бежала с тренировки в свой номер. У нее в очередной раз не получился гребенный четверной тулуп. А все ставки были только на него. А теперь что? Теперь у нее даже нет шанса попасть на пьедестал без него. Слезы градом лились из красивых шоколадных глаз. У нее мило дрожала нижняя губа. Хотелось просто обнять эту девушку и не отпускать. Фигуристка была самой маленькой в сборной России. Ее рост едва достигал 150 см. Именно поэтому, она чаще казалась младше остальных. Из угла коридора неожиданно появилась высокая фигура мужчины. Сквозь слезы, она еле-еле разглядела в этом силуэте Петю. Ее близкого друга — Гуменника. И она со всех ног побежала к нему на встречу, плевав на все правила и нормы приличия. Парень сразу же оценил ситуацию и укрыл малышку в своих теплых объятиях. — Адель, ты чего? Ника голым увидела или что? — шутки стратега были что-то с чем-то. Но девушка только жалобно промычала в его грудь. — Я снова не прыгнула тулуп. Гуменник тяжело выдохнул. — Зато ты на этой Олимпиаде, а не другие. И не важно, с тулупом или нет, — тихо проговорил он, — Ты уже одна из лучших. Всхлипы девушки немного угасали. — Знаешь, Петросян, мне больно смотреть на тебя сейчас. То есть… — он опешил, — Мне грустно, что ты страдаешь. — Я ничтожество. Гуменник без нотки агрессии, отодвинул ее от себя и посмотрел прямо в глаза. Да, разница в росте играла сильно роль. Но и так сойдет. — Ты прекрасная девушка, сильная. Я такую давно не видел. Ты особенна! — его взгляд стал искренним. — Я сейчас в тени других, — продолжала Аделия. — Для меня ты всегда будешь самой яркой звездочкой в мире. Что-то внутри брюнетки закололо. Такого нежного и искреннего диалога между друзьями не было. За этими мыслями, она даже не заметила, как этот же «друг» аккуратно коснулся ее губ. Он трепетно поцеловал ее, даже не ожидая никакого ответа. Просто для себя. Но Петросян поддалась на встречу ему» И действительно, фигуристка продолжала освещать путь Петру. Не смотря на его холодный и сдержанный характер, девушка заставляла его жить, радоваться происходящему. И ценить моменты. Они продолжили свое путешествие и дальше. Мимо них пролетали различные виды животных. Возле которых собиралась толпа людей, фоткая все. Одна обезьяна резко перепрыгнула с ветки на ветку. Вторая тут же последовала за ней. — Это ты, когда злишься, — бросил Пётр. Аделия слегла щипнула его за бок. — А это ты, когда бесишься со своим придурком, — кивнула она на вторую. Опять счастливый смех. Следующими на очереди были слоны. Они были видны издалека. Огромные силуэты, медленно двигающиеся по пространству, которое казалось слишком маленьким для них, даже несмотря на то, что вольер был одним из самых просторных. Земля под ними была утоптана. Где-то лежали ветки или остаток коры, которые те, медленно поднимали своими хоботами. Один из слонов остановился почти у самого ограждения. — Они… — Аделия не сразу нашла слова, — Огромные. — Даааа, почти такой же как мой… — он резко замолчал, получив пинок от девушки. —Петя, блять. Время летело быстро. Вольер с пингвинами встретил их холодным, но не неприятным дыханием льда. Мелкие брызги воды отражали редкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь стеклянную крышу. Пингвины ходили небольшими группами, скользили по льду, спрыгивали в воду и снова выплывали, оставляя после себя тихие круги на поверхности. Их короткие движения, маленькие и уверенные, вызывали странное чувство умиротворения. Казалось, они совсем не торопятся, и мир вокруг них вдруг становится медленнее, мягче, теплее. Ребята сняли пару милых тик токов возле них. После пингвинов Аделя и Петя свернули к павильону рептилий. Здесь тихо и мерзко скользили змеи по прозрачным террариумам. — О, смотри, Торгашев! — воскликнул Гуменник и начал позировать, — Сфоткай меня! Я ему на день рождение подарю как открытку! Дальше пара посетила павильон с амфибиями. Там же лягушки, прячущиеся под листьями, издавали свои тихое кваканье. Аромат мха и воды делал их прогулку почти сказочной, словно попали в миниатюрный дождевой лес. У вольера с енотами девушка остановилась чуть дольше. Она наблюдала как маленькие существа дергали друг друга за хвосты и пытались вытащить еду из своих кормушек. Маленькие, но невероятно живые и хитрые, они казались настоящими проказниками, следя за каждым шагом людей. Не обошли они мимо и часть парка с птицами тропиков. Где различные виды пернатых пели свои песни. Больше всего пару подарили колибри, которые махали крошечными крылышками, почти неуловимо, а их тельца переливались всеми цветами радуги. Лёгкая вибрация их полёта создавала ощущение невесомости и лёгкости, что немного снимало напряжение дня. Российские спортсмены обошли так весь зоопарк, закончив свой маршрут уже на закате. Когда солнце медленно скрывалось за горизонтом. Конечно, Петя все таки сфоткался со своими ненаглядными бегемотами. Теперь он радовался как ребёнок. Сейчас они мирно сидели на скамейке в обнимку, наблюдая за почти ночной Влтавой. — Я тебя люблю, Адя. — А я тебя, малыш. *** Никто и не заметил, как наступил последний день Чемпионата Мира 2026 года в дождливой Праге. Все уже почти закончилось. Исключая, конечно же, победителей в женском одиночном. Показательные выступления уже начались. За трибунами снова оказалось множество людей, желавших увидеть действующих чемпионов мира и их шикарные произвольные программы, которые четко отображали характеры фигуристов. На арену вышла первая пара, красиво исполняя свой перфоманс под лиричную мелодию. На душе оставалась только депрессия и горечь. Каждый по очереди выходил в свое назначенное время. На этот раз российский спортсмен представил публике «Терминатора». Его нелепый костюм сразу поразил всех. Такие номера еще никто не осиливал. Казалось, зал начинал побаиваться спортсменов из холодной России. Учитывая тот факт, что следом за стратегом на лед вышел такой же отбитый Влад Дикиджи. И не просто вышел. На нем был надет огромный костюм банана. С трибун многие начали смеяться, выкрикивая на родном языке парней различные шутки и поддерживая их. Откатал Влад также прекрасно, как и выглядел в своем новом образе. Он даже смог пару раз чисто прыгнуть. После чего на лед выбежали остальные спортсмены из мужского фигурного катания и стали весело кататься того по полу. Гуменник даже специально пару раз упал для поддержания легенды о кожурках фрукта. Всем было смешно. На удивление Ксюши, ни один из спортсменов не сказал ей и слова о скандале с допингом. Все только улыбались и поддерживали ее, обещая, что все обязательно наладится. Андрея Торгашева нигде не было. Илья был прав. Роман лишь сказал, что фигурист получил серьезную травму на одной из тренировок, поэтому покинул Прагу с родителями. Никто этому не поверил. Слишком много совпадений. Ксюша уже стояла за кулисами. Сердце билось бешено. Сейчас ей нужно катать свою Олимпийскую программу, снова. Страх сжимал грудь, а лёд уходил из под ног. — Ксень… — тихо позвал Илья, подойдя ближе к ней. — Никто тебя не увидит. Никто не испортит нам номер. Никто не помешает. А если у кого-то будет негативная реакция, просто игнорируй. Угу? Она глубоко вдохнула. И взяла его за руку, крепко сжимая. Илья невольно улыбнулся такому небольшому действию со стороны партнерши и сжал её руку в ответ. С каждой минутой шанс на хороший исход был выше и выше, а атмосфера между ними теплее. Волкову трясло, но рядом был он. И это придавало силы. За пределами коридора громко заорали, хлопая. — Наша очередь, — сказал Илья, и потянул ее в сторону льда. — Я боюсь… — прошептала Ксюша. — Всё будет хорошо. Я рядом. Парень нежно улыбнулся и этого хватило. Ребята спокойно выехали на лед, держась за руки. Реакция зала была смешанной. Кто-то поддерживал аплодисментами. Кто-то молча наблюдал. Некоторые выкрикивали некультурные лозунги, но их сразу пресекали работники арены или сами зрители. «— Спокойно, — сказал Илья рядом, тихо. — Сегодня никто не смотрит на цифры. Только на тебя и меня. Она кивнула. Глубоко вдохнула.» Никто не смотрел на цифры. Смотрели только на них. Пара фигуристов встала на первую начальную позицию. Спиной к спине. Последний раз Малинин катал ее один. И вот спустя тысячу страданий, она наконец-то рядом. Их двое. Музыка как обычно мягко начала раздаваться по огромной площади зала. Илья и Ксения слышали дыхания друг друга. На миг первый слегка сжал руку девушки. Это было не по сценарию, но дало еще больше спокойствия. Он все еще рядом, как раньше. И Волкова сделала первый шаг в сторону, красиво разводя руками в воздухе. Парень последовал за ней, аккуратно хватая ее за талию, ведя вперед. Белое платье развивалось от ветра, создаваемого движением пары. Кристаллы на костюме девушки сверкали всеми цветами радуги и привлекали зрителей своей красотой. Пара сделала ещё пару кругов на льду, нежно пританцовывая и выводя узоры руками. На середине льда Илья с легкостью поднял девушку вверх над собой, будто она ничего не весила и парила как облако. Это был первый элемент их программы. Поддержка. Ксюша будто не знала гравитации и зависала в воздухе. Следующими были прыжки. Ловко и одновременно, фигуристы прыгнули четверной тулуп. Самый просто из квадов, но зато эффектных. Выезды были идеальными и отточенными. Повороты и дорожки шагов были очень легкими. Ни одной запинки. Будто Волкова и Малинин всю жизнь катались в паре. И понимали друг друга без слов. Следом шёл непростой каскад тройной сальхов тройной лутц. Они выполнили его настолько синхронно, как будто между ними стояло зеркало или они были единым целым. Выезд получился чистым и они вновь сошлись вместе. — Ещё одна поддержка. — тихо напомнил Илья. Финальная комбинация. Затем плавный переход на вращение. Быстрое и уверенное. С красиво поставленными руками. Финальная поза, как и обычно. Две запыхавшиеся фигуры прислонились к друг другу. Волкова по привычке опустила свою голову на плечо Ильи. Плевать на то, что подумают люди. «Илья неожиданно для себя же наклонился и мимолетно поцеловал Ксению в лоб. Мягко, тихо.» Аплодисменты. Не такие громкие как раньше, но они были. Некоторые люди даже встали, восхищаясь их прокатом. Несмотря на непонятный статус спортсменки. Многие люди также не верили во всю ситуацию с допингом и ложью Ксении. Девушка чувствовала лишь тепло рядом. Его взгляд, его рука. Спокойствие. — Ты великолепна, — сказал Илья. — Никто не заметил страха. Она едва улыбнулась. Её дрожь осталась, но теперь это была дрожь радости. В сердце гудела еще небольшая обида, что последнего элемента в их программе не было. Не было того нежного поцелуя. «Илья встаёт в их последнюю позу. Один. Затем медленно касается губами пальцев. И нежно прикасается ко лбу. Едва заметно и слишком интимно.» — Илюш… — это было сказано слишком тихо. Ксюша сжала в руке кулон, подаренный им. Блондин оценивающе осмотрел девушку, будто решая что-то у себя в голове. В нем что-то боролось. Спустя пару секунд Илья просто наклоняется к девушке и целует ее в щеку. Легко и невесомо. Она с ним, она рядом.