Когда падают чемпионы

Машина плавно скользила по дорогам Праги, отражая в стекло яркое весеннее солнце. Погода сегодня была на удивление хорошей. За окном быстро сменялись дома, улицы и люди этого города. Ксюша сидела у окна, слегка прижавшись плечом к стеклу. Холод не мешал — наоборот, помогал держаться за реальность. За ту, в которой не было никакого давления и проблем, только она и этот красивый, почти нереальный город. Её друзья… и, разумеется, Илья. Она снова и снова возвращалась мыслями туда, где всё сегодня началось — в аэропорт. К лицам, к чемоданам, к объятиям, которые длились дольше обычного. К моменту, когда близкие люди разъезжались по разным странам, обещая ещё встретиться, хотя многие понимали, что это почти невозможно. И теперь от этого оставалось странное послевкусие, будто жизнь продолжалась, но уже без родных людей. Волкова безумно скучала по своей любимой Адели. По ее смеху и озорным бликам в глазах. По тупым шутками Пети и Влада, которые всегда поднимали настроение. Дикиджи… друг последнее время был очень странным, что напрягало. Рядом с ней тихо сидел Илья, упорно делая вид, что не смотрит на неё всю дорогу. Но стоило Ксюше чуть повернуть голову, как он тут же уставился вперёд, на дорогу, собираясь с мыслями. Она уже успела изучить его поведение и прекрасно понимала: он напряжён и о чём-то думает. В его дыхании появились непривычные паузы, плечи были слишком собранными, а руки — почти неподвижными, будто их нарочно зафиксировали. Илья всегда был эмоциональным и живым, и именно руки выдавали его лучше всего. На самом деле всё было именно так. В его голове до сих пор крутилась смесь из мыслей, к которым Илья сейчас совсем не хотел возвращаться, но которые упрямо не отпускали его. Вчерашний день будто застрял внутри. Те моменты, когда она стояла рядом с ним под вспышками камер, и на несколько секунд у него в голове проскользнула мысль, что они смотрелись все как дружная и счастливая семья. Но это только несколько секунд. Он помнил вчера ее победу и ее радость, в которой не было ни капли фальши. Малинин вчера немного выпил, и за это теперь злился на себя сильнее, чем ожидал. Так как совокупность всех факторов сыграло с ним злую шутку, ведь вместе с позитивными моментами, он потерял контроль над своими мыслями, действиями и реакциями. Еще и эта нелепая и раздражающая ревность к Владу выводила еще сильнее. С каждым разом Илья все больше и больше догадывался почему она вообще возникла. А потом всё резко сменилось. Медленная музыка залила пространство, приглушённый смех и её мягкий голос. И глаза. Безумно яркие голубые глаза, которые почему-то слишком глубоко врезались в память. Парень и девушка оказались слишком рядом, прижимаясь к друг другу в ритме танца. И в какой-то момент Илья вообще потерял понимание грани между «можно» и «нельзя». Её дыхание ощущалось так отчётливо, что на секунду всё внутри сжалось, будто пространство между ними стало меньше, чем должно было быть. Малинин нежно поглаживая ее по плечам и талии, ощущая под пальцами холодную и тонкую кожу. У него было безумное желание просто снять все это с девушки, наслаждаясь моментом. И он почти сделал шаг дальше. Почти. Но всё оборвалось слишком резко, не дав этому моменту превратиться во что-то, что потом нельзя было бы вернуть обратно. И, как бы странно это ни звучало, в глубине он был даже благодарен Петросян за то, что она смогла вовремя всё остановить. Потому что эту грань нельзя было переходить. Точно не сейчас, когда он был под алкоголем, а она маленькой разбитой девочкой со своими проблемами. Нельзя подрывать доверие. Дальше всё смешалось. Он помнил, как она уснула за столом, случайно выпив лишние таблетки, и как это сразу вернуло его в реальность, холодную и резкую. Как он поднялся, как быстро принял решение уезжать, как распределял людей по такси, стараясь удержать этот хаос хотя бы в какой-то системе. В одно из них он буквально затолкал Влада, который сегодня ужасно перепил, хотя изначально кичился, что не будет. За ним сразу же сел Петя, пытаясь оживить своего друга. Вместе с ними в машину уместилось две фигуристки. Петросян и Самоделкина, которая, как оказалось, была знакома с ребятами ближе, чем он думал. Аделе он поручил следить за всеми, рассчитывая на ее адекватность. Во вторую машину он посадил Алису и Эмбер, не спрашивая откуда на их шеях появились странные красные следы, хотя девушки не отходили и ни на минуту из общего зала. И только потом он аккуратно взял Ксюшу на руки. Она была лёгкой, почти невесомой, и в тот момент в ней не было ничего от всей этой суматохи. Он уложил её в машину, рядом с американками, а сам сел на переднее место, стараясь не смотреть назад слишком часто. Именно так вся их компания добралась до отеля живыми и почти невредимыми. Если не считать того, что прямо у входа двое друзей из России решили выяснить что-то между собой, толкая друг друга и громко крича. Петросян тогда лишь махнула рукой, не объясняя ничего Малинину, что еще больше вывело того из себя. Блондин снова поднял Волкову на руки уже перед отелем, закрыв её лицо лёгким шарфом, чтобы свет не ударил и не разбудил её раньше времени. В этот момент она выглядела слишком спокойно. Он помнил её лицо и легкую улыбку во сне. И странное ощущение, что сейчас он держит не просто человека, а что-то очень хрупкое, к чему страшно даже прикасаться неправильно. Илья донёс её до комнаты и аккуратно уложил на кровать, а после провел своей рукой еле касаясь по ее волосам. Этот жест означал для него слишком много. И только после этого тихо попрощался с Петросян и вышел. Когда дверь закрылась за ним, на секунду стало легче. Малинин тяжело выдохнул, все еще смотря в лобовое окно, пытаясь отогнать все эти воспоминания. Но они продолжали сидеть внутри, тихо и упрямо. — Федерация сняла квартиру в центре, — голос Рафаэля Арутюняна разрезал тишину спокойно и уверенно, без лишней резкости, но так, что оба сразу перестали делать вид, что заняты своими мыслями. Он не обернулся полностью, лишь чуть повернул голову, будто и так видел их насквозь. — Жить будете отдельно. У каждого своя комната. Пауза. — Иногда я буду оставаться с вами. Чтобы следить, — он усмехнулся уголком губ. — А то я вас знаю. Илья фыркнул, но ничего не ответил, а Рафаэль, будто не заметив реакции, добавил уже мягче, с ленивой улыбкой: — Хотя, честно говоря, чаще я буду у своего друга. Так что у вас будет достаточно… личного пространства. Последние слова он произнёс с таким выражением, что Илья моментально напрягся и едва заметно отвёл взгляд в сторону, чувствуя, как к щекам приливает лёгкий румянец. Рафаэль это, конечно, заметил. Ксюша же пока не до конца поняла, о чём речь, лишь переводила взгляд с одного на другого, ловя интонации, но не смысл. — Может, лучше обсудим тренировки? — попытался Илья, явно уходя от темы. Рафаэль только закатил глаза. — Молодёжь… После допроса вашего и начнём. Уже всё организовано: частный каток на окраине города, расписание, лёд, всё будет. От этого сердце блондинки забилось сильнее. Неужели они будут тренироваться и ее все таки выведут на лед? Или это касалось только Ильи? Не смотря ни на что, это повысило надежды на хорошее будущее, ведь если федерация тратила на нее столько денег и сил, значит не все потерянно. Ксюша впервые за всё время чуть улыбнулась. Рафаэль это заметил. Конечно заметил. От этого мужчины в принципе скрыть было ничего не возможно. Он читал всех как открытую книгу. — Вы двое слишком тихие, — сказал он спустя пару секунд уже серьёзнее, без привычной иронии. — Это либо стресс… либо вы что-то от меня скрываете. В зеркале заднего вида он поймал сначала взгляд Ксюши, потом Ильи. — Пока ставлю на оба варианта. И, что забавно, вы сами, похоже, не знаете, какой из них правильный. Малинин слегка повернул голову: — Мы просто устали. — Конечно, — спокойно кивнул Рафаэль. — Все “просто устают” после таких взглядов друг на друга. Ни Илья, ни Ксюша не ответили сразу, будто оба внезапно потеряли право на простые слова. Рафаэль не стал давить. Только чуть смягчил голос: — Вы только этим “устали” себе жизнь не усложняйте. Она у нас и так короткая, особенно в вашем возрасте. В машине снова стало тихо. Каждый из них просто ушёл глубже в свои мысли, переваривая сказанное, и особенно то, что никто из них не решился озвучить вслух. Машина остановилась у старого дома в центре Праги. Здание выглядело так, будто его действительно потрепало временем. Потёртый фасад, узкие окна, слегка покосившиеся балконы с железными перилами, на которых висели небольшие кашпо с цветами. Всё это казалось слишком живым, настоящим. Будто другой мир — тихий, медленный, существующий где-то параллельно всей той суете, из которой они только что вырвались. После шума соревнований, камер и чужих взглядов это место казалось почти нереальным. Рафаэль Владимирович заглушил двигатель и на секунду замер, будто давая им время осознать, что они уже здесь. Потом повернулся: — Приехали. Ксюша медленно выдохнула и первой открыла дверь. Холодный воздух сразу ударил в лицо, заставив её слегка поморщиться. Она шагнула на асфальт и почти сразу почувствовала, как меняется всё: звук, запах, даже собственное дыхание. Илья вышел следом, задержавшись у машины. — Да, мам, мы приехали. Хорошего полёта, — тихо сказал он в телефон, сдержанно улыбнувшись, и, закончив разговор, захлопнул дверь чуть сильнее, чем нужно. Рафаэль уже доставал ключи. — Я всё занёс заранее, — бросил он, не оборачиваясь. — Не благодарите. Это было быстрее, чем вам сложить два плюс два. Ксюша и Илья переглянулись. — И безопаснее, чем доверять вам свои же вещи, — добавил он с лёгкой усмешкой. Они вошли в подъезд. Лестница была узкая, чуть тёмная, с холодными бетонными ступенями, отполированными временем до скользкого состояния. Приходилось держаться за перила, чтобы не оступиться. Шаги отдавались глухо, эхом поднимаясь вверх вместе с ними. Дверь квартиры открылась легко. И сразу накрыло теплом. Она оказалась небольшой, но удивительно уютной. Живой. Гостиная плавно переходила в кухню. Светлая, с большим окном, из которого открывался вид на крыши Праги. Диван стоял чуть криво, будто его двигали не раз и не особо заботились о симметрии. На столе уже лежали пакеты с продуктами, аккуратно расставленные, как будто здесь действительно кто-то собирался жить, а не просто переждать время. — Вот, — Рафаэль обвёл рукой пространство. — Ваша обитель. Он кивнул на диван: — А это мое временное пристанище, — он тяжело вздохнул, — Иногда. Ксюша медленно прошла вперёд. Комнаты действительно были маленькими, но зато там было уютно и комфортно. В одной из них было большое окно, через которое пронзалось своими лучами солнце. В другой же присутствовала более скрытая атмосфера. Окна были зашторены темными занавесками, которые отделяли пространство от всего живого мира. Волкова, не задумываясь, выбрала вторую. Натянула на лицо почти незаметную улыбку и скрылась за дверью, затаскивая за собой сумку. Илья же остался в гостиной. Он уже собирался пойти следом, но Рафаэль его остановил: — Удачи вам двоим. Эти слова отпечатались где-то на подсознании и не дожидаясь ответа, тренер направился к дивану. Диалог был закончен. Теперь между ними всеми была всего лишь обычная стена, которая разделяла их. Как и всегда. Будто судьба шутила над ними. И ни один из них даже не догадывался, насколько одинаково сейчас звучат их мысли. В комнате Ксюша опустилась на край кровати, не раздеваясь, не разбирая вещи. Просто села, пытаясь хоть немного выдохнуть после всего. “Допинг.” Слово всплыло само, с каждым разом давя все сильнее и сильнее. Внутри что-то неприятно дрогнуло. Нужно продержаться. Хотя бы до следующей недели. До психолога. До момента, когда это всё хоть кто-то поможет разобрать. Она провела рукой по лицу и закрыла глаза. Илья же сейчас просто прислонился к стене и тяжело дышал, пытаясь контролировать себя. Он сейчас остался наедине со своими мыслями. И сейчас они настигли его. В голове был только образ девушки. И мысли стали уходить явно не в ту сторону, куда нужно было. Все тело начинало гореть от тяжелого желания чего-то. К вискам поступила кровь, а дыхание сбилось. Он не понимал, что с ним и почему так тяжело стало это контролировать, ведь до этого было легче. Неужели так повлияло отстутсвте Андрея? Или же просто накопившиеся эмоции, которые пытаются выбраться наружу. Он провёл рукой по лицу и почти усмехнулся сам себе. — Отлично. Тихо. — Просто отлично. Илья вышел из комнаты, стараясь двигаться тихо, почти бесшумно, словно боялся, что его услышат. Прошёл по коридору и скрылся в ванной. Дверь закрылась. Послышался резкий напор воды. Холодная вода ударила по коже, но он даже не вздрогнул. В комнате Ксюша всё так же сидела на кровати, сжимая пальцами край ткани. Мысли путались. «Я хочу к нему.» В ванной Илья упёрся руками в раковину, опуская голову. Вода противно стекала по коже, щекотя ее. «Я хочу её.» Он резко вдохнул, пытаясь прийти в себя, но это не помогало от слова вообще. Где-то в коридоре стоял Рафаэль.Он смотрел на закрытые двери, не двигаясь, на его лице проступила двусмысленная улыбка, которую понимал только лишь один мужчина. — Ну что ж… Небольшая пауза повисла в воздухе. — Посмотрим, кто из вас сдастся первым.

***

Самолёт мягко гудел, разрезая облака. Свет на борту был приглушён, многие уже опустили кресла и укрылись пледами, пытаясь хоть немного отдохнуть от тяжелого жития. Почти все спортсмены сборной уже видели десятый сон после всех испытаний, которые им подсунула жизнь. Но разумеется спали не все. Влад сидел у окна, не двигаясь. Лоб едва касался холодного стекла, взгляд был направлен куда-то в темноту за крылом самолёта, где не было ничего, кроме редких огней внизу и собственного отражения. Он не пытался уснуть, даже не закрыл глаза на секундочку. Рядом сидели Аделя и Петя. Девушка уже давно перестала пытаться поддерживать разговор и просто молча листала что-то в телефоне, иногда бросая короткие взгляды в сторону Влада. Петя же наоборот отчаянно пытался достать лучшего друга, лишь бы вывести того из депрессивного состояния. По другому парень это назвать не мог. Он откинулся в кресле, посмотрел на Влада и, не выдержав, подался чуть вперёд: — Ты чё такой мрачный? Влад не ответил сразу, даже не повернулся к Гуменнику. — Нормально всё, — коротко бросил он, не отрывая взгляда от окна. Петя усмехнулся, качнув головой: — Конечно, так я тебе и поверил, — пауза повисла между ними, но стратег не собирался на этом останавливаться, — Влад, главное, что она счастлива будет, и сейчас есть дела поважнее. Например ее допинг и проблемы с тем петухом. Влад медленно повернул голову. Взгляд стал тяжелее, кажется даже злее. — Завались. — его дыхание начало учащаться, будто еще немного и он сорвется, — Я хочу чтобы она была счастлива. Но больше всего…, — парень начал зло тыкать пальцем то в себя то в Гуменника, пытаясь что-то показать или хоть как-то выразить свои эмоции, — Я хотел чтобы это было со мной! Петя только выдохнул через нос, будто сам себе усмехаясь: — Брат, извини меня, но ты опоздал. — Заткнись, — он начал подниматься со своего сиденья. Аделя оторвала взгляд со своего мобильного устройства. Ее скулы напряглись, а глаза потемнели, но девушка решила все еще не вмешиваться. — Ты сам тянул дофига времени, — голос Петра был все еще спокоен, без нотки агрессии, — Вы бок о бок находились много лет и ты все откладывал и откладывал этот диалог. Влад сжал челюсть, на секунду отвёл взгляд, будто хотел пропустить это мимо. Чтобы не дать словам укорениться. Он тяжело выдохнул, сжимая подлокотники. — Я хотел дождаться конца Олимпиады, чтобы не отвлекать ее, — он наигранно пытался делать вид, что его это уже не провоцирует. Петя еще сильнее наклонился в сторону друга, на его лице возникла грустная улыбка. Будто он сам жалеет о всем этом. — Ну что, поговорил? Это стало точкой. Дикиджи резко подался вперёд, схватив его за футболку и толкнув обратно в кресло. Движение было быстрым, почти бесконтрольным, больше от накопленного, чем от самого Пети. — Не лезь, — тихо, сквозь зубы. Гуменник на секунду замер, явно не ожидая такой реакции. — Блять, Влад, я переживаю за тебя. Хватит жертвовать собой, — он аккуратно убрал руку Влада со своей одежды и откинулся назад, — Она останется все равно нашей подругой, как бы ты не хотел. Поэтому отпусти это и живи дальше. — Я не могу, идиот, — парень отвернулся обратно к окну. — Если она твоя судьба, у вас еще появится шанс. Не заставляй страдать себя. И ее тоже, она прекрасно видит твое состояние. Аделя больше не выдержала. Она тихо отстегнула ремень и встала. — Я сейчас, — бросила она коротко, даже не глядя на них. Ни один из парней не остановил её. — Ты не понимаешь. На глазах у Дикиджи резко стало мокро, будто сейчас он уже истерически сорвется с пути «спокойного» человека. На лице Пети же было разочарование. — Честно, не хочу понимать. Просто делай выводы, что не надо тупо молчать и ждать чуда. После этого оба парня просто отвернулись друг от друга, погружаясь каждый в закрома своих мыслей. Петросян в это время прошла по узкому проходу, стараясь не задевать чужие кресла, и только когда оказалась чуть дальше, позволила себе выдохнуть. В груди было неприятно тяжело. Она не могла смотреть как самые близкие ее люди ссорились и мучали друг друга. Аделия была бы счастлива, если бы это все было просто страшным сном. Что сейчас она ущипнет себя и проснется. И не будет этой ужасной Олимпиады, Ксюша будет рядом с ними как обычно, Влад будет счастлив. А Петя… Единственное чему была рада девушка — это Пете. Хотя с каждым днём и их отношения становились сложнее. Тяжелее. Но он старался. И, возможно, именно это её и удерживало. Она остановилась у перегородки, собираясь просто постоять, прийти в себя, как вдруг услышала знакомый голос. — Это будет как тогда. Аделя замерла. Голос был спокойный, но в нём не было ни грамма сомнения. Она осторожно повернула голову. Чуть дальше, ближе к служебной зоне, стояла Этери Георгиевна, разговаривая с кем-то из тренерского штаба. Разговор был тихим, почти шёпотом, но в ночной тишине салона каждое слово звучало слишком отчетливо. — Вы думаете, что американцы не защитят ее? — спросил мужчина. Короткая пауза. — Они сильно беспокоятся о своей репутации. Аделя почувствовала, как внутри всё холодеет. — Но она же… — Её сольют, она для них чужая. Сто процентов просто перешла дорогу одному человечку, который мечтает о золотой медальке своей дочери, — перебила Этери, — И вот когда ее сольют, там нужно очень постараться, чтобы забрать ее к себе. Мужчина стоявший рядом с ней начал нервно постукивать по стенкам. — Но с Камиллой было тоже самое. И вы сами отказались от нее, — брови его поднялись, но Аделия разумеется этого не видела, — Зачем вам она нужна? Тутберидзе тихо засмеялась. — Валиеву сломали морально. А эта…, — она чуть наклонила голову, — Сильная. Очень. В девятнадцать делает то, что многие не могут. И не сдаётся. — Этери широко улыбнулась, — Я договорюсь с Малининой и мы оправдаем ее. Так как мешать им она больше не будет. Разговор резко оборвался. Кто-то прошёл мимо, сбивая двух тренеров с сути дела. Они внимательно осмотрелись. Аделия со всей силы вжалась в стену, молясь что ее не заметили. Она всегда любила Этери. И безумно хотела, чтобы Ксюшу привели в их штаб, но тут дело было намного серьезней. «Ксеня не знает.» Она медленно отвернулась и пошла обратно на своё место, ноги будто налились свинцом, настолько сложно это было делать. Как бы сильно она не хотела вернуть подругу, допустить этого было нельзя. Нельзя было ее кинуть в это поле боя, где ею будут просто пользоваться. Семья Ильи точно не отдаст ее обратно. И в этом девушка была уверена на все сто процентов.

***

Вечер в Праге наступал медленно, почти незаметно. Огни стали немного ярче, украшая улицы старого города. Смех и голоса людей приятно отдавали эхом, заполняя все пространство вокруг. Они шли без конкретного направления, просто куда глаза глядят. Ксюша держала руки в карманах кожаной куртки, иногда задевая плечом Илью, будто случайно. Каменная брусчатка под ногами тихо отдавала шумом, а вокруг сменялись старые здания, витрины с мягким светом, редкие прохожие. Ее легкая и белоснежная юбка развивалась на вечернем ветру. Малинин был одет в похожий стиль, что и у девушки. Большая кожанка, не по размеру парня и идеально выглаженные черные широкие джинсы. Они явно сочетались между собой, хоть это и было обычным совпадением, на которое никто (почти) не обратил внимание. После всего, что было днём, это казалось слишком спокойным и даже не привычным. — Тут красиво, — тихо сказала Волкова, оглядываясь по сторонам. Фасад соседнего здания слегка освещался лампочками, создавая уютную атмосферу. — Угу, — отозвался Илья, хотя он не взглянул, на город и минуты за время этой прогулки. Она это уже давно чувствовала, но не осмеливалась повернуться. Девушка просто тихонько остановилась, доставая свой мобильный телефон, аккуратно наведя камеру на улицу, блондинка пару раз щелкнула вспышкой. Между ними была неловкая пауза, которую она все таки решила нарушить. Повернувшись на парня, она уставилась на него умоляющими глазами, слегка надув губки. — Сфоткаешь? Пожаааалуйста. Это очень умилило Малинина, что заставило даже усмехнуться про себя. Конечно, он не мог отказать ей, поэтому с уверенностью взял из ее тонких рук телефон, стараясь не касаться ее кожи. — Встань туда, — указал он на фон старого здания с фонарями. Девушка последовала указаниям партнера и немного напряженно встала, позируя. — Э, заяц, расслабься и веди себя естественно. Ксюша от неожиданности поперхнулась воздухом. — Почему заяц? — она явно была в недоумении. Парень пожал плечами. — Ну ты иногда похожа на него, особенно вот этим выражением лица, — он указал рукой на девушку. — Вот эти невинные глазки. А еще ты прыгучая очень. И игрушка твоя самая любимая от фанатов тоже зайка. — он тихо рассмеялся, — Давай, вставай-вставай, иначе замерзнешь и мы вернемся домой. Девушка начала ворчать, делая вид, что чем-то не довольна. Илья же уверенно начал работать камерой, пытаясь поймать кадр. Разумеется для него девушка всегда была чудесной. Но зная женский пол и их придирчивость, нужно было явно постараться. Он уже натерпелся постоянных истерик сестры и недовольных взглядов матери, когда делал что-то не так. То обрезал не так ноги, то фон не такой как надо. То птица пролетела не там, и нужно было ее не снимать. Вообщем было тяжело. Свет мягко ложился на Ксюшу, волосы слегка развевались от лёгкого ветра, и на секунду она выглядела… спокойно и по настоящему. Илья в один из моментов задержал взгляд чуть дольше, чем нужно, прежде чем нажать на кнопку. — Готово. Она подошла ближе и мельком заглянула в экран, даже не рассматривая изображение на нем. Что очень сильно удивило спортсмена. — Нормально, — она слегка кивнула — Даже не ужасно. — А как же безумные благодарности и вешание на шею, что крутой и молодец? — он пошутил, что заставило девушку искренне улыбнуться. Она толкнула его в плечо, и он тихо рассмеялся. В этот момент к ним подошли две девочки, явно не старше шестнадцати. Одна из них очень сильно смутилась, опустив глаза в пол, будто ее сейчас за что-то накажут. — Простите… можно с вами фото? — голос второй сильно дрожал, было видно, что они сильно переживали. Ксюша на секунду замерла, явно не ожидая такого от обычной вечерней прогулки по Праге, но тут же улыбнулась: — Конечно! Девочки моментально завизжали от радости и дрожащими руками принялись доставать свои телефоны, нервно поправляя волосы. Хотели выглядеть хорошо на фото вместе со своими кумирами. Илья же оценивающе наблюдал за Волковой, пытаясь понять все ли хорошо. Но увидев нежную улыбку, успокоился. Он встал рядом, но на удивление не с маленькими девочками, а четко сбоку от Ксюши. Тем самым немного сбивая всех присутствующих с толку. Малинин еле заметно взял блондинку за талию и показал на камеру жест из двух пальцев. Пытаясь скрыть смущение, Ксения приобняла одной рукой их фанаток, ставясь держать дружелюбную атмосферу. — Вы такие красивые вместе, — вырвалось у одной из них почти шёпотом. Илья на секунду замер, пока Ксюша уверенно делала вид, что не слышала эту фразу. Нельзя было реагировать на такое в присутствии чужих людей, иначе слухи станут еще громче. Хотя и так было понятно, что после пару таких прогулок в интернете закипит очередное обсуждение. Щёлк. — Спасибо большое! — девочки засмеялись и быстро убежали, шушукаясь между собой. В воздухе повисла неловкая пауза. Ксюша сделала шаг вперёд, продолжая идти, будто ничего не произошло. Они вышли к небольшой площади, где играла уличная музыка. Кто-то на гитаре перебирал знакомую мелодию, некоторые с широкими улыбками на лице танцевали вокруг, наслаждаясь жизнью. Ксюша остановилась, наблюдая за происходящем. Похоже они попали на какую-то ночную ярмарку. Это настолько сильно ей понравилось, что внутри что-то начало просыпаться, будто от зимней спячки. В моменте она даже не поняла, как направилась в сторону танцующих людей. — Пошли. — Куда? — Илья не сразу понял, о чем говорит девушка, поэтому молча последовал за ней, пытаясь догнать. Ксюша никак не отреагировала на его вопросы и просто слилась в компании людей, двигаясь в такт музыки. А душе стало так спокойно и уютно. Она давно такого не замечала в себе, полностью растворяясь в мелодии. Сбоку от нее мило топала ногами в ритм пожилая женщина, флиртуя с каким-то мужчиной рядом. Старушка была одета в яркий наряд, выделяя ее среди остальных участников концерта. Заметив спортсменку, она радостно захлопала. — Ach, jaká krásná dívka!! — она по доброму улыбнулась, но увидев недопонимание девушки перешла на ломанный русский, — Дитинка, ты не местная? — Здравствуйте, нет, я не отсюда, — ее голос немного затрясся, но все еще продолжая танцевать со всеми. Илья стоял поодаль и с открытым ртом наблюдал за этой картиной, не веря своими глазам. Он еще не видел Ксюшу в таком свете. И честно говоря, с каждым новым таким открытием, он влюблялся все больше и больше, с уверенностью убеждаясь в своем выборе. — Милочка, я еще молода, давай на ты! — прощебетала старушка, — Мне всего лишь шестьдесят семь! — глаза Ксюши округлились, — Меня Аннет зовут, а ты у нас кто? — Ксюша, — тихо ответила Волкова. — Вижу, что ты светлый человек, но судьба тяжелая, — женщина тяжело выдохнула, но продолжила резво перебирать ногами и качать бёдрами. — А тот, красны хлопчик, который влюбленными глазами смотрит на тебя, кто? Девушка интуитивно посмотрела в сторону Малинина, хотя Аннет даже не уточнила про кого идет речь. Что разумеется вызывало хитрую улыбку у старушки. — Любовничек твой? Ох, какие вы юные, с горячей кровью! — она начала руками звать стоящего в шоке Илью. На что тот не медля и секунды направился к ним. — Мы просто друзья, — попыталась оправдаться блондинка, но получилось совершенно не убедительно. Аннет громко рассмеялась. — По судьбе вы друг другу! Оба такие молодые и глупенькие, — лишь отмахнулась она. Ксюша в моменте начала даже злиться от всего этого. Почему какая-то бабка решает за нее все? Может она не любит Илью! Хотя кого обманывать… Любит. — Я гадалка тут местная, ведьмой называют да сжечь хотят, — Аннет принялась что-то искать в своем кармане, — В шутку, конечно, дочка. Вот, — она мельком просунула в ее ладонь помятую бумажку, чтобы никто из окружающих этого не заметил, — Мой номерок, вдруг пригодится. Ток суженному не говорить! — это звучало уже немного угрожающе. Малинин становился все ближе и ближе, поэтому, не понимая зачем, фигуристка быстро положила подарок женщины в карман. Она не верила в это все, но что-то заставило это сделать. Или уважение к старшим, или… — Все хорошо? — спросил уже стоящий рядом парень. Девушка испуганно вздрогнула, поднимая жалостный взгляд на него. Она хотела ответить, но ее опередили. — Хеле , негоже оставлять такую красавицу одну, вдруг уведут? — женщина подмигнула ему и скрылась в толпе танцующих людей, оставляя пару стоять в недоумении. Чтобы избежать неловкого разговора, Волкова продолжила танцевать. Лишь бы убежать от всего этого и снова слиться с музыкой. Илья же последовал ее примеру и принялся двигаться под ритм. Сначала это выходило не очень уверено, но позже он разошелся. Они оба смеялись и наслаждались моментом, не прикасаясь к друг другу и на секунду, чувствуя некую близость. На миг музыка стала немного спокойнее и плавнее. Люди стали двигаться элегантно, кто-то даже соединился в объятиях, проживая эту мелодию вместе. Где-то сбоку стояв с молодым мальчиком, танцевала та самая сумасшедшая Аннет, все таки сумев закадрить кого-то. Ксюша сделала небольшой шаг в сторону Малинина, но сразу же вернулась в исходное положение, вспомнив о ситуации на банкете. И боясь, что сейчас тоже что-то может пойти не так. Поэтому она просто начала танцевать в своем такте напротив парня. Илья почувствовал это сразу, но не двинулся. Он все прекрасно понимал и не осуждал такого. В голове все еще звучала фраза из аэропорта от Дикиджи. «Не дави на нее. Сама придет.» Но дыхание всё равно сбилось. Они стояли слишком близко. Не касаясь, но ощущая друг друга слишком отчётливо. Этот момент ощущался до бесконечности длинным, что Ксюша даже не заметила, как начала замерзать. — Илюш, мне холодно, — охрипшим голосом проговорила она. Дыхание Ильи снова сбилось и явно не от танца. «Илюш» Он взял ее под руку, замечая ее дрожь и вывел из толпы. А потом быстро снял с себя куртку, надевая ей на плечи. — Давай быстро зайдем за чаем и домой, — в его голосе чувствовалось безумное волнение. Это сильно грело душу девушки, что она даже забыла о холодной улице. — Я хочу еще немного пофоткаться на Карловом мосту, он тут через дорогу. Можно? — голубые глаза спортсменки заслезились от внезапного ветра. Она поежилась. — Ой, ты же куртку мне отдал. Тебе не холодно? Малинин грустно улыбнулся, а после уверено повел девушку на выход с этой площади. Все что угодно, лишь бы она была счастлива. И абсолютно все равно, что парень сам еще давно замерз и мечтал поскорее вернуться в квартиру и согреться в горячей ванной. Но она хотела пофоткаться. Поэтому они пошли туда. В толпе все еще танцевала старушка вместе с молодым чехом, она все это время внимательно наблюдала за парочкой фигуристов. Об этом факте она, конечно же, не знала. Заметив ее взгляд, он спросил: — Kdo je to? — Tohle je moje nová přítelkyně. A její manžel, . — она легонько чмокнула парня в щеку, тот покраснел. — Tak mladá a už vdaná? — Tohle není v našem světě. Ale osud je znovu svede dohromady. Танец снова поглотил всех на этой волшебной площади. На площади, которая стала местом судьбаностных встреч. И никто даже не догадывался, что главной этой всей ярмарки была некая: Аннет Халамова. Илья и Ксюша медленно направлялись в сторону главного поста столицы Чехии. В руках у девушки находился стакан горячего чая, дым которого поднимался куда-то вверх. — А почему ты купил мне именно чай? Ты же знал, что я больше люблю кофе. — Знал, — Малинин пожал плечами, — А еще я знал, что у тебя проблемы со здоровьем и сердцем. И что при твоих таблетках пить такое нельзя, — это было сказано без наезда или какой либо агрессии. Просто как факт. Девушка немного замялась. Ей стало стыдно от всего. Ей и правда нельзя было пить много кофе и энергетиков, но об этом никто не должен был знать. Поэтому, когда ее только что поймали на этом, она оступилась. Ну а что Волкова думала? То, что сын тренеров не будет знать об этом? Ксюша чуть опустила глаза. — Эй, давай без поникшего состояния, — Илья слегка начал ее трясти за плечо, стараясь не нарушать личные границы девушки. И не повторять ту ужасную ситуацию после произвольной программы. — Смотри, мы уже на мосте! Беги фоткаться! Девушка сразу же ринулась к перилам, на которых было множество красивых рельефных узоров, состоящих из цветов и разной растительности. Сделав пару селфи, она глянула на Малинина. И подумав некоторое время, позвала его к себе. — Что? — Илья стоял и смотрел на нее, как щенок, которого пытаются научить чему-то, а он не понимает. — Ну мы же тут вместе, давай на память сделаем пару фоток. Парень подошел ближе к девушке и почти не касаясь ее, встал рядом. Ксюша подняла телефон и улыбаясь. Щелк. Она прижалась ближе к Илье, пытаясь открыть вид на ночную Прагу. Щелк. — Ксюш, у тебя точно все хорошо? Волкова принялась махать головой, говоря, что да. И что не о чем беспокоиться. Немного кладя голову на плечо парня. Он лишь затаил дыхание и как ошпаренный посмотрел на нее. Щелк. От данной картины блондинка сильно засмеялась. На столько забавной оказалась эта фотография, где лицо спортсмена было просто что-то с чем-то. Щелк. Парень продолжал смотреть на подругу в недоумении. Она сделала сейчас шаг? Или просто ей весело? Почему она так спокойно касалась его. Он не мог себе позволить такого, боясь что перейдет снова ту грань, которую даже никто не ставил. И прежде чем хоть что-то сделать, он спросил: — Что у вас с Андреем? Щелк. Ему было безумно страшно говорить на эту тему, особенно после той тренировки, где девушка двояко отреагировала на его злость в сторону Торгашева. Где появились первые мысли, что он принимал какую-то физическую силу к его девочке. Ксюша странно замялась, улыбка моментально слезла с лица, а дыхание стало тяжелее. Уже темные глаза поднялись в сторону Ильи. Щелк. Этот кадр был сделан совершено случайно, так как руки фигуристки дрожали уже не только от холода. — Я…, — она не знала что ответить, — Все хорошо. Наверное, — она отвела взгляд в сторону, будто что-то рассматривая в толпе. Он заметил. — Ксень, скажи правду. — Я его не люблю. Я люблю другого человека, — эти слова заставили двоих выпасть из реальности на время всего происходящего. — Но ты же говорила… Девушка перенесла вес своего тела с одной ноги на другую. Щелк. Этот кадр был сделан уже не ими. — Я не хочу об этом, — она грустно улыбнулась парню, мысленно извиняясь за это. — Не сейчас, дай мне время, прошу. Илья понимающе кивнул и уже сам приобнял девушку для фотографии. Ему только что дали зеленый цвет. Радость переполнила его. Она не любит Андрея. Щелк. Девушка сделала очередной снимок. Стоп. Тогда кого она любит? Эта фраза почему-то изначально пролетела мимо его ушей. Но сейчас он стал задумываться. — Кого ты тогда любишь? Волкова повернулась к нему и внимательно посмотрела в глаза. В ее голове сейчас путались мысли. Она уже поняла, что сказала сейчас много чего лишнего. Она не знала, как выбраться из этой ситуации. Щелк. И Малинин начал догадываться. Хотя свои загоны присутствовали в его голове. Кроме Андрея с ней рядом всегда был только сам Илья. Ну и Петя с Владом. Но первый находился в отношениях с ее же подругой, поэтом данный вариант он отмел сразу же. А вот Дикиджи… Он знал, прекрасно знал, что речь явно не про брюнета, но поверить своей изначальной мысли не мог. Блондин закрыл глаза, пытаясь прийти в себя. Открыв их, он заметил, что девушка стала к нему еще ближе. Щелк. Он последовал ее примеру, аккуратно наклоняясь к ее лицу. Нос Ксюши немного покраснел от холода, что добавляло еще больше милости в данном моменте. Их губы почти соединились. Щелк. — Извините! А можно фото? — прокричали где-то сбоку. Пара резко отстранилась от друг друга и повернулась в сторону на голос. Там стояла небольшая компания детей лет десяти, которые от счастья слегла подпрыгивали. Илья захотел накричать на них всех от обиды, что он так долго ждал этого момента и все оборвалось вот так…. — Ой, какие вы хорошие! — рядом запищала Ксюша, и тут же принялась обнимать детей по очереди. Малинин выдохнул и начал повторять за девушкой. Уделив внимание каждому, группа убежала дальше в сторону своих родителей, которые принялись их отчитывать. — Ксю…. — Пошли домой, а то что-то уже даже так холодно, — перебила она и направилась куда-то вперед. Блондин не оставалось ничего больше, кроме как следовать за ней. Щелк. Они не поцеловались. — Чертовы пиздюки! Из тени от очередной из скульптур достопримечательности вышел, не скрывай своей улыбки, Рафаэль. Он уже давно следил за этой парочкой, делая иногда фотки для своего хорошего приятеля. — А я говорил, что между ними что-то есть! — проговорил он и чуть не в припрыжку пошел в другую сторону от своих подопечных, — Рома, Рома, Ромааан, мужчина всееееей моей жизни, — начал петь про себя он, — Жди фотки, Ромаааан.

***

Вечерний тренировочный зал был почти пустым. Уже который день спортсмены расходились раньше, межсезонье давало редкую передышку, но почти никто не умел ей пользоваться. Пространство будто зависло между усталостью прошедшего сезона и тревогой перед следующим. Воздух был плотным, с примесью резины и металла, впитавшим в себя сотни часов работы, падений и новых попыток. Зеркала тянулись вдоль стен, отражая друг друга и множа слабый свет, создавая странное ощущение замкнутости. Алиса сидела на полу, вытянув ноги вперёд, и медленно тянулась к ним, словно через сопротивление собственного тела. Растяжка всегда давалась ей тяжело, несмотря на упорные годы тренировок. Эмбер же стояла у зеркала, собирая волосы в высокий хвост. Несколько светлых прядей всё равно выбивались, падая на лицо, и она раздраженно сдувала их, не отрывая внимания от отражения, правда говоря, иногда она все же замечала на себе изучающий взгляд младшей. — Мне кажется, нам пора остановиться, — наконец сказала она, чуть нахмурившись. Голос прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась усталость. — Мы уже несколько дней дома, а ощущение, будто нас всё ещё гонят без перерыва. Алиса усмехнулась, не поднимая головы, словно эта мысль показалась ей одновременно очевидной и раздражающей. — Всё из-за этой Ксюши. Сборная теперь на ногах каждый день. Фраза прозвучала слишком легко для того, сколько в ней было напряжения. Эмбер это почувствовала сразу. Она медленно повернулась, несколько секунд просто смотрела на неё, а потом подошла ближе и опустилась рядом. — Малыш… — её голос стал мягче, осторожнее, как будто она прощупывала почву. — Почему ты так реагируешь? То ты рядом с ней абсолютно спокойно, то… будто тебя от одного её имени выворачивает. Её рука легла на спину Алисы, медленно, почти невесомо, и это прикосновение оказалось слишком ощутимым. Кожа мгновенно отозвалась, по телу пробежали мурашки, и Алиса едва заметно напряглась. Она чуть приподнялась, не давая себе времени подумать, и потянулась к Эмбер, вовлекая её в поцелуй, быстрый, тёплый, почти отчаянный. Снова она пошла по той же самой дорожке. В этом жесте было больше избегания, чем чувства, больше привычки, чем решения. Это был самый простой способ не отвечать и не объясняться. Но в этот раз всё пошло не так. Эмбер резко отстранилась, почти грубо оттолкнув её от себя. — Алиса, хватит, — её голос стал жёстче, чем обычно, и от этого прозвучал особенно непривычно. — Перестань убегать. Лью замерла на секунду, будто не сразу поняла, что произошло, а потом медленно отодвинулась и пересела на скамейку, демонстративно вытирая губы, словно стирала сам факт этого поцелуя. — Есть личные причины, — сухо бросила она, не глядя на неё. — Я думала, ты меня любишь. А ты даже поцеловаться не хочешь. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неприятные. Гленн на мгновение просто застыла, пытаясь осмыслить услышанное. В её взгляде мелькнула растерянность, короткая, почти незаметная, но настоящая. — Ты сейчас серьёзно?.. — тихо произнесла она. Блондинка провела рукой по лицу, будто собирая себя обратно, и сделала шаг вперёд, — Ты ведёшь себя как ребёнок. Ты закрываешься, уходишь от разговоров, от нормальных отношений… а потом говоришь, что это я тебя не люблю. Она остановилась совсем близко, но больше не прикасалась. — Я здесь, Алиса. Я рядом. Я пытаюсь с тобой говорить, а ты… либо молчишь, либо делаешь вот это, — она кивнула в ее сторону. Тишина, которая наступила после этого, была тяжёлой, вязкой, физически ощутимой. Младшая сидела, сгорбившись, уставившись в пол. Пальцы машинально теребили край кофты, пытаясь зацепиться за хоть какое-то простое действие, чтобы не утонуть в мыслях. Слова Эмбер застряли внутри, неприятно царапая, потому что были слишком точными. И именно поэтому вызывали сопротивление. Она не хотела это признавать. Телефон в её руке резко завибрировал, разрезая тишину. Звук показался слишком громким, неуместным в данный момент. Лью вздрогнула и быстро посмотрела на экран. Там высвечивались до боли «незнакомые» номера. Сердце на секунду остановилось. Девушка прекрасно знала кто это. Фигуристка резко встала, отворачиваясь от Эмбер, и отошла ближе к зеркалу, будто расстояние могло скрыть происходящее. — Да, пап, — сказала она слишком быстро. С другой стороны раздался знакомый смех. А нежный и мягкий голос воткнулся ножом в самое сердце. — «Папа»? Серьёзно? Алиса на секунду прикрыла глаза, сдерживая раздражение. — Не начинай, — тихо выдохнула она, прикрывая микрофон ладонью и бросая быстрый взгляд через плечо. Гленн стояла на том же самом месте, изучая девушку и ее реакцию на этот звонок. — Ты сама продолжила общаться со мной, а сейчас скрываешь меня? Новую девушку себе уже нашла? Алиса провела рукой по волосам, чуть резче, чем нужно, будто пытаясь привести мысли в порядок. Зачем она вообще тогда ответила ей. Зачем она ответила своей бывшей тогда. Особенно после того происходящего. Она ведь не собиралась возвращаться. Не хотела. Просто… в какой-то момент стало слишком пусто, и её потянуло туда, где хотя бы всё было знакомо, даже если больно. — Я писала не для этого, — сухо ответила она. — А для чего? Хотела извиниться? — в динамике снова послышался глухой смех. Страх окатил все тело Лью, заставляя нервно стучать ногой по ламинату. — Чего ты хочешь? — наконец выдохнула младшая. — Встретиться. Это звучало как что-то обыденное, будто они действительно не переставали общаться и все было супер. Как будто не было всех этих разов, когда всё заканчивалось одинаково. Алиса сжала телефон сильнее, чувствуя, как внутри поднимается знакомое чувство — смесь раздражения, слабости и странной привязанности, от которой она никак не могла избавиться за это время. — Это плохая идея, — сказала девушка, почти автоматически. — Тогда почему ты до сих пор не сбросила? Мили была как обычно прямолинейна. И всегда попадала прямо в цель, убивая всех. Ответ был очевиден. И именно поэтому она молчала. Потому что признать его означало признать собственную слабость. — Где ты? — спокойно спросила спортсменка, опустив виновато взгляд в пол, молясь всем богам, чтобы Эмбер ничего не поняла. Иначе это был бы конец для всего. — На тренировке. — Я выходная послезавтра, — немного тише произнесли на той стороне трубки, — Как помню по понедельникам заканчивается раньше тренировка. Внутри все сжималось. Она до сих пор помнила все, все нюансы. — Да. Пауза. — Тогда в понедельник заеду за тобой как обычно, в пять. Алиса посмотрела на своё отражение. В нём не было той уверенности, которую она привыкла показывать другим. Только сомнение и упрямое нежелание отпустить то, что давно пора было оставить. — Ладно, — тихо сказала она. — Напишешь. — Я скучала. Звонок оборвался. Лью ещё несколько секунд стояла, не двигаясь, будто не до конца вернулась в реальность. Телефон медленно опустился в руке. Зачем… Она ведь не хотела. — Всё нормально? — голос Эмбер прозвучал сзади. Младшая ответила, натягивая на себя подобие улыбки. — Да, папа звонил. Эмбер кивнула. Но её взгляд изменился. Стал более внимательным, более холодным, будто она уже начинала собирать кусочки пазла, который Алиса так старательно прятала. — У тебя странные разговоры с отцом, — тихо усмехнулась она и разочарованно сжала губы. — У нас сложные отношения, — пыталась пошутить Алиса, понимая, что девушка прекрасна знала о ее жизни и о ее отце. Она просто молча отвернулась и села обратно на деревянную поверхность, схватив голову руками, не веря в происходящее. По хорошему ей нужно было во всем сознаться подруге. Может она бы смогла помочь. А вдруг Гленн просто бы ушла? И их компания распалась бы. Нет. Не сейчас. И именно в этот момент телефон снова завибрировал. На этот раз — по-настоящему. Алиса замерла, снова глядя на экран. «Папа». Настоящий. Она резко поднялась. — Я сейчас, — коротко бросила фигуристка и отошла в дальний угол зала, где свет был слабее. — Да? — Ты занята? — голос отца был ровным, но в этой ровности чувствовалось напряжение. — На тренировке. Что случилось? — Есть новости, после них я напьюсь в хлам. Сердце неприятно сжалось. Артур часто так шутил по любому поводу, но сейчас что-то было другое. Не как обычно. — Какие? — Все подтвердилось. Лью медленно опустила взгляд, словно заранее готовясь к тому, что услышит. — На сколько все плохо? — Хуже, чем ожидалось. Внутри что-то сдвинулось. Все что было до этого разбилось вдребезги, будто ничего не значило. — Он знает? — спросила Алиса почти шёпотом. — Нет. Никто не должен знать. Ты в комнате одна? Девушка внимательно посмотрела на стоящую в другой стороне Эмбер, которая еще больше не понимала ситуацию, находясь в каком-то цирке. — Да, я одна. Алиса сжала телефон, чувствуя, как внутри поднимается странное, неприятное ощущение — не страх даже, а понимание, что теперь она находится где-то посередине, между правдой и тем, что нельзя говорить. — Никому нельзя это говорить. Ты меня поняла? — голос отца стал чуть жёстче. Она глубоко вдохнула. — Да. — Будь аккуратнее с тем, что говоришь. И кому. Послышались гудки. Девушка осталась стоять на месте, не двигаясь, будто её на секунду выбили из реальности. Телефон медленно опустился в руке, а мысли начали накладываться друг на друга, создавая странный, тяжёлый шум. Все наладилось друг на друга. — Снова отец? — спросила Гленн с иронией в голосе. Ее уже смешила ситуация и попытки выкрутиться от младшей. Младшая же задержала взгляд на секунду дольше, чем нужно, будто выбирая, какую версию себя сейчас показать. И улыбнулась. — Да. Папа по работе. Слова прозвучали гладко, почти идеально. Она отвернулась почти сразу, делая вид, что тянется за бутылкой воды, лишь бы не продолжать этот контакт. Потому что если бы посмотрела ещё немного, могла бы сказать правду. А этого сейчас нельзя было допустить. Эмбер просто цокнула.

***

Прага постепенно перестала ощущаться как чужой город. Она всё ещё оставалась шумной, каменной, слегка холодной по утрам, но теперь в ней начали появляться их личные моменты. Их протоптанные дорожки до ближайшего магазина или трамвайной остановки. Там, где они все эти дни ходили почти каждый день.  Несколько дней слились в одно длинное, немного странное состояние, где время не делилось на «вчера» и «сегодня», а просто текло на самотек.  Илья и Ксюша старались не говорить о том, что висело между ними после той прогулки на мосту. Той самой, где всё почти сорвалось в пропасть.  Они не обсуждали это, но прекрасно понимали, что их тянет к другу намного сильнее, чем до этого. Спортсмены чувствовали друг друга лучше, чем когда либо.  Утро в квартире почти всегда начиналось одинаково. Свет медленно заполнял пространство, пробираясь через окна и ложась мягкими полосами на пол, на стол, на стены. Город уже жил своей жизнью, где-то внизу слышались голоса, шаги, редкие машины.  Ксюша всегда просыпалась первой, так как сон просто не мог прийти. Различные кошмары продолжали мучать ее.  Она тихо выходила из комнаты, на ходу собирая волосы в небрежный пучок, и шла на кухню. Чайник включался почти автоматически. А идеально белая кружка оказывалась на столе, ожидая пока хозяйка нальет туда горячий напиток.  Рядом с Волковой всегда находился телефон с выключенным звуком и темным экраном. Она боялась включать его. Будто между ними было негласное соглашение — пока она его не трогает, всё остаётся под контролем. Но это длилось недолго. На следующий день она не выдержала и зашла на свою страницу в инстаграмм и уверенно выложила фотографии с первого дня Праги. Фото на фоне того здания с фонарями. Ну и разумеется селфи на Карловом мосте, где она была одна.  Сразу же появились комментарии, уведомления и куча отметок во всех сот сетях. И сначала она просто пролистывала их, стараясь не читать. Как она заметила то, что ее остановило.  «Это его куртка?» «Они что, вместе?» «Они вдвоем в Праге?» «Ксению и Илью вчера видели на улице!» Ксюша перечитывала почти одинаковые слова от пользователей интернета. В сердце начала разгоняться паника,  Фотография. В городе уже темно, на заднем фоне светятся здания. Девушка стоит вполоборота, а ее светлые волосы развеваются на ветру. На ней две куртки. Ее и одна большая мужская. Та сама, в которой Малинин чаще всего появлялся на улице в весеннее время. Та, в которой он сделал почти сотню фотографий с другими спортсменами и фанатами.  Волкова в тот момент даже не думала об этом, забыла. Она же просто замерзла, а он согрел. И из-за этого такая шумиха…  Руки по привычке начали нервно стучать по поверхности стола, а рот жадно хватался за воздух, стараясь привести девушку в порядок.  На кухню зашел еще сонный Илья. Его растянутая футболка свисала с подтянутого тела парня. А небрежно лежащие волосы делали из него обычного парня, который явно не был звездой на льду.  — Ксень, че такое? — чуть зевая начал блондин, потирая свои глаза, — Ты выглядишь немного напряженной.  Голос парня был еще хрипловатым после сна.  Он прошёл на кухню, чуть потянулся, провёл рукой по волосам, будто окончательно просыпаясь, и остановился рядом. Налив воды, он сделала глоток и снова уставился на сидящую на стуле бледную девушку. — Ксю?  Илья скользнул взглядом по столу, заметив светящийся экран мобильного устройства, сразу же понимая что произошло.  — Что прочитала? — сказал он спокойно. Тяжело выдохнув, девушка посмотрела на Малинина и подняла телефон, показывая экран. — Я забыла про твою куртку на мне, — в ее голосе было что-то истеричное. — Они теперь думают разные вещи… Илья тихонько посмеялся и сел на соседний стул от фигуристки. — И что? — его брови скользнули вверх.  — Пойдут слухи, дойду до Андрея… — она оборвалась, понимая что дальше говорить было нельзя. Это немного удивило партнера.  Напряженно, он наклонился к девушке, внимательно вглядываясь в ее голубые глаза. — Так ты же его не любишь, зачем переживать? — парень все еще пытался выбить максимальное количество информации.  Паника еще больше накрыло юную даму, что мысли об этой фотографии улетучились моментально. — Да, не люблю. Как увидимся, сразу его брошу. — в ее голосе слышалась наигранная уверенность. Хотя она действительно хотела бы так сделать, но нужно еще было продолжить как.  Пауза. Он не отвёл взгляд. — Ну и пусть думают что хотят, они всегда найдут к чему придраться.  Тишина снова растянулась, но теперь она была мягче. Менее острой. Илья медленно опустил взгляд на стол, потом снова на неё. Скользнул по её волосам, по линии плеч. Он подметил, что даже в таком домашнем виде, девушка была прекрасно. Да, они жили вместе в Америке какое-то время. Но чаще всего не пересекались между собой.  — Они знают, где мы.  Малинин на секунду замер, не понимая о чем речь.  — В смысле? Она повернула к нему экран, снова включая фотографию и комментарии. Он пробежался глазами и его челюсть чуть напряглась.   — Отлично, — выдохнул он, но без злости, скорее с усталой иронией. — Значит у нас будет больше поклонников.  — И журналистов, — добавила Ксюша. Они переглянулись. Это означало, что их маленькое, тихое пространство в Праге больше не будет только их. Илья чуть выпрямился, провёл рукой по затылку. — Тогда будем осторожнее, одна больше не выходишь из дома. Не дай бог поймают.  — В интернете еще много комментариев в мою сторону…— тихо сказала она. — Про допинг.  И тут она уже не выдержала. По ее щекам покатились горячие слезы. Илья сразу же подорвался, плевав на это давление, и с силой притянул ее к себе, аккуратно глядя ее по голове. Девушка уткнулась ему в грудь, ощущая тепло его тела. Ей стало намного спокойнее. С ней снова рядом был он. А со временем Олимпиады только Илья знал, как ее успокаивать и что делать. С ним было спокойно.  — Мы справимся.  «Мы»

*

В один из дней, когда утро было ленивым, размытым, как будто сама Прага ещё не до конца проснулась, на кухне из квартиры появился Рафаэль.  Он, как обычно, выглядел так, будто вокруг ничего не происходило. Арутунян кидал шутки, а потом резко переходил на строгий и серьезный тон.  — Вам нужно выйти, — сказал он, даже не садясь. Илья поднял взгляд первым. — В смысле? — В прямом, — спокойно ответил Рафаэль. — На свежий воздух. Магазин например.  Ксюша слабо усмехнулась, не отрываясь от своей кружки горячего кофе. Который помогал ей просыпаться каждый божий день.  — Это входит в тренировочный план? — Конечно, — кивнул мужчина так серьёзно, что даже Малинин на секунду замолчал, пытаясь понять шутка это или нет, — Вам нужно развеяться! Иначе вместо ЗАГСа мы поедем в клинику. Волкова не очень оценила эту шутку. Где-то в стороне фыркнул блондин. Что-то говорить было бесполезно, иначе бы они получили еще больше такого.   Они все таки вышли, настроение было немного подавленным.  Улица встретила их движением, светом и этим странным ощущением города, который живёт сам по себе, не интересуясь тем, что происходит внутри людей. Ксюша шла чуть впереди. Илья рядом, но не стараясь держать дистанцию, лишь бы не спугнуть даму.  Пройдясь по центру города, девушку заинтересовал небольшой магазинчик на углу старого здания. Он был туристическим, немного шумный внутри, с полками, забитыми всем подряд: от магнитов до нелепых футболок с надписями вроде I love Prague и стеклянных фигурок, которые явно не переживут ни одного перелёта. Блондинка изменилась сразу, как только они зашли внутрь, словно что-то переключилось. Она замедлилась, п потом подошла к первой полке, взяв что-то в руки. А следом еще что-то и так до бесконечности.  Илья остановился у входа, скрестив руки, и просто наблюдал. Он старался не мешать и не торопить Ксению. Просто наблюдал, как с каждой минутой ее глаза становились все ярче и ярче.  Когда она надела огромную кепку с кривой надписью, повернулась к нему и чуть приподняла подбородок, он не выдержал. — Господи, что это, — его громкий смех наполнил и так небольшое пространство магазина.  Она тут же сделала обиженный вид, пытаясь показать все свое недовольство.  — Это вообще-то модно! — Волкова надула губы и скрестила руки на своей груде, что вызывало новый приступ смеха парня. — Я бы так не сказал.  Ксюша прищурилась. — Ты просто ничего не понимаешь. Ему не осталось ничего, как принять поражение. Ведь слово девушки был закон. А особенно великой Ксении Волковой.  Через какое-то время они просто потерялись среди полок, не имея никакой цели. Ксюша то брала что-то смешное, то возвращала обратно, то снова брала. Илья иногда комментировал, иногда просто качал головой. Они нашли браслеты случайно. В самом углу магазина, почти незаметные. Простые и тонкие, состоящие из маленьких натуральных камешков и бусин. Такие, которые обычно проходят мимо взгляда, если не остановиться. Они явно были парными, так как на одном из них ярко висела фигурка солнца, а на втором луна.  Ксюша взяла один и долго держала в руках. Она обожала разные мелочи и безделушки. А особенно такое. Но ей не было с кем носить их. Адели не было, никого не было рядом. Ну кроме ,конечно, Ильи, который точно бы не согласился. Да и было бы очень странно. Поэтому Ксюша просто молча направилась к выходу, отпуская из рук прекрасную вещичку.  Малинин проводил ее взглядом, пытаясь быть тихим, чтобы его пропажу никто не заметил. И как только силуэт девушки скрылся, быстро схватил две цепочки и быстро нашел кассу, где ему улыбался молодой человек, работающий здесь.  Оплатив покупку, он выбежал на улицу, где его уже ждала партнерша.  — Закрой глаза и дай мне руку, — протараторил он, запыхавшийся после небольшой пробежки между рядами,  Блондинка озадаченно посмотрела на него, но все таки послушалась, сильно жмурясь на солнце. Ее тонкое запястье обхватила большая и горячая ладонь.  Тут же почувствовался резкий перепад температур, что-то холодное опустилось на кожу. Она вздрогнула и сразу же открыла глаза. На ее руке изящно висел темно синий браслет с висящей луной, что немного терялась в свете солнце, отражая его лучи.  — А… — От шока она не могла сказать ничего. Это первый раз, когда ей что-то покупают сами. Без просьб. Просто так, — Спасибо большое… Ее неловкая улыбка застряла глубоко в сердце у улыбающегося во все тридцать два зуба Ильи.  — Поможешь?  Он аккуратно протянул ей второй оранжево золотой браслет. Когда девушка взяла его даже не обдумывая, он протянул ей уже свое запястье. —Илья, это же парные… — Я знаю, одевай! — он увидел, как взгляд Волковой поменялся. На ее глазах едва можно было заметить слезы. Она плакала от счастья. Кто-то впервые подумал о ней. И неважно насколько это смешно выглядело, забив на мнение людей.  И девушка застегнула застежку. 

*

В один из вечеров Прага снова стала для них чем-то отдельным от всего остального мира. Днём город был шумным, заполненным туристами, голосами и камерами, но к вечеру он будто выдыхал, оставляя только мягкий свет фонарей, редкие шаги и тихий гул где-то далеко за спиной. Воздух стал прохладнее, легче, и в нём уже не было той тяжести, которая преследовала их в зале или в квартире. Они шли без какой-либо цели, сворачивая туда, куда хотелось в моменте, не сверяясь ни с картой, ни с временем. Ксюша шла чуть впереди, иногда оглядываясь, иногда замедляясь, будто проверяя, идёт ли он рядом. Илья держался на шаг позади, но не отставал. — Ты идёшь медленно, — решил развеять обстановку Малинин, шутя.  Волкова повернула голову, прищурившись, будто оценивая его слова. — Это ты слишком быстро ходишь, — ответила она с лёгкой усмешкой. — Я нормально хожу — продолжил парень.  — Нет. — Да. Она остановилась на секунду, посмотрела на него чуть дольше, чем до этого, а потом вдруг резко развернулась и сорвалась с места, легко, почти играючи, как будто это было самым очевидным решением. Илья замер на мгновение, наблюдая за тем, как она убегает вперёд, растворяясь в мягком вечернем свете. Как будто пытался понять, что именно сейчас произошло. Потом просто усмехнулся. — Серьёзно?.. — выдохнул он себе под нос и, не раздумывая, сорвался следом. — Догони! — крикнула блондинка через плечо, уже смеясь. Этот смех был искренним и настоящим. Живым.  Конечно же, он догнал ее быстро. Слишком быстро для её попытки побега, которая с самого начала была скорее игрой, чем настоящим бегством. Малинин перехватил её за запястье, аккуратно, но уверенно, останавливая прямо посреди небольшой площади, где редкие прохожие даже не обращали на них внимания. Ксюша же резко развернулась к нему. Дыхание было сбито, а волосы чуть растрепались от такой активности.  — Ты вообще нормальная? — выдохнул Илья, в голосе снова послышался его тихий смех. Он был так же счастлив, как и девушка.  — Иногда, — честно ответила она, пытаясь отдышаться, но не отводя от него взгляда. Спортсмен не отпускал ее, крепко держа руку.  Ксюша смотрела на него слишком прямо, находясь всего в пару сантиметрах.  На секунду замерев, Илья пытался понять, что с этим делать дальше. Но в итоге решил отпустить холодную руку блондинки. Фонари мягко освещали её лицо, делая его ещё более живым, чем днём, и в какой-то момент всё вокруг будто снова стало тише. — Пошли, — сказал он тише, уже без улыбки. Ксюша кивнула, она поймала себя на мысли, что если прямо сейчас они не пойдут дальше, то она сама не выдержит и поцелует его.  Поэтому они направились дальше по улице, уже медленнее, чем раньше. Город вокруг продолжал жить своей жизнью, но для них он на время стал фоном. Парк встретил их тишиной. Людей почти не было, только редкие силуэты вдалеке да приглушённые звуки машин за пределами аллей. Заметив ближайшую скамейку, девушка плюхнулась туда, потягиваясь. За эту небольшую прогулку она сильно устала, учитывая бессонные ночи с кошмарами.  Малинин внимательно посмотрел на нее.  — Что такое? — разумеется он сел рядом с Волковой, поддерживая ее молчаливую идею отдохнуть.  Девушка промолчала и просто пододвинулась ближе. Между ними не осталось ни капли расстояния. Каждый чувствовал как бьется сердце друг друга.  И, не говоря ни слова, опустила голову ему на плечо. Это было не случайность, блондинка тщательно обдумала это решение. По ее мнению, так было правильно. Ведь они хоть немного могли побыть рядом на столько близко, оправдываясь обычной усталостью. Илья слегка замер, но его это будто уже не удивляло. Он посмотрел вниз, на её волосы, сдвинувшиеся от движения, и тихо выдохнул. Рука чуть дрогнула, но он не отодвинул ее от себя.  — Устала? — тихо спросил спортсмен уже без привычной насмешки. — Немного, — так же тихо ответила она. Парень облокотился чуть сильнее на спинку лавочки, занимая более удобно для себя и ее положение. И принялся аккуратно гладить девушку по волосам.  Она чуть улыбнулась, почти незаметно. Так они и остались сидеть мило вдвоем посреди парка. Посреди мягкого света фонарей, который ложился на них так же осторожно, как и на всё вокруг. Впервые за долгое время между ними не было необходимости что-то объяснять. Она уснула. 

*

Утро в тренировочном зале начиналось рано, но ощущалось так, будто никто из них еще не проснулся. Свет был очень яркий, без переходов, и он бил в глаза, отражаясь от льда резкими холодными бликами. Ксюша вышла на лёд первой, наслаждаясь каждой секундой на нем. Движения были собранными, отточенными будто и не было этого перерывами. Она поднималась, что ,возможно, это последние ее выходы на тренировку. Ведь после суда все могло измениться. А завтра все поймут шансы на победу. Ее телефон остался за бортиком полностью выключенным после прочитанных новостей.  Она все таки решилась прочитать ВСЕ. Каждое интервью, каждое высказывание.  Комментарии были разными. Где-то шутили. Где-то строили теории. Где-то уже делали выводы. Разумеется многие критиковали девушку за принятие допинга. Обвиняли во всех грехах и ее и тренеров. И посылали обратно на родину. Кто-то вообще назвал молодую фигуристку шлюхой, которая прыгает по партнерам.  Это все рушило выстроенную стену девушки.  Но хуже всего было не это. Хуже было то, что теперь все знали, где они. Утром у дома стояли журналисты. Не толпой, но достаточно, чтобы это стало заметно. Камеры, вопросы, слишком громкие голоса.  Вопросы были как и обычно по актуальной теме.  Она не ответила ни на один вопрос. Просто вставила наушники в оба уха и прошла мимо, опустив взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой навязчивости. И теперь это не отпускало. Даже на любимом льду.  Рафаэль стоял у борта, наблюдая внимательно, но без привычных комментариев. Он всегда редко говорил в начале тренировки, предпочитал сначала посмотреть, как спортсмен входит в работу. Но его молчание не было нейтральным. В нём всегда было ожидание. Илья подъехал к Ксюше. — Готова? — спросил он негромко. Она кивнула. — Да. Разминка прошла легко. У нее даже вышло приземлить пару четверных. Тройные аксели как обычно не получались, она снова начала их перекручивать. Чем лучше форма, тем тяжелее было остановиться.    — Не спеши, — громко проорал Арутунян за бортом. — Я так понимаю, еще немного и четверной аксель пробовать будем, — толи отшутился, толи нет, он.  Малинин с удивлением посмотрел на тренера, но ничего не сказал, продолжая оттачивать свои прыжки.  Кивнув, девушка приступила к оттачиванию техники. Мысли снова начали просачиваться — обрывками, вспышками. Завтрашний допрос. Вопросы, на которые у неё не было ответов. Люди у дома. Камеры. Она сбилась на долю секунды.  Рафаэль не вмешивался. Только смотрел. И от этого становилось сложнее — потому что он видел всё. Сегодня они решили начать ставить новые программы на будущий сезон. Пока было время перед изнурительным месяцев шоу.  Выбор девушки пал на замечательную песню CORALINE Måneskin Она считала, что это очень сильно схоже с ее историей.  Когда музыка дошла до середины, блондинка вошла в связку, в которой нужно было держать внимание максимально чётко. И именно в этот момент телефон на борту завибрировал. Она же выключила его, разве нет?  Ксюша знала, что не должна отвлекаться. Но почему-то внутри все буквально кричало о том, что ей нужно было срочно прочитать что там.  Она быстро подъехала к мобильному устройству, игнорируя крики тренера. Открыв экран, мир остановился. Все вокруг просто замерло.  Неизвестный. Проба Б положительная, аккуратно.  Она не сразу поняла, что треснуло внутри. Просто окружающий мир вдруг стало чужим, неуправляемым. — Ксюша? — Илья оказался рядом мгновенно. Музыка всё ещё звучала на заднем фоне, пытаясь привлечь к себе внимание. Рафаэль выключил её коротким движением. — Перерыв, — сказал он спокойно. Ксюша стояла на месте, глядя куда-то перед собой, но не видя ничего конкретного. Телефон всё ещё лежал на борту, экран уже погас, но слова будто остались висеть перед глазами. — Что случилось? — спросил Малинин чуть позже, тише. Она сжала губы. — Ничего. Что с ней будет? 

***

Утро допроса началось раньше, чем должно было. Ксюша не спала почти всю ночь. Она лежала с закрытыми глазами, но мысли не останавливались ни на секунду — крутились, возвращались, накладывались друг на друга, не давая даже попытки выдохнуть. Сообщение, которое пришло на тренировке, не отпускало. «Проба Б положительная, аккуратно». Она не знала, правда это или нет. Не знала, кто это написал. Но хуже всего было то, что часть неё уже поверила. И теперь ей нужно было идти и отвечать на вопросы, на которые у неё самой не было ответов. В машине было тихо. Рафаэль сидел впереди, не оборачиваясь, только иногда бросал короткие взгляды в зеркало. Илья был рядом, но не пытался заговорить. Он будто чувствовал, что любое слово сейчас может быть лишним. Ксюша безразлично смотрела в окно. Город был серым, чуть размытым, как будто его специально лишили цвета. У входа уже стояли журналисты. Не толпа, но достаточно. Камеры, микрофоны, быстрые шаги навстречу. — Ксения, что будете делать если вас отстранят? — Андрей вас бросил?  — Зачем вы принимали допинг? Чтобы обогнать Алису Лью? Слова летели в нее, но она не останавливалась, уверено идя вперед. Двери закрылись за её спиной, отсекая шум. Комната ожидания была простой. Слишком простой для того, что здесь происходило. Белые стены, стол, несколько стульев, вода в пластиковых бутылках. Адвокат уже ждал её. — Садитесь, — мягко сказал он. Ксюша опустилась на стул, чувствуя, как руки становятся холодными. Он не спешил, давая пару минут перевести дыхание и отойти от поездки до этого места. — Я понимаю, в каком вы сейчас состоянии, — начал он ровно. — Но нам нужно пройтись по основным моментам. Она кивнула. — Вы имеете право не отвечать на вопросы, которые могут навредить вам, — продолжил он. — Но в большинстве случаев лучше отвечать чётко и спокойно. Без эмоций и лишних деталей.  Ксюша сжала пальцы в замок. — Вас будут провоцировать. Это нормально. Их задача — проверить вас на противоречия, — мужчина тяжело выдохнул, оглядывая девушку, изредка кидая взгляды на Малинина, — Отвечайте только на вопрос. Не больше. Если не уверены, то говорите «не помню» или «не могу ответить точно». — Я справлюсь, — сказала Волкова тихо, доказывая самой себе, что это правда.  Когда её позвали, она поднялась слишком резко, будто боялась, что если задержится ещё на секунду, то уже не сможет сделать шаг. Комната допроса оказалась холоднее, чем она ожидала. Стол, стулья, несколько человек, папки и лежащие везде документы. Всё было слишком официально. Поздоровавшись со время присутствующим, она села на свободный стул. Туда, куда ей указал один мужчина. Ксюша положила руки на колени, скрывая их дрожь ото всех.  Первый вопрос прозвучал спокойно. Просто о ее жизни, о данных и прочее. Она отвечала с легкостью, так как ничего такого здесь не было.  Чем больше вопросов было, тем тяжелее было говорить что либо вслух. На нее начали давить.  Расспрашивали про все. Про каждую минуту. Приводили различные аргументы и снимки с подозрительным содержимым. Волкова все равно держалась, отрицая абсолютно все.  — Вы можете объяснить, каким образом запрещённое вещество оказалось в вашем организме? Нам пришла вторая проба, она еще хуже, чем первая? — мужчина нахмурился и сложил руки перед собой, ожидая ответа.  А вот и оно.  Неужели все это правда? Значит суд будет не на нее стороне. Это было очень сильно.  — Я не знаю. Я ничего не принимала, — на глазах начали накапливаться слезы.  — Вы утверждаете, что не принимали его добровольно? — Да. — Тогда как вы это объясняете? Пауза повисла в воздухе, а слова застряли где-то в горле. А что им объяснить? То, что она сама не знает? Она не принимала и все, что сказать?  — Извините, но я действительно не знаю. — это было единственным, что фигуристка могла ответить им.  Кто-то сбоку от нее сделал пометку. Ручка противно скрипнула по бумаге, будто это был какой-то приговор. Но вот какой… она узнает только на суде на следующей неделе.  Дальше все уже смутно вспоминалось. Ей продолжили задавать тысячу один вопрос. Но девушке уже было все равно. Она снова сломалась. Так долго чинила все, так долго выбиралась, чтобы на первом же допросе упасть ниже, чем было, Ей уже было абсолютно все равно что будет дальше. Пусть хоть убивают, только лайте выйти из этого душного давящего помещения.  И этот момент случился. Даже не прощаясь она выскользнула за дверь, вытирая влажные глаза, кулаками.  Коридор ,куда она вышла, был длинным и пустым, и она шла по нему, не особо видя, куда именно.  Вдоль стен было расположены ряды из железных и серых стульев, загоняющих куда-то в депрессию, напоминая старые больницы, где пришлось находиться девочке с детства. В одной из таких она узнала о смерти родителей.  Ее начало трясти. Истерика больше не могла сдерживаться внутри. С одного из места вскочил, ожидающий ее Малинин. Он все это время тупо ждал ее, считаю каждую секунду.  В руках у него лежал небольшой букет розовых тюльпанов. Он был не вычурным и не слишком яркий. Пастельные цвета идеально сочетались с матовой белой упаковкой.  Он не знал, почему выбрал именно их, просто они отозвались непонятным гулом внутри него.  Подойдя ближе к блондинке, он понял, что ничего спрашивать не стоит и сделав шаг навстречу, крепко ее обнял. Просто накрыл своими большими и теплыми руками, пряча от этой жестокой жизни.  — Ксюш… Она не ответила. Она уткнулась лбом ему в плечо, и слёзы пошли сильнее. — Всё, тихо, — тихо сказал он, проводя рукой по её волосам. — Ты справилась. — Я… — она попыталась что-то сказать, но голос сорвался. — Тихо, — повторил он. — Всё. Уже всё. Он отстранился чуть, посмотрев на неё и неловко протянул ей цветы, купленные им.  — Это тебе. Волкова опешила. И посмотрела на букет так, будто не сразу поняла, что это. — Илья… — Просто возьми. Она осторожно взяла их в руки. Пальцы дрогнули. Розовые лепестки казались слишком хрупкими на фоне всего.  — Они красивые, — тихо сказала она. — Как ты, — вырвалось из-за рта Ильи. Парень сам на секунду замолчал, будто не собирался говорить это вслух. Она чуть усмехнулась сквозь слёзы. Слабо, но искренне.  Но этот момент длился недолго. — Илья Малинин? — раздался голос со стороны. Он обернулся. — Да. — Вас приглашают. Сжав цветы сильнее, Ксюша посмотрела на стоящего рядом парня. Он был а растерянности. — Иди, — сказала она тихо. — Я подожду тебя, все хорошо.  Он не двинулся сразу. Смотрел на неё, будто пытаясь убедиться, что она не развалится, как только он уйдёт. — Я быстро, — сказал Илья и ушел, громко хлопнув дверью.  Ксения осталась одна, перебирая в руках подаренный букет от него. Слезы все еще катили и изредка по ее щекам. Коридор снова стал длинным и пустым. Девушка опустилась на скамейку у стены, сгорбившись и уткнувшись взглядом в пол. Слёзы покатились еще сильнее, она больше не могла сдерживаться, не могла. Она обещала Илье, да. Но это оказалось не по силам ей, блондинка закрыла лицо руками, но это не помогло. Ни спрятаться. Ни остановиться. В голове всё смешалось — вопросы, лица, голос следователя, слова адвоката, утренние крики журналистов, это проклятое сообщение. Она не понимала, как такое могло произойти. Почему и зачем. Неужели ее действительно подставили? Но что она сделала? Она же полностью слушалась Андрея. Или может это сделала кто-то другое?  Ее ломали медленно и верно. Она  резко выдохнула, почти всхлипнула, сжимая пальцы на букете так, что стебли неприятно впились в ладонь. Цветы. Он принёс ей цветы. После всего. После того, как она вышла оттуда сломанная, пустая, с ощущением, что её только что разобрали на части и оставили собирать себя самой. Он ждал. Сидел там. Верил. И это делало только хуже. — Зачем… — выдохнула она сквозь слёзы, почти беззвучно. Внутри поднималось что-то тяжёлое, липкое. Ей было стыдно, что с ней так долго мучались, а она не оправдала надежд. Она сжала глаза сильнее. Она тянет его вниз. Всех тянет. Вокруг нее как с ребенком. А она только подставляет и заставляет всех нервничать.  А Малинин все еще был здесь.  Всех заставили сходить на такой допрос из-за нее. Илья мог бы жить счастливо. Без нее. Возможно, даже победив на этой проклятой Олимпиаде. Нашел бы нормальную девушку, без проблем. Не Ксюшу.  Тренера бы не возились с ней и не тратили кучу денег. Она же только недавно перешла в сборную, а тут уже такое. Орлов был прав, она никчемная. — Я не должна… — шепнула Ксюша, срываясь на вдохе. — Я не должна была… Мысли путались, но ощущение было ясным. Она обуза. Проблема. Ошибка, которая потянет за собой всех. И его тоже. Особенно его. Волкова резко поднялась. Движение получилось рваным, почти неконтролируемым. Голова на секунду закружилась, но она даже не обратила на это внимания. Сидеть больше было невозможно. Дышать здесь было невозможно. Она сделала несколько шагов вперёд по коридору, всё ещё сжимая цветы. И вдруг остановилась, внимательно оглядев розовые тюльпаны. — Я не имею права…  И аккуратно, почти бережно, положила цветы на скамейку. Так, как будто боялась их повредить. Как будто они были важнее неё самой. И блондинка просто пошла прямо по коридору, увеличивая скорость. А позже и во все сорвавшись на бег. Коридор, лестница, двери — всё слилось в одно движение. Она не смотрела по сторонам, не думала, куда именно идёт. Просто прочь. Подальше. На улицу она вышла быстро , почти вылетела. Холодный воздух ударил в лицо, но не отрезвил. Журналисты ещё были там. Кто-то окликнул её. — Ксения! Ксения, подождите! Она даже не повернула голову, просто побежала дальше, куда глаза глядят, заворачивая в глубь района старой Праги.  Девушка ее знала как долго она бежала. Для нее эта была вечность. Что-то неожиданно дернуло ее за плечо. Над ней ярко сверкала вывеска очередного бара города. «Hvězdy»  Небольшой бар, почти неприметный, с тёмными окнами и приглушённым светом внутри. И не думав и секунды, толкнула дверь. Внутри было тепло и полутемно. Несколько человек за столами, тихая музыка, запах алкоголя и чего-то сладкого. Все здесь было по другому.  По обычному? Это был первый раз, как она оказалась в таком заведении.Девушка никогда не жила обычной жизнью подростка. Поэтому для нее все было очень удивительно и интересно.  Ксюша уверенно направилась к стойке. — Что будете? — спросил бармен, не поднимая особо взгляда. Мысли смешались воедино. А что она будет? Она не знала почти ничего из алкоголя. Но сейчас было настолько плохо, что подошло что угодно. Хоть голимая водка.  — Что-нибудь крепкое. Он кивнул, не задавая лишних вопросов. Стакан появился перед ней через минуту. Блондинка взяла его сразу, не думая ни о чем. Просто взяла и сделала глоток. Горло обожгло и она поморщившись, об начала громко кашлять.  — Новичок? — спросил смеясь бармен. Та лишь кивнула и отпила еще, опустошая весь стакан за раз.  — Повтори. 

*

Илья вышел из кабинета почти через минут двадцать, не сразу понимая, что разговор закончился. Слова следователей ещё звучали где-то на фоне, смешиваясь в одно монотонное гудение, которое он даже не пытался разобрать. Всё, о чём он думал — это Ксюша. Как она там и стало ли ей лучше.  Дверь за его спиной закрылась с тихим щелчком.Коридор встретил его той же серостью и тишиной, но теперь в ней чего-то не хватало. Он сделал несколько шагов вперёд, оглядываясь. Пусто. Стулья на которых сидела девушка было пусто. Только что-то лежало на них, одиноко находясь в пространстве. Цветы. Те цветы, которые он подарил.  Илья остановился. Медленно подошёл ближе, будто надеялся, что просто не заметил её сразу. Что она где-то рядом, вышла на минуту, отошла в туалет, за водой — куда угодно. Но нет. Цветы лежали аккуратно. Слишком аккуратно, чтобы это было случайно. Он провёл рукой по волосам, резко выдохнув. — Ксюша?.. — тихо позвал Малинин, уже зная, что не услышит ответа. Прошла минута, две. Она не вернулась. Внутри что-то резко сжималось. Он схватил из кармана телефон нервно, находя нудный контакт. «Абонент недоступен» Илья со злости ударил стену. Она выключила устройство. А может он сел. Где она?  Парень решил набрать уже другие цифры.  Гудки показались слишком долгими. — Да? — голос Рафаэля на той стороне провода был спокойным, как всегда. — Её нет, — сразу сказал Илья, не тратя времени. — Я вышел, а её нет. Цветы лежат. Исчезла Блять, — он начал срываться, мир сразу же стал черно белым. Без нее.  — Ты уверен, что она не в здании? — спросил тренер уже более собранно. — Уверен, — резко ответил Илья, начиная ходить туда-сюда по коридору. — Я всё посмотрел. Её нет. Снова пауза. — Я сейчас у вас дома, — продолжил Арутунян. — Тут тоже пусто, я только хотел звонить, чтобы забрать вас.  Эти слова будто окончательно выбили из него остатки контроля. Спортсмен закрыл глаза на секунду, сжимая переносицу. — Чёрт… — Так, — мужчина сказал уже жестче — Паниковать потом будешь. Илья ничего не ответил, только тяжело выдохнул, пытаясь собраться. — Послушай меня внимательно, — продолжил Рафаэль уже другим тоном. — Хватит стоять на месте, — это звучало как наставление, — Ты понимаешь, что происходит? — добавил он. — Девчонка сломалась. И ты сейчас либо идёшь и находишь её… либо потом будешь объяснять себе, почему не сделал этого. — Я ищу, — сквозь зубы ответил блондин. — Нет, — резко перебили его. — Ты пока только думаешь, — это сильнее и сильнее злило парня, — А теперь начни действовать. Тренер действительно был прав, нервами и эмоциями на помочь ситуации. Не найти его Ксюшу. Поэтому смиряюсь, он продолжил;  — Где мне её искать? Рафаэль тихо усмехнулся. — Вот это ты мне сейчас скажи. Ты же лучше меня её знаешь. — Я… — Хватит, — снова перебил тренер. — Ты мужчина или кто?— эти слова прозвучали просто и без пафоса, ударяя точно в цель. — Она тебе небезразлична, это видно даже слепому, — продолжил Рафаэль. — И ты ей тоже. Спортсмен ничего не сказал, но в этот раз уже по причине того, что это была правда. Слишком очевидно для всех, даже для него. Илья нравился Ксюше. Просто боятся это признать. Она его безумно любила.  — Так вот, — тихо добавил голос на том конце трубки, — Сейчас не время молчать, думать и строить из себя кого-то. — небольшая пауза, —  Иди и забери свою девочку. Илья резко выдохнул. — Я найду её. — Найдёшь, — спокойно подтвердил Рафаэль. — А я пока проедусь по району. Посмотрю, может увижу что-то. — на секунду замолчал, а потом продолжил,  — Но, честно говоря, мне кажется, ты справишься быстрее. — Посмотрим. — Не смотри, — отрезал Арутунян. — Делай. Связь оборвалась. Малинин опустил телефон, на секунду задержав взгляд на цветах, оставленных на стуле. Потом резко наклонился, поднимая их. Пальцы сжали стебли крепко, оставляя следы на его пальцах. — Дурочка, — тихо выдохнул он, но в голосе не было злости. Только страх. Он развернулся и почти выбежал из здания, толкая двери плечом. Холодный воздух ударил в лицо. Город встретил его шумом, людьми, машинами — обычной жизнью, которая сейчас казалась абсолютно неуместной. Он ее знал куда идти. Ничего не знал, поэтому решил пойти на зов сердца. Как бы смешно это не звучало. Парень нервно перебирал браслет на свои запястье. На его глазах пошли слезы. Он боялся за нее. За его любимую.  И побежал. Просто вперёд. Тело само вело его.  Он не помнил, как свернул именно в эту улицу. Не было ни логики, ни маршрута, ни даже попытки выстроить в голове план. Парень просто безумно боялся, что девушка что-то с собой сделает. Или наоборот кто-то другой. От каждой такой мысли он шёл быстрее, почти не разбирая дороги, и только когда пространство вдруг раскрылось перед ним, он понял, где оказался. Та самая площадь. Он остановился не сразу, тело само узнало место раньше, чем разум успел это зафиксировать. Камни под ногами, мягкий свет фонарей, странное ощущение уюта, которое когда-то появилось здесь впервые.  В прошлый раз это место было наполнено смехом, движением, каким-то почти детским ощущением свободы, а сейчас… сейчас в нём было что-то тихое, настороженное, как будто сама площадь затаилась, наблюдая. Илья почесал затылок, пытаясь выровнять дыхание, и на секунду просто закрыл глаза, прислушиваясь к себе. Почему сюда? Почему именно сюда его привело? Он не искал это место,  оно просто нашло его само. И именно в этот момент, почти на грани тишины, когда город словно на секунду притих, он услышал это. — По судьбе вы, хлопец. Голос был едва различимым, почти невесомым, но в то же время слишком чётким, чтобы его можно было списать на воображение. Он прозвучал так близко, будто кто-то наклонился прямо к его уху, и от этого по спине прошёл холодок. Парень резко обернулся. Никого. Пустое пространство, редкие прохожие вдалеке, закрытые окна, неподвижные тени. Ни следа от человека, который мог это произнести, только лёгкий ветер, который прошёлся по улице, качнув вывеску ближайшего бара. Это не укрылось от его взгляда. Но что могла забыть девушка там? Это же просто разыгравшееся воображение. Он тоже безумно устал. И так же как и Волкова не спал эти дни, слушаю тихие хлипы в ее комнате и считая секунды до утра, чтобы поговорить.   В этой жизни последнее время все странно, поэтому не став искать логики, Малинин внимательно оглядел дверь, ведущую куда-то вниз в бар.  Это был единственный правильный выбор. Будто его уже там ждали. Поэтому пареньшагнул вперёд и толкнул дверь. Тепло накрыло его сразу, резким контрастом после уличной прохлады, и вместе с ним запах алкоголя, сладковатый, тяжёлый, впитавшийся в воздух, смешанный с тихой музыкой и негромкими голосами. Пространство было полутёмным, мягкий свет ложился пятнами на столы, на стойку, на лица людей, и на секунду всё это показалось слишком обычным, слишком далёким от того, что происходило внутри него. Он остановился у входа, давая глазам привыкнуть. И почти сразу увидел её. Ксюша сидела у барной стойки, чуть сгорбившись, будто её что-то тянуло вниз, и в этой позе не было ни привычной собранности, ни внутреннего контроля — только усталость, доведённая до предела. В руке она держала стакан, пальцы сжимали его неуверенно, как будто она сама не до конца понимала, зачем он ей, но отпускать уже не могла. Волосы немного растрепались, светлые пряди падали на лицо, закрывая глаза.  Малинин понял, что девушка уже была достаточно пьяна. От чего не смог сдвинуться с места.  Что-то внутри сжалось болезненно, резко, так, что на секунду перехватило дыхание. Он искал её, боялся не найти, готовился к чему угодно — но не к этому. Не к тому, что молодая девушка будет пить литрами горючее среди чужих таких же пьяных людей, не зная их намерений.  Она настолько была разбита, что опустилась до такого. Парень сделал шаг, а затем еще один.  И остановился рядом, слишком близко, чтобы она могла почувствовать его присутствие. — Ксюша… Голос прозвучал тише, чем он ожидал, почти осторожно, будто он боялся спугнуть её или разрушить этот хрупкий момент, в котором она всё ещё здесь. Она отреагировала не сразу. Сначала лишь чуть повела плечом, как будто звук дошёл до неё с задержкой, потом медленно подняла голову, и их взгляды встретились. Несколько секунд она просто смотрела на него, не моргая, не двигаясь, и в этом взгляде было непонимание, усталость, попытка зацепиться за реальность. — …Илья? — произнесла она немного путавшись в буквах, голос уже был хриплым.  Он кивнул, не отводя взгляда. — Пойдём отсюда. Парень принялся одевать на девушку куртку, но она лишь начала брыкаться.  — Ты… — она запнулась, пытаясь сформулировать мысль, и на секунду закрыла глаза, будто это могло помочь. — Отпусти, я никуда с тобой не пойду.  — Я тебя искал, — сказал он просто, переводы взгляд на стоявшего в шоке бармена, — Я оплачу за нее картой. — тот быстро махнул головой и достал от куда-то терминал.  Ксюша громко плюхнулась на пол, испугав всех окружающих, а особенно Илью.  — Зачем?.. — почти шёпотом. Илья сжал челюсть, чувствуя, как внутри поднимается раздражение — не на неё, а на саму ситуацию, на то, до чего всё дошло. Он принялся поднимать девушку с холодной поверхности.  — Серьёзно? Она пожала плечами, всё ещё не глядя на него, и тихо усмехнулась.  — Я же всё испортила… — выдохнула она. — Всё. Он сделал шаг ближе, почти нависая над ней. — Хватит. Она подняла на него глаза. В них не было ничего, кроме пустоты и тонны алкоголя. До него а очередной раз дошло. Не снова сломали. После таких усилий, после стольких хороших дней. Она здесь.  — Пошли домой, — сказал он уже мягче, взяв ее на руки.  Волкова больше не сопротивлялась, просто уткнулась парню в плечо и прикрыла глаза.  Попрощавшись со всеми, блондин вынес девушку на улицу, ставя ее на влажную от чего-то брусчатку. На улице начался мелкий дождь. Который противно капал сверху.  Ксюша по инерции сделала шаг и едва не споткнулась, но он удержал её, сразу же разворачивая к себе. Нервы Ильи сдали. Конец.  — Ты вообще понимаешь, что ты сделала? — голос прозвучал резко, слишком громко для этой тихой площади. Она моргнула, пытаясь сфокусироваться на его лице, и нахмурилась. — Что?.. — Ты ушла. Просто ушла. — он сделал шаг ближе, не отпуская её руку. — Оставила цветы и исчезла. Ты хоть представляешь, как это выглядело? Ксюша дёрнула плечом, пытаясь освободиться, но без особого успеха. — Отпусти… — Нет, — отрезал он. — Сначала ответь. Она подняла на него взгляд: мутный, уставший, но в нём уже начинало пробиваться что-то знакомое, острое. — А что я должна была сделать? — голос сначала дрогнул, но быстро набрал силу. — Остаться там и делать вид, что всё нормально? — Хотя бы не убегать, — резко ответил Малинин. — О, прости, — усмехнулась она, и в этой усмешке уже появилась горечь. — В следующий раз обязательно спрошу у тебя разрешение, когда мне будет хреново. Илья сжал челюсть. — Я не об этом. — А о чём? — она шагнула к нему, почти врезаясь. — О том, что я всё испортила? Так я это уже поняла, спасибо! — Перестань, — блондин резко провёл рукой по волосам. — Ты сейчас несёшь бред. — Это не бред! — сорвалась девушка, и голос впервые зазвучал по-настоящему громко. — Это правда! Из-за меня ты там сидел, из-за меня весь этот цирк, из-за меня… — Хватит! — перебил он Волкову, уже не сдерживаясь. Они стояли слишком близко, рука все сильнее и сильнее сжималась. И в этот момент небо словно решило, что им мало. Сильный ливень обрушился на них. Где-то в далеке сверкнула молния Потом ещё. И ещё. Ксюша замолчала на полуслове, чувствуя, как холодная вода касается кожи, впитывается в волосы, в одежду, стекая по лицу вместе со слезами, которые она уже не пыталась скрыть. Илья тяжело выдохнул, на секунду закрывая глаза, будто собираясь с мыслями. — Ты не одна в этом, — сказал он тише, но жёстко. — Понимаешь? Не одна. И если тебе плохо, это не значит, что нужно убегать от всех, кто рядом. Она смотрела на него. Дождь еще сильнее усиливался, капли становились тяжелее, громче ударялись о камни, о плечи, о них самих, и в этом шуме вдруг стало легче не контролировать себя. — А если я не хочу, чтобы ты был рядом? — съязвила Ксения. Парень слегка склонился к ней, прожигая  взглядом. Смотря прямо в душу.  — Врёшь, — спокойно ответил он. Это было слишком точно. Ксюша резко вдохнула, будто собиралась что-то сказать,  снова защититься и оттолкнуть. Но что-то пошло не так. Она сделала шаг ближе и неумело врезалась своими губами в чужие. Малинин тут же ощутил привкус алкоголя во рту. Девушка чуть не с истерикой кусала его губы. Это был ее первый поцелуй, где инициатором была она. Где она сама захотела и поцеловала.  Это было настолько резко, что Илья не сразу осознал это. Реакция пришла быстрее, чем мысль, он ответил, почти сразу, притягивая её ближе, чувствуя холод её кожи, смешанный с теплом, дыхание, которое сбивалось, и в этом поцелуе было всё; злость, страх, напряжение, накопившееся за эти дни. Внутри каждого сейчас накалялась страсть и желание продолжения.  Холодные капли все еще капали сверху стеной. Пара промокла уже до нитки. Но это никого не волновало. Пока адекватные мысли не дошли все таки до помутненного сознания блондина.  Он резко отстранился, удерживая её за плечи, будто боялся, что она снова приблизится. — Ксюша… Она смотрела на него, тяжело дыша, глаза блестели от слез.  — Что?.. — почти шёпотом. Он провёл рукой по ее лицу, пытаясь хоть немного успокоить и оправдать свои действия. — Ты пьяная, — сказал он глухо. — Так нельзя. Она грустно усмехнулась, оскалившись. — Конечно… И попыталась отойти, снова сбежать. Он ее оттолкнул. Он ее не любит. А значит она обуза. Но он не дал. Схватил за руку, уже не мягко, а уверенно, фиксируя её рядом с собой. — Всё, — коротко сказал он. — Мы идём домой. — Я не хочу… — Пойдёшь, — перебил парень. — Я не хочу чтобы ты заболела.  Одежда ребят прилипала к телу, волосы намокли полностью, но сейчас это не имело значения. Илья развернул её к себе, подхватывая крепче, чтобы она не вырвалась и не упала. Ксюша попыталась что-то сказать, снова дернулась, но сил уже не было — только остатки сопротивления, больше на уровне привычки. — Илья… — Потом, — отрезал он. — Всё потом. — Я тебя люблю, — прошептала себе под нос Ксюша.  И он услышал. Его затрясло.  «Илья, она пьяна.» И, не давая ей больше ни секунды на спор и себе на мысли, повёл её прочь с площади, сквозь дождь, сквозь этот вечер, который слишком быстро перестал быть тихим. Она его любит? 

*

Дом встретил их тишиной, которая после всего произошедшего казалась почти нереальной. Дождь остался снаружи  глухим фоном за окнами, ритмичным, настойчивым, но уже не таким давящим. Илья почти не говорил, пока они заходили. Он молча нашёл полотенце, сунул его Ксюше в руки и отправил ту в сторону ванной, сам исчезая на несколько минут в другой комнате. Все было слишком странно. Пока девушка занималась своими делами, Малинин сел на кухне, и облокотился головой об свои ладони. Цветы не уже аккуратно поставил в вазу.  Буквально минут пятнадцать назад ему призналась в любви пьяная Ксения Волкова. А еще больше, она его поцеловала. Сама.  Что делать с этим фактом? Просто проигнорировать как обычно? Или взять себя в руки и поговорить. Надо поговорить, но не сегодня. Когда Ксюша вернулась, уже в сухой одежде, с чуть влажными, но собранными в небрежный хвост волосами, она выглядела иначе. Не идеально, не собранно, но… яснее. Взгляд уже не плыл, движения стали осторожнее, более осознанными, и только лёгкая усталость в лице выдавала, через что она прошла. Илья уже сидел на краю кровати, чуть ссутулившись, опершись локтями на колени, и на секунду показалось, что он даже не заметил, как она вошла. Он просто смотрел в пол. Ксюша остановилась у двери, боясь подойти ближе. Несколько секунд просто стояла, наблюдая за ним. Она помнила все. И поцелуй и признание.  И не жалела об этом. Все было правдой. Она давно хотела так сделать, но боялась последствий.  Ксеня тихо прошла внутрь и села рядом с парнем, поглядывая на реакцию того. Блондинка опустила взгляд на свои руки, медленно переплела пальцы, будто это помогало удержать себя в моменте, и тихо выдохнула. — Прости, — сказала она наконец. Слово прозвучало негромко, но слишком честно, чтобы его можно было проигнорировать. Илья не ответил сразу. — За что именно? — спросил он спокойно. Ксюша слабо усмехнулась, не поднимая глаз. — За всё… — закусила губу, — Наверное, — она понимала, что это слишком размыто. И что девушка на эмоциях заставила сильно переживать окружающих. Ей стало еще более стыдно, — За то, что убежала, — начала она чуть тише. — За бар… за это всё, — осталось самое тяжелое, — И за то, что втягиваю тебя в это. Илья наконец поднял на неё взгляд. — Ты правда думаешь, что это так работает? Ксюша слегка нахмурилась, не сразу понимая. — Как? Он повернулся к ней чуть сильнее, теперь уже полностью обращая внимание. — Что ты кого-то «втягиваешь», — спокойно сказал он. — Что я тут случайно оказался. Она наивно и глупо улыбнулась ему, родимая плечами.  — А разве нет? — Ксюша… — Малинин на секунду замолчал, будто решая, насколько далеко сейчас можно зайти. — Я сам здесь, — девушка просто слушала его, — И если я остаюсь, — продолжил он чуть тише, — Значит, я сам это выбираю. Слова повисли в воздухе. Ксюша сжала пальцы сильнее, чувствуя, как внутри снова поднимается что-то знакомое.  Тепло? Любовь?  — А если ты ошибаешься? — спросила она, затаив дыхание. Он не отвел от нее взгляд, продолжая рассматривать каждый сантиметр ее лица, ища там правду. — Тогда это будет моя ошибка. Волкова медленно покачала головой. — Ты не понимаешь… — Так объясни, — перебил он, но без резкости. Скорее… настойчиво. Ксюша долго молчала, будто собираясь с тем, что сама же в себе так долго прятала, и чем дольше тянулась эта пауза, тем отчётливее становилось: если она сейчас начнёт — назад уже не отступит. Она провела ладонями по лицу, на секунду закрыв глаза, и тихо выдохнула. — Я… — голос сначала не слушался, но она упрямо продолжила, — Я ревновала тебя. Илья чуть нахмурился, не перебивая, но по взгляду было видно — он не ожидал такого начала.  — К Алисе, — добавила она, уже тише, будто это признание само по себе было чем-то неловким и болезненным. — Сначала… ещё тогда на Олимпиаде в столовой. Я видела, как вы общаетесь, как ты на неё смотришь, как она… рядом с тобой. И мне казалось, что у вас что-то есть, — она коротко усмехнулась той далекой ситуации с которой действительно все началось,  — А потом я узнала, что она вообще… не по этой части, — Ксюша покачала головой, — и стало ещё хуже. Илья не сдержался. — В смысле — хуже? Она подняла на него взгляд, и в глазах мелькнуло что-то почти детское, упрямое. — Потому что оказалось, что дело не в ней, — тихо сказала она. — А во мне. И я на зло тебе начала общаться с Андреем, чтобы ты ревновал тоже.  В голове Малинина все начало складываться. Так вот что это было. Вот почему она игнорировала его, находясь в России.  — Я думала, что просто накручиваю себя, — продолжила она, уже быстрее, будто боялась снова остановиться. — Что это всё… глупо, лишнее, что у меня вообще нет права так думать, потому что… — она запнулась, сглотнув, — Потому что я не заслуживаю любви, мне так говорил мой тренер. — на глаза девушки поступили слезы.  Парень чуть подался вперёд, не перебивая, но теперь уже полностью сосредоточенный. — Андрей… — её голос начал дорожать, и само имя прозвучало так, будто она произносит его через силу. — Он сначала был нормальным. Правда. Не идеальным, но… терпимым. Мы весело проводили время, — блондинка улыбнулась сквозь слезы, — Мы много гуляли и читали, — нервная ухмылка повисла на ее губах. Кулаки Ильи начали сжиматься. От осознания того, что ей было с кем-то хорошо, кроме него. Тем более с Торгашевым.   — Ксю… — А потом что-то щёлкнуло. Ксюша подняла руку, как будто собиралась просто жестом что-то объяснить, но вместо этого остановилась, провела пальцами по запястью, чуть выше — по внутренней стороне руки, где кожа тоньше. — Сначала это были упреки и настраивание против тебя, — сказала она, не глядя на Илью. — Говорил, что ты меня используешь. А потом начал хватать за руки сильно, когда я пыталась уйти, — она сжала своё запястье чуть сильнее, как будто показывая. — Вот так. Сначала просто держал. Сильно. А потом, когда я почти уже ушла… — она на минуту замолчала, глотая горькие слезы при воспоминании о тех временах, — Он снял на видео, как вы деретесь тогда в коридоре.  Илья замер. Челюсть напряглась еще сильнее, взгляд потемнел, но он молчал, давая ей говорить. Ведь это был первый раз таких откровений.  — Он угрожал мне, что сольет это видео всем, если я не буду с ним. Я пыталась, Илюш, я… — она закрыла лицо руками, ее плечи начали истерично поднимать вверх. Малинину не оставалось ничего делать, как просто крепко обнять ее и начать гладить по голове. — Тише, зайка, — его голос успокаивал девушку.  — Я бежала тогда, пыталась, — она отодвинулась от парня и разочарованно улыбнулась, — Он догнал меня.  Тот самый момент, который так боялся Илья все время. Значит что-то было. Но что? — Он начал меня душить, — договорила она, а после встала с кровати и встала перед ним, оголяя шею и сжимая ее, — Вот так. А потом бил, вот здесь, — блондинка указала на плечо, — И здесь, — уже на грудь. — Он говорил, что это любовь и что я только его.  Илья резко отвёл взгляд, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Внутри поднималась злость. Чистая, резкая, почти неконтролируемая. Но он держался ради нее. — Я терпела, — продолжила Ксюша, и теперь в голосе звучала усталость. — Потому что думала, что так надо. Что это часть… — она поискала слово, — пути. Она усмехнулась, уже почти беззвучно. — Глупо, да? — Нет, — резко сказал фигурист, и Волкова впервые за всё время в этой комнате посмотрела на него прямо. В его взгляде не было ни осуждения, ни жалости. Только злость. — Это не глупо, — добавил он тише. Ксюша замолчала на секунду, будто это выбило её из привычного сценария. — Он начал угрожать, — сказала она после паузы. — Когда понял, что я уже не так… послушно всё принимаю. — она сглотнула. — Можно подробно о видео?  — Его сняли со стороны коридора в отеле здесь. Все сошлось. Весь пазл сложился. Так вот что это было. Так вот почему она резко перестала с ним общаться. Так вот почему после поцелуя она наговорила ему всего.  — Ублюдок… Она покачала головой. — Я боялась, — тихо сказала она. — Не за себя даже… за твою карьеру. За всё, что было. Слезы снова сорвались, она быстро провела рукой по щеке, но это уже не помогало. — Я тянулась, Илья, — голос стал срываться. — Я правда тянулась. Делала всё, что он говорил. Через боль, через… — она не договорила, просто мотнула головой. — Я думала, что если буду лучше, если выдержу, то это закончится. Она рассмеялась коротко, почти истерично. — А в итоге… вот. Илья смотрел на неё, и в голове у него не было ни одного нормального слова, которое могло бы это перекрыть. Только одна мысль. Как он этого не видел раньше. Как она вообще это выдержала.  Теперь он понимал за что ее могли подставить в ситуации с допингом. Андрей отыгрался на ней полностью, лишь бы навредить ему. Он сделал все для этого. — Я не хотела, чтобы ты это знал, — сказала она сквозь слёзы. — Потому что… — голос дрогнул, — Потому что ты хороший. У тебя всё… по-другому. И я не хотела тянуть тебя в это. Медленно наклонившись вперёд, блондин уперся локтями в колени, и на секунду закрыл глаза, пытаясь сдержать то, что поднималось внутри. — Ты не тянешь меня, — спокойно, но твёрдо произнёс он. — Я сам рядом. Ксюша смотрела на него сквозь слёзы, будто не до конца веря, ожидая продолжения.  — Почему ты мне не сказала? — наконец выдохнул он, и голос его прозвучал тише, чем ожидалось, но в этой тишине уже чувствовалось напряжение. — Я сказала. — Нет, Ксюш, — он покачал головой, теперь уже смотря прямо на неё, — Ты не сказала. Не тогда.  Злость накипела уже даже у девушки.  — А что ты хотел? Чтобы я пришла и такая: “Привет, меня бьют, мне угрожают, у меня видео есть, давай обсудим?” — голос дрогнул, но она не остановилась. — Ты серьёзно сейчас? Он напрягся. — Я хотел, чтобы ты доверяла мне. — Я доверяла! — почти сразу сорвалась Ксюша, подаваясь вперёд. — Я просто… не хотела втягивать тебя в это дерьмо! — Ты уже втянула! — его голос резко поднялся, и он сам это понял, но уже не остановился. — Ты думаешь, сейчас я не в этом? Думаешь, мне нормально сидеть и слушать, как тебя ломали, а я даже не знал?! Ксюша вскочила с места, будто её дёрнули. — А что бы ты сделал, Илья?! — её голос тоже сорвался. — Что? Пошёл бы и набил ему морду? Отлично! И тебя бы убрали вместе со мной! Ты этого хочешь?! — Я хотя бы был бы рядом! — он тоже поднялся, и расстояние между ними сократилось до нескольких шагов. — А не сейчас узнавал это всё как… как последний идиот! Тишина ударила резко. Они оба тяжело дышали, смотря друг на друга так, будто пытались не только услышать, но и доказать что-то. Ксюша первой отвела взгляд. Сделала шаг назад, обхватила себя руками, будто снова замёрзла, хотя в комнате было тепло. — Я не хотела, чтобы ты видел меня такой, — сказала она уже тише, но голос всё равно дрожал. — Слабой. Сломанной. Я… я и так еле держалась. — Ты думаешь, я тебя за это меньше бы… — он осёкся, но договорил, — Меньше бы любил?  Любил. Она снова услышала его. Парень все еще любит. Он любит. Это облегчило ее страдания. Но все равно поведение Ильи очень сильно бесило в данный момент.  — Ты не должен меня любить, — она врала самой себе, делая из себя жертву — Я сейчас проблема. Я… я не знаю, что будет через неделю, Илья. Меня могут отстранить, могут… — она запнулась, глотая воздух, — Могут вообще убрать из спорта. Я тяну тебя вниз. — Перестань. — Это правда! — Это не правда, это то, что тебе вбили, — он уже говорил жёстче, но не кричал. — Разницу чувствуешь? Она покачала головой. — Я боялась, что если ты узнаешь всё… ты уйдёшь, — сказала она почти шёпотом. И это было честнее всего, что она говорила за этот вечер. Илья замер. Просто замер, не сразу находя, что ответить. — Я боялась, что ты посмотришь на меня и посмеешься, — продолжила она, уже не отрывая от него взгляда. — И я не переживу, если ты уйдёшь. Понимаешь? Не переживу. Илья сделал шаг ближе. Медленно. Осторожно, как будто боялся спугнуть этот момент. — Я уже здесь, Ксюш, — нежно улыбаясь сказал он. — И я никуда не делся. Слезы снова полились из ее глаз. Уже больше от счастья, чем от боли. Она смогла. Смогла выговориться ему. — Ты правда думала, что я хочу строить свою карьеру на твоих слезах? На этом? Последние слова он почти сорвал, и сам же от этого вздрогнул, будто не хотел, чтобы они прозвучали так громко. Его руки слегка дрожали — не от злости на неё, а от злости на ситуацию, на себя, на всё, что допустило это вообще. Ксюша подняла на него взгляд.  — А что ты тогда хочешь, Илья? — с легким почти с отчаянием сказала она. — Скажи мне, что ты вообще от меня хочешь сейчас?  Пауза. Тяжёлая. И слишком честная. — Тебя..  — Чт… — она не успела договорить, как ее мягкие губы накрыли с силой чужие, потрескавшиеся от холода. Илья грубо проникал языком в ее рот, изучая каждый сантимент. Их сбивчивое дыхание соединилось во что-то единое, поглощая все вокруг.  Малинин грубо усадил девушку на свои колени, уже не стесняясь гладя ее по всему телу, даже не в самых приличных мечтах. Но Ксюша не сопротивлялась и даже не думала об этом. Она давно этого хотела. Хотела до коснуться до его тела, хотела чтобы он целовал ее.  Они оба желали друг друга с каждым днём все сильнее и сильнее. Слишком долго между ними копилась эта страсть. И слишком долго события отводили их друг от друга. И даже неопытность в этом деле, совершенно не пугала их. — Зайка, тогда ты говорила мне, что любишь его, а не меня. Что это было? — тяжёлое дыхание окатило ее ухо, оставляя тысячи мурашек на теле. — Я тебя люблю, Илюш, — прошептала она. Так, чтобы это услышали только они вдвоем.  — Повтори. — Я тебя люблю, Малинин, пожалуйста, давай продолжим, — ее голос уже сливался с собственным же томным дыханием.  Ксюша вообще ни разу не чувствовала подобного к другим людям, и при каждом упоминании про секс неприятно морщилась. Но сейчас все было по другому. Илья уже по хозяйски руководил своим ртом по тонкой коже в области шеи, оставляя за собой багровые следы. Это оказалось на столько приятно, что блондинка непроизвольно простонала, а потом мигом пыталась прикрыть рот, чтобы такого не повторилось. Но сильная рука парня остановила это. — Солнышко, не стоит этого делать, я хочу услышать все, прошу, — прошептал он снова ей на ухо , заставляя выгнуться сильнее девушку. На моменте в голову Ксюши начали приходить более ясное осознание происходящего, но Малинин уже не был готов отступать, поэтому перевернув ее, он уложил девушку спиной на кровать. Он с силой вдавливал ее в матрас, не давая сбежать.  Его губы спускались все ниже и ниже, и вот он уже аккуратно оголил грудь девушки. Илья замер на момент, не веря своим глазам. Прямо под ним сейчас извивалась и тихо стонала его любимая Ксюша. Та, к которой буквально час назад он боялся прикоснуться. Та, которая минуту назад сказала, что любит его.  И он сорвался, начиная , стягивать с нее остаток остаток одежды. Его теплые руки, сжимали ее грудь, играясь. Это вызывало еще больше возбуждения у лежащей девушки.  Волкова повторила за ним действия и попыталась снять футболку с уже мокрого от нервов торса парня.  — Что ты со мной делаешь…  Илья быстро помог партнерше снять с себя одежду. Полностью, оставаясь только в одних трусах.  На шее девушки виднелись яркие багровые пятна за которые их завтра явно убьет Рафаэль. Но сейчас уже было не важно.  Он сам их решил свести.  Остановившись на белье, руки блондина затряслись, еще немного и между ними уже не останется не одной границы. Девушка чуть привстала, втыкаясь носом в горячую шею парня, а после повторяя за ним, начала впиваться своими острыми зубами в кожу, аккуратно проводя языком, рисуя узоры. От неожиданности, Илья громко застонал, а после с силой снял все оставшиеся тряпки с их тел.  Они остались полностью голыми под светом луны. И это никого не смущало, совершенно. Все очень хотели продолжения. Поэтому парень снова уложил девушку на спину, слегка придушивая. — Ксень, ты уверена? — спросил он. — Да, я хочу тебя, — ответили ему шепотом, закусывая губу от желания. И он аккуратно развел ее ноги, нежно гладя по внутренней стороне бедра. Он еле дотрагиваясь, принялся вести руку в сторону того самого места.  Как только его пальцы достигли нужной точки, Ксения громко застонала, явно не ожидая такого. Она даже не заметила, как Малинин достал и надел на себя презерватив, шерша где-то упаковкой.  Немного обдумывая ситуацию, Илья все таки медленно и аккуратно вошел в девушку, заставляя ту громко вскрикнуть, закусывая зубами кулак. Дав Ксюше немного привыкнуть, он начал потихоньку двигаться, набирая темп. Волкова выгнулась. Из ее рта начали раздаваться громкие стоны при каждом толчке, который совершал ее партнер. Это было очень непривычно, но до безумия приятно. Особенно от осознания, что это Илья. Ее первым половым партнером был ее любимый Илья. Парень все еще с силой вникал в девушку, доставляя обоим наслаждение от слияния двух влюблённых людей.  Ему тоже безумно нравилось все происходящее. Да, она была не первой. Но с другими никогда не было настолько хорошо. Настолько, что сводило все тело, взрывая тысячи фейверков. Парень все еще старался держаться, дожидаясь окончания девушки. Минуты летели друг за другом. Поцелуи становились все жарче и жарче. А стоны громче.  Они любили друг друга. Вдвоем.