Когда падают чемпионы

Часы тихо тикали где-то на стене. Этот звук с болью отдавался в голове у Ильи, который не спал уже две ночи подряд. Он сидел на диване, слегка склонив голову, и считал секунды, будто в этом был хоть какой-то контроль над тем, что должно было случиться дальше. Очередное утро в Праге встретило город не самой радостной погодой. Капли дождя с тихим, звонким стуком падали на брусчатку, давая о себе знать. Чай, который Малинин заварил ещё час назад, давно остыл. Парень даже не притронулся к нему, просто сидел и ждал чего-то. А вдруг случится чудо? Волкова, на удивление, всё ещё спала. Обычно она просыпалась раньше всех. Девушка суетилась, бегала туда-сюда, стараясь успеть всё и сразу. Но сегодня был именно тот день, когда просыпаться не хотелось вовсе. Сегодня было седьмое апреля. День суда. Илья всё-таки нехотя поднялся с дивана, потирая виски руками, и направился в спальню — туда, где сейчас тихо спала девушка. Ксюша лежала на боку, свернувшись клубком. Её ресницы едва заметно дрожали во сне. Лёгкое одеяло сползло с плеча, оголяя бледную кожу. В этот момент она казалась особенно уязвимой. Той, которая ещё не понимала, что творится у неё за спиной. Хотя, зная интуицию девушки, она явно давно уже начала догадываться, что что-то не так. Но сейчас ей не было до этого дела. Она мирно досыпала свои законные минуты сна перед тяжёлым испытанием жизни. Илья не хотел её будить. Но времени уже почти не оставалось. Ни на что. Только считанные часы. Вот-вот на территорию Чешской Республики прилетит Федерация США, и начнётся суд. Он осторожно наклонился к ней и, убрав светлую прядь за ухо, тихо произнёс: — Ксень… просыпайся. Она не сразу отреагировала, но её плечи слегка дёрнулись вверх. — Ксюнь, — Илья слегка коснулся своими губами её лба. На что девушка недовольно поморщилась и накинула одеяло на голову. — Отстань, — пробормотала она и продолжила лежать в своём импровизированном домике. Малинин понял, что девушка не собирается просыпаться, поэтому решил пойти по-другому. Он почти бесшумно сел возле неё на помятую простыню и резко начал щекотать её. Волкова сразу же вскочила и принялась отбиваться. Её недовольные крики смешались с тихим смехом, а глаза жмурились от яркого дневного света. Илья искренне засмеялся, но продолжил вести немного неравный бой. А после просто схватил девушку в крепкие объятия и поцеловал в макушку. Их дыхание выровнялось. — Сколько времени? — хрипло спросила блондинка, зевая. Радость парня резко пропала, он тут же вернулся в реальный мир. Туда, где оставалось очень мало времени. — Ещё есть, — получилось немного сухо, но сонная фигура не придала этому сильного значения. Времени не было вообще, но ей об этом не нужно было знать. — Скоро должен будет позвонить Рафаэль, — начал размышлять Малинин. — Может, пока приготовим завтрак? Эта идея почти спонтанно пришла ему в голову. Он понимал, что перед сегодняшним днём нужно было бы отвлечься. А он с детства мечтал готовить с кем-нибудь вместе, но любимая мама всегда выгоняла парня подальше с кухни. Лишь бы тот ничего не испортил. Ну подумаешь, один раз он сжёг пол кухни… разве это плохо? Зато сделали новый ремонт, как мечтала Татьяна. — Неожиданно. Ксюша действительно удивилась такому предложению. В отличие от блондина, она умела готовить на ура. Столько лет жизни с бабушкой давали о себе знать. Да и раннее взросление также играло огромную роль. Девушка слишком рано начала жить одна. А когда Людмиле Васильевне становилось плохо и поднималось давление, Волкова брала на себя весь домашний быт. Поэтому готовка не была чем-то необычным. — Просто… думал, что это будет романтично, — его голос был слегка растерян. Ксюша медленно села, прижав одеяло к груди. — У меня сегодня суд, но давай попробуем, — на лице девушки появилась лёгкая сонная улыбка. Наверное, действительно это была хорошая идея — отвлечься от переживаний. Поэтому, быстро чмокнув парня, Ксюша направилась в сторону ванной, чтобы принять водные процедуры. Илья остался один, наблюдая за удаляющейся фигурой спортсменки. Внутри всё сжималось от боли. — Мне тебя будет не хватать. Через время готовка уже шла полным ходом. Хотя сначала между ними повисло неловкое молчание. Прервалось оно криками девушки, когда Малинин сжёг очередное яйцо на сковороде. Ксюше ничего не оставалось, как отодвинуть парня и сделать всё самой, закатив глаза. Поэтому Малинин, немного поникший, резал хлеб. Он делал это слишком медленно, но аккуратно, лишь бы угодить метавшейся по всей кухне блондинке. Именно сейчас Волкова немного агрессивно пыталась найти свои таблетки, которые находились перед самым её носом. — Ты нервничаешь? — спросил парень, закончив с почти идеально ровными кусочками хлеба. — Нет, — отрезала она. Но, немного выдохнув, подняла взгляд на парня. Её выражение лица изменилось. — Прости, Илюш, не хотела кричать. Они оба посмотрели друг другу в глаза. Каждый со своими переживаниями и мыслями. Каждый со своей болью. Глаза Ильи были чисто серого цвета. Серьёзные и холодные. Он стал будто намного ответственнее за эти почти три месяца. Всё-таки та Олимпиада его сильно поменяла. У девушки же они имели более глубокий оттенок. С примесью голубых цветов, которые совсем изредка переливались в зелёные полосы на свету. В них был виден страх. Но что ещё больше поразило Малинина — в них вернулась та самая старая упрямость и холодность. Та самая, которую он увидел впервые на льду Милана. Но это теперь выглядело более осознанно и уверенно. Но, несмотря на это, их взгляды стали намного живее. Только сейчас они поняли оба, как сильно их поменяли события последних месяцев. Как сильно они поменяли друг друга. — Ксюш, — еле слышно начал Малинин, перенося вес с одной ноги на другую. Его голос начал слегка дрожать. Может, не сейчас? Может, не стоит? В глазах девушки появилась нотка мягкости. Той, которую он видел только в свой адрес. И именно поэтому он отступил назад. — Я тебя люблю, — выдохнул блондин и прижал ее к себе. Его губы коснулись мягких губ Ксении, нежно сминая их. Поцелуй был почти невесомым, без прежней страсти и жадности. Только они у друг друга и ничего больше. Все эти дни он пытался аккуратно подойти к теме расставания. Даже обдумывал варианты, как обойтись без этого. Искал попытки сбежать или обмануть систему. Но ничего так и не смог предпринять. Даже сейчас перед самим судом, когда уже всё точно решится, Малинин всё ещё не мог сделать этот шаг. На столько сильно он полюбил стоящую перед ним хрупкую девушку. У них оставалось всего пару часов вместе. Поэтому, целуя Волкову, он всеми мыслями проклинал Торгашева. — Ксень, пообещай мне, что никогда не сдашься, — оторвавшись от женских губ, выдохнул Малинин. — Что? Блондинка слегка напряглась. Это был слишком странный вопрос с утра пораньше. Хотя всё можно было списать на сегодняшний суд. — Просто пообещай, что, несмотря ни на что, не сдашься и будешь жить дальше, будешь собой, — продолжил парень, его сердце уже разрывалось в клочья. Их глаза всё ещё были направлены друг на друга. — Если ты пообещаешь, что будешь рядом и не предашь меня. Это условие поставило под удар всё то, что пытался выстроить Малинин в своей голове. Сможет ли он быть рядом после всего? Предать её? — Хорошо, обещаю. А соврал он или нет — решать было каждому самому. Ведь у медали всегда есть две стороны. Их разговор прервал отвратительный, до боли в ушах, звонок на телефоне Малинина. Он оторвался от глаз собеседницы и поднял трубку. Его брови нахмурились, а взгляд потемнел. — Одеваемся, федерация уже прилетела, через два часа начало.

***

Очередное шоу прошло на льду Российской Федерации, где любимые спортсмены представляли на публику свои различные программы и представления. Лед сиял под тысячью разноцветных фонарей. Музыка звучала бодро по всей арене, в такт которой раздавались бурные аплодисменты зрителей. Сегодня день был как обычно напряженным. Особенно внутри всей большой команды, участвующей в шоу Этери Тутберидзе. Хотя и приятные моменты также были. Например, именно сегодня легендарная Александра Трусова всё-таки прыгнула на льду свой первый чистый тройной аксель после летних родов. А Аделия и Пётр поставили совместный олимпийский номер, показывая, что несмотря ни на что — их не сломать. Марию Захарову хотели также пригласить, но девушка уже пару месяцев подряд отвечала отказом абсолютно на любые сообщения ей. Насчёт Волковой и так было всё ясно. Помимо агрессивного настроя публики за предательство родины, ситуацию накаливало и антидопинговое дело, которое сегодня, кстати, и должно было решиться. Именно поэтому кучка близких девушке друзей, переживая, стояли за пределами льда и наблюдали за различными номерами фигуристов. Одной из них, кстати, была та самая ненавистная Аделии — Александра Ксенофонтова. Ну вот что-то не нравилось Петросян в этой особе. А вот что, она сама не понимала. — Подружка дней моих суровых, ты сейчас убьешь её взглядом, — заметил стоящий рядом Дикиджи, — Что вы с ней не поделили? — Отвали, ей богу, — прошипела Аделия и скрестила руки на груди, продолжая недовольно наблюдать за новой ученицей Тутберидзе, которая сейчас чуть ли не хлопала от счастья, смотря на лед. Зубы брюнетки немного сжались. Ну вот что особенного в ней? Да и что вообще она забыла на её родном льду. Да, Петросян была всегда очень ревнивой девушкой, хоть и очень доброй. Она ненавидела резкие изменения в положении фигурного катания в России и тяжело принимала новых соперников в своем окружении. С Ксюшей ей тоже было когда-то трудно ужиться на соревновательном льду. Особенно, когда Этери активно пыталась переманить девочку в свой штаб. Но даже после сотой попытки — это не удалось. * Петросян упорно тренировалась на льду, готовясь к вечерним соревнованиям. Это был последний год в юниорах. Со следующего она уже переходила во взрослые старты, а значит самое интересное только-только начиналось. Сбоку от девушки активно тренировалась Софья Акатьева, прыгая уже пятый четверной подряд. Именно эта девушка была главной соперницей на льду Петросян. Помимо Ксении Волковой, которую уже второй год подряд пытается переманить к себе их тренер. Даже сейчас, стоя за бортом арены, Этери общалась с Сергеем Орловым. Они о чем-то бурно спорили, чуть ли не переходя на крик. — Я не отдам тебе свою спортсменку! — голос мужчины был хрипловат от нервов, а его лицо начинало заливаться краской. — Но ты понимаешь, что шансов на международную арену у нее больше у меня! — не унималась Тутберидзе. Аделия стукнула коньком по льду и, немного подрезав Акатьеву, поехала оттачивать свою программу. Она не могла понять, зачем тренеру нужны были еще девочки, если прямо сейчас у нее в арсенале было куча олимпийских надежд и подрастающих юниорок. Да сдалась ей эта Волкова. Сто процентов она была наглой и зазнавшейся девчонкой. Именно так думала Петросян до одного момента, который разрушил всё на до и после. После откатанной чистой короткой программы брюнетка пересеклась в коридоре со стоящей в телефоне Волковой. И уже хотела пройти мимо, как её окликнули. — Влад сказал, что ты очень крутая. Я оценила твое катание, — произнесла девочка и улыбнулась ей. — Мы с тобой никогда лично не общались, но думаю, что теперь будем видеться намного чаще после выхода на взрослые соревнования. Петросян немного сжалась. Неужели та, которую она в глубине души не очень недолюбливала, сейчас мило общалась с ней? — Почему ты не хочешь переходить в наш штаб? — почти с порога начала брюнетка. Она всегда была прямолинейной. Волкова слегка опешила, её брови от удивления поднялись вверх. — А зачем? Я всю жизнь была здесь. — Чтобы точно стать лидером, — продолжила Петросян, обдумывая все причины, по которым так часто рвались к ним в команду. Ксения лишь тихо рассмеялась: — Я и так могу быть лидером, если захочу. И мне неважно, в каком я штабе. — ответила она и пожала плечами, — Зачем мне уходить оттуда, где я выросла? И девочка действительно была права. Иногда в спорте роль играла стабильность и усердность, а не то, насколько крутым был твой тренер. И даже легендарная Тутберидзе не смогла бы сделать лидером человека, который сам этого не хотел. Но почему эта девушка всё равно вызывала непонятные эмоции внутри Адели? Почему она всё равно начинала вскипать при любом упоминании об этой спортсменке из уст Этери? — Почему ты решила со мной пообщаться? — с неким недоверием спросила брюнетка и уставилась своими большими карими глазами на спортсменку. — Держи друзей рядом, а врагов еще ближе, — рассмеялась блондинка и убрала телефон в карман, — Уверена, что мы с тобой ни один раз будем еще делить пьедестал, — она подмигнула. — Почему не Акатьева? — Она хорошая девочка, но думаю, что сломается быстро, — в ее глазах было некое сожаление, которое сразу же сменилось на прежнюю холодность и уверенность. После этих слов она просто молча ушла в сторону раздевалки, не давая Петросян больше времени на вопросы. Наверное, глупо было слушать обычную выскочку четырнадцати лет, которая явно еще не смыслила в этой жизни ничего. А так же была обычным ребенком, как и сама Адель. Но что-то внутри поменялось. Поменялось так же, как и их взаимоотношения с Ксенией Волковой. Голубоглазой блондинкой, которая спустя год стала самой близкой и любимой подругой Петросян. * — Адель, не загоняйся, — снова начал эту тему Дикиджи, на что получил злой взгляд девушки, — Ты личность, и никто не сможет заменить тебя. Петросян тяжело вздохнула, анализируя слова друга. Он был прав. Пора было взрослеть и переставать всё принимать близко к сердцу. Не всё всегда должно кружиться вокруг нее. Времена меняются, люди меняются. И окружение тоже. Да даже если взять ту самую ситуацию с её любимой Ксюшей. Кстати о Ксюше. — Владюш, что там с Ксеней? — этот вопрос заставил парня вздрогнуть, — Она не выходит на связь уже пару дней, я переживаю. Илья ничего не писал вам? — Писал, — холодно ответил фигурист, — Через пару часов суд. Скулы парня сжались. Несмотря на всю ситуацию между ним и Малининым, он всё еще безумно сильно переживал за их общую подругу. Так же как и Петросян с Гуменником. Так же как и все близкие им люди. Именно сейчас Аделия заметила, как Этери Георгиевна подняла телефон в руки и недовольно глянула в экран. А после кому-то набрав, принялась недовольно кричать в трубку. Но расслышать её слова было почти невозможно. Она тут же скрылась за пределами арены. Это почти никто не заметил, кроме самой девушки. — Адель, что у них с Ильей? — вырвалось у Влада, — Скажи правду, какой бы она ни была, умоляю, — его глаза уже были почти на мокром месте. — Влад… — Умоляю, прошу. — В Праге между ними кое-что было, — неуверенно ответила девушка, всё еще смотря на дверь, куда скрылась тренер. Влад слегка опешил: — Что? — он не хотел осознавать суть сказанного, переспрашивая тысячу раз, лишь бы не думать о том самом, что пришло в голову первым. — Господи, ты че, маленький? — Аделия уже начинала раздражаться. Но не от тупых вопросов друга, нет. Ей было до безумия грустно за него. И она бы продолжила скрывать всё и дальше, но лучше сказать правду, чем давать ложные надежды кому-то дальше. Она больше злилась от непонимания, что такого произошло, что Этери Георгиевна ушла со своего же шоу в разгар выступления своей новой звезды. На телефон Аделии резко пришло сообщение. Валиева Этери там ругается с кем-то. Как я поняла, Малинина отказала ей. Ксюша остается в США. Руки слегка задрожали от волнения. Татьяна Валерьевна сегодня ничего ей не писала об этом. Только два дня назад говорила о том, что советует быть рядом с Волковой в такой период времени. И не важно было, что подруга не выходила на связь это время. Если сегодня ничего не изменится, Петросян начнет злобно звонить Малинину и угрожать. На телефон пришло еще одно уведомление. Неизвестный Не допусти того, чтобы Ксения бросить спорт после успешного суд. Сердце остановилось. Она еще раз посмотрела на экран своего телефона, анализируя. Почему ей пишет какой-то неизвестный номер, да еще и на счет ее подруги? И почему это выглядит так, будто написано ребенком. Аделия подумала, что это просто какая-то шутка от фанатов. Они часто могли позволить себе вещи, переходящие за грань. Но внутри все равно что-то странно задрожало. К ней с Владом подошел слегка запыхавшийся Гуменник, пытаясь рассказать им что-то, но первая его успешно проигнорировала и тут же выбежала в ту же самую дверь, куда пару минут назад скрылась фигура тренера. Она быстро нажала куда-то в экран. — Камил, подойди, пожалуйста, к коридору сектора А, срочно. А после этого быстро скрылась в лабиринте стен родной арены. Парни остались стоять в шоке, не понимая странную реакцию своей подруги. И при чём тут вообще была Камила. Поведение девушки все эти дни сильно напрягало их. — Я опять что-то сделал не так? — растерянно спросил Гуменник и уставился на поникшего Дикиджи после разговора с Петросян. — Брат, я сам не знаю. Этих девушек не понять, — Влад опустил голову и накрыл её ладонями. Он уже был в отчаянии. В это время Аделия рванула вперёд почти не думая. Лезвия коньков глухо цокали по резиновому покрытию коридора, сбиваясь с привычного ритма. Шум трибун оставался за её спиной. Если Камила слышала разговор Этери, значит она была где-то рядом. И после этого сообщения неизвестного абонента в голове будто что-то щелкнуло. Уже было всё равно, что подумают другие. Лучше узнать всё в лоб. — Этери Георгиевна! — голос отдался эхом от бетонных стен, но та даже не обернулась. Свет в коридоре был резким, холодным. Лампы полосами разрезали пространство, и каждая такая полоса на секунду слепила глаза, заставляя морщиться и терять фокус. Она задела плечом кого-то из техперсонала. — Осторожнее! — раздалось вслед. Но Аделия даже не обернулась. Дыхание сбилось почти сразу. Грудная клетка болезненно сжималась. Сердце билось слишком громко, отдавая в висках тупой пульсацией. Что происходит? Мысли путались, перебивали друг друга, не давая зацепиться ни за одну. Впереди мелькнул знакомый силуэт. Женщина всё еще с кем-то беседовала по телефону. Петросян хотела ускориться, но лезвие конька скользнуло чуть сильнее, чем нужно, и она на секунду потеряла равновесие, резко схватившись рукой за стену. Холод бетона обжег ладонь, возвращая в реальность. — Чёрт… — Аккуратнее. Рядом оказалась абсолютно спокойная Камила Валиева. Её лицо было на удивление опухшее. Оно было покрыто толстым слоем тоналки, будто пытаясь перекрыть что-то. Неловкую паузу между ними прервал холодный голос тренера, что заставило двух девушек уставиться в другую часть коридора. — Я говорила, что это вопрос времени, — голос Этери звучал равнодушно. — Нет. Вы не поняли. Она сделала шаг ближе к своим бывшей и нынешней ученицам, делая вид, что не заметила их присутствия здесь. — Я рассчитывала, что в такой ситуации они от неё откажутся. Сердце неприятно сжалось в груди брюнетки. Её руку сжала холодная ладонь второй спортсменки. — Любая федерация так делает, — продолжила Этери. — Скандал, и спортсмен становится проблемой, — а потом добавила чуть тише, — Значит, у них на то есть причины. Кто-то очень бурно что-то говорил на другом конце провода, что заставило Тутберидзе остановиться и закатить глаза. А после уже напрямую посмотреть в глаза двух девушек, которые до этого момента думали, что их не замечали. — Нет, — теперь уже жёстче. — Сейчас её не трогать. Это бесполезно, — она цокнула, — Вась, если я сказала бесполезно, значит я знаю больше, чем ты. — её рука сжалась на мобильном устройстве. — После суда посмотрим. А после прозвучал громкий щелчок кнопки телефона. Звонок был сброшен. По телу девушек прошел холодный пот. Прямо сейчас на них направлялась женщина. И за её холодной маской было непонятно, в хорошем или плохом свете. — Милочки, объясните свои дурные манеры? Или это стало нормально подслушивать разговоры? — спросила она и оглядела двух спортсменок, — Вы язык проглотили или что? Аделия не выдержала. — Что вы хотите от Волковой? — она недовольно топнула ногой, — Зачем вы хотите её вернуть сюда? На неё рядом шикнула Валиева, недовольно смотря на брюнетку. Это явно не входило в планы девушки. — Ты действительно думаешь, что я хочу ей навредить? — женщина громко рассмеялась. — Не переживай, я на самом деле давно в хороших отношениях с Татьяной. И действительно думала, что девушка принесет им только неприятности, — сделала заключение Тутберидзе. Петросян попыталась задать еще пару вопросов, но женщина их проигнорировала, не желая отвечать на такое. — Аделия, ничего с твоей Волковой делать я не собираюсь. Я хотела найти свою выгоду, не нашла, — уже более грубо сказала Тутберидзе на очередной вопрос. — Почему тогда вы меня бросили в тяжелый момент… — наконец-то подала голос рядом стоящая Валиева, — А её готовы защищать до последнего. Тоже из-за выгоды? — съязвила она. — Разве я не была способной? Внутри Камилы давно уже накопилась та самая обида, которую фигуристка скрывала все эти годы внутри себя. После всего происходящего они так и не говорили об этом, стараясь избегать друг друга на всех мероприятиях. Девушка считала, что её ужасно предали и теперь боятся иметь хоть какое дело, чтобы не очернить репутацию. А Этери до сих пор не могла найти нужных слов извинений для своей уже не пятнадцатилетней любимой спортсменки, которой своими действиями она разрушила карьеру. Да, не просто так, но разрушила. И вот жизнь всё-таки их свела вместе. В одном коридоре. — Валиева, если хочешь поговорить, пойдём в мой кабинет, пока не все еще выступили. — Тутберидзе хорошо скрывала свои эмоции и переживания, поэтому прямо сейчас никто не догадывался, что происходило внутри неё. — Заодно расскажешь, кто тебя так разукрасил, — женщина кивнула в её сторону. Только сейчас брюнетка поняла, что так смутило её в лице Камилы. И почему так много макияжа сегодня было на ней. Прямо под одним из ее глаз виднелся уже фиолетово-желтый синяк, который явно был не самым свежим. Если брать подсчеты, то он появился точно не раньше этой недели. — Камил? — немного ошарашено начала Аделия. — Петросян, мне кажется, Татьяна Валерьевна давала тебе поручение насчёт Волковой? — Этери Георгиевна подняла брови и слегка наклонила голову набок, — Иди, выполняй. Ты сейчас нужнее там, если, конечно, Малинин не решит совершить очередную глупость. — Что? Но разговор теперь точно был закончен. * Влад и Петя всё еще сидели на скамейке за бортиком, наблюдая за выступающими ребятами и громкой публикой. Рядом с ними уселась уже откатавшая свою часть Ксенофонтова, тяжело дыша. — Ну как тебе российские шоу? — пошутил Гуменник, — Лёд в Казахстане более скользкий? Рядом прыснул Дикиджи. — Ну люди там явно будут подобрее, — съязвила Саша и продолжила сидеть, наблюдая за происходящим на льду. — Да ты не злись, — Петя улыбнулся и достал свой телефон, залипая в рилсы Инстаграма, — О, какой ёж крутой, на Адельку похож. Щаааааас, — он принялся усердно тыкать по экрану, — Отправил! О технолоджиии! Ксенофонтова громко рассмеялась, всё-таки не сумев сдержаться от чудо-команды из двух друзей рядом. По её мнению, ребята всё-таки были неплохими. Да и Миша много раз упоминал их и усердно настаивал подружиться с ними. «Санек, они лучшие там! Доверься брату!» Вспомнив о брате, её телефон завибрировал. — Вспомнишь лучик, вот и солнце, — протараторила она и ответила на звонок, даже не вставая со скамьи. Парни немного удивились, затихнув. — Алё, Миш! — радостно воскликнула девушка и помахала в камеру своему брату. На экране нового айфона виднелась растрёпанная голова олимпийского чемпиона, который сейчас был либо после крепкого сна либо жесткого похмелья. И то и то сильно подходило «спортсмену». — ОООО, МИША! — завопил Гуменник и влез в кадр, немного недовольной Александры. — Эй, это мой брат, — проворчала она, но всё-таки поддалась на такую реакцию парня. Еще минут пять российские спортсмены о чем-то оживленно болтали с Шайдоровым. — Ну что, ребят, через месяц увидимся, я вам казахский коньяк привезу! — с широкой улыбкой произнес казахстанец и раскинулся в своем кресле. Ксенофонтова уже начала скучать по своему старшему брату, который был всегда рядом с ней на протяжении почти всей жизни. И сейчас было довольно тяжело без него. Но жизненные обстоятельства заставляли поступать не так, как хотелось бы. А именно у Саши это было очень сильно необходимо. Поэтому Миша до сих пор звонил ей по десять раз на дню, лишь бы девушка не грустила. И именно поэтому посоветовал ей сразу же найти определенных русских спортсменов и не отходить ни на шаг. Только им парень доверял как себе. По этой причине Александра в первый же возможный день сразу же начала крутиться возле Гуменника, Дикиджи и Петросян. Брату она все таки верила. — Мишаня, какой месяц? Ты в Россию собрался что ли? — немного непонимающе спросил Петя. На экране выражение лица парня сильно поменялось. — В смысле, вам не сказали? — Не сказали что? — вмешалась уже немного раздраженная Саша, что внимание её любимого брата отобрали два наглых русских спортсмена. — Так в мае у нас пару шоу масштабных в Европе, туда приглашены все звезды последних соревнований! — брюнет всё еще не понимал такого бурного удивления на лицах друзей, — Але, вы чееее. Вы там все есть в списках! Я даже насчёт Сашки договорился! Трое спортсменов на трибунах переглянулись в недопонимании. — Нам ничего не говорили… — Дикиджи был в смятении. — Ой… — Шайдоров затих, — Может я вам сюрприз от тренеров спалил, — послышался слабый хлопок по голове в экране телефона девушки, — Вооот дурак! — А кто там будет еще? — спросила сестра. — Насколько знаю, пригласили даже Трусову. Но по ней ответ не дали еще. А вот вы все в списке есть, — он закивал головой, — От США едут все с Олимпиады. Ну и Волкова ваша любимая. — он хотел уже продолжить перечислять дальше, но его остановили. — Ксюша? — Влад опешил, — Но у нее сейчас суд, еще непонятно, что будет с её карьерой. Между ними возникла тишина, будто всё затихло и наблюдало за ними. Кто-то что-то уронил сбоку. — Я че, опять что-то ляпнул? — почти проныл Миша и чуть ли не стал биться головой об стену рядом с ним. Никто не мог понять эти рандомные факты, которые очередной раз выкидывал гребанный Шайдоров. Так было всю жизнь, сегодня было не исключением. — Шайдоров, либо ты щас всё говоришь, либо я тебя утоплю где-нибудь при первой встрече, — начала угрожать уже Ксенофонтова, зло глядя в экран. — Да мне Илюха писал, что Ксюшу уже сто процентов оправдают. И её уже окончательно утвердили в сборной США и на следующий сезон и на участников шоу, — выдохнул обреченно Миша, который уже понял, что сказал какой-то очень важный секрет, — Я просто не слежу за этим, думал, что суд прошел. Блондинка недоуменно наблюдала за происходящим. Она никогда с братом не обсуждала эту тему и даже толком не интересовалась жизнью Волковой, но сейчас будто всё изменилось. Эта резкая смена выражения лиц приятелей и брата заставила её задуматься. Похоже, это было что-то действительно важное. Важно для всех. — Это хорошо или плохо? — неуверенно спросила Саша. — Не, Влад, мы сегодня с тобой точно напьемся.

***

Зал суда был холоднее, чем ей казалось до этого. Ксюша сидела чуть впереди адвокатского стола, как того требовали правила процедуры ISU. И это было немного странно, будто она сейчас просто какое-то животное в зоопарке, на которое сейчас собрались посмотреть все, кому не лень, решая судьбу. Пальцы лежали на коленях спокойно, разумеется, наигранно. Она заставляла себя не сжимать их в кулаки. Рафаэль ещё перед самим входом в зал сказал, что жесты читаются так же, как показания: суд всегда видит больше, чем ты думаешь. Где-то слева шуршали бумаги юристов. Справа тихо переговаривались врачи комиссии, те самые, что эти недели собирали анализы, заключения, перепроверки и повторные пробы. Над всем этим сидела делегация ISU, среди которых виднелись две слегка знакомые уже фигуры. Те, которых она уже тысячу раз видела на страничках интернета. Торгашевы. Люди, которые привыкли не сомневаться в регламенте, потому что регламент был их языком и их щитом одновременно. Роман сидел чуть дальше, напряжённо сложив руки. Артур Лью листал документы, иногда поднимая взгляд на Торгашевых и корча рожицы. На Волкову он толком не обращал внимания, хотя она просто этого не замечала. Не замечала, как внимательно он осматривает девушку, ища в ней подвох. Ведь именно на неё сейчас положены все ставки, а особенно Артура. Эта девушка должна была стать орудием против семьи змей — Торгашевых. Рафаэль наклонился к своей ученице совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы не нарушить формальность заседания. — Дыши ровно. Смотри только на меня или на стол. Не на них. Она кивнула, хотя не была уверена, что вообще правильно распознала сказанное тренером. Почему-то внутри было странное спокойствие, будто она уже знала, что будет дальше. И что всё, что могло сломаться внутри, уже давно осталось в прошлом. «Сейчас всё решится, Ксюш. Но почему ты так спокойна?» — спросила сама у себя девушка. Эта мысль пришла внезапно и неприятно ясно, как первый выход на лёд после долгого перерыва. Неужели она просто смирилась с поражением? Нет, интуиция подсказывала другое. Она будто была уверена, что суд пройдёт успешно. Но что тогда не так? Она слегка подняла взгляд. Илья был в зале. Не рядом, но в одном помещении. Он сидел так, как сидят спортсмены на чужих соревнованиях. Его спина была выправлена и напряжена. Девушка была уверена, что парень просто переживает. Их взгляды на секунду пересеклись, и в этом коротком столкновении не было той прежней мягкости, как утром. В нём что-то изменилось. Сердце заныло от боли и недопонимания. Судья постучал молотком. Звук оказался неожиданно громким, как стартовый сигнал, после которого нельзя остановиться. Девушка тут же развернулась обратно. — Заседание Международного союза конькобежцев объявляется открытым. Голос председателя комиссии прозвучал ровно, без малейшего намёка на какие-либо эмоции, просто как робот. — Рассматривается дело спортсменки Ксении Волковой. Предполагаемое нарушение антидопинговых правил, статья 2.1 Всемирного антидопингового кодекса. Ксюша почти не отреагировала на собственное имя. Она уже давно перестала воспринимать его здесь как своё. У неё не было здесь личности, просто как красивая кукла, за которую решали все другие взрослые люди. Сначала выступила сторона обвинения. Люди в строгих костюмах говорили так же неестественно спокойно, как и судья до этого, будто их слова были выучены наизусть и не имели ничего общего с их мыслями. Каждое слово звучало как окончательное. — Обнаружено запрещённое вещество… — Ответственность спортсменки… — Нарушение антидопингового регламента… Ксюша слушала почти всё, но смысл будто проходил сквозь неё, не задерживаясь. Эти слова она уже слышала столько раз, что они перестали быть новыми обвинениями. Они стали фоном её последних прожитых дней. — Сторона защиты, — произнёс председатель. Адвокат поднялся медленно и не резко. Несмотря на это, мужчина выглядел очень уверенно, ведь он сейчас должен был бороться за чужую карьеру. — Уважаемая комиссия, защита настаивает на недействительности результатов анализа в связи с нарушением процедуры цепочки хранения образца. Он сделал паузу, перелистывая документы. — В ходе независимой экспертизы установлено отсутствие непрерывной цифровой фиксации перемещения пробы на участке между лабораторией и транспортировкой. В зале едва заметно зашевелились бумаги. Кто-то начал перешёптываться между друг другом. Ксюша поймала себя на странной мысли: если сейчас кто-то ошибётся в одном слове, всё рухнет обратно. И от этого стало ещё страшнее. Она перевела взгляд на Рафаэля, который натянуто улыбался девушке, стараясь хоть немного развеять обстановку и не дать спортсменке окончательно поникнуть в этом ледяном королевстве. Его пальцы слегка сжимались, а глаза начали бегать по трибунам, ища что-то. И тогда поднялся кто-то из комиссии ISU. — Прости, — прошептал про себя Артунян, не осмеливаясь глянуть обратно на свою ученицу. Девушка недоумённо начала оглядывать своих тренеров и адвоката, а после даже кинула взгляд в сторону Малинина, который не подавал ни единой эмоции. Если только не одна маленькую деталь. Он с силой сжимал браслет, лежащий на его ладони. Тот самый парный, который они буквально недавно купили в небольшом магазине Праги. «Почему ты его снял?» Всё внутри девушки затряслось. Но от этих мыслей её отвлекли. Прямо возле них стоял сам Артём Торгашев вместе со своей женой. В их руках находились стопки бумаг. — В дополнение к позиции защиты, — произнёс он, обращаясь прямо к комиссии, — техническая сторона подтверждает наличие критического разрыва в системе логирования хранения допинг-пробы. Я это заявляю как один из членов ISU. Мужчина сразу же передал судье документы и отошёл обратно. — В период между лабораторной регистрацией и транспортировкой отсутствует подтверждённая фиксация целостности контейнера, — его голос стал намного жёстче, — это означает невозможность гарантировать непрерывность контроля. Внутри девушки всё сжалось. Что вообще здесь происходило? Почему прямо сейчас семья Торгашевых так яро начала защищать её? Это было очень странно, но никто из штаба даже не отреагировал. Значит, всё было под контролем. И девушка решила довериться, все равно ничего она бы с этим не смогла сделать. В зале уже заговорила сама Илона. — Согласно стандартам WADA и ISU, любое нарушение цепочки хранения автоматически ставит под сомнение достоверность результата анализа при отсутствии непрерывной верификации, — её голос был приятным, ласкающим уши. Её слова будто пробирались куда-то под кожу и им хотелось верить. — В данном случае такая верификация отсутствует. Адвокат дополнил их слова. — Это значит невозможность гарантировать достоверность результата. Артём снова заговорил: — При недавно взятой пробе произошла также ошибка, — он снова передал какие-то документы судье, — пробы оказались чистыми. А значит в день соревнований у спортсменки в крови ничего не было. В зале поднялся шум, все пытались понять, что произошло. Врачи и юристы перешёптывались между собой, уточняя ситуацию. Председатель постучал по столу, заставляя всех замолчать. — Комиссия удаляется для принятия решения. Вокруг всё будто остановилось. Звуки больше не раздражали девушку. Рядом адвокат что-то быстро перелистывал в папке, хотя уже ничего нового там быть не могло. Это движение было скорее привычкой. Тренеры всё ещё находились рядом, почти не двигаясь. Только их тяжёлый взгляд можно было ощутить на её спине. Иногда Арутюнян слегка сжимал пальцы, но сразу отпускал. Это показывало, что мужчина переживал сейчас так же, как и остальные. Скорняков впервые за всё это время посмотрел прямо в лицо спортсменки и улыбнулся, прошептав губами: «Ты молодец». А после принялся что-то обсуждать вместе с Лью. Наверное, Ксения действительно была молодец, но сейчас она уже настолько устала, что даже не заметила, как на неё всё ещё внимательно смотрел Илья. Где-то справа представители федерации тихо переговаривались. Фразы не долетали до сознания, превращаясь в отдельные звуки. Ксюша опустила взгляд на свои руки. Они больше не дрожали. Спортсменка уже смирилась со всем, она всё ещё не замечала происходящее вокруг, хотя интуиция уже буквально кричала ей, заставляя более внимательно оглянуться вокруг, пробраться сквозь кулисы этого театра. Взгляд Малинина остановился на своём отце. Он еле заметно покачал головой, будто жалобно прося его помочь, но это было невозможно. По крайней мере сейчас. Время тянулось странно. Минуты не двигались вперёд, они как будто зависли в одной точке. Где-то в зале кто-то тихо кашлянул. Рафаэль наконец слегка наклонился к ней, не поворачивая головы полностью. — Сейчас будет самое длинное ожидание, — тихо сказал он. — Сейчас узнаем, можно ли поймать систему на своей же ошибке, — он немного тихо усмехнулся. На что девушка просто автоматически кивнула головой. Дверь открылась почти бесшумно, но в зале это заметили все сразу. Ведь напряжение росло с каждой секундой всё больше и больше. Комиссия вернулась. Ксюша не поднялась сразу. Она уже знала, что сейчас решается не то, как её будут судить, а то, какой из двух вариантов реальности выберут люди за этим столом. Её жизнь буквально сейчас зависела от нескольких дядечек, у которых было слишком много прав. Адвокат почти не шевелился, просто смотря прямо, ожидая решения. — Главное уже сделано, — тихо сказал он, не глядя на свою подопечную. — Сейчас просто услышишь результат. Ксюша кивнула, хотя внутри не была уверена, что это можно «просто услышать». Председатель комиссии International Skating Union открыл папку не сразу. Сначала он медленно посмотрел на зал, будто специально тянул время, наслаждаясь негативными эмоциями людей. И только потом заговорил: — Комиссия рассмотрела материалы дела спортсменки Ксении Волковой, включая результаты независимой экспертизы, заключения лаборатории и данные по транспортировке пробы. Пауза была короткой, но от неё у Ксюши внутри всё сжалось. — Установлено наличие существенного нарушения процедуры цепочки хранения и передачи образца. Спортсменка смотрела прямо перед собой, но смысл слов доходил как сквозь воду. Только лишь отрывками. Какое-то нарушение, недействительность. Председатель перелистнул страницу. — В связи с вышеизложенным, — продолжил он ровным голосом, — результаты анализа признаются недействительными. Пауза повисла в помещении. — Спортсменка Ксения Волкова признаётся невиновной. Сначала ничего не произошло, все пытались переварить сказанное. А потом зал взорвался. Голоса, движение, резкие вдохи, чьи-то аплодисменты, которые сначала были одиночными, а потом стали накатывать волной. Кто-то поднялся, кто-то закрыл лицо руками, кто-то уже смеялся сквозь слёзы — слишком много эмоций сразу, слишком долго они были заперты. Ксюша обернулась к Роману, к Артуру Лью, к людям, которые поднялись. Не до конца понимая происходящее, Волкова повернулась в сторону своего тренера. — Мы… мы выиграли? — её голос дрожал от переизбытка эмоций, будто она сама не верила в то, что только что услышала из уст судьи. Скорняков грустно улыбнулся, но всё же кивнул. Он с особой теплотой притянул к себе уже почти плачущую от счастья ученицу. Хотя она уже была не просто ученицей, а почти родным человеком. — Я могу кататься… — выдохнула девушка, проверяя это вслух, чтобы убедиться, что это правда. Голос сорвался. В глазах мгновенно собрались слёзы. Они были уже не от страха или боли, а от того, что это наконец закончилось. Вокруг уже радостно кричали прилетевшие из Штатов представители комиссии и федерации. Для всех это был огромный праздник. С их сборной сняли клеймо «допингистов», и теперь всё, что тянуло их вниз некоторое время, осталось в прошлом. Ксюша, всё ещё не веря происходящему, со слезами на глазах посмотрела на Илью. Он так же неподвижно сидел на трибуне зала суда и внимательно смотрел прямо на неё, будто пытаясь запомнить каждую маленькую деталь. Внутри него всё уже сломалось. Он слышал шум зала, слышал радостные крики, видел, как люди обнимаются… А ещё он увидел серьёзный взгляд отца за спиной девушки. И то, как он кивнул ему. «Правильный выбор» Малинин снова взглянул на девушку. На то, как она улыбается. На то, как она почти не верит своему счастью. И как светится от этого. Это был действительно правильный выбор. Илья не мог лишить её карьеры. Того, чему она посвятила всю свою жизнь. Это было весьма иронично. Особенно после того, как сам бесился на Ксюшу после того, как она умолчала о угрозах от Торгашева на счёт Малинина. Но это же было другое. Там можно было что-то придумать, а здесь уже всё дошло до суда. И если выбирать между внезапно возникнувшей любовью, которая неизвестно к чему приведёт, и успешной карьерой, он бы точно выбрал для девушки второе, как бы сильно ни билось его сердце при виде неё. Илюшенька, пора взрослеть. Иногда стоит идти на такие жертвы. Ксюша будто не замечала резкое изменение состояния Ильи на эмоциях. Она просто начала радостно махать ему, подпрыгивая на месте, делясь своим счастьем так, как делилась всегда — искренне, без оглядки. Малинин чуть дёрнулся, будто хотел ответить. И он даже поднял руку ей, но она зависла в воздухе. В этот момент он понял, что не сможет. Пальцы медленно опустились обратно на колено. Челюсть напряглась так, что заболели скулы. Решение уже было принято, поэтому, закусив губу от боли, он вышел в коридор. Волкова уже чуть ли не пищала от радости куда-то в плечо своего тренера. Тот лишь гладил её по голове, пытаясь успокоить. И она бы продолжила радоваться своей победе, если бы не увидела, что Ильи больше нет на месте. Поэтому, даже не успев ничего сказать тренерам, она вылетела пулей из зала суда. Коридор за дверями оказался слишком тихим. Не таким, как обычно бывает после очередного выигранного дела. Волкова почти на интуиции вышла куда-то за поворот. Ноги двигались сами, ведя её вперёд. И только тогда она заметила знакомую фигуру, которая была освещена естественным светом из окна. — Илья! — голос девушки сорвался. — Мы выиграли! — она быстро подбежала к нему и начала немного его трясти. Парень продолжал просто стоять у стены и смотреть куда-то в пол, не реагируя на прыгающую рядом блондинку. — Да, — сухо сказал он. — Ты слышишь? Всё закончилось. Я могу вернуться. Мы можем… Это был конец всему. Малинин понимал, что больше нет никаких «мы». Всё это было ради её блага. — Ты можешь, — эти слова дались ему очень тяжело. Даже тяжелее, чем ему казалось раньше. Теперь он понял, что чувствовала Ксения в тот вечер в комнате, когда говорила про любовь к Андрею. Это действительно было тяжело. Ком подходил к горлу. Девушка недоумённо замолчала, а потом спросила: — А ты? Он внимательно посмотрел в её глаза. И тут пелена эмоций и радости у Волковой развеялась. Она снова начала трезво смотреть на всё, заново замечать те самые звоночки, которые были с начала утра этого дня, а может даже и дольше. — Я ухожу, — эти слова были сказаны ровно, без эмоций. Будто всё так и должно было быть. Будто это было самым искренним, что происходило в жизни Малинина. Ксюша моргнула. — Что? — Я ухожу, Ксюш. Девушка нервно засмеялась, пытаясь отогнать все нагнетающие мысли. — Ты сейчас про что вообще? — она непроизвольно начала качать головой, все еще улыбаясь. Парень тяжело сглотнул, готовясь произнести те самые слова, которые он тренировал в своей голове тысячу раз на дню. — Думаю, что наше общение зашло слишком далеко, — на этой фразе девушка слегка опешила, сделав шаг назад. Только недавняя радость от победы резко растворилась в тишине пустого и длинного коридора. — Илья, ты себя слышишь? — голос фигуристки задрожал еще сильнее, — Ты буквально сегодня утром меня целовал, а сейчас… Ксюша все еще надеялась, что это просто глупая шутка. Ну не мог ее Илья так поступить. — Это всё была игра, меня… попросили помочь тебе перед судом, — слова ударили как гром среди ясного неба, — Я просто… затянул. Девушка не могла поверить в то, что сейчас слышала из уст парня, который ещё вчера вечером покрывал всё её тело поцелуями. Который оставлял яркие засосы на её шее, до сих пор красующиеся там. Он буквально утром обещал ей, что никогда её не предаст и будет рядом. — Но, Илюш… — на её глазах выступили слёзы. — Ты сейчас шутишь? Сердце Малинина уже не выдерживало. Он думал, что просто наговорит ей гадости и уйдёт. Он не был готов полностью проживать этот момент. Просто не готов. Ещё чуть-чуть — и он сорвётся. — Я тебя использовал, всё? — его глаза были не родными. Холодными и пустыми. Прямо такими же, которые когда-то встретили её в аэропорту Соединённых Штатов. — Но жалко тебя стало, поэтому решил прекратить. Жалко. Ему было её жалко? Это было то, что больше всего боялась услышать Ксения. Она всегда боялась оказаться слабой в глазах Малинина. И вот, прямо сейчас, после всех слов любви он стоял перед ней и говорил то, что было самым страшным сном в её жизни. Этого не могло быть. — Нет, ты говоришь мне глупости, — слёзы уже начали скатываться по её щекам. — Ты полный мудак, если действительно так поступил, — не голос сорвался, — Ты той ночью говорил, что такого никогда не было и не будет! Илья чуть ли не взвыл от боли внутри него. Он не мог смотреть, как любимый человек плакал, особенно из-за него самого же. А может, плевать на этого Торгашева? Может, плевать на эту карьеру? Нет, это было слишком эгоистично. Просто гормоны. Ксюша будет счастлива и так, даже если они никогда с Ильёй больше не заговорят. — Я тебя не люблю, отъебись от меня, прошу, — прорычал Малинин от злости на себя же, — Надоела со своим нытьём. Лучше соберись и иди борись. Уже все устали нянчиться с тобой. Это было слишком грубо. Хотя почему-то в глубине души это очень сильно отозвалось у девушки. Ведь действительно последнее время она просто ныла и ничего не делала. Просто позволяла вытирать об себя ноги. И решать за себя свою судьбу. Но слышать такое от любимого человека было тяжело и больно. Неужели он действительно просто играл с ней. А вдруг Андрей был прав? Прав, что она была нужна Илье только в своих целях. И этим воспользовались все. Если это все было не шуткой, то она реально была просто глупой дурой. Той, которая отдала всю себя этому погнанному и мерзкому человеку, которому минут десять назад готова была клясться в вечной любви. — Но ты обещал…. — Я тебя предал, наивная, — он сглотнул и резко отвёл взгляд. Волкова больше не могла находиться в этом кошмаре. Может это все сон? Она была просто в отчаянии, не понимая, что делать в такой ситуации и чему верить. — Поцелуй меня, пожалуйста, в последний раз. Илья резко повернулся к ней и затаил дыхание. Он не знал, что делать сейчас. Пойти на поводу своих эмоций и всё-таки поцеловать девушку, даже сделав вид, что ему всё равно. Или просто уйти, зная, что такого шанса может больше не быть никогда в жизни. И он поцеловал её — горько и жадно. В этом поцелуе смешался вкус солёных слёз и крови, той, которая была с губы случайно на стрессе прокусанной ещё внутри зала суда. Этот поцелуй по времени был всего лишь пару секунд, но для них — вечность. Они хватались друг за друга так жадно, будто им не хватало воздуха. И оба понимали, что скорее всего это был их последний поцелуй. Илья от осознания того, что сам отдал эту хрупкую девочку на растерзание Торгашевым, но зато с успешной карьерой. А Ксюша от того, что всё это время человек, которому она безумно сильно доверилась, так же как и когда-то Орлову, предал её подлейшим способом. Просто использовал и выкинул. Это был самый болезненный поцелуй в их жизни. Парень всё-таки смог оторваться от сладких губ девушки, тяжело выдохнув. — Ты найдёшь своё счастье, Волкова. И с этими словами он ушёл куда-то дальше, оставляя её одну в истерике. Паника начинала охватывать её, руки не слушались. Она чуть ли не в приступе села на холодный пол, схватившись за голову. Ксюша истерически заплакала, даже заорала. Её крики раздались глухим эхом в тёмных коридорах здания. Илья всё это слышал, но продолжал идти куда-то вперёд. По его щекам катились слёзы. — Она будет счастлива, Илья. С кем-то другим точно будет.

***

Лёд в тренировочном зале был ещё пустым, как будто арена ещё не успела проснуться после ночи. Свет ярко подсвечивал всех присутствующих за бортом, которые готовились вот-вот выходить на холодную поверхность. Татьяна Малинина стояла, скрестив руки на груди. Она не говорила лишнего, только следила взглядом, как несколько спортсменок по очереди выходили друг за другом на лёд, раскатываясь. Женщина на два дня осталась одной из тренеров, пока остальные участвовали в суде. Материнское сердце болело до ужаса. Она была совершенно не согласна с тем, что запланировала мужская половина штаба, но её никто не слушал. Поэтому сейчас Татьяна Валерьевна почти спокойно тренировала своих девочек перед чередой шоу по всем штатам и не только. Через месяц их пригласили на довольно крупное мероприятие в пару городов, на которое они, разумеется, согласились. Подготовка шла полным ходом. Программы ставились, костюмы шились. Оставалось только поработать над тремя отсутствующими спортсменами. Но это дело времени. Эмбер заходила на прыжок первой. Чётко, агрессивно, без лишних движений. Приземление было идеально чистым, за что Татьяна всегда бы похвалила девушку, но не в этот раз. Элемент был сделан очень тяжело, без элегантности, без эмоций. Просто никак. За ней же следом выехала самая перспективная, по мнению штаба, фигуристка — Алиса Лью. Девушка уверенно заехала на круг и, сделав тройку, оттолкнулась со всех сил, будто она заходит на какой-то ультра-си. И частично это было правдой. Спортсменка явно перекрутила свой стандартный тройной прыжок, пытаясь выехать то, что не получалось у неё после долгого перерыва в спорте. Но это было неудачно. Лью просто с грохотом плюхнулась на лёд. — Ой, — единственное, что смогла сказать она. Проезжающая рядом Гленн даже не развернулась в её сторону, просто игнорируя факт падения. Это было очень странно, особенно для тренера, который привык видеть эту парочку всегда вместе. Что иногда заставляло кричать на них, чтобы те не болтали на тренировке и не баловались. Алиса подъехала к борту, поправляя перчатки. — Ещё раз? — спокойно спросила она у женщины. — Ты с чего на четверные пошла заходить? — лишь кинула в ответ Малинина. — Решила конкуренцию поднять? — Ну раньше же я их прыгала. — А я раньше на шпагат садилась, Лью, — немного огрызнулась Татьяна. — В следующий раз предупреждай хотя бы. Приедет Скорняков — будем обсуждать твоё возвращение в эру ультра-си, а пока иди программу повторяй. К бортику так же подъехала и Эмбер, что-то спрашивая у тренера. Алиса попыталась хоть немного привлечь внимание девушки, но попытка была неуспешной. Её почти показательно проигнорировали. Татьяна Малинина чуть нахмурилась, но вмешиваться не стала. Она слишком хорошо знала, что иногда спортсменам нужно давать самостоятельность в решении своих проблем. Главное, чтобы это не дошло слишком далеко. Алиса снова оттолкнулась и поехала вглубь катка. Эмбер не знала, что ей делать. В её голове всё ещё был вчерашний вечер и ночь. Ночь, когда спортсменка не спала ни минуты, попивая на своём балконе очередную бутылку вина. Алкоголем она редко злоупотребляла, но сейчас был тот самый случай. Ей было безумно обидно за всё. Обидно, что с ней так поступили. И нужно было поговорить с Лью нормально и по-взрослому, но обида не давала этому произойти. Гленн считала, что имела все права на это. Когда Алиса закончила очередной заход, она снова подъехала ближе к блондинке. — Ты вообще сегодня со мной разговаривать собираешься? — спросила она ровно, но чуть быстрее, чем обычно. Эмбер не ответила сразу. Сделала ещё один круг, будто не услышала. — Эмбер. Та резко затормозила, лезвие скрипнуло по льду. — А ты хочешь, чтобы я с тобой разговаривала? — её глаза наполнялись злостью. Лью нахмурилась. — Я не понимаю, что происходит. Эмбер коротко усмехнулась и отвела взгляд. — Конечно, не понимаешь. Старшую уже бесила эта недосказанность. И то, что девушка продолжала скрывать свои вчерашние выходки, думая, что об этом никто не узнает. — Так объясни. — Серьёзно? — она повернулась к ней уже полностью. — Мне тебе объяснять? Младшая сделала шаг вперёд. — Да. Потому что я правда не понимаю, что ты от меня хочешь сейчас. Эмбер смотрела на неё несколько секунд, будто решала — сказать или нет. Но, разумеется, не сказала. Кто она такая? Девушка? Жена? — Забей, — бросила она и оттолкнулась, уезжая. Алиса осталась на месте, сжав губы. — Отлично, — тихо сказала она уже себе. Дверь у входа на лёд открылась через какое-то время, и оттуда выбежала улыбающаяся Левито. Она помахала всем и быстрым шагом направилась к Татьяне. — Доброе утро, врач сказал, что я могу спокойно выходить на лёд, — это было сказано очень радостно. Малинина улыбнулась. — Я рада, Изабо. Давай тогда возвращайся к тренировкам. В это время на льду произошла непонятная стычка. Лью случайно наехала на Эмбер, которая хотела заходить на прыжок. И две девушки что-то кричали между собой. — Я не вовремя? — уточнила Левито, непонимающе смотря на тренера. Девушка на две недели выпала из тренировочного процесса после того, как неудачно потянула связку на ноге. Поэтому, пока было время, приняла решение немного отдохнуть и восстановиться. И сегодня был первый день, когда спортсменка увидела двух своих подруг после их отъезда на чемпионат мира. Но теперь она понимала, что что-то в этой поездке явно пошло не так. Это она ещё не вспоминала ситуацию с Волковой и Малининым, который как партизан молчал, кидая какие-то двусмысленные намёки на их «отношения» с Ксюшей. В общем, самую младшую участницу их команды ввели в какое-то безумное заблуждение. Из хорошего было только то, что буквально недавно она внезапно начала общаться со Стефаном Гоголевым, который случайно написал ей в директ, перепутав это с комментарием под её постом. Девушка немного удивилась данной ситуации, но посмеялась. Да-да, случайно перепутал. Эти мужчины совершенно не умели врать. Но зато парень был слишком милым и комфортным. Они даже договорились встретиться на каком-либо из шоу, чтобы погулять и посидеть где-нибудь в кафешке. Татьяна Малинина лишь кивнула в сторону льда: — Я не знаю, что между ними. Но, может, ты, милая, сможешь решить эту проблему. Изабо усмехнулась и прошла ближе к борту. Она перевела взгляд с Алисы на Эмбер, задержалась на секунду, а после с уверенностью выехала на лёд. Наконец-то она чувствовала родную твёрдость под ногами, за которой скучала все эти дни. Через время девушка всё-таки подъехала к двум подругам, которые наигранно продолжали игнорировать друг друга. — Вы вообще разговариваете или это какая-то новая тактика? — Всё нормально, — сразу сказала Алиса, даже не глядя на Эмбер. — Мгм, — кивнула та, глядя в сторону. — Вы даже меня не поприветствовали, — Изабо прищурилась. — Мне обидно вообще-то! И только после этого две спортсменки опомнились от своих внутренних обид и принялись обниматься с Левито, которая демонстративно закатывала глаза, изображая обиду. — Вам долго придётся просить прощения! — начала смеяться младшая. — А то вообще офигели! — Не драматизируй. — Я даже не начинала, — усмехнулась Изабо и перевела взгляд на молчащую рядом Лью. — Может, вы всё-таки расскажете, что между вами случилось? Младшая лишь тяжело вздохнула и пожала плечами. — А что ты хочешь услышать? — Правду, желательно. — Тогда спроси у неё, — кивнула агрессивно Гленн в сторону второй. — Эмбер, давай поговорим об этом после тренировки, — неожиданно для себя же произнесла Лью и мило улыбнулась ей. Старшая замолчала и нахмурилась, но всё-таки одобрительно кивнула. Наконец-то между ними хоть немного дрогнул лёд. И, по крайней мере, в компании Алиса и Эмбер перестали игнорировать друг друга совершенно. Левито принялась активно делиться своей жизнью уже за пределами льда в перерыве. Она рассказывала вообще всё, иногда запивая водой пересохшее горло. Для многих со стороны казалось, что данная девушка очень закрытая и холодная. Но они просто не знали её настолько близко, как её спортивная семья. Гленн и Лью вкратце рассказали о прошедшем чемпионате, стараясь уходить от темы их разлада. Через время они даже начали разговаривать между собой и о чём-то спорить, что обрадовало следящую за ними девушку. Эмбер даже уже успокоилась и вроде бы перестала обижаться на спортсменку, готовясь после этой тренировки провести серьёзный диалог. Позже Изабо, будто между делом, добавила: — И ещё мне сегодня Илья звонил. Лью оторвалась от оживлённого спора со старшей и повернулась полностью к ней. — Малинин? — Да. Сказал, что не успевает сам организовать что-то для дня рождения Ксюши и… — она чуть помедлила, глядя в экран своего телефона, — попросил доделать всё самой и провести тоже. Стоящая рядом Татьяна подняла голову, прислушиваясь к разговору девушек. Она знала, что её сын уже долгое время что-то активно готовил на день рождения Волковой. Но после того, что будет на суде, она не знала, чем это должно будет обернуться. — Он что? Изабо пожала плечами. — Сказал, что «ты разберёшься лучше всех». Что бы это ни значило. Имя Ксюши повисло в воздухе почти отдельно. Эмбер слегка напряглась, пытаясь соединить все факторы. А Алиса до боли закусила губу. Все понимали, что что-то не сходилось. Даже сама Изабо. Малинин никогда не спихивал ни на кого свои обязанности. И никому никогда не доверял организацию того, что было по-настоящему важно ему. Тренер сделала шаг вперёд, собираясь что-то сказать фигуристкам, но не успела. Дверь снова хлопнула со всей силой. И на этот раз воздух в зале изменился. Что-то тяжёлое повисло в пространстве. На пороге стоял Андрей Торгашев. Он не спешил заходить сразу. Парень просто окинул всех присутствующих взглядом и сделал шаг вперёд.