Храм Муз

Я понимаю, что эти главы читаются тяжелее, чем предыдущие, но это путь, который нашим мальчикам необходимо пройти, чтобы суметь вернуться друг к другу. Учитывая то, как Эрик смотрел на него, Азирафель почти ожидал, что его прижмут к двери, едва они переступят порог дома Эрика. Но либо его прошлый опыт – до Кроули – был с мужчинами, лишенными манер, либо Эрик оказался джентльменом куда большим, чем он предполагал. Оказавшись дома, Эрик предложил ему выпить, и Азирафель с благодарностью принял стакан, выпив половину одним глотком, чтобы успокоить нервы. Волноваться, конечно, не из-за чего: Эрик был милым человеком, а Азирафель был польщен его очевидным интересом. Они уселись на диван и некоторое время разговаривали. Эрик сидел близко, улыбаясь и положив руку на спинку дивана так, что его пальцы едва касались плеча Азирафеля. Беседа была приятной, но Азирафель не мог перестать думать, когда же Эрик решится на следующий шаг? Или, может, тот ждал, когда это сделает сам Азирафель? После теплого смеха в ответ на что-то сказанное Азирафелем, взгляд Эрика задержался на его губах. Опусти взгляд на губы. Так будет недвусмысленно ясно, что тебя интересует, и ты сможешь увидеть реакцию, понять, отвечают ли взаимностью. Ладно. Наверное, сейчас самое время. В бой, так сказать. Или в штаны, ха. Он бы с удовольствием рассказал эту шутку Кроули, лишь бы увидеть на его лице выражение раздражения, смягченное нежностью, которую тот так и не научился скрывать. Но думать о Кроули сейчас было не к месту – разве что о его уроках, которые, чего уж там, были невероятно полезны. Что там дальше? …положи руку куда-нибудь на тело партнера… Хм. Класть руку на бедро Эрика казалось слишком наглым, но он мог провести пальцами по руке Эрика – это еще и позволило бы повернуться к нему лицом. Эрик выглядел довольным и чуть придвинулся ближе, так что их бедра прижались друг к другу. …наклонись вперед, задержись в миллиметре от губ, будто ждешь разрешения, а потом медленно сократи расстояние… Азирафель не был уверен, стоит ли делать это сейчас или подождать еще. А что делать с другой рукой, которая сейчас безжизненно лежала на его собственном бедре, как ненужная? Черт. Раньше все было так просто с… К счастью, его колебания прервались: Эрик взял инициативу в свои руки, наклонился и прижался губами к его губам. Азирафель был рад отвлечению – он не хотел думать… ни о ком. Поцелуи – это хорошо. Эти поцелуи были вполне удовлетворительными. Эрик был внимателен и хорошо целовался. Азирафель наслаждался, чувствуя себя желанным. И даже если сам не испытывал особой страсти, Эрик, судя по тихим звукам и тому, как прижимался ближе, явно получал удовольствие. После долгих поцелуев Эрик провел губами по уху Азирафеля и шепнул предложение продолжить в спальне. Азирафель прекрасно понимал, что тот имеет в виду, и согласился, несмотря на легкую тревогу: он не чувствовал и тени того пылкого желания, к которому привык с… ну, с тем, кто был до… Он думал, что, когда они начнут раздеваться и прикасаться друг к другу, чувства изменятся. Но даже когда они остались голыми, когда их тела прижались друг к другу, опыт оказался… приятным, но недостаточным, чтобы возбудиться. Даже когда Эрик скользнул вниз по его телу, покрывая кожу жадными поцелуями, и взял член в рот. Азирафель закрыл глаза и попытался сосредоточиться на ощущениях, но, к огромному стыду, одна часть его тела упорно отказывалась участвовать. Несколько минут спустя Эрик приподнялся на локте и посмотрел на него. – Все в порядке? Смущенный, Азирафель открыл глаза и уставился в потолок: – Прости меня. Ты мне очень нравишься, просто… кажется, сегодня ничего не выйдет. – Ах. Эрик сел на край кровати. Он посмотрел на Азирафеля с грустной улыбкой. – Ничего страшного. Азирафель перекатился на бок и оперся на локоть. Через мгновение он протянул руку и положил ее на голое бедро Эрика. – Я мог бы доставить тебе удовольствие, если хочешь. Эрик поднял бровь. – Не скажу, что это не соблазнительно, но ты действительно этого хочешь? Азирафель задумался. Ему казалось, что он должен предложить что-то в компенсацию за свою несостоятельность. Так было бы вежливо. – Я не против, – ответил он честно. Он устроился между ног Эрика и принялся за дело, механически отмечая стоны, пока сосредоточенно вел его к разрядке. И все это время Азирафель чувствовал… ничего. Ну, не совсем ничего. Он испытывал теплое удовлетворение от того, что может доставить Эрику удовольствие, но в своем теле не ощущал ответа – ни жара, ни трепета, ни… желания. Когда все закончилось, Азирафель потянулся за одеждой, но замер, когда рука Эрика легла на его предплечье. Он поднял глаза и увидел на лице Эрика вопрос. – Не хочешь остаться еще немного? Боюсь, мне очень нравится обниматься – если, конечно, ты не возражаешь. Наверное, мне следовало родиться осьминогом, так я люблю обвиваться вокруг мужчины после занятий любовью. Азирафель рассмеялся. – Звучит даже приятно. Я не возражаю. Он снова забрался на кровать и лег рядом с Эриком, который, верный своему слову, обвил его руками и ногами, как можно лучше имитируя щупальца, и положил голову на плечо Азирафеля с довольным мурлыканьем. Объятия немного уняли боль в сердце Азирафеля. Ему не хватало этой близости – физической, без соития. Он грустно вздохнул. Ему не хватало многого. Эрик слегка сжал его и тихо спросил: – Хочешь поговорить о мистере Кроули? Удивленный, Азирафель спросил: – Почему ты спрашиваешь? – Думаю, поэтому тебе так грустно. Я надеялся, что у меня есть шанс, но, наверное, слишком поторопился. Прости. Азирафель на мгновение замолчал, не зная, что ответить. Эрик лениво поглаживал его руку. – Когда я был моложе, влюбился в одного парня. Боже, я был так влюблен. Я даже снял для нас дом, где мы жили какое-то время и были безумно счастливы – или счастлив был хотя бы я. Но потом мои родители узнали и заставили меня расстаться с ним. Я кричал на них, клялся, что буду жить с ним, как муж с женой. А им достаточно было предложить ему крупную сумму, чтобы он уехал из города. На следующий день он исчез. – Как ужасно, – искренне сказал Азирафель. – Твои родители поступили отвратительно. Он не был удивлен. Аристократические родители готовы на все, чтобы дети соответствовали ожиданиям общества. – Больше всего ранило то, что Лео отнесся к этому так прагматично. Он сказал тогда: «Это все равно не продлилось бы долго, Эрик. Мы из разных миров. Ты не был бы счастлив со мной вечно». Азирафель посмотрел на Эрика. – Ты думаешь, это правда? Эрик пожал плечами. – Честно, не знаю. Возможно. Я иногда о нем думаю. Первая любовь… или первое разбитое сердце – это не забывается. – Он поднял глаза на Азирафеля. – Ты любил Энтони? Азирафель крепко сжал веки, пытаясь сдержать жжение в глазах. – Я старался не любить. Эрик нежно сжал его руку. – Прости. Подбородок Азирафеля задрожал, и по щеке скатилась слеза. Эрик мягко сказал: – Не стесняйся плакать, если нужно. Я понимаю. Все хорошо, отпусти себя. Я с тобой. Дежавю от того раза, когда его утешал Кроули, было таким сильным, что у Азирафеля перехватило дыхание. Комок встал в горле, и в следующее мгновение он уже рыдал. Эрик был невероятно нежен, пока Азирафель плакал, крепко обнимал его и гладил по руке. Когда граф выплакался, он вытер глаза и тяжело вздохнул. Еще раз обнял Эрика, прежде чем заставить себя встать и одеться. Эрик проводил его к двери, и Азирафель робко поблагодарил за понимание. – Нет проблем, – заверил Эрик с теплой улыбкой. – Я бы хотел, чтобы мы остались друзьями, но если когда-нибудь ты будешь готов к чему-то большему, я тоже не против. – В темных глазах читалась грусть – он понимал, что вторая часть предложения вряд ли будет принята. Вернувшись домой, Азирафель тяжело поднялся по лестнице, расстроенный и сбитый с толку. Что с ним не так? Он думал, что «починился», что сможет вести себя как нормальный человек и заниматься любовью с кем угодно. Закрыв дверь спальни, он стянул с себя одежду и сел на край кровати, укоризненно глядя на свое вялое достоинство. Может, ему нужен другой профессионал? Азирафель поколебался, потом глубоко вдохнул и кивнул швейцару, который поклонился и открыл перед ним дверь. Он вошел в модно обставленный вестибюль с темными панелями на стенах и искусными портретами элегантных юношей и девушек. Хорошо одетые мужчины и женщины перемещались по залу: кто-то сидел на дамастовых диванах, кто-то у длинного бара красного дерева. Многие были одеты так, будто направлялись в оперу: мужчины – в безупречных костюмах с идеально завязанными галстуками, женщины – в платьях с глубоким вырезом, с перьями и блестящими гребнями в прическах. Пока он осматривался, к нему подошла женщина в платье из красной тафты и протянула руку. – Добро пожаловать, милорд. Кажется, я не видела вас здесь раньше. Я миссис Джеффрис. Азирафель взял ее руку и поклонился. – Ах, да, вы хозяйка этого заведение, не так ли? Мистер Фелл, приятно познакомиться. Ее губы искривились в улыбке, будто она нашла что-то забавное в его словах, а затем она окинула его оценивающим взглядом. – Хотите, представлю вас одному из моих джентльменов? Она широко жестом обвела зал. – Те, у кого на лацкане зеленая гвоздика, работают на меня. Если кто-то приглянется, скажите – они будут рады познакомиться поближе. Если у вас есть особые пожелания, я готова обсудить, как их удовлетворить. – Ах, собственно, я думал о… леди, – запинался Азирафель, чувствуя себя не в своей тарелке. Ее брови поползли вверх от удивления. – Правда? Я редко ошибаюсь, – пробормотала она. – Простите, милорд. Конечно. Все леди здесь доступны. Есть предпочтения по внешности или особым услугам? Сара в зеленом платье строга к дисциплине, если это ваше. Или Джейн в полосатом – она великолепно владеет восточной техникой связывания. – О, они, безусловно, прекрасны, но мне не нужна столь… специализированная компания. Мне просто кого-нибудь… милого. Он чувствовал себя совершенно потерянным. Может, это была ошибка? – Хм... Миссис Джеффрис внимательно посмотрела на него, затем махнула рукой, подзывая хрупкую девушку в голубом платье. Ее сердцевидное лицо обрамляли темные локоны. – Позвольте представить вам Эвелин. Как видите, она невероятно красива и обладает мягким нравом, который, думаю, вам подойдет. Почему бы вам не познакомиться за бокалом вина? Азирафель почувствовал, как жар поднимается к щекам, и кивнул. Ладно. Он здесь именно для этого. Он справится. Миссис Джеффрис удалилась, сделав реверанс и оставив их с девушкой наедине. Азирафель нервно улыбнулся Эвелин и повел ее к бару, где заказал напитки. Эвелин облокотилась на стойку и с любопытством посмотрела на него. – Кажется, мы не встречались. Я бы вас запомнила. Она говорила так, будто он был запоминающимся, что Азирафель вряд ли мог о себе сказать, но, вероятно, это была часть ее работы – заставлять клиентов чувствовать себя особенными. – Да, это мой первый визит… вообще в такое место. – Он отвел глаза. – Сегодня утром я решил не приходить, но в итоге все равно оказался здесь. – Я рада, что вы передумали, – ответила Эвелин, скользнув пальцами по его руке. Азирафель улыбнулся и сделал большой глоток. Его взгляд скользнул по залу. Он узнал нескольких посетителей. Лорд Хэтэуэй сидел рядом с темноволосой девушкой в голубом платье, которая водила перчаткой по его бедру. Лорд Адамс стоял в стороне, улыбаясь и наклонив голову к кудрявому юноше, что-то шептавшему ему на ухо. Взгляд Азирафеля задержался на высоком стройном мужчине с зеленой гвоздикой на лацкане. Темные волосы были откинуты назад, а в чертах лица было что-то притягательное – особенно в легком изгибе носа. Он задумался, что было бы, если бы он встретил Кроули здесь, где мог бы получить его когда угодно и как угодно… Эвелин последовала за его взглядом. – Хотите, познакомлю вас с Роем? Азирафель отвел глаза и моргнул. – О, нет, это не… не то, зачем я пришел. Эвелин наклонила голову, приподняв бровь. – Правда? Потому что вы ни разу не посмотрели на мои сиськи, а на него смотрите так, будто хотите проскакать на нем верхом как святой Георгий. – Ах, возможно, я еще не… – забормотал он, чувствуя себя совершенно растерянным и облизнул внезапно пересохшие губы. Он все еще не был уверен в правильности своего решения, но дошел до этого момента – отступать теперь значило признать себя трусом. – Эм, давай просто поднимемся наверх? – выпалил он отчаянно. Эвелин, казалось, это нисколько не смутило. Она улыбнулась, на щеках заиграли ямочки и взяла его под руку. – Конечно, милорд, с удовольствием. Следуйте за мной. Она повела его наверх, в небольшую комнату, почти полностью занятую большой кроватью с роскошными одеялами и подушками. Эвелин подошла сзади и стянула с него сюртук, проводя пальцами по рукам. Повесив одежду на вешалку, она шагнула ближе и провела руками по его груди. – Есть что-то особенное, чего желает мой лорд сегодня вечером? Азирафель едва сдержал порыв отступить. – О, я… не знаю. Просто обычное. – Хорошо. Раздеть вас? Могу я снять твой жилет, ангел? Азирафель автоматически кивнул. Пока она раздевала, он стоял неподвижно, чувствуя себя неловко и гадая, стоит ли как-то участвовать. Может, помочь ей раздеться или прикоснуться к ней? Но просто так хватать казалось грубым. Будто прочитав его мысли, Эвелин прошептала: – Хотите прикоснуться ко мне, милорд? Это отозвалось в нем эхом – воспоминанием о похожем разговоре. – Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? Эвелин взмахнула ресницами. – Я хочу того, чего хотите вы. Он моргнул, сдерживая жжение в глазах. – Я не совсем знаю, чего хочу. Лжец. – Ничего, милорд, я сама очень хорошо позабочусь о вас. Дай мне позаботиться о тебе. Я хочу. Когда она раздела его, быстро сняла с себя одежду и повела к кровати, его тело упорно отказывалось реагировать, несмотря на все ее усилия. Через некоторое время, раздосадованный, Азирафель покачал головой: – Прости, дорогая. Уверяю, это не ты – ты прекрасна, и любой мужчина был бы счастлив с тобой. Это все моя вина. Эвелин села и провела пальцами по его груди. – Не стоит смущаться, милорд, такое случается часто. Азирафель не был уверен, что ей можно верить, но оценил попытку его утешить. – Можно мне предложить кое-что? – Конечно. – Я знаю, вы отказались раньше, но… как насчет Роя? Может, это поможет? Он задумался. Не мог отрицать, что Рой ему понравился. Возможно, ее идея имеет смысл. – Ну… если ты думаешь, он не против. Эвелин усмехнулась. – Он будет в восторге присоединиться. Я был бы в восторге согреть вашу постель, милорд. Эвелин накинула халат и вышла. Вскоре она вернулась с Роем, который широко улыбнулся: – Я видел вас внизу и завидовал, когда вы поднялись с Эвелин. Рад присоединиться, милорд. Эвелин сняла халат и вернулась на кровать, лаская Азирафеля, пока тот наблюдал, как Рой раздевается. Тот был очень привлекателен – явно занимался спортом, его тело было стройным и мускулистым. Грудь покрывали густые темные волосы – не совсем по вкусу Азирафеля, который предпочитал более гладкую кожу. Впрочем, грудь была широкой, с рельефными мышцами. А когда Рой стянул штаны, открылось достоинство, которым мог бы гордиться любой мужчина – и это еще не в эрегированном состоянии. Рой взял себя в руку и начал медленно двигать кулаком. – Мой лорд хочет смотреть или трогать? Трогай меня. Смотри на меня, используй мои реакции, чтобы понять, что мне нравится. Внезапно Азирафеля охватило жгучее желание прикоснуться и почувствовать на себе мужские руки, заполнить пустоту внутри. Последние недели он так скучал по объятьям, что ночами обнимал подушку, представляя, что это тело Кроули. – Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, – хрипло сказал он. Рой присоединился к ним на кровати, и они с Эвелин принялись водить руками и губами по телу Азирафеля. В животе зародилось легкое тепло. Он закрыл глаза и провел руками по широкой спине Роя, обхватив узкие ягодицы. Почти мог представить… Он почувствовал, как один влажный рот охватил его член, другой – сосок, и между ног пробежала искра интереса. Азирафель попытался разжечь эту искру, сосредоточившись на языке, обвивающем сосок, на руках – чьих именно, он не знал – скользящих между ног и ласкающих яйца. Твердый член терся о его бедро, губы оставляли мокрые поцелуи на шее и груди, перемежаясь легкими укусами. Укуси меня, как персик. Его бедра приподнялись навстречу сосущему теплу, и наконец он почувствовал, как напряжение медленно нарастает. Дыхание участилось, пальцы впились в упругую ягодицу, другая рука скользнула вниз, к голове между ног. Вдруг он наткнулся на кудри – и это ощущение было… неправильным. Одновременно он остро осознал волосатую грудь, трущуюся о бок, – она внезапно показалась колючей, раздражающей. Он резко открыл глаза. Он не мог… не мог… Азирафель сел, отталкивая Роя и Эвелин, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Откинувшись на изголовье, он моргал, сдерживая слезы. Эвелин обеспокоенно спросила: – Мой лорд? Может, вам нужно что-то другое? Азирафель тяжело выдохнул и покачал головой: – Нет, спасибо. Думаю, мне лучше уйти. Когда Рой приподнялся, Азирафель увидел его эрекцию. – О, прости, не хочу быть грубым. Хочешь, я… доведу тебя до конца? Он посмотрел на Эвелин. – Я готов помочь и тебе. Я не так опытен с женскими потребностями, но, думаю, Рой мог бы дать мне урок. Есть уроки куда более… интимные, которые я мог бы тебе дать, милорд. Они посмотрели на него, будто у него выросли крылья. Рой наклонил голову: – Конечно, если хотите, милорд. Азирафель нахмурился: – Дело не в том, что я хочу… Я не против сделать это – вы оба очень милы. Просто кажется невежливым не предложить. Эвелин хихикнула и обменялась недоверчивым взглядом с Роем. – Вы мне нравитесь. Очень любезно с вашей стороны. Я в порядке, если понадобится, потом попрошу одну из девушек. А ты, Рой? – Да нет, лучше спущусь вниз и поберегу это для других джентльменов. Пока Азирафель одевался, его охватила тоска. – Спасибо вам обоим. Мне было приятно, даже если я не смог… Он беспомощно махнул рукой. Эвелин прервала застегивание платья, чтобы похлопать его по руке. – Все нормально. У многих бывает. Чаще, чем вы думаете. – Я просто не понимаю, – печально сказал Азирафель. – Годами была проблема, потом с одним… очень дорогим человеком все наладилось, и я думал, что «починился». А теперь все по новой. Рой, завязывая галстук перед зеркалом, небрежно бросил: – Ах, вы как мой двоюродный брат Норберт. Он тоже не мог, пока не влюбился. Азирафеля пронзило, будто током. Он широко открыл глаза и медленно повернулся к Рою: – Что ты сказал? – Мой брат был таким, – повторил Рой. – Никакого интереса к соитию. Даже стал священником, когда понял, что это не его. Но потом встретил девушку, влюбился без памяти, бросил церковь и женился. Говорит, наконец понял, в чем соль – они трахаются как кролики. У них уже пятеро детей. Рой пригладил волосы пальцами, не подозревая, что перевернул мир Азирафеля. – Пойду вниз. Приятно было познакомиться, милорд. Азирафель автоматически продолжил одеваться, но мысли крутились вокруг услышанного. На выходе он расплатился, вышел на ночной воздух и сел в карету. Чувствовал он себя… странно. Часть его насладилась вечером – приятно быть желанным, даже если это желание искусственное. И на какое-то мгновение прикосновения были невероятно приятны. Но после двух попыток и двух тел, не вызвавших и тени того, что он испытывал с Кроули, Азирафель был в отчаянии. Он был слишком ошеломлен, чтобы злиться. Но история про брата Роя… Вдруг вся его сексуальная история обрела смысл. Азирафель испытал безмерное облегчение, узнав, что не один такой – это делало его менее уродливым. Он отказывался признаваться даже самому себе, что чувствовал к Кроули. Но теперь истина обрушилась на него: он не «починился». Он испытывал сексуальное влечение только к Кроули. Из-за своих чувств. Но что ему с этим делать? Хотелось с кем-то поговорить. Если бы Кроули был здесь, он вытянул бы из него ответы, слушал бы, его теплые золотисто-карие глаза смотрели бы с пониманием… Нет, этот путь ему не доступен. Волна горя накрыла Азирафеля, и он крепко зажмурился, чтобы сдержать слезы. К тому времени, как карета остановилась у дома, он взял себя в руки, но шаги были тяжелыми. Механически переодевшись в ночную рубашку, он лег в постель и уставился в потолок. Не так давно под ним извивалось гибкое тело Кроули, его лицо было расслаблено от наслаждения. Звуки, которые тот издавал, стоны и вздохи экстаза – экстаза, который дарил ему Азирафель, – все еще звенели в ушах. Звуки, которые он не хотел бы никогда забыть. Азирафель закрыл глаза, когда между ног разлилось тепло. Рука скользнула под пояс ночных штанов. На него нахлынули воспоминания – почти невыносимое ощущение, когда он был с Кроули. Обычная отстраненность во время соития сменялась страстным погружением, тело горело от желания. Не в силах остановиться, он начал двигать рукой по набухающему члену. Когда сжал головку, из горла вырвался стон – так приятно. Это чувство накапливалось у основания позвоночника. Он вспомнил, как они терлись друг о друга в последний раз – скользко, беспорядочно. Как Кроули вцепился в него, обхватив ягодицы, подталкивая бедрами. Да, именно так. Продолжай. Горячая, потная кожа, так близко, так интимно. Видеть, как любимый человек теряет контроль, слышать его звуки. О боже, как дрожало под ним это стройное тело, как с губ срывалось «ангел» – как будто он его боготворил… Рука Азирафеля двигалась все быстрее, бедра дрожали от напряжения. Он представлял, как трогает Кроули – яростно, в отчаянном порыве. Кончай для меня, мой мальчик, я хочу увидеть, как ты разваливаешься на части, хочу, чтобы ты кричал мое имя, хочу тебя, хочу, хочу… Азирафель выгнулся с надорванным криком, его семя брызнуло на штаны. Задыхаясь, с бешено стучащим сердцем, он продолжал думать о Кроули. Смешном, нежном, уязвимом Кроули, чьи выразительные глаза сверкали весельем, когда он дразнил его. О том, как под маской циника скрывались невероятная доброта и забота. О том, как нежно тот прикасался к нему… возможно, даже с любовью. Азирафель открыл глаза и уставился в потолок. – Черт побери...