Ледяное пламя соперничества

Через полчаса зашёл Даби. — Всё утряс. Тот мудень сам полез, свидетели есть. — Он посмотрел на Бакуго. — Ты вообще здесь не был. — Я и не был. — Молодцы. В душ и в автобус. Через час выезжаем. --- В автобусе было шумно. Каминари и Серо спорили о чём-то, Киришима снова названивал Мине, Сако ел бутерброды, Иида читал. Шото прошёл в самый конец автобуса, сел у окна, достал из рюкзака плоскую бутылку — заначку, видимо, от Даби — и сделал большой глоток. Бакуго сел на своё обычное место спереди. Киришима пихнул его локтем. — Ты чё такой молчаливый? — Ничего. — А Тодороки опять пьёт. — Вижу. — Ну и норм? — Не знаю. Киришима хотел спросить ещё, но передумал. Отвернулся к окну. В конце автобуса Шото пил и смотрел в одну точку. В голове всплывали картинки, которые он пытался забыть полгода. ...Цучия смеётся, обнимает его за плечи после первой совместной тренировки. «Ты крутой, Шото. Мы будем лучшей парой в лиге». Цучия дарит дорогие часы на день рождения. «Для самого лучшего». Цучия злой, пьяный, орёт в трубку: «Ты думаешь, я просто так с тобой? Ты мне должен!» Цучия на коленях, со слезами: «Прости, я изменюсь, не уходи». Цучия, когда Шото ушёл: «Ты ещё вернёшься. Такие, как ты, всегда возвращаются». Шото сделал ещё глоток. Горло обожгло. Стало легче. Он не заметил, как бутылка опустела. Не заметил, как уснул, привалившись к окну. --- Три дня спустя. Тренировка. Лёд «Хёка Арена» ходил ходуном. Шото носился по площадке как ураган. Броски — молнии, передачи — бритвы, силовая — зверская. Каминари отлетел от борта, выругался. — Ты чего бешеный?! — заорал он. — Работаем! — рявкнул Даби, но сам посмотрел на Шото с беспокойством. — Он сегодня сам не свой, — сказал Киришима Бакуго, когда они сидели на скамейке. — Вижу. — Может, из-за этого мудака? — Может. Шото тем временем врезался в Шинсо, отобрал шайбу, щёлкнул — шайба влетела в угол, Сако даже не пошевелился. — ГОЛ! — заорал Шото. Впервые за долгое время. Все замерли. Шото никогда не кричал. Даби подошёл к борту. — Тодороки, сбавь темп. — Я в норме. — Я сказал — сбавь. Шото сжал клюшку, но кивнул. Остаток тренировки прошёл спокойнее, но видно было, что внутри у него всё кипит. После тренировки в раздевалке было тихо. Шото быстро помылся и ушёл, ни с кем не попрощавшись. — Странный он, — заметил Каминари. — Отвалите от него, — огрызнулся Бакуго. Киришима посмотрел на него с интересом, но промолчал. --- Два часа ночи. Бакуго лежал на кровати и смотрел в потолок. Киришима дрых как убитый, развалившись звёздочкой. Спать не хотелось. Мысли крутились вокруг одного — той игры, этого мудака Цучии, того, как Шото пил в автобусе и смотрел в пустоту. — К херам, — сказал он тихо, встал и начал одеваться. Ключи от арены он спиздил ещё вчера. Даби оставил их в тренерской, а Бакуго просто сунул в карман — на всякий случай. Ночью захотелось выпустить пар — значит, выпустит. Через двадцать минут он уже был на льду. Тишина, темнота, только аварийное освещение. Он включил основной свет, вышел, сделал круг. Хорошо. И замер. На другой стороне площадки, в углу, стояла фигура. Потная, разгорячённая, тяжело дышащая. Шото. — Ты какого хера тут делаешь? — рявкнул Бакуго. — А ты? — Я первый спросил. — Тренируюсь. — В два ночи? — А ты? Бакуго подъехал ближе. Шото выглядел хреново. Уставший, но злой. Глаза красные, форма мокрая насквозь. — Сколько ты тут? — Не знаю. Часов пять. — Ты охренел? — Не твоё дело. — Моё, если ты завтра на тренировке сдохнешь. — Бакуго ткнул его клюшкой в грудь. — Ты что, один тут решил себя угробить? — Отвали. — Не отвалю. — Бакуго встал напротив. — Ты после той игры вообще себя не контролируешь. На тренировках злой как чёрт, молчишь, пьёшь. Что за херня? — Ничего. — Я не слепой. — А я не обязан тебе отчитываться. — Обязан, если из-за этого команда страдает. Шото сжал клюшку. Глаза вспыхнули. — Команда? Ты сейчас про команду? — А ты про что? — Ты понятия не имеешь, что у меня в голове. — Так расскажи. — Бакуго не отводил взгляда. — Или так и будешь тут молча убиваться? Шото молчал. Дышал тяжело. Потом вдруг отбросил клюшку, сел на скамейку и закрыл лицо руками. Бакуго опешил. Он никогда не видел Шото таким. — Эй, — сказал он тише. — Ты чего? — Тот мудак, — глухо сказал Шото. — Цучия. Мы с ним встречались. Бакуго замер. — Чего? — Встречались. Полгода. — Шото убрал руки, смотрел в пол. — Я думал, это серьёзно. А он просто пользовался мной. Потом я его бросил. Он не отстаёт до сих пор. Бакуго стоял, переваривая. Шото встречался с парнем. С этим ублюдком. Шото встречался с парнем. Мысль ударила в голову, и внутри всё как-то странно ёкнуло. Не противно. Не странно. А... Бакуго не мог подобрать слова. Просто ёкнуло. — И поэтому ты пьёшь? — спросил он. — Поэтому. — И поэтому бесишься? — Поэтому. Бакуго помолчал. Потом сел рядом. — Слушай сюда, — сказал он. — Ты сейчас в команде. В Хёка Райдзин. Понял? Здесь ты в безопасности. Если этот мудак ещё раз подойдёт — скажи. Команда разберётся. Шото поднял голову. Посмотрел на него. — Ты серьёзно? — Похоже, что я шучу? — Ты меня ненавидишь. — Ненавижу. — Бакуго усмехнулся. — Но он хуже. И вообще... мы одна команда. Любой здесь заступится за тебя. Ясно? Шото смотрел долго. Потом кивнул. — Ясно. — Вот и хорошо. — Бакуго встал. — Пошли в душ. Воняет от тебя. — От тебя тоже. — Заткнись. Они помылись в тишине. Каждый думал о своём. Бакуго — о том, что только что узнал. Шото по парням. Это было... странно. Не плохо. Просто странно. И отчего-то сердце билось быстрее. «Что за херня со мной?» — подумал он, вставая под холодную воду. На выходе из арены они остановились. Ночь, фонари, холод. — Ты куда? — спросил Шото. — В общагу. Через парк. — Я через набережную. — Ну и иди. Шото кивнул и пошёл. Бакуго смотрел ему вслед пару секунд, потом развернулся и зашагал в парк. Мысли не отпускали. Шото по парням. И это почему-то не давало покоя. — Да похуй, — сказал он себе под нос. — Какая разница. Но разница была. И он это чувствовал. Они снова разошлись разными дорогами. Но в этот раз Бакуго шёл и думал о Шото. Не как о враге. Как о ком-то другом. --- Утро встретило Бакуго ненавистным звонком будильника и осознанием, что впереди три пары подряд. Киришима уже прыгал по комнате, натягивая форму. — Кацу, вставай! Айзава первый, он же убьёт, если опоздаем! — Иду я, иду, — буркнул Бакуго, выползая из-под одеяла. Он натянул худи, глянул в зеркало, провёл пальцем под глазами — подводка держалась нормально. Киришима уже вылетел в коридор. — Жрать когда? — крикнул Бакуго вдогонку. — После первой! — Блять. --- Первая пара: Айзава Шота — Статистика и теория вероятностей Айзава сидел за столом в своей обычной позе: сгорбленный, с тёмными кругами под глазами, в растянутой водолазке, с термосом в руке. На доске — формулы, графики, цифры. — Садитесь, — сказал он, даже не поднимая головы. — Опоздавшие — кросс после пар. Каминари влетел за секунду до звонка, плюхнулся на место, тяжело дыша. — Успел, — выдохнул он. — Чудом, — прокомментировал Айзава, всё ещё не глядя. Лекция тянулась нудно. Айзава объяснял теорию вероятностей сухим, монотонным голосом, но при этом так чётко, что даже Бакуго, который ненавидел цифры, врубался. — Вероятность события, — говорил Айзава, водя указкой по доске, — это отношение благоприятных исходов ко всем возможным. Например, вероятность того, что Каминари сдаст экзамен, стремится к нулю. Группа засмеялась. Каминари обиженно надулся. — А вероятность того, что Бакуго и Тодороки не подерутся до конца семестра? — спросил Монома с задней парты. Бакуго дёрнулся. Шото, сидевший через два ряда, даже не повернул головы. Айзава поднял глаза. Посмотрел на Моному своим уставшим взглядом. — Вероятность этого события я оценю после того, как ты пробежишь десять кругов за неуместный вопрос. Бегом. Монома вздохнул и поплёлся к выходу. — Остальным — записываем.  Когда пара закончилась, Айзава поднял голову от бумаг. — Напоминаю: через две недели зачёт по моему предмету. Кто не сдаст — к игре не допускается. Всем понятно? — Да-а-а, — протянула группа. — Свободны. В коридоре Бакуго догнал Киришима. — Ты видел, как Айзава Моному выгнал? — Видел. — А Тодороки на тебя не смотрел? — А должен был? — Да нет, просто... — Киришима пожал плечами. — Ладно, пошли жрать. --- Вторая пара: Ташинори Яги — Основы физической подготовки и здорового образа жизни Яги был легендой. Огромный, добрый, с вечной улыбкой на лице, он входил в аудиторию и сразу заполнял собой всё пространство. Сегодня он принёс плакаты с режимом дня, схемами тренировок и какими-то таблицами калорий. — Доброе утро, мои будущие чемпионы! — прогремел он. — Садитесь, сегодня важная тема! Группа рассаживалась, кто-то зевал, кто-то уже открывал тетради. — Режим дня и восстановление после нагрузок! — Яги хлопнул ладонью по плакату. — Вы думаете, что главное — это тренировки? Нет! Главное — это восстановление! Мышцы растут, когда вы спите, а не когда вы убиваете себя в зале! — А если не спится? — спросил Серо. — Значит, неправильно построил режим. — Яги ткнул в него пальцем. — Сон — это святое. Восемь часов, минимум. И никаких телефонов перед сном! Бакуго покосился на Шото. Тот выглядел нормально, но Бакуго знал, что ночью он не спал. Пять часов на льду — это не «режим». — И отдельно хочу сказать про питание! — продолжал Яги. — Белки, жиры, углеводы — всё должно быть в балансе. Никаких диет! Хоккеисту нужно топливо, а не голодовка! — А пиво? — крикнул Каминари. — Пиво — после сезона, — улыбнулся Яги. — И то в разумных пределах. Группа заржала. Бакуго поймал себя на том, что улыбается. Яги умел создать атмосферу — строго, но по-доброму. — И последнее, — сказал Яги под конец пары. — Команда — это семья. Вы должны заботиться друг о друге. Если видите, что товарищу плохо — не проходите мимо. Поняли? — Поняли, — ответили все. Бакуго снова глянул на Шото. Тот сидел, смотрел в тетрадь и, кажется, думал о чём-то своём. --- Третья пара: Ястреб — Психология спорта и межличностные коммуникации Аудитория гудела ещё до звонка. Ястреб был самым популярным преподавателем в университете — молодой, харизматичный, с вечной лёгкой улыбкой и взглядом, который, казалось, видел каждого насквозь. Слухи о нём ходили разные: что он бывший профессиональный спортсмен, что у него связи в лиге, что он встречается с тренером Даби (это обсуждали шёпотом, но обсуждали все). И да, к нему клеились все — студентки, студенты, даже некоторые преподаватели. Он только отшучивался. Ястреб влетел в аудиторию за минуту до звонка — лёгкий, быстрый, в идеально сидящем пиджаке, с рюкзаком через плечо. Волосы растрёпаны, но так, будто он специально их укладывал для этого эффекта. — Всем привет, мои любимые страдальцы! — Он кинул рюкзак на стол, улыбнулся во все тридцать два. — Как настроение? Готовы к погружению в бездну человеческой психики? — Готовы! — заорал Каминари. — Я так и знал. — Ястреб щёлкнул пальцами, и на доске загорелась презентация. — Тема сегодня — «Психология конфликта в командных видах спорта». Актуально для вас, да? Несколько человек покосились на Бакуго и Шото. Бакуго сжал кулак под партой. Шото остался невозмутим. — Конфликт, — начал Ястреб, расхаживая перед доской, — это не всегда плохо. На самом деле, конфликт — это двигатель. Вопрос в том, как вы его используете. — То есть драться полезно? — спросил Монома. — Драться — нет. — Ястреб остановился, посмотрел на него с усмешкой. — А вот спорить, доказывать, толкать друг друга к развитию — да. Если два сильных игрока конфликтуют, они могут либо уничтожить команду, либо поднять её на новый уровень. Он перевёл взгляд на Бакуго и Шото. Прямо. Открыто. — Всё зависит от того, смогут ли они найти общий язык. Не стать друзьями, нет. А просто понять, что вместе они сильнее. Бакуго дёрнулся. Шото сидел неподвижно. — Есть такое понятие — «конструктивная агрессия», — продолжал Ястреб. — Когда ты злишься не на человека, а на результат. Когда хочешь не убить соперника, а выиграть. Это тонкая грань. И если вы её найдёте — вы чемпионы. Он включил видео — нарезка моментов из известных матчей, где игроки спорили, толкались, орали друг на друга, а потом вместе забивали голы. — Смотрите. Здесь они ненавидят друг друга. Но на льду — они одно целое. Почему? Потому что у них общая цель. Бакуго смотрел на экран и думал о своём. О том, как они с Шото в последней игре... нет, не сработались, но были близко. Как он чувствовал его движение, даже не глядя. — А теперь практическое задание, — объявил Ястреб. — Разбейтесь на пары. Желательно с тем, с кем у вас сложные отношения. И обсудите: что вас бесит в партнёре и что вы можете сделать, чтобы это исправить. Группа зашумела. Бакуго почувствовал, как к затылку приливает кровь. — Не надо, — прошипел он. — Надо, Кацуки, — весело ответил Ястреб, который каким-то образом услышал его с другого конца аудитории. — Давай, не ломайся. Тодороки, иди к нему. Шото встал. Спокойно подошёл и сел на соседний стул. — Привет, — сказал он. — Чего надо? — Задание. — Я понял. Они сидели молча. Вокруг все уже обсуждали — Каминари с Серо спорили, Монома с Сако что-то доказывали друг другу, Киришима с Шинсо мирно беседовали. А эти двое просто сидели. — Ну? — сказал Бакуго. — Что тебя во мне бесит? — Всё. — Отлично. Меня в тебе тоже всё. — Значит, договорились. — Ага. Ястреб подошёл к ним, заглянул через плечо. — Прогресс есть? — Огромный, — буркнул Бакуго. — Мы поняли, что бесим друг друга. — Уже хорошо. — Ястреб улыбнулся. — А теперь следующий шаг: скажите друг другу одну вещь, которую вы в партнёре уважаете. Бакуго замер. — Чего? — Давай, давай. Это важно. Шото посмотрел на Бакуго. Долго. Потом сказал: — Ты не сдаёшься. Никогда. Даже когда больно, даже когда проигрываешь. Ты просто прёшь дальше. Я это уважаю. Бакуго открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Ты... — Он сглотнул. — Ты холодный. Всегда. Но не тупой. Ты видишь игру. И не боишься признавать, когда ошибаешься. Это... это редкость. Шото кивнул. — Спасибо. — Не за что. Ястреб довольно потёр руки. — Ну вот, уже диалог. Зачёт. Он ушёл к другой паре. А Бакуго и Шото остались сидеть рядом. — Странный он, — сказал Бакуго. — Кто? — Ястреб. — Почему? — Потому что... — Бакуго пожал плечами. — Он как будто всё видит. И ему похер, кто что думает. — Может, поэтому он с Даби. — Может. Они помолчали. — Слушай, — сказал вдруг Шото. — Тот разговор... ночью. Ты никому не скажешь? — О чём? — Обо мне. Бакуго посмотрел на него. — Я не трепло. — Знаю. Просто... — Забей. — Бакуго отвернулся. — Это твоё дело. Моё — хоккей. — Спасибо. — Да задолбал уже спасибо говорить. Шото усмехнулся. Чуть-чуть. — Ты когда не орёшь — нормальный. — А ты когда не молчишь — тоже. Прозвенел звонок. Ястреб хлопнул в ладоши. — Всем спасибо, все свободны! Бакуго и Тодороки — молодцы, остальным подтянуться! — А чего это они молодцы? — возмутился Каминари. — А ты попробуй посидеть с тем, кого ненавидишь, и найти в нём хорошее. — Ястреб подмигнул. — Спойлер: это сложно. Группа повалила на выход.  --- Следующие две недели превратились в адскую смесь из конспектов, формул, терминов и бесконечного льда. Айзава гонял по статистике — Бакуго сидел ночами, вбивая в голову вероятности и распределения. Яги требовал идеальных конспектов по режиму и питанию. Ястреб задал эссе по психологии конфликта — и Бакуго, сам себя ненавидя, написал его про себя и Шото. Никому не покажет, конечно, но процесс помог разобраться в голове. Тренировки стали жёстче. Даби гонял их до седьмого пота. Бакуго и Шото сталкивались на льду постоянно — то в разных пятёрках, то в одной. Стычки были, но уже не такие злые. Скорее рабочие. Как-то после особенно тяжёлой тренировки они остались в раздевалке вдвоём. Сидели, уставшие, молчали. — Ты как эссе написал? — спросил вдруг Шото. — Нормально. — Про что? — Про идиотов, которые не могут договориться. Шото усмехнулся. — Про нас? — Про всех. — А. Помолчали. — Я тоже про нас написал, — сказал Шото. Бакуго дёрнулся. — Чего? — Не про нас прямо. Но... про двух игроков, которые бесят друг друга, но без одного второй не выиграет. Бакуго смотрел на него. — И чё? — И ничего. — Шото встал, пошёл в душ. — Просто подумал, что ты прав. Мы вместе сильнее. — Я такого не говорил. — Говорил. Ночью. На арене. Бакуго вспомнил. «С нашей командой ты в безопасности». — Это другое. — Нет. — Шото остановился у двери в душевую. — Это то же самое. Мы одна команда. Значит, мы вместе. Он зашёл в душевую. Бакуго остался сидеть. — Блять, — сказал он тихо. И почему-то улыбнулся. --- 14 марта в Японии — Белый день. День, когда парни отдариваются тем, кто подарил им шоколад на Валентинку. Бакуго ненавидел этот праздник с той же силой, что и предыдущий. Только теперь вместо того, чтобы бегать от фанаток с подарками, приходилось думать, что дарить тем, кто подарил тебе. А он никому ничего не должен, блять. Утром в комнате творился цирк. — Кацу, смотри! — Киришима вертелся перед зеркалом в новой рубашке. — Норм? — Норм. — А цвет? — Цвет норм. — А Мине понравится? — Откуда я знаю, что нравится твоей Мине? Киришима вздохнул, поправил воротник и схватил пакет с подарком. — Я ей браслет купил. С розовым камушком. Она же розовое любит. — Ага. — А ты ничего не даришь? — Некому. — А фанатки? — Пошли они. Киришима хмыкнул, хлопнул его по плечу и вылетел за дверь. Бакуго остался один. Посмотрел в потолок, потом на часы. До первой пары ещё час. Можно было поспать, но сон не шёл. Мысли сами собой свернули к Шото. Интересно, он тоже ненавидит этот день? — Да похер, — сказал Бакуго вслух и встал одеваться. --- В коридорах кампуса царила праздничная суета. Девчонки хихикали, парни таскали пакеты и коробочки, везде были розовые ленточки и сердечки. Бакуго шёл, сжав зубы, и мечтал только об одном — чтобы этот день кончился. На скамейке у входа в учебный корпус сидела группа девчонок. Урарака Очако с факультета бизнеса, Момо Яойорозу с экономического и ещё пара незнакомых. Они что-то обсуждали, размахивая руками. — Ой, смотрите, Бакуго! — пискнула одна. — Не ори, — буркнул Бакуго, проходя мимо. — А ты кому-то даришь подарок? — крикнула Урарака с улыбкой. — Нет. — А тебе? — Тоже нет. Он скрылся в корпусе. Девчонки захихикали. — Вечно он такой бука, — сказала Момо. — А красивый, между прочим. — Ага, — вздохнула Урарака. — Но мне Иида больше нравится. Он такой серьёзный, ответственный... — Так подари ему что-нибудь! — засмеялись подруги. На втором этаже Бакуго столкнулся с Каминари. Тот нёс огромный пакет с бантиком и довольно скалился. — Джиро подарок! — объявил он. — Купил ей редкостную гитарную медиатор с автографом какого-то там рокера. Она тащится. — Поздравляю. — А ты? — Некому. — А Тодороки? — При чём тут Тодороки? — Ну, вы вроде... — Каминари запнулся под взглядом Бакуго. — Ладно, молчу. И свалил. Бакуго выдохнул. Что за день, блять. --- Аудитория гудела. Ямада обычно влетал как ураган, с улыбкой до ушей и включённой колонкой. Но сегодня он зашёл тихо. Сел за стол. Посмотрел в окно. Молчал. Студенты переглядывались. — Профессор, вы чего? — спросил Каминари. — А? — Ямада дёрнулся. — Всё нормально. Открывайте тетради. Тема сегодня... Он говорил как-то вяло, без огня. Ни разу не повысил голос, не включил музыку, даже не улыбнулся. — Что с ним? — шепнул Серо. — Может, заболел? — предположил Сако. Бакуго смотрел на Ямаду и чувствовал что-то неладное. Обычно этот псих носился по аудитории, а тут сидел как варёный. После пары они вышли в коридор. Там уже стояла кучка преподов — Айзава, Немури (она же Шутка, библиотекарша, вечно сонная), ещё кто-то. — Слышали новость? — шептались студенты. — Говорят, Айзава подарил Немури шоколад на Белый день. — Чего?! — Ага. Просто так. Из вежливости, потому что она ему на Валентинку подарила. — И что Ямада? — А хрен его знает. Он же с Айзавой вроде... ну, того? — Да никто не знает, встречаются они или нет. — Но все шипперят. Бакуго краем уха слушал этот трёп и вдруг понял, почему Ямада был сам не свой. Этот громкий, бешеный псих переживал из-за Айзавы. Из-за того, что тот подарил шоколад кому-то другому. — Бред, — сказал он себе под нос и пошёл на следующую пару. --- Вечером команда собралась на льду. Даби стоял у борта с серьёзным лицом. — Так, народ. Есть новости. Все замерли. — После экзаменов, в конце марта — начале апреля, у нас игра с университетом «Сэйган». Команда «Сэйган Феникс». — Фениксы? — переспросил Сако. — Да. Они в прошлом сезоне заняли десятое место, но это ничего не значит. У них новый тренер и два мощных нападающих. Возможно они не очень сильные соперники, но расслабляться нельзя.  — Нас не сломают, — сказал Киришима. — Посмотрим. — Даби усмехнулся. — Готовиться будем серьёзно. Но сначала — экзамены. Кто их завалит, на лёд не выйдет. Всем понятно? — Да. Тренировка прошла как обычно — жёстко, потно, зло. Бакуго и Шото пересекались несколько раз, но без стычек. Рабочие моменты. Шото был сосредоточен, молчалив. Бакуго — тоже. После тренировки в раздевалке было тихо. Все устали. Киришима, как обычно, названивал Мине. — Да, я забил! Два гола! Ага! — ржал он в трубку. Каминари тоже кому-то писал — наверное, Джиро. Бакуго сидел на скамейке, пил воду и смотрел в одну точку. — Ты чего? — спросил Шинсо, проходя мимо. — Ничего. — Скучаешь? — По чему? — Не знаю. — Шинсо пожал плечами. — Просто спросил. Он ушёл в душ.  --- Через три дня после матча с «Тэнка Драконс» команде позвонили. Какая-то спортивная программа приглашала троих на интервью — Бакуго, Тодороки и Киришиму. Как самых популярных. — Это из-за того, что мы их сделали? — спросил Киришима. — И из-за ваших лиц, — усмехнулся Даби. — Вы теперь местные звёзды. Особенно после того видео, где Бакуго орёт на судью. — Я не орал. — Ты всегда орёшь. Студия была небольшой, но светлой. Ведущая — молодая женщина с обворожительной улыбкой. Операторы, софиты, микрофоны. — Итак, у нас в гостях — звёзды университета Хёка, команда «Хёка Райдзин»! — объявила она. — Кацуки Бакуго, Шото Тодороки и Эйджиро Киришима! Камера поползла по лицам. Киришима улыбнулся, махнул рукой. Шото остался невозмутим. Бакуго сделал вид, что ему плевать. — Ребята, вы просто разорвали «Тэнка Драконс»! — ведущая аж подпрыгивала. — Три-два, вторая игра подряд, где вы показываете невероятный характер. Расскажите, как вам это удаётся? — Много тренируемся, — ровно сказал Шото. — Да, мы просто работаем, — добавил Киришима. — Каждый день, без выходных. И у нас отличная команда. — А Бакуго? — ведущая повернулась к нему. — Ваш гол на последних минутах — это было нечто! Что вы чувствовали? — Чувствовал, что надо забивать, — буркнул Бакуго. Ведущая засмеялась. — Какой вы скромный! А говорят, что вы самый агрессивный игрок в лиге. Это правда? — На льду — да. А так нормальный. — Очень нормальный, — подтвердил Киришима и получил тычок локтем. — А вы, Тодороки? — ведущая перевела взгляд. — Ваш стиль игры называют «ледяным спокойствием». Вы никогда не злитесь? — Иногда, — сказал Шото. — Просто не показываю. — А на что вы злитесь? Шото посмотрел в камеру. Помолчал. — На несправедливость. — Ого, глубоко. — Ведущая захлопала глазами. — А ваши отношения в команде? Я слышала, что вы с Бакуго... как бы это сказать... не ладите? — Ладим, — сказал Бакуго. — Когда надо, — добавил Шото. — Вместе мы сильнее, — подхватил Киришима. — Даже если спорим. — Это здорово! — ведущая заулыбалась. — И последний вопрос: как вы относитесь к своей популярности? У вас куча фанатов, особенно у вас троих. Девушки пишут, парни тоже... — Мне всё равно, — отрезал Бакуго. — Я просто играю, — сказал Шото. — А мне приятно! — признался Киришима. — Особенно когда Мина пишет. — Мина — это ваша девушка? — Ага! — заулыбался Киришима. — Мы встречаемся. — Как мило! А вы, Бакуго, Тодороки? Есть кто-то особенный? Бакуго дёрнулся. Шото остался невозмутим. — Нет, — сказали они почти одновременно. Ведущая хитро прищурилась. — Что-то мне подсказывает, что вы не совсем честны. Но мы не будем лезть в личное. Спасибо, ребята! Удачи в следующих играх! Камеры выключились. Все выдохнули. — Нормально, — сказал Киришима. — Я даже не заикался. — Ты много говорил, — заметил Бакуго. — Зато Мина увидит! Они вышли из студии. На улице уже темнело. — Ну что, по общагам? — спросил Киришима. — Ага. Они разошлись. Киришима и Бакуго — в сторону парка, Шото — к набережной. — Слушай, — сказал Киришима, когда отошли подальше. — А ты заметил, что вы с Тодороки сегодня ни разу не поругались? — Заметил. — И что думаешь? — Ничего. — Бакуго сжал кулаки. — Просто... устали оба. — Ага. — Киришима улыбнулся. — Конечно. Больше они это не обсуждали. --- Видимо, Киришима накаркал.  Тренировка начиналась как обычно. Разминка, раскатка, квадраты. Даби стоял у борта с неизменным кофе, наблюдал за пацанами. Бакуго носился по флангу, Шото отрабатывал передачи в центре. Всё шло спокойно. До первого перерыва. — Так, народ, — Даби свистнул. — Сейчас работаем над игрой в неравных составах. Бакуго, Тодороки, Киришима, Шинсо, Сако — вы в большинстве. Каминари, Серо, Иида, Монома — меньшинство. Задача — реализовать лишнего. Команда перестроилась. Бакуго встал на левом фланге, Шото — в центре. Обычная расстановка. — Давай пас, — крикнул Бакуго, открываясь. Шото отдал. Бакуго принял, чуть замешкался, и шайбу выбили. — Твою мать, половинчатый! — заорал Бакуго. — Куда пасуешь?! — Я пасовал точно. Ты не принял. — Я не принял, потому что ты в коньки мне отдал! — Не в коньки. Ты сам встал не туда. — Я встал туда, куда надо! — Нет. — ЧЕГО?! Ты мне сейчас рассказывать будешь, куда мне вставать?! — Если ты не понимаешь тактику — придётся. Бакуго дёрнулся, подлетел к Шото. — Ты кого идиотом назвал?! — Я сказал, что ты не понимаешь тактику. Идиота ты сам додумал. Киришима попытался вклиниться: — Пацаны, давайте спокойно... — ЗАТКНИСЬ! — рявкнули оба хором. Даби нахмурился, но пока молчал. — Слушай сюда, половинчатый, — Бакуго ткнул клюшкой в грудь Шото. — Ты тут не один умный. Я без твоих пасов сто раз забивал. — В прошлом сезоне. Сейчас — нет. — АХ ТЫ... Бакуго замахнулся клюшкой, но Шото перехватил её. Они сцепились, толкая друг друга. — Отвали! — Сам отвали. — Я сказал — ОТВАЛИ! Бакуго отпустил клюшку и просто врезал кулаком в плечо Шото. Не сильно, но ощутимо. Шото дёрнулся, но не упал. Вместо этого он схватил Бакуго за грудки и толкнул на борт. — Ты охренел?! — А ты?! Они сцепились. Кулаки полетели — куда попало, без разбора. Бакуго заехал Шото по скуле, Шото ответил в челюсть. У Бакуго брызнула кровь из губы. У Шото — из разбитой брови. — А ну РАЗОШЛИСЬ! — Даби влетел в них как ураган, растаскивая в стороны. — ВЫ ОХРЕНЕЛИ СОВСЕМ?! Они тяжело дышали, сверля друг друга взглядами. У Бакуго кровь текла по подбородку, капала на форму. У Шото бровь разбита — красное пятно расползалось по лицу. — В раздевалку. — Даби дышал злостью. — Оба. ЖИВО. — Он первый начал, — сказал Шото. — МНЕ ПЛЕВАТЬ! В раздевалку! Киришима, залатай их. Сакураи потом подойдёт. Остальные — продолжаем тренировку. ШЕВЕЛИТЕСЬ! Бакуго сплюнул кровь на лёд и пошёл к выходу. Шото вытер лицо рукавом и двинул следом. В раздевалке было тихо. Киришима зашёл через минуту с аптечкой. — Вы, блин, даёте, — сказал он, открывая коробку. — Садитесь. Бакуго сел на скамейку, зажимая губу рукой. Шото сел напротив, прижимая платок к брови. — Чего не поделили-то? — Он идиот, — сказал Бакуго. — Он не понимает тактику, — сказал Шото. — Я понимаю больше твоего! — Нет. — ХВАТИТ! — рявкнул Киришима. — Сидите молча, пока я вас не заштопал. Он обработал сначала Шото — пластырь на бровь, холодный компресс. Потом Бакуго — заклеил губу, дал лёд. — Сидите тут, — сказал Киришима. — Я пойду тренировку досмотрю. Но если вы тут опять начнёте — я сам Даби позову. Он вышел. Бакуго и Шото остались вдвоём. — Сопли утри, — буркнул Бакуго. — Утри сам. — Заткнись. — Заткнись ты. Минута тишины. Потом ещё одна. — Дурак, — сказал Шото. — А ты долбаёб. --- Даби сидел за столом, сжимая в руке чашку кофе, который давно остыл. В голове крутилась одна мысль: «Какого хера они опять? Только же начали нормально...» Дверь открылась без стука. Ястреб зашёл, лёгкий, быстрый, с пакетом еды. — О, ты ещё тут. — Он поставил пакет на стол. — А я думал, ты уже дома. — Работаю. — Ага. — Ястреб сел напротив, посмотрел на него внимательно. — Ты какой-то дерганый. Что случилось? Даби молчал. Потом выдохнул. — Бакуго и Тодороки подрались. — Сильно? — Кровь была. Ничего серьёзного, но... — Даби откинулся на спинку стула. — Они только начали нормально общаться. После той игры с «Тэнка» вроде успокоились, вместе тренировались ночью, я думал, всё идёт плюс-минус. А тут — на тебе. Ястреб слушал, не перебивая. — Из-за чего? — Из-за паса. — Даби усмехнулся горько. — Обычного паса. Бакуго сказал, что Шото плохо отдал. Шото сказал, что Бакуго плохо принял. И понеслось. — Классика. — Классика, блять. — Даби потёр лицо. — Я не знаю, что с ними делать. По отдельности они гении. Вместе — гремучая смесь. То молчат, то дерутся. Ястреб задумался. Потом улыбнулся своей фирменной улыбкой. — Хочешь, помогу? — Чем? — Я же психолог. — Ястреб развёл руками. — Проведу с ними пару сеансов. Не как с пациентами, а как со спортсменами. Поговорю. Попробую объяснить, что они друг другу нужны. — Думаешь, поможет? — А хуже точно не будет. — Ястреб подмигнул. — Тем более я знаю, как достучаться до таких, как Бакуго. Он не любит, когда с ним нянчатся, но если по делу — слушает. Даби посмотрел на него. Взгляд уставший, но с надеждой. — Ладно, — сказал он. — Попробуй. Хуже уже некуда. Ястреб кивнул, подвинул к нему пакет. — Ешь давай. Кофе остывший пьёшь, это вредно. — Ты мне ещё будешь лекции читать. — Буду. — Ястреб улыбнулся. — Я твой парень, имею право. Даби фыркнул, но взял еду. — Спасибо, — сказал тихо. — Не за что. Завтра поговорю с ними. --- Следующие две недели превратились в ад. Тренировки, лекции, конспекты, зубрёжка. Айзава гонял по статистике так, что у Каминари дёргался глаз. Яги требовал идеальных знаний по физиологии. Ямада (уже пришедший в норму после Белого дня) носился по аудитории с криками: «ФИЛОСОФИЯ ЛЮБИТ ГРОМКОСТЬ!». — Кацу, я не вывезу, — стонал Киришима, лёжа на кровати с учебником на лице. — Эта статистика меня убьёт. — Не ной. — Я не ною, я констатирую факт. Бакуго сидел за столом, вбивая в голову формулы. Рядом лежали три исписанных листа. — У тебя какие проблемы? — спросил он. — Ты же спортсмен, должен уметь считать. — Я умею считать шайбы. А тут эти... распределения, дисперсии... — Дисперсия — это разброс значений. — Бакуго ткнул ручкой в учебник. — Вот формула. Заучи. — А ты откуда знаешь? — Я готовлюсь, блять, в отличие от некоторых. Киришима вздохнул и сел. — Ладно, давай учить. В соседней комнате творилось то же самое. Каминари и Серо пытались вдолбить в головы философию Ямады, но безуспешно. — Кант сказал... — начинал Каминари. — Канта на тебя нет, — перебивал Серо. — Сам ты... Иида ходил по коридорам с конспектами и раздавал советы всем подряд. Шинсо сидел в библиотеке с видом человека, которому всё равно. Монома пытался списать у всех, но его ловили. — Монома, если ты ещё раз подглядишь — я твой телефон в унитаз спущу, — пообещал Сако. — Злой ты. — Я справедливый. Шото готовился в одиночестве. Сидел в своей комнате, пил чай и читал. Иногда отвлекался, смотрел в окно, думал о чём-то. Об экзаменах, о тренировках, о Бакуго. О том, как тот сидел в раздевалке с разбитой губой и злой рожей. Странно, но вспоминать об этом было не противно. --- День первого экзамена настал слишком быстро. Аудитория, строгие лица преподавателей, тишина. Айзава сидел за столом, раздавая билеты. — Садитесь. Не шумите. Не списывайте. Всё, кто попадётся — автоматом на пересдачу. Бакуго взял билет, прочитал. Статистика. Формулы. В голове всё уложилось — ночная зубрёжка не прошла даром. Он писал быстро, чётко, без помарок. Иногда поднимал голову — Каминари сидел с видом дохлой рыбы, Киришима старательно выводил буквы, Шото писал спокойно, без спешки. Через два часа всё кончилось. — Сдаём листы и уходим, — объявил Айзава. — Результаты завтра. В коридоре стоял гул. — Я ничего не написал! — стонал Каминари. — Я написал, — сказал Серо. — Но не уверен, что правильно. — Я уверен, — сказал Иида. — На пять. — Иида, ты робот? — Нет, я просто готовился. Бакуго вышел на улицу, вдохнул холодный воздух. Киришима вылетел следом. — Кацу! Пошли жрать! Я голодный как зверь! --- Через три дня Айзава вывесил списки. Вся команда собралась у доски. — Есть! — заорал Каминари. — Тройка! Я сдал! — Четыре, — улыбнулся Серо. — Пять, — сказал Иида скромно. — Пять, — буркнул Бакуго. — Тоже пять, — сказал Шото. — А я четыре! — Киришима сиял. — Мина будет гордиться! — Остальные сдали, — подвёл итог Сако. — Даже Монома. — Я вообще-то готовился! — Впервые в жизни. Даби, стоявший рядом, довольно кивнул. — Молодцы. Теперь можно спокойно готовиться к игре с «Сэйган». Тренировки с завтрашнего дня в полную силу. Все свободны. Команда разошлась. --- Каникулы перед новым учебным годом обещали быть адом. И они стали адом. Команда собиралась на тренировки каждый день. Даби гонял их так, что к вечеру все валились с ног. Но главной проблемой была не нагрузка. Главной проблемой была тишина между Бакуго и Шото. Они не разговаривали. Вообще. Ни на льду, ни в раздевалке, ни в автобусе. Если их ставили в одну пятёрку — они играли молча, каждый сам за себя. Пасовали только если совсем припрет, и то через силу. В стыках не сходились — просто расходились, как корабли в ночи. Команда нервничала. Киришима пытался поговорить с Бакуго — посылали. Иида пробовал подойти к Шото — тот молча уходил. Каминари и Серо делали ставки, когда они опять подерутся. — Ты видел их лица? — шептал Каминари. — Они друг друга игнорируют жёстче, чем Айзава игнорирует студентов после пар. — Я заметил, — вздыхал Серо. — Играть так невозможно. Даби орал каждый день. — ВЫ ОХРЕНЕЛИ?! — неслось над ареной. — БАКУГО, ТОДОРОКИ, ВЫ В ОДНОЙ КОМАНДЕ ИЛИ ГДЕ?! ПАСОВАТЬ ДРУГ ДРУГУ НАДО, А НЕ В БОРТ! — Я пасую, — бурчал Бакуго. — ТЫ ПАСУЕШЬ, КОГДА НЕКУДА ДЕВАТЬ! А НАДО — КОГДА ПАРТНЁР ОТКРЫТ! Шото молчал, глядя в сторону. — ТОДОРОКИ, ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! — Слышу. — И ЧЕГО МОЛЧИШЬ?! — Нечего сказать. Даби схватился за голову. --- День матча. Университет «Сэйхо». Команда «Сэйхо Файтерс» Встали в пять утра. Автобус, два часа дороги, тишина в салоне. Даби не орал — он просто сидел с каменным лицом и смотрел в окно. Это было страшнее любого крика. — Народ, — сказал он перед выходом из автобуса. — Это не самая сильная команда. В прошлом сезоне они были на десятом месте. Мы обязаны их делать. Если мы их не сделаем — я вас всех построю. Команда молча кивнула. Арена «Сэйхо» была маленькой, зато с очень громкими болельщиками. Трибуны ревели, свистели, орали. Наши пацаны вышли на лёд и сразу почувствовали: что-то не так. Первый период начался вяло. Бакуго рванул в атаку, но Шото даже не поехал за ним — остался в центре. Бакуго потерял шайбу. Сэйхо убежали в контратаку — 1:0. — ТВОЮ МАТЬ! — заорал Даби со скамейки. — ГДЕ ПОДСТРАХОВКА?! Шото промолчал. Второй гол случился через пять минут. Шото перехватил шайбу, покатил вперёд, отдал пас на пустое место — туда, где обычно был Бакуго. Но Бакуго не поехал. Он стоял у борта и смотрел в другую сторону. Сэйхо подобрали шайбу, разыграли — 2:0. Даби вскочил. — БАКУГО! ТЫ КУДА СМОТРЕЛ?! — Я думал, он в другую сторону пойдёт. — А ТЫ, ТОДОРОКИ?! ТЫ ПАСОВАЛ В НИКУДА! — Он должен был быть там. — ОН НЕ БЫЛ! А ТЫ ДОЛЖЕН ВИДЕТЬ, ГДЕ ОН! Третий гол случился в конце первого периода. Сэйхо просто перекатывали шайбу, пока наши защитники метались между своими нападающими, которые не желали работать вместе. Удар — 3:0. В раздевалке было тихо. Даби зашёл, закрыл дверь. Секунду молчал. Потом взорвался. — ВЫ КОГДА-НИБУДЬ В ХОККЕЙ ИГРАЛИ?! — заорал он так, что, казалось, стёкла задрожали. — ВЫ ВИДЕЛИ, ЧТО ТВОРИТСЯ?! ТРИ-НОЛЬ! КОМАНДЕ, КОТОРАЯ В ПРОШЛОМ ГОДУ БЫЛА НА ДЕСЯТОМ МЕСТЕ! Он прошёлся по раздевалке, сверля взглядом каждого. — БАКУГО! ТЫ ГДЕ БЫЛ, КОГДА ТОДОРОКИ ПАСОВАЛ?! — Он не туда пасовал, — буркнул Бакуго. — НЕ ТУДА?! — Даби подлетел к нему. — ОН ПАСОВАЛ ТУДА, ГДЕ ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ БЫТЬ! А ТЫ СТОЯЛ У БОРТА И ДУМАЛ О ЧЁМ?! О СВОЕЙ ГОРДОСТИ?! Бакуго сжал кулаки, но промолчал. — ТОДОРОКИ! — Даби развернулся к нему. — А ТЫ?! ТЫ ВИДЕЛ, ЧТО ОН НЕ ОТКРЫВАЕТСЯ?! ЗАЧЕМ ТЫ ТУДА ПАСОВАЛ?! — Он должен был открыться, — ровно сказал Шото. — ОН НЕ ОТКРЫЛСЯ! А ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ ПЕРЕСТРОИТЬСЯ! ВЫ В КОМАНДЕ ИЛИ ГДЕ?! Тишина. Тяжёлая, липкая. — Я НА ВАС РАССЧИТЫВАЛ! — уже тише, но от этого страшнее сказал Даби. — Я ДУМАЛ, ВЫ ВЗРОСЛЫЕ ЛЮДИ. ЧТО СМОЖЕТЕ ЗАБЫТЬ СВОИ РАЗБОРКИ РАДИ ИГРЫ. А ВЫ... ВЫ ПРОСТО ИДИОТЫ, КОТОРЫЕ ГУБЯТ КОМАНДУ. Он посмотрел на них обоих. Долгим, тяжёлым взглядом. — Если вы не научитесь играть вместе — мы ни хера не выиграем. Ни в этом сезоне, ни в следующем. Вы поняли?! — Поняли, — тихо сказал кто-то. — Я СПРАШИВАЮ — ВЫ ПОНЯЛИ?! — ДА! — гаркнула команда. Даби выдохнул. — Второй период. Выходите и играйте. Хотя бы как люди. --- Второй период стал немножко лучше. Но только немножко. Бакуго и Шото старались не мешать друг другу — и это уже было достижением. Но сыгранности не было. Они действовали как два одиночки, случайно оказавшиеся на одном льду. Бакуго забил один гол — протаранил защиту, щёлкнул в угол. Шото забил второй — подобрал отскок, развернулся, бросил. Но между ними не было связи. Сэйхо играли просто, но слаженно. Они не лезли в жёсткую борьбу, просто держали шайбу и ждали ошибок. Ошибки были. Третий период — ещё один гол Сэйхо. 4:2. Потом Бакуго сократил разрыв — 4:3. Последние минуты — штурм, но вратарь Сэйхо тащил всё. Финальная сирена. 4:3. Поражение. В раздевалке было тихо. Даже Даби молчал. Просто стоял у двери и смотрел на них. С разочарованием. С усталостью. — Автобус через час, — сказал он наконец. — Свободны. Он вышел. Команда сидела молча. Киришима уткнулся в телефон — наверное, писал Мине. Каминари смотрел в пол. Серо крутил в руках клюшку. Шинсо просто сидел с закрытыми глазами. Бакуго и Шото сидели в разных концах раздевалки. Не смотрели друг на друга. Не разговаривали. — Как мы вообще прошли дальше? — спросил вдруг Монома. — У нас были очки с прошлых игр, — тихо ответил Иида. — Мы вышли в следующий тур за счёт разницы. Но если так продолжим — вылетим. — Ага, — вздохнул Сако. — Спасибо нашим звёздам. Никто не уточнил, что он имел в виду. Все и так поняли. --- Обратная дорога прошла в гробовой тишине. Автобус, ночь, за окном мелькали огни. Даби сидел впереди и даже не оборачивался. Сакураи раздавал воду, но никто не пил. Бакуго смотрел в окно. В голове крутились слова Даби. «Идиоты, которые губят команду». Он сжал кулаки. Злость была — на Шото, на себя, на всё сразу. Но признать, что виноват, — нет. Шото сидел через три ряда, тоже у окна. Тоже молчал. Тоже думал. О чём — никто не знал. На въезде в кампус автобус остановился. Даби встал, повернулся к команде. — Завтра выходной, — сказал он устало. — Послезавтра тренировка. Всем отдыхать. И подумать. Он вышел первым. За ним потянулись остальные. Бакуго и Шото вышли последними. Разошлись в разные стороны — один в парк, другой к набережной. Даже не взглянули друг на друга. Ночь была холодной. Ветер гнал листву по асфальту. — Кацу, — окликнул Киришима, догоняя. — Чего? — Ты как? — Нормально. — Не похоже. — Отвали. Киришима вздохнул, но отстал. Бакуго пошёл дальше один. В голове крутилось одно: «Из-за меня проиграли». И злость на Шото мешалась с злостью на себя. Но он всё равно не собирался подходить первым.