Ледяное пламя соперничества

Четыре дня они делали вид, что ничего не произошло. На тренировках Бакуго орал на всех, кроме Шото. На Шото он просто не смотрел. Шото в ответ молчал ещё больше обычного и тоже избегал взглядов. В столовой садились за разные столики. В коридорах расходились, не здороваясь. Команда офигевала. — Они чё, опять? — спросил Каминари за завтраком. — Не знаю, — вздохнул Киришима. — Кацу вообще сам не свой. Орёт как резаный, но на Тодороки даже не смотрит. — А Тодороки? — спросил Серо. — А Тодороки молчит и смотрит в стену. Ещё больше, чем обычно. — Странно это всё, — покачал головой Сако. — Вроде только начали нормально общаться, и опять. Иида поправил очки: — Может, у них личное? — У них всё личное, — вздохнул Киришима. — Ладно, сами разберутся. --- Даби собрал команду перед предстоящим домашним матчем. На доске висели схемы, фотографии игроков, стрелки, кружочки. — Итак, народ, — начал Даби. — Через неделю играем с университетом «Хосэй». Команда «Хосэй Лайонс». — Львы? — хмыкнул Каминари. — Львы, — подтвердил Даби. — И они реально опасны. В прошлом сезоне заняли четвёртое место. У них мощная защита и два нападающих, которые играют в силовой хоккей. Любят давить, биться у бортов, провоцировать. — Нас не сломают, — сказал Киришима. — Посмотрим. — Даби перевёл взгляд на Бакуго и Шото, которые сидели в разных концах комнаты и смотрели в пол. — Особенно важно, чтобы наше первое звено работало как часы. Бакуго, Тодороки — вы слышите? — Слышим, — буркнул Бакуго. — Да, — ровно сказал Шото. — Я надеюсь. Потому что если вы опять будете играть каждый сам за себя — «Лайонс» вас сожрут. У них есть нападающий, который специально бьёт по слабым местам. Если увидят разлад — будут давить. Бакуго сжал кулаки, но промолчал. Дальше Даби разбирал тактику, показывал схемы, отвечал на вопросы. Бакуго и Шото сидели, не глядя друг на друга. Но краем глаза каждый следил за другим. --- На следующий день. Тренировка. Даби орал так, что, наверное, в соседнем районе было слышно. — БАКУГО! ТЫ КУДА ПАСУЕШЬ?! — Я пасую! — ТЫ ПАСУЕШЬ В БОРТ! ТАМ НИКОГО НЕТ! — ТАМ ДОЛЖЕН БЫЛ БЫТЬ ТОДОРОКИ! — ТОДОРОКИ В ЭТО ВРЕМЯ БЫЛ В ДРУГОЙ ЗОНЕ! ВЫ ДОЛЖНЫ ДВИГАТЬСЯ ВМЕСТЕ! Шото промолчал. Просто взял шайбу и поехал отрабатывать броски. Через десять минут ситуация повторилась. Бакуго потерял шайбу, потому что не видел, где Шото. Шото не подстраховал, потому что был в другом конце площадки. — ВСЁ! — заорал Даби. — БАКУГО, ТОДОРОКИ — КО МНЕ! Они подъехали. Даби стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на них так, что даже у Бакуго внутри похолодело. — В раздевалку. Ждите меня. — Мы тренируемся, — начал Бакуго. — В РАЗДЕВАЛКУ, Я СКАЗАЛ! Они пошли. В раздевалке было тихо. Бакуго сел на скамейку, уставился в пол. Шото сел в другом конце. Молчали. Через пять минут зашёл Даби. Закрыл дверь. Посмотрел на них. — Объясняйте. — Нечего объяснять, — буркнул Бакуго. — А я вижу, что есть. — Даби подошёл ближе. — Вы две недели назад нормально общались. Работали вместе. А сейчас — как чужие. Что случилось? — Ничего, — сказал Шото. — Тодороки, я тебя знаю. Ты когда молчишь — это нормально. Но когда вы оба молчите и при этом бесите друг друга — это проблема. Бакуго вскочил. — НЕТ НИКАКОЙ ПРОБЛЕМЫ! МЫ ПРОСТО ТРЕНИРУЕМСЯ! — Тренируетесь вы хуёво, — спокойно сказал Даби. — И если так продолжится — мы проиграем «Лайонс». А дальше — вылет. Бакуго открыл рот, чтобы возразить, но Шото его опередил. — Даби-сан, можно поговорить наедине? Даби посмотрел на него, потом на Бакуго. — Бакуго, выйди. — ЧЕГО?! — Выйди, я сказал. Бакуго сжал кулаки, но вышел. Дверь хлопнула. Шото сидел, глядя в пол. — Рассказывай, — сказал Даби, садясь рядом. — Мы опять в ссоре, — тихо сказал Шото. — И я не знаю, как это исправить. — Из-за чего? — Из-за меня. Даби ждал продолжения, но Шото молчал. — Конкретнее можно? — Нельзя. Даби вздохнул. — Тодороки, я тренер. Мне плевать на ваши личные разборки, если они не мешают игре. Но они мешают. Сильно. Если вы не наладите контакт — мы проиграем. Ты этого хочешь? — Нет. — Тогда иди и разбирайся. С ним. Сам. Потому что кроме вас двоих никто не знает, в чём дело. Шото кивнул. — Я понял. — Иди. Шото вышел. Даби потёр переносицу. — Молодёжь, блять, — сказал он пустоте. --- После тренировки. Раздевалка. Команда разошлась. Бакуго собирал вещи, когда в раздевалку зашёл Шото. — Чего тебе? — рявкнул Бакуго, даже не оборачиваясь. — Поговорить надо. — Нет. — Надо. — Я сказал — НЕТ! Бакуго схватил сумку и пошёл к выходу. Шото преградил дорогу. — Отойди. — Не отойду. — ОТОЙДИ, БЛЯТЬ! — Нет. Пока не поговорим. Бакуго сжал кулаки. В глазах — бешенство. — Пошёл нахуй! Он оттолкнул Шото и вылетел в коридор. Шото стоял, смотря на закрытую дверь. «Ладно. Я подожду». --- Бакуго вернулся. Не смог сидеть в комнате, не смог ни с кем говорить. Пошёл на арену, отключил охрану своими ключами, включил свет и просто катался, пока не выдохся. Потом пошёл в душ. Вода была горячей, пар застилал глаза. Бакуго стоял, упёршись руками в стену, и пытался не думать. Не думать о Шото. О его губах. О том, как это было. Дверь душевой открылась. Бакуго замер. — Ты опять? — рявкнул он, не оборачиваясь. — Я. Шото зашёл. Тоже полностью голый. Встал у соседней лейки. — Выйди. — Нет. — ВЫЙДИ, БЛЯТЬ! — Не выйду. — Шото шагнул ближе. — Мы будем говорить. — НЕТ! — Будем. Шото подошёл вплотную. Вода стекала по его телу. Бакуго чувствовал его запах, его тепло, его дыхание. — Отвали, — прошипел Бакуго. — Не отвалю. Бакуго развернулся и толкнул его в грудь. Шото схватил его за запястья. — Прекрати. — Отпусти! — Не отпущу. Они боролись. Мокрые, скользкие, злые. Шото прижал Бакуго к стене, удерживая руки. Бакуго дышал тяжело, смотрел в его глаза. — Отпусти, — прошептал он. — Нет. — ПОЧЕМУ?! — Потому что не могу. Бакуго смотрел на него. Вода лилась. Сердце колотилось. А потом, вместо того чтобы снова толкнуть, он рванул вперёд и впился в его губы. Шото замер. Всё тело выключилось. Мозг закоротило. Бакуго целовал его. Сам. Жадно. Горячо. Шото ахуел. Но через секунду ответил. Они целовались под водой. Голые, мокрые, прижатые друг к другу. Руки Шото сжимали талию Бакуго, пальцы Бакуго впивались в мокрые волосы Шото. Долго. Горячо. Со всей той злостью и желанием, что копились дни. А потом оба почувствовали то, что неизбежно должно было случиться. Бакуго отстранился первым. Дышал тяжело, смотрел в глаза Шото. — Блять, — выдохнул он. Они стояли, глядя друг на друга. Вода текла. Тела горели. — Надо... — начал Бакуго. — Надо, — согласился Шото. Они разошлись по своим лейкам. Быстро домылись. Молча. В раздевалке одевались, не глядя друг на друга. Но молчание было другим. Не злым. --- Они вышли на улицу. Ночь, фонари, холодно. Шото остановился. — Ты куда? — В общагу. Через парк. — Я с тобой. Бакуго посмотрел на него. Хотел послать. Но не послал. — Пошли. --- Даби ввалился в квартиру, даже не разуваясь. Скинул куртку прямо на пол, прошёл на кухню, где Ястреб уже колдовал над ужином. — Ну как прошло? — спросил Ястреб, даже не оборачиваясь. — Твои звёзды ещё живы? — Живее всех, блять. — Даби рухнул на стул. — Они помирились. Ястреб резко обернулся, лопатка в руке замерла. — Серьёзно? — Ага. — Даби потёр лицо. — Тодороки подошёл ко мне сегодня, попросил совета. А после тренировки, я краем глаза видел, они ушли с арены вместе. Вместе, Карл! Не в разные стороны, а вместе! Ястреб присвистнул, отложил лопатку и подошёл к Даби, сел на соседний стул. — И ты, конечно, сразу вспомнил, кто тебе обещал помочь? — Не начинай. — Я начинаю. — Ястреб самодовольно улыбнулся. — Кто говорил: «Они безнадёжны, ничего не выйдет, Ястреб, ты психолог хренов»? А теперь? Даби закатил глаза. — Ты невыносим. — Я гениален. — Ястреб откинулся на спинку стула. — Я же говорил: надо просто дать им время и немного подтолкнуть. Мои задания, между прочим, сработали. Кино там, отчёты... Я знал, что делал. — Ты знал, что делал, — проворчал Даби. — А я тут седые волосы отращивал из-за них. — У тебя белые волосы. Это не седина, это стиль. — Заткнись. Ястреб засмеялся, потянулся к Даби и чмокнул его в щёку. — Ты мой гениальный тренер. Гордись. — Я горжусь, — буркнул Даби, но в голосе уже не было злости. — Ладно, кормить будешь? — Буду. Но сначала — спасибо. — За что? — За то, что признал мою гениальность. — Я не признавал. — Глаза признали. Даби вздохнул, но когда Ястреб наклонился и поцеловал его уже по-настоящему, не сопротивлялся. — Ты невозможный, — выдохнул он в губы. — А ты меня за это и любишь. — Кто сказал про любовь? — Твои глаза. — Отъебись. Ястреб засмеялся и пошёл доваривать ужин. Даби смотрел на него и думал, что, может, не всё так плохо. И что его психованный парень иногда реально знает, что делает. --- Команда вышла на лёд. Бакуго и Шото разминались в разных концах, но это была обычная разминка, без игнора. Даби внимательно следил за ними. Упражнение на пас. Бакуго получил шайбу, начал разгон. Вместо того чтобы отдать, он попёр в обводку, протаранил защитника, чуть не потерял шайбу, но всё-таки допёр до ворот и долбанул. — БАКУГО! — заорал Даби. — ТЫ КУДА ПЁР?! НАДО БЫЛО ПАСОВАТЬ! — Я ЗАБИЛ! — ТЫ ЧУТЬ НЕ ПОТЕРЯЛ! ЕЩЁ РАЗ ТАК — БУДЕШЬ БЕГАТЬ! Бакуго фыркнул, поехал на место. Через минуту ситуация повторилась — он снова попёр один, снова чудом не потерял. — БАКУГО! — рявкнул Даби, но его перебил Шото. — Кацуки, — позвал он. Спокойно. Громко, но спокойно. Бакуго обернулся. — Что? — Перестань. — Шото смотрел на него. — Не тупи. Отдавай пас. Все замерли. Бакуго открыл рот, чтобы послать его, но вдруг... передумал. Хмыкнул, кивнул. — Ладно. И поехал дальше. В следующей смене он отдал пас. Вовремя. Точно. Каминари уронил клюшку. — Вы это видели? — прошептал он Серо. — Бакуго послушался Тодороки? — Серо тоже выпал в осадок. — Он головой ударился чтоли? Киришима довольно ухмылялся в углу. Он один знал, в чём тут дело. Даби переглянулся с тренером младшего состава Сасаки, который сегодня заглянул на тренировку. Сасаки пожал плечами. — Они сыгрались? — спросил он. — Похоже на то, — ответил Даби с лёгкой улыбкой. Тренировка прошла на ура. Бакуго и Шото работали как одно целое. Без лишних слов, без взглядов, но с идеальным пониманием. К концу тренировки у всех было одно чувство: «Какая-то херня происходит, но нам нравится». В раздевалке Каминари подсел к Киришиме. — Слушай, а чё это Бакуго слушается Тодороки? Они что, реально помирились? — Похоже на то, — уклончиво ответил Киришима. — И как тебе это? — Нормально. Лишь бы на льду работали. Каминари покосился на Бакуго, который спокойно переодевался и даже не орал ни на кого. — Странно это всё, — сказал он. — Привыкай, — усмехнулся Киришима. --- Даби вызвал Бакуго и Шото к себе. Оба стояли перед ним, как провинившиеся школьники, хотя виноваты не были. — Есть новость, — сказал Даби. — Вас двоих пригласили на интервью. Завтра в шесть вечера, спортивный канал «Хоккей Плюс». Тема — предстоящий матч с «Хосэй Лайонс» и вообще сезон. Бакуго скривился. — Нахуй? — Не нахуй, а надо. Вы теперь звёзды. После тех ваших фото в интернете вас вся страна знает. Так что придётся. — Я не пойду, — отрезал Бакуго. — Пойдёшь. — Даби посмотрел на него. — Это важно для команды. Для репутации университета. Для спонсоров. — Мне похер. — А мне нет. — Даби вздохнул. — Слушайте сюда. Я знаю, что вы ненавидите друг друга. Но на интервью придётся изображать дружелюбие. Хотя бы чтобы не разочаровывать фанатов. — Мы не ненавидим, — вдруг сказал Шото. Даби поднял бровь. — С каких пор? — С некоторых. Бакуго дёрнулся, но промолчал. — Ладно, — Даби решил не лезть. — Не ненавидите — ещё лучше. Значит, сыграете друзей без проблем. Завтра в шесть. Форма парадная. Вести себя прилично. Не материться. Не орать друг на друга. И главное — постарайтесь сделать так, чтобы вас не начали шипперить ещё сильнее. — А что такого мы можем сделать? — спросил Шото. — Вы? — Даби усмехнулся. — Вы двое можете случайно взглядом так посмотреть, что интернет взорвётся. Я ваши фото в тиктоке видел. Там уже полстраны уверены, что у вас роман. Бакуго покраснел. — ЭТО ВСЁ ХЕРНЯ! — Я знаю. Но люди не знают. Поэтому — аккуратнее. Поняли? — Поняли, — кивнул Шото. — Идите. Они вышли. В коридоре Бакуго толкнул Шото плечом. — Ты чего ляпнул, что мы не ненавидим? — А разве ненавидим? — Я... — Бакуго запнулся. — Не знаю. — Я тоже. — Шото посмотрел на него. — Завтра в шесть. Не опоздай. — Сам не опоздай. Они разошлись. --- На следующий день. Шесть вечера. Студия «Хоккей Плюс». Даби лично привёз их на машине. По дороге инструктировал: — Ещё раз: не материться, не орать, улыбаться, если спросят про личное — отшучиваться. Всё поняли? — Поняли, — хором ответили Бакуго и Шото. — Я серьёзно. Если вы там убьёте друг друга, я вас лично прибью. — Не убьём. В студии их встретила ведущая — молодая женщина по имени Химико Тога, с яркой внешностью и чуть безумными глазами. Она явно была в восторге. — О-о-о! — воскликнула она, увидев их. — Те самые Бакуго и Тодороки! Мои любимые шипперские мечты! — Чего? — нахмурился Бакуго. — Ничего-ничего, — быстро сказала Тога. — Проходите, садитесь. Сейчас прямой эфир. Их усадили в мягкие кресла, прицепили микрофоны, настроили свет. Бакуго чувствовал себя неуютно, Шото — как обычно, каменным. — Эфир через минуту! — крикнул режиссёр. — Улыбаемся! — сказала Тога. — Я не умею улыбаться, — буркнул Бакуго. — А ты просто представь, что ты забил гол, — посоветовал Шото. Бакуго посмотрел на него, хмыкнул и чуть расслабился. — Пять, четыре, три... — В эфире! — Тога засияла. — Добрый вечер, дорогие зрители! Сегодня у нас в гостях звёзды университета Хёка, команда «Хёка Райдзин» — Кацуки Бакуго и Шото Тодороки! Камера показала их. Бакуго кивнул, Шото тоже. — Ребята, вы сейчас просто на взлёте! — Тога аж подпрыгивала. — После победы над «Тэнка Драконс» и «Сэйхо Файтерс» вы главные претенденты на выход в финал. Как вам такой успех? — Мы работаем, — коротко сказал Шото. — А Бакуго? Что скажете? — То же самое. Работаем. — Какие скромные! — Тога засмеялась. — А как вам подготовка к матчу с «Хосэй Лайонс»? Говорят, они очень агрессивные. — Пусть агрессивные, — сказал Бакуго. — Мы их сделаем. — О, какой настрой! — Тога захлопала. — А вы, Тодороки? Согласны с коллегой? — Да, — кивнул Шото. — Если будем работать вместе — сделаем. — Вместе! — Тога сделала круглые глаза. — Это интересно. А то ходят слухи, что вы не очень-то ладите. Это правда? Бакуго и Шото переглянулись. — Было дело, — сказал Шото. — Но сейчас нормально. — Даже больше чем нормально, — добавил Бакуго. — Он перестал бесить. — Я? — Шото поднял бровь. — Это ты перестал орать. — Я ору по делу. — По делу ты орёшь редко. — ЗАТКНИСЬ. — Сам заткнись. Тога смотрела на них с восторгом. — Это так мило! Вы как старые друзья, которые подкалывают друг друга! — Мы не друзья, — сказал Бакуго. — Мы партнёры, — поправил Шото. — Но звучит как дружба! — Тога подмигнула в камеру. — Зрители, вы это видели? Наши звёзды не только крутые хоккеисты, но ещё и отличные собеседники! — А вот вопрос от зрителей, — продолжила она, глядя в планшет. — Спрашивает пользователь @hockeylover69: «Бакуго, правда, что вы очень жёсткий игрок? А в жизни вы такой же?» Бакуго задумался. — В жизни я нормальный. Просто не люблю, когда лезут. — А когда лезут? — Тогда жёсткий. — Понятно! — Тога засмеялась. — А вы, Тодороки? Какой вы в жизни? — Спокойный, — сказал Шото. — Очень спокойный, — подтвердил Бакуго. — Иногда аж бесит. — Но ты терпишь, — заметил Шото. — Терплю. — И это прогресс. Тога аж взвизгнула. — Они такие забавные! Следующий вопрос: «Ребята, а правда, что вы ходили вместе в кино? Фото в интернете видели». Бакуго напрягся. Шото остался невозмутим. — Было, — сказал он. — Ходили. — Это было задание от психолога, — быстро добавил Бакуго. — Нам Ястреб велел. — И как? Понравилось? — Нормально, — пожал плечами Шото. — Фильм был так себе. — А компания? — прищурилась Тога. Бакуго и Шото снова переглянулись. — С ним можно сидеть, — сказал Бакуго. — Он не болтает под ухом. — А Бакуго не храпит, когда засыпает, — добавил Шото. — Видите, они идеальные партнёры! — подвела итог Тога. — Даже спят вместе в кино! — Мы не спали вместе, мы просто... — В эфире это звучало именно так, — отрезала Тога. — Но мы не будем углубляться. Следующий вопрос! Интервью прошло на ура. Бакуго и Шото перебрасывались подколками, но без злобы, и это выглядело настолько органично, что даже операторы улыбались. К концу эфира Тога была в полном восторге. — Спасибо, ребята! — сказала она, когда камеры погасли. — Вы лучшие! Приходите ещё! — Посмотрим, — буркнул Бакуго. В коридоре их ждал Даби. — Ну как? — Нормально, — сказал Шото. — Вы там друг друга не убили? — Нет. — Даже понравилось, — добавил Бакуго. — Она дура, но прикольная. Даби посмотрел на них, покачал головой. — Ладно, поехали. Завтра тренировка. Они вышли на улицу. Вечер, фонари, прохладно. — Я через парк, — сказал Бакуго. — А я через набережную, — сказал Шото. Они разошлись. Но в этот раз расставание было обычным. Без игнора, без злости. Просто каждый своей дорогой. И оба знали, что завтра снова встретятся на льду.  --- Арена гудела от звука клюшек, скрежета коньков и мата Даби. Команда работала на пределе уже третий час. До игры оставалось два дня, и тренер выжимал из них всё. — Давай, давай, не останавливаемся! — орал Даби, расхаживая вдоль борта. — «Львы» будут жёстче, чем всё, что вы видели! Если вы тут расслабитесь — они вас сожрут! Бакуго носился по флангу, Шото отрабатывал в центре. Последние несколько дней они работали как идеальный механизм — пасы приходили ровно в клюшку, открывания читались без слов, подстраховка была мгновенной. Киришима, наблюдая со скамейки, довольно скалился. — Ты видел? — толкнул он Каминари. — Они как будто мысли читают друг друга. — Ага, — кивнул Каминари. — Ещё неделю назад я бы сказал, что это невозможно. А сейчас... — Сейчас они нас всех сделают. — Последняя смена! — крикнул Даби. — Отработка борьбы у борта! Первая пятёрка против второй! Все в квадрат! Пошли! На льду было жарко. Бакуго врезался в Сако, выцарапал шайбу, резко развернулся и отдал пас Шото. Тот принял, мгновенно оценил обстановку — Киришима открывался справа, Каминари слева, можно было начинать атаку. — Шото, на тебя! — крикнул Киришима. Шото приготовился пасовать. И в этот момент всё пошло по пизде. Монома, который должен был страховать вторую пятёрку, поскользнулся на ровном месте. Его коньки поехали в разные стороны, и он на полной скорости влетел в Шинсо. Шинсо, теряя равновесие, взмахнул руками и врезался в Ииду. Иида, пытаясь удержаться, зацепил коньком клюшку Серо. Серо упал, и вся эта куча-мала покатилась в сторону, где стоял Шото. — Берегись! — заорал Киришима, но было поздно. Сако, которого сзади толкнул Каминари (тот просто не успел затормозить), влетел в Шото на полной скорости. Удар был такой силы, что Шото отбросило к борту. Он попытался выставить руки, чтобы смягчить падение, но правая рука подвернулась под него неестественным образом, и он рухнул на лёд, придавленный сверху Сако. — Ай, бля! — заорал Сако, пытаясь встать, но коньки скользили, и он только сильнее давил на Шото. — Слезь с него! — заорал Даби, уже бежавший к ним. Сако кое-как скатился в сторону. Шото остался лежать на льду, сжимая правую руку. Лицо было белым как мел, зубы сжаты до скрежета, но он не издал ни звука. Только дышал тяжело, часто, пытаясь перетерпеть боль. — Тодороки! — Даби опустился рядом на колени. — Где болит? Что случилось? — Рука, — выдохнул Шото сквозь зубы. — Правая. — Не двигай. Сакураи! — рявкнул Даби так, что, казалось, стёкла задрожали. — Сакураи, блядь, быстро сюда! Медик уже бежал со скамейки, на ходу раскрывая аптечку. Бакуго в этот момент был в другом конце площадки. Он видел только кучу тел, а потом услышал крик Даби. Сердце пропустило удар. Он рванул с места так, что лёд брызнул из-под коньков. Оттолкнул Каминари, который замешкался на пути, врезался в кучку зевак и увидел Шото на льду. — Что случилось?! — выдохнул он, подлетая. Голос был хриплым, чужим. — Рука, — коротко ответил Даби, не поднимая головы. — Отойди, не мешай. — Я не отойду! Сакураи уже был рядом. Он осторожно, профессионально ощупал руку Шото, следя за его реакцией. Шото дышал тяжело, но терпел. Даже когда Сакураи дотронулся до самого больного места, он только сильнее сжал зубы, но не закричал. — Перелома нет, — сказал Сакураи после минуты напряжённого молчания. — Но сильное растяжение связок, возможно трещина в лучевой кости. Нужен рентген. На лёд не вставай, вообще не двигай рукой. — Я в порядке, — ровно сказал Шото. Голос дрогнул, но он пытался держаться. — Ты в порядке?! — Бакуго рванул к нему, в глазах было бешенство. — Ты лежишь на льду, рукой пошевелить не можешь, и ты говоришь, что в порядке?! Ты вообще видишь, что тут происходит?! — Бакуго, успокойся, — начал Даби, вставая. — Не успокоюсь! Это идиот! Как можно было так подставиться?! Стоял как вкопанный, даже не попытался уйти! — Я не видел, — тихо сказал Шото. — Всё случилось слишком быстро. — Быстро?! Быстро надо было думать! А теперь у нас нет ведущего нападающего за два дня до игры! — Бакуго, прекрати, — Киришима подъехал и положил руку ему на плечо. — Он не специально. — Мне похер, специально или нет! Результат один! — Бакуго сбросил его руку, но голос вдруг сел. Он посмотрел на Шото, на его бледное лицо, на руку, которую Сакураи уже начал бинтовать, и что-то внутри оборвалось. — Ты... блять. Он резко развернулся и поехал к выходу со льда. Клюшка полетела в борт. — Бакуго! — крикнул Даби, но тот не обернулся. — Оставь, — тихо сказал Шото. — Он не на меня злится. — А на кого? — спросил Сакураи. — На ситуацию. Даби посмотрел на Шото долгим взглядом, потом кивнул Сакураи: — Уводи его в лазарет. Сделай всё, что надо. Остальные — тренировку продолжаем! Живо! Команда медленно разъехалась. Но настроение было убито напрочь. Каминари переглянулся с Серо, Иида поправил очки и вздохнул. Киришима смотрел на дверь, за которой скрылся Бакуго, и думал о том, что этот псих опять будет себя накручивать. --- Шото сидел на кушетке, пока Сакураи заканчивал накладывать тугую повязку. Рука была зафиксирована, висела на перевязи. Рентген подтвердил: перелома нет, но сильное растяжение связок и ушиб кости. Минимум две недели покоя. Никаких тренировок, никакого льда, никаких нагрузок. — Значит, с «Львами» ты не играешь, — сказал Сакураи, убирая бинты. — Я знаю, — ровно ответил Шото. — Даби будет в бешенстве. — Я тоже в бешенстве. Сакураи усмехнулся. — Ты молодец, что держишься. Бакуго за тебя это сделал. Шото промолчал, но внутри что-то дрогнуло. Он вспомнил лицо Бакуго — не злое, нет. Испуганное. И это было странно. Дверь открылась. Зашёл Даби. Посмотрел на руку, на Шото, вздохнул так, что, казалось, воздух в комнате закончился. — На сколько? — Две недели минимум, — ответил Сакураи. — Пиздец. — Даби потёр лицо руками. — Через два дня «Львы». Без тебя. — Я знаю. — И что мне делать, ты знаешь? — Киришиму в нападение. Или Ииду. Они справятся. — Киришима — защитник. Иида — тоже защитник. — Но они могут играть в нападении. Универсалы. А Бакуго придётся играть два периода на полную. Он вытянет. Даби посмотрел на него долгим, внимательным взглядом. — Ты за него переживаешь? — Я за команду переживаю. — Ага. — Даби не поверил, но спорить не стал. — Ладно. Сиди тут, отдыхай. Завтра поговорим. Сакураи, проследи, чтобы он не дёргался. — Будет сделано. Даби вышел. Шото откинулся на спинку кушетки и закрыл глаза. В голове крутилось одно: «Как он там?» --- Часы показывали половину двенадцатого. Шото сидел на кровати, тупо смотрел в стену и думал о том, как сильно всё пошло по пизде. Рука ныла, но терпимо. Гораздо больше ныло внутри. Дверь открылась без стука. Бакуго. Он зашёл, закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Смотрел на Шото. Молча. Долго. — Чего? — спросил Шото. — Ничего. — Тогда зачем пришёл? Бакуго оттолкнулся от двери, подошёл и сел на стул рядом с кроватью. Не на кровать, на стул. Чуть поодаль. — Рука как? — Болит. — А должна не болеть. Потому что не должен был подставляться. — Я не подставлялся. Так вышло. — Вышло, — Бакуго усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Вышло — это когда шайба мимо ворот летит. А не когда ты руку ломаешь. — Не сломал. — Почти. — Бакуго посмотрел на него. — Врач сказал, две недели. — Да. — Игру пропускаешь. — Да. — С «Львами». — Да, Кацуки. Я всё знаю. Бакуго дёрнулся, услышав своё имя, но промолчал. В комнате повисла тишина. Слышно было только, как в коридоре кто-то прошёл, хлопнула дверь. — Ты злишься, — сказал Шото. — Но не на меня. — С чего ты взял? — Я вижу. Бакуго встал, подошёл к окну. Смотрел на ночной кампус, на редкие огни в окнах. — Мы без тебя завтра играем. Ты понимаешь, что это значит? — Понимаю. — И как мы должны? — Киришиму в нападение. Я уже говорил. — Киришима — защитник. — Он справится. Он универсал. Играл в нападении в школе. Я помню. — Откуда ты знаешь? — Мы играли против них. Я помню его манеру. Бакуго обернулся. — Ты помнишь его манеру игры из школьных матчей? — Я много что помню. — Шото смотрел на него спокойно. — Ииду тоже можно. Он быстрее, чем кажется. И у него хороший бросок. — Они защитники, блять. — На один матч смогут. А тебе придётся два периода играть на полную. Бакуго усмехнулся. — Ты охренел? Два периода на полную — это ты должен был. А теперь я один должен тащить? — Не один. Команда с тобой. — Команда?! — Бакуго шагнул к нему. — Команда — это мы. Ты и я. А ты сидишь здесь со своей рукой и рассуждаешь, кто там должен играть. Шото встал. Подошёл ближе. Совсем близко. — Кацуки. — Что? — Ты справишься. Ты сильнее, чем думаешь. Я буду на трибуне. Я буду смотреть. И ты сделаешь это. Бакуго смотрел на него. В его глазах было что-то, что он не мог понять. Не злость. Не жалость. Что-то другое. — А если нет? — А если нет — значит, проиграем. Но ты не проигрываешь. — С чего ты взял? — Знаю. Бакуго отвернулся. — Ты придурок. — Знаю. — Если выиграем — ты мне должен. — Что? — Не знаю. Придумаю. Шото усмехнулся. — Договорились. В этот момент дверь снова открылась, и вошли Даби, Киришима, Иида и Сакураи. Даби нёс в руках тактическую доску и несколько листов бумаги. — О, уже здесь, — сказал он, увидев Бакуго. — Хорошо. Садитесь, разговор есть. Все расселись кто куда. Киришима плюхнулся на кровать рядом с Шото, Иида сел на стул, Сакураи остался стоять у двери. Даби прикрепил к доске схему и повернулся к ним. — Итак, ситуация хреновая. Тодороки не играет. Две недели минимум. Значит, с «Львами» выходим без него. — И что за расстановка? — спросил Киришима. — Ты в нападении. — Даби ткнул маркером в схему. — В первое звено к Бакуго и Каминари. — Я? — Киришима удивился. — Я защитник. — А теперь нападающий. В школе ты играл в нападении, я помню. Справишься. — Ну... попробую. — Не попробуешь, а сделаешь. — Даби перевёл взгляд на Ииду. — Ты во втором звене с Серо и Мономой. Тоже в нападении. — Я готов, — кивнул Иида. — Защита: Сако, Шинсо и... — Даби задумался. — Придётся Мияке поднимать из младшего состава. Сасаки обещал дать его на один матч. — Мияке? — переспросил Каминари. — Это который мелкий, но злой? — Он самый. Других вариантов нет. Бакуго слушал молча, сжимая кулаки. Потом не выдержал. — Это всё, конечно, заебись, но мы без него... — он кивнул на Шото, — мы без него не то, что «Львам», мы любой команде проиграем. — Не проиграем, — спокойно сказал Шото. — Справитесь. — Ты не понимаешь! — Понимаю. — Шото посмотрел на него. — Я понимаю, что ты злишься. На меня, на ситуацию, на всё сразу. Но если ты сейчас сорвёшься и будешь играть на эмоциях — мы проиграем. Тебе придётся быть не только за себя, но и за меня тоже. Хотя бы на этом матче. Бакуго замолчал. — Он прав, — сказал Киришима тихо. — Кацу, мы все понимаем, что это пиздец. Но если ты сейчас развалишься — мы точно проиграем. — Я не разваливаюсь, — огрызнулся Бакуго. — Я просто... блять. Даби вздохнул. — Бакуго, я понимаю, что тебе обидно. Ты готовился, вы готовились. Но так бывает. Травмы — часть спорта. Сейчас надо не ныть, а работать. — Я не ною. — Вот и молодец. — Даби повернулся к доске. — Значит, так. Первый период работаем от обороны. Не лезем в атаку, не рискуем. Пусть «Львы» думают, что мы слабые. Второй период включаем прессинг. Бакуго, ты будешь вести игру. Киришима, твоя задача — подчищать за ним и подставляться под пасы. Каминари — страховать. Всё понятно? — Да, — кивнул Киришима. — А если они забьют первыми? — спросил Иида. — Значит, будем отыгрываться. Вратарь у них не очень, щели есть. Надо только продавить. Обсуждение продлилось ещё час. Разбирали схемы, обсуждали слабые места соперника, распределяли роли. Шото сидел молча, но иногда вставлял замечания — помнил, как играли «Львы» в прошлом сезоне, подсказывал, где у них дыры. Когда все разошлись, в комнате остались только Бакуго и Шото. Киришима ушёл последним, бросив на Бакуго понимающий взгляд. Бакуго стоял у окна, смотрел в темноту. Шото сидел на кровати. — Ты чего? — спросил Шото. — Ничего. — Не ври. — Не вру. — Бакуго помолчал. — Просто... обидно, блять. — Знаю. — Ты должен был быть там. Со мной. А теперь... — А теперь ты там будешь без меня. И сделаешь всё как надо. Бакуго обернулся. — Откуда такая уверенность? — Потому что я тебя знаю. — Шото смотрел на него спокойно. — Ты не умеешь проигрывать. И не позволяешь никому вокруг проигрывать. Ты вывезешь. Бакуго смотрел на него долго. Потом подошёл, сел на край кровати. — Рука сильно болит? — Нормально. — Не ври. — Немного. — Дурак. — Знаю. Они сидели молча. Тишина была тёплой, своей. — Ладно, — сказал Бакуго, вставая. — Я пойду. Завтра тренировка. — Иди. Бакуго дошёл до двери, остановился. — Эй, половинчатый.  — Что? — Не смей больше так делать. — Постараюсь. Бакуго вышел. Шото остался один. Посмотрел на свою руку, потом на дверь. — Выиграй, — сказал он тихо. — Пожалуйста. --- Даби появился на раскатке с лицом человека, который не спал трое суток. Под глазами мешки, волосы торчат в разные стороны, кофе в руке уже четвёртая кружка. — Слушайте сюда, — объявил он, когда команда собралась у борта. — Сегодня никаких пар. Я отмазал вас у Айзавы и Ямады. Весь день тренируемся. Вкалываем до потери пульса. Потому что послезавтра у нас игра, а мы без Тодороки. Шото сидел на скамейке рядом с Даби, рука на перевязи, лицо каменное. Но внутри у него всё кипело — он ненавидел быть наблюдателем. — И ещё, — Даби кивнул в сторону выхода со льда. — Знакомьтесь. Это Мияке Джузо. Из младшего состава. Сасаки отдал его нам на один матч. Будет играть в защите. Из-за борта вышел парень. Невысокий, коренастый, с квадратной челюстью и взглядом бульдога. Мияке выглядел так, будто его только что оторвали от драки и отправили на лёд. — Здарова, — буркнул он, ни на кого конкретно не глядя. — Он злой, — прошептал Каминари Серо. — Нам таких и надо. — Посмотрим, какой он в деле, — ответил Серо. — Значит, так, — Даби хлопнул в ладоши. — Состав на сегодня: первая пятёрка — Бакуго, Киришима, Каминари в нападении, Сако и Шинсо в защите. Вторая пятёрка — Иида, Серо, Монома в нападении, Мияке и... — Даби задумался. — А кого нам в защиту ещё? Бля, у нас же девять человек. — Я могу, — поднял руку Сакураи, сидевший с аптечкой. — Сиди, врач. — Даби почесал затылок. — Ладно, будем выкручиваться. Мияке, ты сегодня в спарринге со второй пятёркой. Покажи, на что способен. Мияке кивнул и вышел на лёд. --- Первый час всё шло относительно гладко. Бакуго и Киришима пытались сыграться, Каминари бегал и путался под ногами, но в целом работали. Шото сидел на скамейке рядом с Даби и молча смотрел. Иногда делал пометки в блокноте. Мияке оказался жёстким. Он врубался в борта, не жалея ни себя, ни соперников. Иида пару раз отлетел от него, Монома вообще забился в угол. — Неплохо, — прокомментировал Даби. — Сасаки не врёт, парень боевой. — У него ошибки в позиционировании, — тихо сказал Шото. — Смещается вправо, когда надо держать центр. Даби покосился на него. — Ты сейчас тренером работаешь? — Я просто смотрю. — Ну смотри, только не беси их своими замечаниями. Шото промолчал. Но через пять минут, когда Мияке снова ошибся, не удержался: — Мияке, левее держись. Центр не бросай. Мияке обернулся, уставился на Шото. — Ты кто? — Тодороки. Основной состав. — А, тот, который руку сломал. — Мияке усмехнулся. — Сиди, не учи. Я сам знаю. Шото даже бровью не повёл. — Если бы знал — не ошибался бы. Мияке дёрнулся, но Даби свистнул. — Работаем, не отвлекаемся! Через полчаса Шото опять встрял. На этот раз Киришиме: — Киришима, ты в нападении, не уходи в защиту. Сако прикроет. — Я знаю, — огрызнулся Киришима, но перестроился. — Каминари, ты опаздываешь на пас. — Да иду я, иду! — Бакуго, не выключайся из розыгрыша, ты нужен в центре. Бакуго замер, медленно повернулся к скамейке. — Ты заткнёшься или нет? — Я помогаю. — Ты бесишь. — Это одно и то же. Бакуго открыл рот, чтобы послать его, но Киришима подъехал и хлопнул по плечу. — Не ведись, он специально. — Я не ведусь. — Бакуго выдохнул и поехал дальше. К вечеру все вымотались. Мияке врезался в борт, отлетел, встал и снова полез. Иида еле дышал, но держался. Каминари просто лёг на лёд и отказался вставать. — Не могу больше, — простонал он. — Умрите без меня. — Вставай, — рявкнул Даби. — Ещё час. — Убейте меня. Серо пнул его клюшкой. Каминари заорал, но встал. Шото за весь день исписал полблокнота. К концу тренировки Даби подошёл к нему. — Ну что, насоветовал? — Они не слушают. — А ты думал, они обрадуются, что ты их строишь? — Я не строю. Я подсказываю. — Для них это одно и то же. — Даби вздохнул. — Ладно, идём ужинать. Завтра рано вставать. --- Команда сидела за двумя сдвинутыми столами. Все жрали молча, только слышен был стук палочек. Устали так, что даже разговаривать не могли. Мияке сидел отдельно, набычившись, и молча уничтожал рис. — Ну как тебе первый день? — спросил его Киришима. — Нормально, — буркнул Мияке. — Тренировки у вас злые. — Ага. И это ещё без Тодороки на льду. Обычно он с нами бегает, а не сидит на скамейке. Мияке покосился на Шото, который сидел с подносом в одной руке (второй не мог). — А он чего, реально крутой? — Реально, — кивнул Киришима. — Лучший центр в лиге. — Был, — тихо сказал Шото. — Сейчас просто сижу. — Вылечишься — обратно станешь, — сказал Бакуго, не поднимая глаз от еды. Шото посмотрел на него. Бакуго жевал, смотрел в тарелку, но сказал это так, будто это факт, не требующий доказательств. — Спасибо, — сказал Шото. — Жри давай. После ужина Даби собрал всех в холле общежития. — Так, внимание. Завтра игра. Утром в шесть подъём, в семь лёгкая раскатка, в восемь завтрак, потом отдых перед матчем. Вопросы? — Сколько нам сегодня спать? — спросил Каминари. — Чем больше, тем лучше. Всем спать в десять. Никаких гулянок, никаких телефонов, никаких ночных тренировок. — Даби посмотрел на Бакуго. — Я тебя знаю. Не вздумай. — А чё сразу я? — возмутился Бакуго. — Потому что ты псих. Команда засмеялась. Бакуго закатил глаза. — Всё, свободны. Завтра увидимся. --- Бакуго лежал на кровати и смотрел в потолок. Киришима дрых как убитый. Спать не хотелось. Совсем. В голове крутились схемы, комбинации, мысли о том, как играть без Шото. «Не могу, — думал он. — Не могу просто лежать и ждать». Он тихо встал, натянул форму, сунул клюшку в чехол и выскользнул из комнаты. Арена была открыта — он знал код от запасного входа. Даби разрешил некоторым игрокам иметь доступ, но просил не злоупотреблять. Бакуго плевать хотел на просьбы. Лёд встретил его тишиной и холодом. Он вышел, сделал круг, прислушался к себе. Ноги гудели после дневной тренировки, но это была приятная усталость. — Надо работать, — сказал он себе и начал накатывать шайбы. Через час он уже выдохся, но не останавливался. Щелчок — шайба в угол. Ещё щелчок — мимо. Он матерился, злился, но продолжал. В какой-то момент дверь арены открылась. Бакуго обернулся. На лёд выходил Шото. В обычной одежде, куртка накинута, рука на перевязи. — Ты чего? — рявкнул Бакуго. — Тебя ищу. — Зачем? — Даби сказал, что ты можешь пойти тренироваться ночью. Я решил проверить. — И проверил. — Бакуго отвернулся. — Вали отсюда. — Не уйду. — Шото, блять, у тебя рука. Иди спи. — А ты? — Я тренируюсь. — Ты убиваешь себя. Завтра игра. — Я знаю. Шото подошёл ближе, остановился у борта. — Кацуки, послушай. Ты нужен команде завтра. Если ты сейчас вымотаешься — мы проиграем. — Не проиграем. — Проиграете. Без тебя — точно. Бакуго сжал клюшку. — А с тобой бы выиграли. — Со мной — да. Но меня нет. Есть ты. И ты должен быть в форме. — Я в форме. — Ты сейчас еле стоишь. Бакуго хотел возразить, но ноги действительно подкашивались. Он не заметил, как переработал. — Иди спать, — тихо сказал Шото. — Пожалуйста. Бакуго посмотрел на него. В свете фонарей лицо Шото было бледным, но глаза горели. — Ладно, — выдохнул он. — Иду. — Обещаешь? — Ага. — Не ври. — Не вру. Шото кивнул и пошёл к выходу. Бакуго постоял ещё минуту, потом выключил свет и поплёлся в раздевалку. Но спать он не лёг. Просто сидел на кровати и смотрел в стену до пяти утра. --- Подъём был жестоким. Киришима еле растолкал Бакуго, который сидел на кровати в форме и с открытыми глазами, но, кажется, спал. — Ты чё, не ложился? — спросил Киришима. — Ложился. — Врёшь. — Не твоё дело. В семь утра команда высыпала на лёд. Даби стоял с секундомером и злым лицом. — Раскатка! Два круга, потом растяжка, потом работа над скоростью! Живо! Бакуго вышел на лёд и понял, что всё плохо. Ноги ватные, голова чугунная, глаза слипаются. Он сделал круг, потом второй. Дыхалка сбилась. — Бакуго, быстрее! — крикнул Даби. — Ага, — выдохнул Бакуго, но скорость не прибавил. Шото сидел на скамейке и смотрел на него с беспокойством. Он знал, что Бакуго не послушался. Знал, что сейчас будет. Через полчаса Каминари, проезжая мимо Киришимы, шепнул: — Ты видел Бакуго? Он как зомби. — Вижу, — вздохнул Киришима. — Что с ним? — Не знаю. После растяжки Даби дал пять минут на воду. Бакуго сел на скамейку и закрыл глаза. Голова тут же упала на грудь. Киришима подошёл к нему. — Кацу, ты спишь? — Нет. — Ты спал вообще сегодня? — Да. — Врёшь. — Киришима посмотрел на Шото. — Он спал? Шото покачал головой. Киришима вздохнул и пошёл к Даби. — Даби-сан, там Бакуго... он ночью не спал. Даби резко обернулся. — Чего? — Я думаю, он тренировался. Всю ночь. Даби выматерился так, что даже судьи на том конце арены покраснели. Подошёл к Бакуго, который уже почти отключился. — Бакуго! — А? — Бакуго дёрнулся. — Ты не спал? — Спал. — Врёшь. — Даби посмотрел на часы. — До игры ещё четыре часа. Иди в раздевалку, ложись на скамейку и спи. Я разбужу. — Я в норме. — Ты не в норме. Ты сейчас с ног валишься. Если выйдешь на лёд в таком состоянии — мы проиграем за пять минут. Иди спи. Бакуго хотел возразить, но Шото подошёл и положил здоровую руку ему на плечо. — Иди, — сказал он тихо. — Я постерегу. Бакуго посмотрел на него. Потом кивнул и, пошатываясь, пошёл в раздевалку. --- Он рухнул на скамейку и вырубился за секунду. Даже не снял коньки. Шото зашёл через минуту, сел рядом. Смотрел на него. На размазанную подводку, на бледное лицо, на то, как он дышит — тяжело, но ровно. — Дурак, — сказал Шото тихо. — Я же просил. Бакуго не ответил. Спал. Шото посидел ещё немного, потом встал и вышел. Надо было готовиться к игре. Хотя бы морально. --- Фанатов было как сельдей в бочке. Трибуны гудели, плакаты, кричалки, дудки. Особенно много было девушек с плакатами «Бакуго и Тодороки — любовь на льду» и «Хёка Райдзин — самые красивые». — Они опять за своё, — вздохнул Каминари, глядя на трибуны. — Привыкай, — сказал Серо. — Теперь всегда так будет. — А где Бакуго? — Спит ещё. Даби велел не будить до последнего. Шото сидел на трибуне, рука на перевязи, и смотрел на разминающихся «Львов». Те выглядели мощно. Здоровые, злые, уверенные. — Не дрейфь, — сказал подошедший Киришима. — Сделаем. — Я не дрейфлю. Я просто смотрю. — А Бакуго? — Спит. — Надо будить. — Успеем. За пять минут до выхода Даби зашёл в раздевалку. Бакуго уже сидел, пытаясь проморгаться. — Как ты? — спросил Даби. — Нормально. — Выспался? — Ага. — Врёшь, но ладно. — Даби посмотрел на команду. — Так, народ. Это наш дом. Наши трибуны. Наши фанаты. «Львы» думают, что они нас порвут, потому что у нас травма основного центра. Пусть думают. Мы им покажем, что «Хёка Райдзин» — это не один человек. Это команда. Всё поняли? — ДА! — гаркнули все. Бакуго встал, подошёл к выходу. У двери обернулся, посмотрел на Шото. — Смотри и учись, — сказал он. Шото усмехнулся. — Уже смотрю. Бакуго вышел на лёд под рёв трибун. Сердце колотилось. Ноги слушались. Он был готов.