Ледяное пламя соперничества

Трибуны ревели. «Хёка Арена» была забита под завязку — пять тысяч зрителей, плакаты, флаги, дудки. Фанатки с плакатами «Бакуго — король», «Тодороки — наш лед», и конечно, куча шипперских транспарантов «БАКУГО И ТОДОРОКИ — ЛЮБОВЬ», «ХЁКА РАЙДЗИН FOREVER». Шото сидел в ложе для запасных, рука на перевязи, лицо каменное. Внутри всё кипело от бессилия, но он старался не подавать вида. Он здесь, чтобы поддерживать. Чтобы смотреть. Чтобы верить. — Выходим! — крикнул Даби, и команда высыпала на лёд. Бакуго выехал последним. Под рёв трибун он поднял клюшку, и зал взорвался. Краем глаза он глянул на ложу, где сидел Шото. Тот кивнул. Бакуго закатил глаза, но внутри что-то ёкнуло. — Давай, — сказал он себе. — Сделаем. --- Первый период. Начало. «Хосэй Лайонс» с первых секунд включили прессинг. Они были мощные, злые, наглые. Их нападающие — здоровые лбы с квадратными челюстями — лезли в стыки, били по ногам, провоцировали. Бакуго встречал их жёстко. Он врезался в борта, выцарапывал шайбы, отдавал пасы. Киришима, переквалифицировавшийся в нападающие, держался молодцом — открывался, подставлялся, даже пару раз прилично щёлкнул по воротам. — Давай, Кацу! — орал он, проезжая мимо. — Не ори, работай! На пятой минуте случилось первое чудо. Мияке — тот самый злой бульдог из подготовительной группы — перехватил шайбу в своей зоне, протаранил нападающего «Львов» и отдал точный пас на Ииду. Иида разогнался, вошёл в зону, отдал на Бакуго. Бакуго — щелчок. Шайба влетела в угол. — ГО-О-О-ОЛ! — заорала арена. Бакуго поднял клюшку и автоматически глянул на ложу, где сидел Шото. Тот показал большой палец и кивнул. Бакуго закатил глаза, но на душе стало тепло. Он махнул рукой и поехал к скамейке. — Красава! — Киришима налетел с объятиями. — Отвали, работать надо! Игра продолжилась. «Львы» взбесились и попёрли в атаку, но защита работала чётко. Мияке врубался во всех подряд, Шинсо страховал, Сако тащил. --- Первый период. Середина. Шото сидел в ложе, внимательно следя за игрой. Он уже хотел сделать пометку в блокноте, когда сзади раздалось: — Ой, смотрите, это Тодороки! Он обернулся. Прямо за его спиной, через ограждение, на него пялилась группа фанаток. Человек десять. С плакатами, телефонами, сияющими глазами. — Шото-кун! Можно фото?! — Что с рукой?! — Почему вы не играете?! — Это Бакуго вам руку сломал?! — Автограф, пожалуйста! Шото вежливо улыбнулся: — Извините, я сейчас смотрю игру, может быть, после матча... Но его уже не слушали. Крик привлёк внимание соседних рядов, и через минуту вокруг ложи собралась толпа. Человек тридцать, потом пятьдесят. Кто-то тянул телефон, кто-то блокнот, кто-то просто пытался пробиться поближе. — Шото-кун, вы встречаетесь с Бакуго?! — Скажите, он правда такой агрессивный в жизни?! — А можно вас обнять?! Шото попятился, но толпа напирала. Охрана была далеко, пробиться сквозь эту стену было невозможно. Кто-то схватил его за больную руку — он дёрнулся, но сдержал крик. — Осторожнее! — рявкнул он, но в гуле его никто не услышал. — Фото, фото! — Автограф! — Шото-кун, не уходите! Он попытался пробиться к выходу, но толпа следовала за ним как хвост. Люди тянули руки, кричали, толкались. Шото понимал, что просто так не отстанут. Пришлось буквально бежать, лавируя между людьми, искать проход. В это время на льду кипела игра. Бакуго носился как заведённый, но краем глаза искал Шото в ложе. Там было пусто. Он нахмурился, но отвлёкся на шайбу. Первый период закончился 1:0 в пользу «Хёка Райдзин». --- Перерыв. Команда ушла в раздевалку. Даби должен был дать указания, но в коридоре его перехватили журналисты. — Даби-сан, буквально пять минут! — тянули они. — Комментарий по игре, успех без Тодороки, как вам Мияке? Даби отбивался, но его практически утащили в пресс-зону. В раздевалке команда переглянулась. — А где Даби? — спросил Каминари. — Журналисты утащили, — ответил Сако, заглянув в коридор. — А Тодороки где? — спросил Киришима, оглядываясь. — Не знаю, — пожал плечами Иида. — Может, в туалете? — Странно. Бакуго сидел на скамейке, пил воду и пытался не думать о том, что Шото нет. Но внутри заскребло беспокойство. — Ладно, сами разберёмся, — сказал он, вставая. — Играем как играли. Не расслабляться. — Без тренера? — уточнил Мияке. — А мы сами не можете? — огрызнулся Бакуго. — Слушайте меня. Команда кивнула, но настрой сбился. Без привычного голоса Даби, без спокойного взгляда Шото стало как-то не по себе. --- Второй период. Начало. Выход на лёд был каким-то смазанным. Никто не орал, не настраивал. Бакуго пытался завести команду, но сам чувствовал себя не в своей тарелке. «Львы» этим воспользовались. На третьей минуте мощный бросок от синей линии — Сако не успел среагировать. 1:1. — Твою мать! — заорал Бакуго. — Где страховка?! — Виноват, — буркнул Мияке. — Я упустил. — Работаем дальше! Но команда продолжала ошибаться. Пас неточный, выход из зоны с потерей, лишние удаления. На шестой минуте — ещё один гол. «Львы» разыграли комбинацию, запутали защиту, и нападающий расстрелял ворота в упор. 1:2. — Пиздец! — заорал Каминари. — Заткнись и работай! — рявкнул Бакуго. — Ещё есть время! Он носился как угорелый, пытаясь зажечь остальных. Киришима подстраховывал, Иида таскал шайбу, Мияке врубался во всех подряд. Но без поддержки было тяжело. --- Второй период. Середина. Шото наконец оторвался от фанатов. Он забрался в служебное помещение, переждал, потом через запасной выход вернулся в ложу. Запыхавшийся, с красными пятнами на лице, он рухнул на место и глянул на табло. 1:2. Второй период идёт, «Львы» ведут. — Блять, — выдохнул он. На льду Бакуго боролся как зверь. Шото смотрел, как он лезет на пятак, как бьётся у борта, как орёт на своих. — Давай, — прошептал Шото. — Ты сможешь. На десятой минуте Бакуго прорвался сквозь двух защитников, упал, но успел протолкнуть шайбу в ворота. 2:2. — ДА! — заорал он, вскакивая. — ЕЩЁ! — Давай, Кацу! — Киришима хлопнул его по спине. Шото вскочил, замахал здоровой рукой. Бакуго глянул на ложу и выдохнул. Наконец-то. --- Третий период. Начался с бешеного давления «Львов». Они хотели дожать, забить, сломать. Но «Хёка Райдзин» стояли стеной. Мияке врезался в нападающего, отбросил его, отдал пас на Ииду. Иида — на Бакуго. Бакуго разогнался, ушёл от защитника, отдал на Киришиму. Киришима щёлкнул — вратарь отбил. Бакуго был тут как тут — добивание. 3:2. — ГО-О-О-ОЛ! — зал взорвался. Шото заорал что-то нечленораздельное, замахал здоровой рукой. Бакуго глянул на ложу, и внутри разлилось тепло. — Добиваем! — крикнул он. Последние пять минут были адом. «Львы» сняли вратаря, играли вшестером. Шайба летала по зоне, наши защитники отбивались как могли. Сако тащил мёртвые шайбы, Мияке ложился под броски, Бакуго и Киришима не вылезали из обороны. Сирена. 3:2. Победа. --- Команда обнималась, орала, прыгала. Бакуго стоял в центре, тяжело дыша, и смотрел на ложу. Шото показывал большой палец и улыбался. Впервые по-настоящему улыбался. — Красава, — сказал он одними губами. Бакуго закатил глаза, но не смог сдержать улыбку. Команды выстроились для рукопожатия. Игроки «Львов» хмуро жали руки, бурчали поздравления. И тут к Бакуго подошёл один из их нападающих — высокий, наглый, с масляными глазками. Он задержал руку Бакуго в своей дольше положенного. — Неплохо сегодня сыграли, — сказал он, скалясь. — Ты горячий. Бакуго выдернул руку. — Вали. — А чё сразу вали? — тип не отставал. — Может, потусим после игры? Ты просто бомба. Я такие люблю. Бакуго замер. — Что ты сказал? — Я говорю, — тип наклонился ближе, — потрахаемся? Ты заслужил. Бакуго замахнулся. Кулак уже летел в эту наглую рожу, но Киришима и Иида, стоявшие рядом, перехватили его. — Кацу, не надо! — заорал Киришима. — Дисквалификация! — ОТПУСТИТЕ! Я ЕМУ РОЖУ РАЗОБЬЮ! — Тихо, тихо! — Иида тянул его назад. — Не стоит! Тип заржал и отошёл, помахав рукой. — Если надумаешь — найдёшь! Бакуго рвался, но его держали. Подбежали ещё Сако и Каминари, вместе оттащили в сторону. — Успокойся, — шипел Киришима. — Он того не стоит. — ТЫ СЛЫШАЛ, ЧТО ОН СКАЗАЛ?! — Слышал. И все слышали. Но если ты ему врежешь — дисквалификация. И вся победа насмарку. Бакуго дышал тяжело, кулаки сжимались до хруста. Но постепенно отпустило. — Пошли в раздевалку, — сказал он глухо. --- Бакуго влетел в раздевалку первым, швырнул клюшку в угол, сел на скамейку и уставился в пол. Команда заходила следом, но никто не решался подойти. — Что случилось? — спросил Шото, заходя в раздевалку. Он видел только, как Бакуго тащили от греха подальше. — Тот мудак из «Львов» к нему подкатил, — объяснил Киришима. — Пошло. Шото посмотрел на Бакуго. Тот сидел, сжав кулаки, и смотрел в одну точку. — Кацуки, — позвал он. — Отвали. — Кацуки. — Я сказал — ОТВАЛИ! Шото замолчал. Сел рядом на скамейку, но чуть поодаль.  В раздевалку заглянул представитель прессы. — Ребята, нужно интервью. Два-три человека. — Я не пойду, — отрезал Бакуго. — Я пойду, — сказал Шинсо, вставая. — Монома, ты с нами. — А че я? — Ты болтать умеешь. Пошли. Монома вздохнул, но пошёл. Мияке, сидевший в углу, вдруг поднялся. — Можно я тоже? — спросил он. — Ты? — удивился представитель. — Он сегодня отлично сыграл, — сказал Киришима. — Пусть идёт. Похвалится. Мияке вышел вместе с ними. --- Журналисты оживились, увидев новое лицо. — Мияке Джузо, подготовительная группа, — представился он. — Сегодня дебютировал в основном составе. — Как вам игра? — Жёстко, — коротко ответил Мияке. — Но круто. Команда классная. Я очень хочу попасть сюда. В основной состав. — А какие у вас шансы? — Надеюсь, хорошие. — Мияке глянул в камеру. — Я буду стараться. Шинсо отвечал сухо, по делу. Монома, как обычно, нёс какую-то псевдоумную чушь, но журналисты были довольны. — А почему Бакуго не вышел? — спросил кто-то. — Устал, — ответил Шинсо. — Он сегодня выложился на все сто. Пресс-конференция закончилась. --- Бакуго сидел всё там же. Команда потихоньку разбредалась по душевым. Шото остался рядом. — Успокоился? — спросил он. — Нет. — Понимаю. — Ничего ты не понимаешь. — Понимаю. — Шото посмотрел на него. — Я тоже однажды хотел убить Цучию. Бакуго поднял голову. — И что? — И ничего. Не убил. Потому что он не стоил того. — А этот стоил. — Нет. — Шото покачал головой. — Он просто мудак, который хочет тебя. А ты не для таких мудаков. Бакуго смотрел на него долго. Потом выдохнул. — Как рука? — Болит. — Терпи. — Терплю. Они посидели ещё минуту. — Ладно, — сказал Бакуго, вставая. — Пойду в душ. Воняю как свинья. — Иди. Бакуго дошёл до двери, обернулся. — Шото. — Что? — Спасибо. — За что? — За то, что был на трибуне. В конце хотя бы. Шото кивнул. — Всегда пожалуйста. Бакуго вышел. Шото остался один, глядя на закрытую дверь. — Выиграл, — сказал он тихо. — Я знал. --- Команда потихоньку приходила в себя. Кто-то уже сходил в душ, кто-то просто сидел и тупил в телефон. Бакуго сидел в углу, сжимая в руке бутылку воды, и смотрел в одну точку. Настроение было никакое — победа перекрывалась злостью на того мудака. Дверь открылась, зашёл Даби. Лицо уставшее, но довольное. — Так, народ, — сказал он, обводя взглядом команду. — Хочу кое-что сказать. Все замерли. — Сегодня вы сделали невозможное. Без Тодороки, без нормальной сыгранности, с новичком в составе — вы вышли и порвали «Львов». Я горжусь вами. Реально горжусь. Кто-то заулыбался, кто-то закивал. — Отдельно хочу сказать про Мияке, — Даби посмотрел на парня, который сидел в углу и пытался делать вид, что его это не касается. — Ты сегодня вытащил нас. Без тебя бы не справились. Спасибо. Мияке дёрнулся, покраснел. — Да я... ну... просто работал. — Работал ты отлично. — Даби подошёл и хлопнул его по плечу. — По поводу перевода в основной состав — я пока ничего обещать не могу. Надо посоветоваться с Шото, с твоим тренером Сасаки, самому подумать. Но то, что ты показал сегодня... это серьёзная заявка. Мияке кивнул, стараясь скрыть довольную улыбку. — А теперь, — Даби хлопнул в ладоши, — все в душ, быстро, и через час собираемся в баре «Красный фонарь». Отмечаем победу. Всем быть, я сказал. — А если не хотим? — спросил Каминари. — А кто не хочет — завтра двойная тренировка. — Даби усмехнулся. — Вопросы? Вопросов не было. --- В баре было шумно, тесно и весело. Команда заняла два больших стола, заказали пиццу, пиво, соджу, всякие закуски. Кто-то уже танцевал, кто-то громко спорил о хоккее, кто-то просто пил и ржал над шутками. Киришима через полчаса засобирался. — Ну всё, пацаны, я погнал. — Куда? — спросил Серо. — Мина ждёт. — Киришима сиял. — Она на игре была, теперь хочет отпраздновать вдвоём. — О, романтика! — заржал Каминари. — А Джиро тоже ждёт, так что я с тобой. — Валите, — махнул рукой Сако. — Мы без вас справимся. Киришима и Каминари ушли. За ними через час утянулись Серо с какой-то девушкой из бара, Монома свалил по своим делам, Иида сидел с минералкой и видом праведника. Шото пил мало. Рука болела, и он боялся, что по пьяни может упасть или удариться. Но пару стопок соджу всё же опрокинул — для настроения. В голове приятно шумело, но контроль оставался. Бакуго пил много. Очень много. Пиво, соджу, ещё пиво. Он сидел в углу, мрачный, и молча накидывался. Ни с кем не разговаривал, на шутки не реагировал, просто пил. — Чего он такой? — спросил Мияке у Шинсо. — А хрен его знает, — пожал плечами Шинсо. — Он после игры злой был. Тот мудак из «Львов» к нему пристал. — Жёстко. — Ага. К двум часам ночи народ начал расходиться. Сако и Мияке ушли вместе — Мияке жил в другом общежитии, нужно было проводить. Монома давно слинял. Остались только Шото, Иида и Бакуго, который уже с трудом сидел на стуле. — Надо его тащить, — вздохнул Иида. — Сам он не дойдёт. — Давай помогу, — сказал Шото, вставая. Они подхватили Бакуго под руки и повели к выходу. Бакуго мычал что-то невнятное, пытался отбиваться, но силы были уже не те. На улице было свежо, ночь, фонари, тишина. Дошли до парка, через который обычно ходил Бакуго. — Давай через парк, — пробормотал Бакуго, вырываясь. — Я хочу через парк. — До общаги через парк дольше, — сказал Иида. — Мне похер. Они зашли в парк. Прошли метров сто, и вдруг Бакуго резко вырвался, шатаясь, свернул с дорожки и рухнул на скамейку. — Дальше не пойду, — заявил он.  Иида вздохнул, посмотрел на Шото. — Я с ним останусь, — сказал Шото. — Ты иди. Ты не пил, но устал за весь день. Отдыхай. — Уверен? — спросил Иида. — Да. Иди. Иида поколебался, но кивнул и пошёл в сторону общаги. Шото сел рядом с Бакуго на скамейку. Тот сидел, уставившись в темноту, и молчал. Минута, две, пять. — Чего ты? — спросил Шото. — Ничего. — Не похоже. Бакуго повернул голову. Глаза красные, взгляд мутный, но в нём горела злость. — Ты знаешь, что тот мудак сказал? — Догадываюсь. — Сказал, что хочет меня трахнуть. — Бакуго усмехнулся горько. — Как будто я вещь. Как будто можно просто подойти и сказать: «ты бомба, давай потрахаемся». Шото молчал. — И это не первый раз, — продолжал Бакуго. — Всегда так. Все, блять, всегда так. Девки, парни, все. Они видят только это. «Бакуго горячий», «Бакуго сексуальный», «хочу его трахнуть». А поговорить? А узнать, что у меня в голове? А просто быть рядом? Нихуя. Голос дрогнул. Бакуго сжал кулаки. — Я не вещь, блять. Я человек… Шото смотрел на него. Внутри всё переворачивалось. Он видел Бакуго разным — злым, бешеным, орущим, даже уставшим. Но таким — разбитым, пьяным, честным — никогда. — Кацуки, — тихо сказал он. — Что? — Ты не вещь. — Я знаю. — И ты не один. Бакуго поднял голову. Посмотрел на него. — С чего ты взял? Шото не ответил. Просто подвинулся ближе и обнял его. Одной рукой, здоровой, прижал к себе. Бакуго замер. Дёрнулся было, но потом замер. А потом... выдохнул и уткнулся лицом в плечо Шото. — Блять, — прошептал он. — Я пьяный. — Я знаю. — Я не это имел в виду. — Знаю. — Просто... — Тихо. — Шото гладил его по спине. — Просто сиди. Они сидели так долго. Бакуго дышал тяжело, но постепенно успокаивался. Шото молчал, но его молчание было тёплым, поддерживающим. — Спасибо, — сказал Бакуго через десять минут. — За что? — За то, что не полез с нравоучениями. И за то, что обнял. — Всегда пожалуйста. Бакуго отстранился, вытер лицо рукой. — Пошли в общагу. Замёрз. — Пошли. Они встали и пошли. Молча, но рядом. У входа в общагу остановились. — Ты дойдёшь? — спросил Шото. — Ага. — Бакуго посмотрел на него.  — Иди отдыхай. — Иди ты. Бакуго хмыкнул и зашёл в общагу. Шото постоял минуту, глядя на закрытую дверь, потом пошёл к себе. В комнате он лёг на кровать и уставился в потолок. В голове крутился один образ: Бакуго, пьяный, разбитый, но такой настоящий. И то, как он прижался к нему. --- Бакуго проснулся от того, что голова раскалывалась на тысячу кусков. Он открыл один глаз, увидел потолок, закрыл обратно. — Жить буду? — спросил он хрипло. — Вряд ли, — донеслось с соседней кровати. Киришима уже сидел, держась за голову. — Ты вчера столько выпил... я думал, ты умрёшь. — Не дождёшься. Бакуго кое-как сел. Вчерашние воспоминания возвращались кусками: парк, скамейка, Шото, объятия... Он дёрнулся. — Я вчера что-то говорил? — Не знаю, — Киришима пожал плечами. — Я ушёл к Мине. А что? — Ничего. Бакуго встал, пошатываясь, и поплёлся в душ. Холодная вода немного привела в чувство. Мысли о вчерашнем не отпускали. Он рассказал Шото всё. Про того мудака, про то, что его все хотят только трахнуть. И Шото его обнял. Просто обнял. — Блять, — выдохнул Бакуго, утыкаясь лбом в стену. --- Когда они с Киришимой вышли из общаги, их сразу заметили. Группа студентов, человек десять, замахала руками: — О, это же Бакуго и Киришима! Ребята, вы вчера вчера их порвали, красавцы! Поздравляем с победой! Киришима улыбнулся и помахал в ответ. Бакуго буркнул что-то невнятное. — Можно фото? — подбежала девушка с телефоном. — Давай быстрее, — процедил Бакуго. Они сфоткались. Девушка завизжала и убежала. По пути к учебному корпусу их ещё несколько раз останавливали. Кто-то просил автограф, кто-то просто кричал поздравления, кто-то восхищался игрой. — Мы теперь звёзды, — усмехнулся Киришима. — Заткнись. В холле корпуса было особенно людно. На доске объявлений висела большая газета с заголовком: «Хёка Райдзин сокрушают Львов!» и фотографией команды. Вокруг толпились студенты. — О, смотрите, это они! — Бакуго, ты крутой! — Тодороки, как рука?! Шото, который стоял чуть поодаль с Иидой, поднял здоровую руку и кивнул. Ему тоже пришлось отбиваться от желающих сфоткаться. — Житуха, — прокомментировал Каминари, появляясь рядом. — Мы теперь местные знаменитости. — Иди ты, — отмахнулся Бакуго, но внутри было приятно. ––– Аудитория была полна. Новый предмет, новый преподаватель — все хотели посмотреть, кто это. Харука Хими оказалась женщиной лет тридцати, стильно одетой, с яркой помадой и острым взглядом. В руках она держала микрофон и ноутбук. — Доброе утро, будущие звёзды спорта! — начала она с места в карьер. — Меня зовут Харука Хими, я спортивный журналист, работала на Олимпиаде, брала интервью у лучших хоккеистов страны, а теперь буду учить вас общаться с прессой и не облажаться перед камерами. Студенты зашевелились. — Спортивная журналистика — это не просто болтовня, — продолжала Хими. — Это умение подать себя, не сказать лишнего, не дать себя спровоцировать. Особенно это важно для таких популярных личностей, как вы. — Она посмотрела прямо на Бакуго и Шото. — Я видела ваше последнее интервью. Было неплохо. Но можно лучше. Бакуго нахмурился. Шото остался невозмутим. — Сегодня будем учиться держать лицо перед камерой. Разобьёмся на пары. Один будет журналистом, другой — спортсменом. Задача журналиста — задать провокационный вопрос. Задача спортсмена — не послать его и ответить красиво. — А если пошлёт? — спросил Монома. — Значит, будете отрабатывать норматив до потери пульса. — Хими улыбнулась. — Давай, Монома, выходи. Будешь первым. Пара прошла весело. Монома, как обычно, нёс чушь, Хими его жёстко критиковала. Бакуго попал в пару с Каминари, который изображал журналиста и спросил: «Правда ли, что вы встречаетесь с Тодороки?» Бакуго покраснел, но сдержался и ответил: «Мы партнёры по команде, и это всё, что вам нужно знать». Хими одобрительно кивнула. — Неплохо, Бакуго. Научитесь так отвечать всегда — цены вам не будет. Шото в паре с Иидой отвечал спокойно, даже на самые дурацкие вопросы. К концу пары все вымотались, но было интересно. — На сегодня всё, — объявила Хими. — Домашнее задание: придумать десять провокационных вопросов для своего партнёра и ответить на них письменно. Сдаёте через неделю. Жду! --- Исикава был полной противоположностью Хими. Сухой, подтянутый мужчина с военной выправкой, короткой стрижкой и внимательным взглядом. Он вошёл в аудиторию, и сразу стало тихо. — Меня зовут Кендзи Исикава, — сказал он без лишних эмоций. — Двадцать лет служил в силах самообороны, занимался психологической подготовкой бойцов в экстремальных условиях. Теперь буду учить вас не ссыкать в ответственный момент. Кто-то хихикнул, но Исикава даже не улыбнулся. — Спорт, особенно хоккей, — это экстремальная ситуация. Высокие нагрузки, риск травм, давление трибун, ответственность за команду. Всё это влияет на психику. Моя задача — научить вас справляться с этим. Он прошёлся по рядам, заглядывая в глаза каждому. — Сегодня просто поговорим. Расскажите, что вы чувствуете перед важным матчем. Бакуго, например. Бакуго дёрнулся. — Что я чувствую? Злость. — Злость — это хорошо. Злость мобилизует. А ещё? — Ещё... — Бакуго задумался. — Не знаю. Хочется выйти и порвать всех. — А страх? — спросил Исикава. — Страх проиграть? Подвести команду? Бакуго промолчал. — Хорошо. Тодороки, а ты? Шото поднял голову. — Спокойствие. Я знаю, что делать. — Всегда? — Всегда. Исикава усмехнулся. — Врёшь, но красиво. Ладно, будем работать дальше. Задание на следующую неделю: каждый ведёт дневник эмоций. Записываете, что чувствовали на тренировке, перед игрой, после. Разберём на следующей паре. Пара пролетела незаметно. Исикава оказался жёстким, но интересным. К концу все чувствовали себя немного выжатыми, но довольными. --- Даби сидел за столом, перед ним лежали бумаги. Напротив сидел Шото, рука всё ещё на перевязи. — Звал? — спросил Шото. — Да. — Даби подвинул к нему папку. — Смотри. Это анкеты кандидатов в основной состав. Нам нужно усиление, ты знаешь. После игры с «Львами» стало понятно, что без замены мы выдохнемся. Шото открыл папку, начал листать. — Мияке, — сказал он. — Он хорошо показал себя. — Согласен. — Даби кивнул. — Но одного мало. Смотри дальше. Шото перевернул страницу и замер. — Тэцу Тэцу? — переспросил он. — Первый раз о нём слышу.  — Да, он из небольшого города. — Даби откинулся на спинку стула. — Перевёлся к нам в этом году. Подал заявку на вступление в команду. Я смотрел местные матчи из его города. Очень сильный вратарь.  — Почему он перевёлся? — Говорит, хочет играть в сильной команде.  Шото задумался. — Сако у нас хорош. Но второй вратарь нам нужен. Если Сако травмируется — играть некому. — Вот именно. — Даби достал ещё одну анкету. — Посмотри на остальных. Тут ещё защитник, нападающий... но они слабые. Мияке и Тэцу — самые интересные варианты. — Кого брать? — Обоих, если получится. — Даби вздохнул. — Но надо утвердить на собрании. Твоё мнение? — Мияке уже доказал. Тэцу надо посмотреть в деле. — Договорились. На следующей неделе организуем просмотр. Ты будешь присутствовать? — Если рука позволит. — Хорошо. — Даби собрал бумаги. — Иди отдыхай. — Даби, нам бы нападающих, — Шото вздохнул.  — Я знаю, но хороших кандидатов нет, —он оперся локтями о стол. — Вы с Кацуки сильнейшие игроки в нашей команде. И нужен кто-то настолько же сильный как и вы, например Кензаки или Амаджики.  Шото округлил глаза. Кензаки и Амаджики играли за Шикетсу и считались легендарнейшим дуэтом Японии. Самым молодым дуэтом, достигшего таких результатов. Их назвали инь и ян. Оба дополняли друг друга. Один был солнечным и шумным, второй был тихим и загадочным. У них было невероятное будущее. Только вот Кензаки ушёл из команды год назад и пропал из хоккея.  — Не преувеличивай, мы и рядом не стояли с Кензаки и Амаджики.  — Не стоит недооценивать себя. — Даби ухмыльнулся.  — Ты правильно делаешь, что берешь молодых. Команде нужно развитие. Даби усмехнулся. — Иди уже, философ. --- Монома заявил, что хочет отпраздновать не в общаге, а в настоящем игровом центре. Выбрали место с боулингом, караоке и настольным теннисом. Команда собралась почти в полном составе: Бакуго, Шото, Киришима, Каминари, Серо, Сако, Иида, Шинсо, Мияке (его тоже пригласили) и сам именинник. — Сегодня всё за мой счёт! — объявил Монома, размахивая картой. — Жрём, пьём, веселимся! — Ты уверен? — спросил Иида. — Это же дорого. — Не боись, у меня стипендия за научную работу! — Монома довольно ухмыльнулся. — Я не только болтать умею. — Это мы ещё проверим, — хмыкнул Каминари. Начали с боулинга. Разбились на две команды. Бакуго метал шары так, что кегли разлетались в щепки. Шото играл спокойно, но метко. Киришима постоянно мазал и ржал. Каминари умудрился уронить шар себе на ногу и орал на весь центр. — Ты чего орёшь? — спросил Серо. — БОЛЬНО! — Там же обувь специальная. — ВСЁ РАВНО БОЛЬНО! Мияке, который первый раз был в боулинге, сначала стеснялся, но потом врубился и начал выбивать страйки. — У тебя талант, — похвалил его Сако. — Я просто целюсь. После боулинга пошли в караоке-комнату. Монома схватил микрофон и затянул какую-то старую рок-балладу. Пел он отвратительно, но с душой. Каминари подпевал, фальшивил ещё сильнее. Киришима и Мина (она тоже пришла) танцевали в углу. Бакуго сидел с пивом и делал вид, что ему плевать, но когда Шото взял микрофон и спел что-то спокойное, он заслушался. — Неплохо, — сказал он, когда Шото закончил. — Спасибо. — А ты спой! — пристал Монома к Бакуго. — Давай! — Иди нахер. — Ну давай! — НЕТ. — Трус. — Я тебе сейчас клюшкой... — Всё-всё, молчу. К концу вечера все наелись, напились (кто пивом, кто соджу, кто колой) и разомлели. Монома, уже изрядно пьяный, вдруг вскочил: — А давайте в «Я никогда не»! — Что за херня? — спросил Бакуго. — Игра такая, — объяснил Каминари. — Каждый говорит «я никогда не...», и кто это делал — пьёт. Кто не делал — не пьёт. — А если я не пью? — спросил Иида. — Тогда просто пальцы загибаешь, — пояснил Монома. — Ну давайте, интересно же! Народ заинтересовался. Расселись в кружок, налили напитки. Монома начал: — Я никогда не опаздывал на тренировку! Все, кроме Ииды, выпили. Иида гордо загнул палец. — Я никогда не получал двойку на экзамене! — продолжил Монома. Каминари, Серо и Сако выпили. Бакуго и Шото остались. — Я никогда не врал родителям, — сказал Киришима. Выпили несколько человек. Пошло веселее. — Я никогда не целовался с девушкой, — ляпнул Каминари и сразу понял, что ляпнул. Джиро, сидевшая рядом, толкнула его локтем. Но было поздно. Несколько человек выпили. Шото замер, потом медленно поднёс стакан к губам и сделал глоток. Бакуго тоже выпил. Киришима выпил. Мияке замялся, но тоже выпил. — Ого, — сказал Монома. — А кто не пил? Шинсо поднял руку. Иида тоже. — Я никогда ни с кем не встречался, — вдруг сказал Бакуго. Тишина. Все уставились на него. — Чего? — переспросил Каминари. — Ты никогда не встречался? Вообще? — Нет, — буркнул Бакуго. — Что вы на меня уставились? — Но ты же... популярный... — Серо был в шоке. — Тебя же все хотят! — Вот именно что хотят. А встречаться никто не хотел. — И ты ни с кем? — Ни с кем. Тишина повисла в комнате. Потом все, кто встречался, выпили. Киришима, Каминари, Серо, Сако, Монома, даже Мияке (оказалось, у него была девушка в школе). Шото замер, потом тоже поднёс стакан к губам и выпил. Бакуго заметил это краем глаза и внутри что-то ёкнуло. — А ты, Шото? — спросил Монома. — Тоже встречался? — Было, — коротко ответил Шото. — И что? — Ничего. Закончилось. Больше он ничего не сказал. Игра продолжилась. Было много смешных моментов: «Я никогда не просыпал пару», «Я никогда не ел в столовой после закрытия», «Я никогда не прятал шпаргалки в носках» (Каминари выпил с гордым видом). Потом Шинсо сказал: — Я никогда ни в кого не влюблялся. Все замерли. — В смысле? — спросил Каминари. — Ты никогда не влюблялся? — Нет, — ровно ответил Шинсо. — Вообще никогда? — Никогда. — Но ты же... — Серо запнулся. — Ты же человек? — Вроде да. Все, кто влюблялся, выпили. Бакуго выпил. Шото выпил. Даже Иида выпил (видимо, у него была тайная любовь в школе). А Шинсо сидел с невозмутимым лицом и не пил. — Ты робот, — сделал вывод Каминари. — Я просто избирательный. — Ну и ну. К концу игры многие были уже хорошие. Монома заснул прямо на диване. Каминари и Джиро ушли гулять под луной. Киришима с Миной тоже куда-то исчезли. Остались Бакуго, Шото, Шинсо и Иида. — Пора домой, — сказал Иида, глядя на часы. — Завтра тренировка. — Ага, — кивнул Шинсо. Вышли на улицу. Ночь, свежо, фонари. — Ты как? — спросил Шото у Бакуго. — Нормально. — Не врёшь? — Немного. — Понятно. Они пошли в сторону общаги. Снова через парк. Бакуго вспомнил вчерашнее, но промолчал. — Тот разговор... — начал Шото. — Забудь. — Не забуду. Но ладно. Они дошли до входа. Бакуго остановился. — Шото. — Что? — Спасибо за вчера. — Не за что. Бакуго кивнул и зашёл в общагу. Шото постоял минуту, глядя на дверь, потом пошёл к себе. В комнате было тихо. Он лёг и уставился в потолок. В голове крутилось: «Он никогда не встречался. Ни с кем». И почему-то это грело. --- Даби стоял у борта с секундомером и ждал. Рядом сидел Шото, рука уже без перевязи, но всё ещё в лёгком бандаже. Врач разрешил лёгкие тренировки, но без нагрузок. — Он должен подойти через пять минут, — сказал Даби, глядя на часы. — Я помню, — кивнул Шото. Дверь открылась, и на лёд вышел Тэцу Тэцу. Высокий, мускулистый, с длинными серыми волосами, собранными в низкий хвост. Лицо спокойное, даже немного сонное, но глаза внимательные, цепкие. В руках — вратарская клюшка, форма простая, без нашивок. — Тэцу Тэцу, — представился он, подходя. — Можно просто Тэцу. — Даби. Тренер. — Даби кивнул. — А это Шото Тодороки, наш центр. Будет наблюдать. Тэцу посмотрел на Шото, задержал взгляд на его руке. — Слышал о тебе. Рад познакомиться. — Взаимно, — ровно ответил Шото. — Разминайся, — скомандовал Даби. — Через десять минут начнём. Сако уже в воротах, будете работать в паре. Тэцу кивнул и поехал разминаться. Двигался он плавно, без лишних движений, но чувствовалась мощь. — Что думаешь? — спросил Даби у Шото. — Пока ничего. Посмотрим в деле. --- Тэцу показал себя сразу. Первые же броски — он тащил. Бакуго врезал со всей дури — Тэцу поймал шайбу в ловушку, даже не моргнув. Киришима пытался протолкнуть с пятака — Тэцу закрыл угол. Каминари щёлкал в упор — Тэцу отбил щитками. — Охренеть, — выдохнул Каминари, проезжая мимо скамейки. — Он вообще человек? — Похож на робота, — согласился Серо. После тренировки Даби собрал команду. — Ну что, народ? Впечатления? — Он крутой, — коротко сказал Бакуго. — Согласен, — кивнул Киришима. — Тащит мёртвые шайбы. И хладнокровный. — Сако, твоё мнение? — спросил Даби. Сако, основной вратарь, задумался. — Он сильный, — сказал он. — Реакция отличная, позиция правильная. Будет хорошая конкуренция. — Это хорошо или плохо? — улыбнулся Даби. — Хорошо, — Саро усмехнулся. — Я тоже не пальцем деланный.  Шото сидел и молчал, но в блокноте делал пометки. Тэцу подошёл к нему после того, как все разошлись. — Ну как? — спросил он. — Хорошо, — ответил Шото. — Но есть нюансы. — Например? — Ты слишком низко садишься при ближних бросках. Верхний угол открываешь. Тэцу задумался. — Учту. Спасибо. — Не за что. Они обменялись взглядами. Шото почувствовал в нём что-то знакомое — ту же отстранённость, ту же сосредоточенность. Может, поэтому ему было легко с ним. --- На следующий день. Собрание в кабинете Даби. Присутствовали Даби, Шото, тренер подготовительной группы Сасаки (для Мияке) и капитан команды (Иида, как самый ответственный). Тэцу и Мияке ждали в коридоре. — Итак, — начал Даби, раскладывая бумаги. — Мияке мы видели в деле. Тэцу сегодня показал себя отлично. Предлагаю утвердить обоих в основной состав. — Мияке — без вопросов, — сказал Сасаки. — Парень упёртый, талантливый, руки правильные. Перерастёт подготовительную группу. — Тэцу... — Иида поправил очки. — У него отличная статистика в прошлом сезоне. И сегодня он подтвердил уровень. Шото кивнул. — Я согласен. Оба усилят команду. — Тогда голосуем? — Даби поднял руку. — Кто за? Все подняли руки. — Принято. — Даби встал. — Зовите их. Тэцу и Мияке зашли. Мияке выглядел нервным, Тэцу — спокойным. — Поздравляю, — сказал Даби. — Вы оба официально приняты в основной состав команды «Хёка Райдзин». С сегодняшнего дня вы наши. Мияке расплылся в улыбке. — Спасибо! Я не подведу! Тэцу просто кивнул. — Буду работать. Шото посмотрел на них и подумал, что команда становится сильнее. И это хорошо. --- Даби объявил, что к новому сезону форму обновляют. Цвета  — чёрный, красный, серебро. Но добавили детали: на рукавах и груди появились стилизованные молнии, отсылающие к названию «Райдзин» — боги грома. — Круто, — оценил Киришима, вертя в руках новую футболку. — Молнии — это мощно. — Ага, — согласился Каминари. — Теперь мы не просто игроки, а боги. — Ты бог только своего дивана, — хмыкнул Серо. — Завидуй молча. Тэцу получил свою форму, долго рассматривал, потом надел. Сидела идеально. — Тебе идёт, — сказал Киришима, подходя. — Как будто всегда тут был. Тэцу посмотрел на него. — Спасибо. — А ты вообще разговаривать умеешь? — улыбнулся Киришима. — А то всё молчишь и молчишь. — Умею. Просто не люблю пустые разговоры. — А с кем любишь? — С теми, кто того стоит. Киришима заулыбался ещё шире. — Значит, я стою? — Посмотрим. Бакуго, сидевший на скамейке, краем глаза следил за этим разговором. Ему это не нравилось. Не то чтобы он ревновал... просто Киришима его друг. И вот он уже с этим новым... улыбается, разговаривает. — Ты чего? — спросил Шото, садясь рядом. — Ничего. — Не похоже. — Отвали. Шото пожал плечами и не стал лезть. Но заметил, как Бакуго смотрит на Киришиму и Тэцу. «Интересно», — подумал он. --- Ещё через два дня. Утренняя тренировка. С самого утра атмосфера была странной. Даби пришёл угрюмый, молчаливый, даже кофе не пил, просто сидел и смотрел в одну точку. Шото тоже был не в себе — холоднее обычного, замкнутый, на вопросы отвечал односложно. — Что с ними? — шепнул Каминари Серо. — Понятия не имею, — ответил тот. — Может, поссорились? — Тренер и Тодороки? С чего бы? — Не знаю. Тренировка началась вязко. Даби давал команды без обычной энергии, Шото отрабатывал механически, без огня. Команда чувствовала это напряжение и сама начала ошибаться. — Бакуго, ты куда пасуешь?! — рявкнул Даби, но без обычного задора. — Туда, куда надо, — огрызнулся Бакуго. — Надо левее. — Там никого не было. — А Тодороки где? Шото был в другом конце площадки. Он просто не поехал на подстраховку. — Шото! — крикнул Даби. — Ты чего? — Извините, — ровно сказал Шото. — Отвлёкся. Тренировка продолжилась, но настроение было убито. Киришима пытался шутить, но никто не смеялся. Тэцу спокойно работал, не обращая внимания на атмосферу. Мияке нервничал и ошибался. После тренировки в раздевалке было тихо. Все быстро помылись и разошлись. Бакуго задержался, делая вид, что собирает вещи. Шото тоже не спешил. — Что с вами сегодня? — спросил Бакуго. — С кем? — С тобой и Даби. Вы как зомби. — Ничего. — Не ври. — Не вру. — Шото. — Кацуки, отстань. Бакуго сжал кулаки, но промолчал. --- Бакуго пришёл в два часа ночи. Как обычно. За эти две недели, пока Шото не мог тренироваться, он привык гонять один. Но сегодня, выйдя на лёд, он увидел знакомую фигуру. Шото. Уже в форме, с клюшкой. Медленно, осторожно катался, отрабатывая простые движения. — Ты чего тут? — спросил Бакуго, подъезжая. — Тренируюсь. — В два ночи? — А ты? Бакуго усмехнулся. — Привык. Они начали тренироваться. Вместе, но как-то отдельно. Шото не лез в атаку, просто двигался, бросал по воротам, но без силы, больше технику восстанавливал. Бакуго носился как обычно. Через час они выдохлись. Сели на скамейку, пили воду. Молчали. — Ты чего такой сегодня? — спросил Бакуго. — Утром был как варёный. — Ничего. — Не ври. — Не вру. — Шото. — Бакуго повернулся к нему. — Я вижу, что что-то не так. Скажи. Шото молчал долго. Смотрел в пол, сжимал бутылку. — Не могу. — Почему? — Потому что это не моё. И не твоё. Это... личное. — Со мной же ты говорил. В парке. — Бакуго сам удивился, что сказал это. — То было другое. — Чем? — Тем. Шото встал и пошёл к выходу. — Эй! — крикнул Бакуго. — Стоять! Шото не остановился. — ТОДОРОКИ! Ноль реакции. --- Бакуго зашёл в душ злой как чёрт. Вода лилась, пар застилал глаза. Через минуту зашёл Шото. Встал под соседнюю лейку. Молча. Бакуго не выдержал. — Ты можешь объяснить, что за херня?! — Не кричи. — Я НЕ КРИЧУ! Я СПРАШИВАЮ! — Я сказал — это личное. — А мы? — Бакуго шагнул к нему. — Мы теперь никто? После всего? После парка, после игр, после... всего? Шото посмотрел на него. В глазах — боль и что-то ещё, что Бакуго не мог прочитать. — Мы — команда, — сказал Шото. — Этого достаточно. — НЕТ, НЕ ДОСТАТОЧНО! — Достаточно, Кацуки. Поверь. Он выключил воду и вышел. Бакуго остался стоять под струями, сжимая кулаки. — Блять, — выдохнул он. --- Шото оделся и вышел первым. Бакуго догнал его на улице. — Ты куда? — На набережную. — Я с тобой. — Не надо. — Я сказал — с тобой. Шото остановился. Повернулся. — Кацуки, отстань. Пожалуйста. — Не отстану, пока не скажешь. — Не скажу. — Тогда буду бесить. — Ты всегда бесишь. — А ты всегда бесишься. Они стояли друг напротив друга. Ночь, фонари, холод. — Иди через парк, — сказал Шото. — Твоя дорога. — А ты? — Я через набережную. — Как всегда. — Как всегда. Шото развернулся и пошёл. Бакуго смотрел ему вслед. Потом плюнул и пошёл в парк. В голове крутилось одно: «Мы — команда. Этого достаточно». Но внутри всё кричало, что нет, не достаточно. — Идиот, — сказал он в темноту. — Оба идиоты.