call me yours

Пара по бизнес-аналитике была скучнейшим, что вообще могло быть придумано человечеством. Особенно, когда их было две подряд. В целом, всё направление менеджмента Чонгук не переваривал. Но отец настоял, матушка развела руками, мол, ну а чего ты ожидал, и вот он уже на третьем курсе, до сих пор играет в примерного студента, которому неизвестно как сходят с рук редкие, но систематические прогулы и хроническое отсутствие интереса к будущему, которое для него уже давно спланировали без его участия. Смысла стараться особо не было. Достаточно приходить на лекции поспать, создавать иллюзию вовлеченности в работу на семинарах, получать на сессии балл выше среднего, чтобы никто до него не докапывался. Лекции профессора Сона за прошедшие недели нового семестра он посетил целых ноль раз, потому что знал, что на совмещённых слишком много народу, чтобы отмечать посещаемость. Гораздо приятнее было поваляться лишние три часа в мягкой кровати, обнимая одеяло, чем тащиться к первой паре и досматривать сны на совсем не привлекательном в своей твёрдости деревянном полотне парты. Но теперь всё кардинально изменилось. Теперь Чонгук был преисполнен решительности присутствовать на каждой. А всего-то и стоило сопоставить в своей светлой голове два факта: неделю назад именно на этой паре Джихун познакомился с парнем из группы с международной экономики; вчера он притащил в их компанию новенького, которого представил сокурсником. Этого хватило, чтобы Чонгук без раздумий заставил себя сегодня всё-таки подняться с кровати, в которой провалялся до самого утра без сна, и приехать в универ прямо к началу занятий. Но это вовсе не потому что кое-кто ему так сильно понравился. Просто интересно. Интересно узнать, что тот из себя представляет в обычной обстановке, только и всего. О том, что Джихуну в пару поставили новенького, Чонгук изначально слушал без интереса. Мало что ли людей сменяет друг друга в стенах учебного заведения такого уровня. Постоянно кого-то отчисляют, кого-то переводят, кого-то восстанавливают. Не делать же из этого каждый раз новость. Но друг не затыкался. Говорит, парень только вернулся из армии. Говорит, перевёлся из другого города. Говорит, красивый просто пиздецки. На этих словах, он смерил Джихуна недоверчивым взглядом. Слышать такое от него было немного диковато. Не часто стопроцентные сертифицированные натуралы оценивают внешность других парней с таким трепетным восхищением. — Тогда девушке своей его не показывай, — не смог не пошутить он. — А то у тебя не будет шансов. Друг не обиделся. Продолжил рассказывать всё, что успел услышать в коридорах, дышащих непрекращающимися сплетнями. Иногда казалось, что люди приходят сюда не учиться и получать знания, а только ради того, чтобы почесать языками, обсудить чужое нижнее бельё и перемыть друг другу косточки. Скорее всего, это даже не далеко от правды. Надо же как-то развлекаться в перерывах между нудятиной, от которой уши вяли. Чонгук сплетни не любил. А вот Ким Тэхён, о котором стали перешёптываться на каждом углу, после одного единственного вечера в клубе неожиданно заинтересовал его очень даже. В его лице нарисовалась возможность раскрасить приевшиеся однообразием будни. Он, конечно, ни одну гулянку стабильно не пропускал, но даже и не думал, что на очередной увидит его. Огонь в груди начал разгораться ещё до того, как встретились их взгляды. Одного лишь его профиля, с резко очерченными мерцающим светом чертами, да горделивой стати, с которой он держал спину, было достаточно для того, чтобы он обратил на него особое внимание. Пришлось дать себе несколько секунд, прежде чем подойти и поставить перед Тэхёном пустой стакан. С грохотом, да. Хотелось проверить реакцию, посмотреть, слетит ли с него уверенность, мелькнёт ли короткое недоумение в глазах. Но нет, ничего такого. Зато он сумел разглядеть, с каким исступлением парнишка изучал его руки. Чёрт, не стоило ему этого делать. Джихун, конечно, был прав. Красивый — это даже мягко сказано. Очень мягко. Если бы Чонгук был художником, то с этого момента рисовал бы лишь его лицо, во всех ракурсах, в каждой эмоции, пытаясь уловить, как по-разному свет цепляется за линию скул, как тень ложится под ресницы, как губы складываются в выражение, в котором одновременно и скука, и вызов. Но это, конечно же, был сугубо эстетический интерес, а Чонгук не был художником. К тому же, по большому счёту, дело было вовсе не в лице. В этом парне было что-то привлекающее внимание, что-то идущее глубоко изнутри и являющееся проявлением характера, которое, сколько не прячь, просачивалось на поверхность и отражалось в каждом движении и каждом вдохе. Что-то собранное, почти выверенное исходило от него аурой спокойной недоступности внешнему миру, тишины среди постоянно шума. Он не тушевался в компании совсем незнакомых ему людей, не суетился и не улыбался в попытке понравиться. Тэхён держался ровно, легко поддерживал диалог, а на откровенный флирт никак не реагировал. Если, конечно, явно демонстрируемый интерес Чонгука можно было назвать флиртом. Наверное, стоило действовать мягче, просто он иногда терял грань и собственноручно отшибал себе тормоза. Да и о какой выдержке может идти речь, когда эти выразительные карие глаза, лишённые как теплоты, так и холода, смотрят тебе прямо в душу? Вырвать они её что ли пытаются? Хотелось проверить. Сможет ли, рискнёт ли? За свой разгон могло бы даже стать стыдно. Жаль только, что чувство стыда практически полностью атрофировалось у Чонгука в процессе недолгой эволюции и, если и включалось, то выборочно, и обычно уже после того, как он успевал наломать дров. Но он всё же сумел вовремя лупануть стоп-кран, когда даже зануда Минсок заметил, что его немного кроет. Чонгуку не понравилось, что на парня, с которым они едва ли перекинулись парой слов, Тэхён смотрел и то более доверительно. Это отрезвило, и он одёрнул себя. Последнее, чего ему хотелось — это сразу же, с порога, отпугнуть Тэхёна по собственной глупости. Тупости. Всем известно, что Чон Чонгук — тот ещё болван. Но пускай некто по имени Ким Тэхён узнает об этом как можно позже. Они ведь только начали. И всё-таки участи почувствовать себя идиотом он избежать не смог, когда, перед тем как сесть в такси, новенький забил свой номер ему в телефон. Потому что то, с какой завидной периодичностью он проверял, не померещилось ли ему это всё в пьяном бреду, не описывало его никак иначе, кроме как «полный кретин». Да и чёрт с ним. Какая разница. Ему вообще глубоко и крепко на то, что о нём кто-то подумает. Только вот интересно, с какой эмоцией Тэхён смотрел на сообщение, которое Чонгук ему отправил в четыре утра? Вряд ли это было выражение глубокой радости. Поэтому сейчас, приземлившись на скамейку прямо в первом ряду, чтобы получше иметь обзор на дверь и входящих в неё студентов, Чонгук не мог сдержать самодовольной улыбки. Азарт, разыгравшийся в нём, давал плодотворную почву для разрастающегося предвкушения перед тем, что он даже не брался загадывать наперёд. Аудитория постепенно наполнялась людьми. Кто-то громко с ним здоровался, кто-то обсуждал вчерашние тусовки, кто-то досыпал, уронив голову на сложенные руки. Чонгук скользил по ним равнодушным взглядом, пока глаза снова не упёрлись в дверь. До пары оставалось меньше десяти минут, а его всё ещё не было на горизонте. Хотя не то чтобы Чонгук следил. Правда, не следил. Настолько, что, увлёкшись, не заметил, когда Джихун бросил свою сумку рядом с ним и с тяжёлым вздохом опустился следом. — Ты чего такой свежий, как будто не встал к первой паре после попойки? — лениво протянул тот, косясь на него с подозрением. — Я вот сейчас развалюсь на месте. Чонгук не ответил, не стал рассказывать о том, что на самом деле вообще не спал. Просто зачем-то продолжал смотреть на зияющий пустотой дверной проём. — Кого-то высматриваешь? — и когда Чонгук только недовольно от него отмахнулся, тот расплылся в ехидной улыбке. — О, ну тогда понятно, — удовлетворённо кивнул собственной догадке. — Ты бы за своими делами следил, — пробормотал Чонгук, но без привычной резкости, и тут же перевёл картинно скучающий взгляд. Джихун уже хотел добавить что-то ещё, но в этот момент на пороге аудитории появился преподаватель, возвещающий о начале лекции, и все разговоры затихли сами собой. Вслед за ним, почти наступая на пятки, вбежал Тэхён. Внимание переключилось невольно, и вот Чонгук уже изучал, насколько сантиметров закатаны рукава бордовой рубашки, сколько пуговиц небрежно расстёгнуто (досчитать до одного оказалось нетрудно), как идеально были отглажены классические брюки, и прикидывал в голове порывы ветра какой силы трепали прямые волосы, чтобы сейчас они были в таком милейшем беспорядке. Волосы парень, кстати, поспешно поправил рукой и вежливо поклонился профессору. Чонгук коротко усмехнулся. Так-так, не такой уж ты и идеально собранный. Когда Тэхён обводил беглым взглядом аудиторию, выискивая для себя место, их взгляды случайно, но неминуемо встретились, и в них не промелькнуло ни удивления, ни неловкости. Глаза Тэхёна оставались бесстрастными, почти безразличными. Только слегка приподнятые брови выдали его секундное замешательство: по очевидным причинам он Чонгука на этой паре прежде не наблюдал. Ну что ж, теперь придётся. Но недоумение испарилось быстрее, чем его смог отметить ещё хоть кто-то из присутствующих. Тэхён, мазнув ещё раз по его одетой во всё тёмное фигуре, вперил взгляд прямо перед собой и прошёл мимо, не сказав ни слова. Даже не кивнув, он забрался на пару рядов выше и устроился у окна в гордом одиночестве. Чонгук на это мысленно хмыкнул. Пускай. Ещё бы его это задело. Профессор Сон уже начал выводить на доске какие-то неведомые его уму формулы, и первые двадцать минут он, честно, пытался записывать всё, что диктовал монотонный голос. Господи, ну хоть немного жизни можно добавить в этот нескончаемый поток информации? Это невыносимо! Он звучно вздохнул, вытянул ноги под партой и задрал голову к высокому потолку. Рука, всё ещё сжимавшая ручку, по инерции без нажима водила по тетрадному листу. Напомните-ка, ради какой цели он сюда притащился? Джихун больно ткнул его локтем под рёбра. — Ты нафига уселся на первый ряд, если собираешь оставшийся час пялить в потолок с таким видом, будто у тебя экзистенциальный кризис? — даже не перестал писать. — Жизнь — тяжкое бремя, знаешь ли. — Тяжкое бремя — быть твоим другом. Чонгук хмыкнул, выпрямился и в попытке чем-нибудь себя занять принялся изучать сидящих рядом. Но все как один уткнулись в свои конспекты, и это лишь подогревало скуку. Тогда взгляд скользнул на ряды повыше. Там Тэхён перелистывал страницы тетради спокойными, выверенными движениями пальцев и кусал колпачок ручки, чему-то хмурясь. Почему-то это заставило Чонгука задержаться на нём дольше, чем хотелось бы. Ребус он там разгадывает или что? — Ты слушаешь вообще? — Джихун снова ткнул его локтем, но возмущался уже тише, потому как профессор Сон бросил в их сторону недовольный взгляд. — Ага, — безучастно выдохнул он. — И что он сказал? Чонгук перевёл взгляд на доску, где красовались новые символы, не имеющие для него никакого смысла. — Что мы все умрём от скуки раньше, чем закончится пара. Джихун закатил глаза, но улыбнулся. С Чонгука станется. Последующие сорок минут тянулись бесконечно. Чонгук изо всех сил старался сосредоточиться на лекции и отчаянно боролся с желанием обернуться и проверить, смотрит ли Тэхён в его сторону. Это было по-детски глупо. Он не в средней школе, чтобы тайком поглядывать на объект симпатии и краснеть, если встретится с ним взглядами. Да и краснеть он не будет, а симпатии никакой нет. Просто интерес. Спортивный интерес и не более. Мысль звучала убедительно ровно до того момента, как он поймал себя на том, что уже в который раз прокручивает в голове вчерашний вечер. То, как Тэхён смотрел на его руки, как не одергивал ногу, когда Чонгук совершенно случайно касался её своим коленом, как протянул ладонь, требуя телефон. И с каким сосредоточением забивал свой номер. Чёрт. Чонгук мотнул головой, прогоняя наваждение, и уставился в доску с таким усердием, будто от этого зависела судьба всего мира. Профессор Сон что-то вещал про бизнес-процессы, но слова пролетали мимо, особо не задерживаясь. Сверил время: оставалось всего полчаса. Каких-то несчастных тридцать минут. Он выдержит. Не выдержал. Судьба мира решилась не в лучшую сторону, когда, делая вид, что потягивается, Чонгук повернул голову влево, якобы разминая шею. Взгляд взметнулся по рядам и упёрся в Тэхёна, который смотрел в окно, а физическое напряжение, струной натянувшееся во всем теле, мгновенно ослабло. Солнце поднялось уже достаточно высоко, чтобы теперь заливать аудиторию мягким утренним светом и высвечивать чужой профиль. Чонгук поймал себя на том, что слишком внимательно рассматривает линию его челюсти, то, как падает свет на скулу и как в уголках глаз собираются морщинки, когда он сильнее жмурится. Вот как у него получается сидеть так ровно? Не мог что ли поёрзать для приличия, как все нормальные люди? Нет, он пялит в окно, будто в этом есть какой-то особый смысл. Неподвижный словно величественный монолит. Чонгук задержал взгляд на его плотно сжатых губах, и тут же одёрнул себя. А когда Тэхён медленно повернул голову и встретился с ним взглядом, не успел отвернуться. Да и не стал бы. Поэтому несколько секунд они смотрели друг на друга через аудиторию, сквозь ряды склонённых голов и летающие в воздухе пылинки. Никто из них не улыбнулся, не кивнул, не подал вообще никаких признаков жизни. Это нельзя было назвать немым диалогом, вряд ли они пытались что-то друг другу сказать. Больше походило на проверку на прочность. Странно это. Чонгук первым разорвал зрительный контакт. Для него это не было ни проигрышем, ни проявлением слабости. Он отвернулся к доске, снова взялся за ручку и принялся выводить неровные каракули, осквернявшие чистоту белого листа бумаги. А Джихун покосился на него и состроил странное выражение лица, которое Чонгук проигнорировал. Ну да, проснулась тяга к знаниям, и что? Это преступление? И только сердце отчего-то билось чуть чаще обычного. И вот это уже начинало бесить. Когда профессор Сон объявил перерыв, он выдохнул с таким облегчением, будто ему только что отменили смертный приговор. Аудитория сразу же ожила, зашуршали тетради, заскрипели расшатанные скамейки, вновь полились поставленные на паузу разговоры, потянулись к выходу те, кому кровь из носу нужно было покурить. Чонгук остался сидеть, взяв в руки телефон, когда Джихун потянулся и встал. — Пойду покурю. Идёшь? — Нет. — Как хочешь. На самом деле он хотел. Но слушать сейчас подколы от друга по поводу того, что он уселся в первый ряд, как отличник на раздаче грамот, хотя обычно уходил отсыпаться на галёрку, и всю пару вертел башкой, вообще никакого настроя не было. Так что лучше уж он перетерпит. Он проследил краем глаза, как Джихун пробирается к выходу, и открыл в мессенджере диалог с одним единственным сообщением. «Как добрался домой?» Статус: доставлено. Статус: прочитано. Статус: проигнорировано. Ну и чёрт с тобой, собственно. И всё же вновь обернулся. Тэхён тоже остался на месте, листая что-то в телефоне. Мимо него проходили люди, кто-то окликнул, он мельком улыбнулся и снова уткнулся в экран. Мог бы и написать тогда что-нибудь ради приличия. Чонгук подождал ещё минуту, прикидывая в уме, насколько рациональны его действия, а потом вспомнил, что рациональность — вообще ни разу не его конёк, встал и не спеша направился вверх по рядам. Остановился прямо перед партой Тэхёна, выжидая, пока тот поднимет на него глаза. Но тот даже головы не поднял, делая вид, что не замечает нависшую над ним тень. Чонгук терпеливо ждал. Секунду. Две. Три. — Здесь занято? — потеряв терпение, он подал голос и кивнул на место рядом, хотя на него не смотрели. Только тогда Тэхён медленно, будто через силу, поднял глаза. Взгляд его, усталый, с лёгким прищуром, просканировал нежданного гостя без явного удовольствия, но что ещё важнее — в нём не было и тени удивления. Как будто он ожидал, что так и будет. — Ты же сидел внизу, — произнёс он без особого энтузиазма. — Хорошо, что у меня есть ноги и я умею двигаться, — Чонгук улыбнулся во все тридцать два, демонстрируя полную безмятежность. Кажется, Тэхён хотел закатить глаза. Но это не точно. — Остроумно, — сухо обронил он. Чонгук воспринял это как приглашение и плюхнулся на соседнее место, так и не дожидавшись формального разрешения. Его проводили коротким холодным взглядом, но ничего не сказали, отвернувшись к окну. — Ты не ответил на моё сообщение. — Наверное, не хотел, как думаешь? — в голосе прорезалась едва уловимая колючесть. — Ты же сам дал мне номер. Значит, я могу писать. Парень резко повернулся к нему лицом, на котором читалось лёгкое раздражение и упрямое недовольство, и Чонгук закусил нижнюю губу, чтобы скрыть улыбку. Как же его распирало от чужих эмоций. — Ты можешь, — процедил Тэхён, чётко выговаривая каждое слово. — Но это не значит, что я обязан отвечать посреди ночи. Чонгук кивнул, признавая поражение в этом раунде, и перестал беззастенчиво пялиться, повернув голову в сторону двери. Делал вид, будто высматривает Джихуна, но на самом деле хотел проверить чужую реакцию. Он вытянул руку, увитую татуировками, на столе и принялся барабанить пальцами по деревянной поверхности. Боковым зрением выхватил едва заметное движение головы Тэхёна, внутренне ликуя от своей правоты. Взгляд, скользящий по покрытой чернилами коже, под которой выступали вены, ощущался физически. — Нравится? — он провёл языком по внутренней стороне щеки, смакуя стыдливую ярость, вспыхнувшую в чужих глазах в момент осознания, что его поймали. Хорошо, это уже хотя бы не равнодушие. Тэхён вновь отвернулся от него, скрестив на груди руки. Оставить его что ли в покое? Но вместо этого Чонгук в очередной раз открыл рот. — Ты всегда такой разговорчивый? Тот шумно втянул носом воздух и очень медленно выдохнул. Ладонями потёр лицо и взлохматил волосы, видимо, пытаясь примириться с мыслью о том, что от такого, как Чонгук, легко не отделаться. Одна из прядей выбилась из общей копны волос и забавно топорщилась, отчего Чонгуку захотелось её пригладить и ощутить под пальцами шелковистую мягкость, которую уже дорисовывала его фантазия. Он уже почти занёс руку, но вовремя передумал, вспомнив об особой нелюбви Тэхёна к тактильной близости. — А ты всегда такой навязчивый? — устало спросил парень, даже не глядя на него. — Только по воскресеньям, — он подпёр подбородок ладонью руки, согнутой в локте, разглядывая собеседника в упор и совсем не заботясь о том, насколько это уместно. — Сегодня понедельник, — парировал тот. — Значит, просто повезло тебе. Тэхён покачал головой и едва заметно усмехнулся, но Чонгук успел поймать момент, когда уголки его губ дрогнули. Мысленно он выписал себе ещё одну победу. — Ты на какую пару потом? — спросил как ни в чём не бывало. — Зачем тебе? — Тэхён прищурился, в голосе появилась настороженность. — Хочу знать, где тебя караулить. Тэхён медленно, пожалуй, даже слишком, повернулся к нему всем корпусом. Чонгук ожидал увидеть осуждение, удивление, раздражение или даже злость, но вместо этого столкнулся с каким-то новым выражением: тот смотрел так, будто решал задачку по бухгалтерскому учёту и у него никак не сходился дебет с кредитом. Чонгук выдержал этот изучающий, пытливый взгляд и даже бровью не повёл. — Ты не слишком прямолинейный? — спросил Тэхён тихо. — А смысл юлить? — Чонгук пожал плечами, происходящее его приятно забавляло. — Я хочу с тобой пообщаться. Ты, судя по тому, что не послал меня ещё на первой минуте, тоже особо не против. Тот невесело улыбнулся, поджав губы. — Думаешь, всё так просто? — А зачем усложнять? — он поднялся, заметив, что преподаватель вернулся в аудиторию. Это могло означать лишь то, что пара вот-вот начнётся. — Не бойся, я не из тех, кто реально караулит за углом. Просто шутка. Чонгук уже было сделал шаг прочь, но задержался ещё на мгновение. Наклонился чуть ближе — ровно настолько, чтобы Тэхён явно чувствовал его присутствие, но не настолько, чтобы вторгаться в личное пространство, — и добавил: — Но на мои сообщения, пожалуйста, отвечай, — выдержал театральную паузу, опасно прищурившись, — а то я кусаюсь. И ушёл вниз на своё место, не оборачиваясь. Оставив Тэхёна с этой фразой, с этим взглядом и с мыслью, которая, Чонгук был готов поспорить на все свои деньги, сейчас крутилась в его голове: «Что это вообще было?»

***

Что это вообще было? Вторая пара прошла для Тэхёна в полной прострации. Он слушал преподавателя в пол-уха, записывал лишь несвязные обрывки фраз, и постоянно сползал взглядом на несколько рядов ниже, туда, где тёмная макушка без остановки крутилась по сторонам и иногда склонялась к Джихуну, чтобы что-то тихо сказать. Ну что за неугомонное создание, неужели он не может спокойно высидеть хотя бы полтора часа. Как вообще дотянул до третьего курса с такой выдержкой? Чонгук выбивал его из колеи просто фактом своего существования. Он был полной противоположностью всему, к чему Тэхён привык. Он не соблюдал дистанцию, не читал намёки или же попросту их игнорировал. Лез без спроса, задавал дурацкие вопросы, смотрел неотрывно, и при всём этом не вызывал особого желания послать его куда подальше. Это не на шутку раздражало. Тэхён встречал много навязчивых людей и никогда не испытывал мук совести, ставя их на место холодным взглядом или парой сухих фраз. Но проблема была в том, что Чонгука к этой категории людей отнести было сложно. В нём не было той липкой, неприятной настойчивости, от которой хотелось отмыться, как от прикосновения нежеланных рук. Не было сальных взглядов, не было плохо скрываемого вожделения от приятной глазу картинки. Внимание, с которым Чонгук смотрел на Тэхёна, было лишено всякой пошлости и сквозило искренним интересом. Он замечал детали, считывал состояние, избегал навязанных касаний и, что удивительно, не перегибал в своей прямолинейной уверенности, с которой продолжал перед ним появляться. Это подкупало. Просто не могло не. Тэхён тут же вспомнил, как проснулся в четыре утра от того, что завибрировал телефон. Он только-только провалился в сон после того, как час ворочался в кровати, и хотел проклинать любого, кто побеспокоил. Но мысль о том, что это может быть Хосок, опять вляпавшийся в какие-то проблемы, всё же заставила протянуть руку и, прищурившись от слишком яркого в темноте света, вчитаться в пришедшее сообщение. «Как добрался домой?» Он смотрел на эти три слова и не мог понять, что чувствует. Раздражение? Удивление? Что-то другое, чему сонный мозг не мог дать название? Четыре утра. Кто пишет в четыре утра человеку, с которым только познакомился? Чонгук. Чонгук, блин, пишет. Делай с этой информацией теперь что хочешь. Тэхён тогда отложил телефон, не посчитав нужным отвечать, перевернулся на другой бок и попытался снова заснуть. Не получилось. Мысли крутились вокруг одного: зачем? Зачем он это сделал? А может, Чонгук из тех, кто не спит по ночам и пишет всем подряд? Может, он вообще не придаёт значения таким вещам: отправил и забыл? Но Тэхён вспоминал, как парень смотрел на него в клубе, и почему-то в это не верил. Пришлось приложить все силы на то, чтобы всё-таки убедить себя в том, что Чонгук написал в четыре утра, потому что ему больше нечем заняться, потому что он из тех, кто не понимает границ, потому что он просто такой человек. Ничего за этим не стояло. Да. Безопаснее было думать именно так. И только это самовнушение смогло Тэхёна успокоить и позволило наконец снова уснуть. Но увидеть его так скоро он не ожидал. Тэхён тряхнул головой, проклиная себя за лишние, ненужные мысли, и вернулся в реальность, в которой профессор Сон начал задавать вопросы аудитории. Отлично, лучше сосредоточиться на насущном. Он лениво, почти машинально поднимал руку, ожидая, когда ему позволят ответить. К устным опросам и ликбезам он всегда был готов безукоризненно. Чего явно не скажешь о Чонгуке, вжавшем голову в плечи и старавшемся раствориться в воздухе, сидя прямо перед опершимся на парту преподавателем. Но ему не особо повезло. — Ваше имя? — обратился к нему господин Сон. — Чон Чонгук. — Чон Чонгук, поделитесь мыслями. Тишина повисла почти гробовая. Половина аудитории повернула головы, Джихун пнул его под партой, умоляя не позориться, а Тэхён, затаив дыхание наблюдал, как Чонгук медленно поднял взгляд от листа, на котором вместо конспекта красовались хаотичные линии. — Повторите вопрос, пожалуйста. По аудитории прокатился приглушённый смешок, и Тэхён непроизвольно закусил внутреннюю сторону щеки, сдерживая улыбку. Ничего другого он от него и не ожидал, учитывая, что до этого вообще на паре по бизнес-аналитике его ни разу не видел. — Когда бизнесу выгоднее оптимизировать процесс, а когда полностью его пересобрать? Чонгук замолчал на секунду, потом неожиданно уверенно заговорил. — Оптимизация целесообразна, когда базовая архитектура процесса жизнеспособна, — начал он ровно. — Если проблемы носят локальный характер — узкие места, избыточные операции или неоптимальное распределение ресурсов, — экономически эффективнее провести доработку существующей системы, чем инициировать её полный реинжиниринг. Что ж, похоже, он его недооценил, и здравые мысли в этой дурной голове тоже имеются. Кто бы мог подумать. — Хорошо, кто добавит? — преподаватель обвёл взглядом аудиторию. Рука взмыла ещё выше в воздух. — Ким Тэхён, прошу. — Но если сам фундамент процесса построен неверно, — продолжил Тэхён, развивая чужую мысль, — если процесс изначально не соответствует стратегическим целям компании или больше не создаёт ценности для бизнеса, тогда постоянные «точечные улучшения» становятся затратнее полного реинжиниринга, — он говорил и краем глаза видел, как Чонгук медленно поворачивает голову в его сторону. — Иногда проще начать заново, чем чинить старое. А ты чаще чинишь или сбегаешь? Я чаще ломаю. — Вопрос в том, — добавил Тэхён, — что именно сломано: отдельные элементы или вся конструкция. Уголок губ Чонгука дёрнулся, он не отвернулся, продолжая прожигать его глазами. И Тэхён смотрел в ответ. А что же сломано в тебе? Какой-то элемент системы или вся несущая конструкция? Тишина в аудитории продлилась на секунду дольше обычного. Профессор удовлетворённо кивнул: — Хорошо. Конструктивный ответ. Но Чонгук, кажется, не собирался заканчивать дискуссию, а наоборот только входил в раж. — То есть ты предлагаешь каждый раз всё ломать и строить заново? — спросил он, не глядя на преподавателя. — Я предлагаю анализировать стратегически. — Анализировать, — повторил Чонгук, хитро прищурившись. — Удобная позиция. Особенно если ты не тот, кто потом будет разгребать последствия такой «перестройки». В аудитории стало совсем тихо. Несколько человек напряжённо переглянулись, девушка с первого ряда замерла с открытым ртом. Тэхён же приподнял брови. Он не понимал, хочет ли этот упёртый баран просто отстоять свою позицию или донести какой-то завуалированный смысл, доступный только им двоим. — Если процесс изначально нерабочий, — максимально спокойно ответил он, будто не замечал растущее напряжение, — последствия всё равно придётся, как ты выразился, разгребать рано или поздно. — Нерабочий по чьим критериям? — Чонгук задал вопрос, который показался Тэхёну просто до невозможности абсурдным. Он вообще в курсе, на пару по какому предмету пришёл? — По факту результата, — сухо бросил в ответ. — Или по чьему-то ощущению, что можно лучше? Господин Сон нарочито громко кашлянул, прочищая горло и привлекая тем самым к себе внимание: — Господа, давайте не уходить в философию. Мы говорим о бизнес-процессах. — Мы о них и говорим, — не отводя взгляда, произнёс Чонгук. Тэхён выдержал его взгляд. — В бизнесе нет места сантиментам. — А в жизни? — почти лениво спросил Чонгук. Кто-то сзади несдержанно вздохнул. Джихун заёрзал, как на иголках, бегая глазами с одного на другого и обратно, а Тэхён медленно склонил голову к плечу, продолжая не им начатую игру. — В жизни, — сказал он, — иногда тоже выгоднее признать, что конструкция держится только потому, что её подпирают со всех сторон. — И ты бы её снёс? — в голосе Чонгука появилась едва уловимая насмешка. — Если она мешает — да, — прозвучало жёстким приговором. — Даже если кто-то в неё вложился? Вот теперь профессор вмешался жёстче: — Достаточно, молодые люди. Обсуждение окончено, продолжим тему, — он обратился уже с новым вопросом к другому студенту, но ни Тэхён, ни Чонгук уже не слушали и не пытались влиться в дискуссию. Тэхён следил за тем, как Джихун гладит напряжённые плечи друга, опустившего голову и о чём-то шёпотом ему изъясняющемуся. Странно, как обычная учебная тема может начать звучать до смешного личной. Челюсти сжались сами собой, пока тяжёлый взгляд продолжал прожигать широкую спину, обтянутую плотной тканью коричневого худи. Внезапно захотелось рвануть его за капюшон, так, чтобы ворот врезался в горло и голова невольно запрокинулась назад, оголяя мощную шею. Потерял бы он тогда привычную спесь и доходящую до бестактности самоуверенность? Перестал бы смотреть на него так, будто уже одержал победу в игре, в которой Тэхён даже не соглашался участвовать? Опешил бы от того, что за спокойной рассудительностью новенького студента пряталось желание разбить любого, кто пытается подчинить его своим правилам? Чон Чонгук понятия не имел с кем связывается. Это была его главная ошибка. Но проблема была в том, что Тэхён, в свою очередь, прекрасно видел, кто перед ним. Видел и всё равно поддавался. И это было уже его фатальной ошибкой. Потому что сам Чонгук создавал стойкое впечатление того, кто вечно жил на контрастах. Того, кто громко смеялся, громко злился, громко хотел. Тэхён не был уверен, что нуждается в источнике подобного шума рядом. И всё же... И всё же некоторые конструкции любят, когда их проверяют на прочность. Покидая аудиторию, Тэхён в сторону Чонгука больше не смотрел и даже не обернулся, хотя чувствовал чужое внимание. Внутри что-то щёлкнуло. Зачем им вообще общаться, если так подумать? Для Чонгука он, скорее всего, был лишь труднодоступным достижением, тем, чья отстранённость подстёгивала проявляться ещё активнее. Он ещё в клубе заметил, как смотрят на этого громкого демона девушки и даже некоторые парни: с голодом, плохо замаскированным под восхищение. Он был желанен и прекрасно об этом знал. Чонгук не упивался своим превосходством, но вполне охотливо купался в этом внимании, впитывал его каждой клеткой, однако при этом никогда не задерживался ни на ком надолго. Тэхён успел это заметить за те несколько часов, что провёл в компании. Он походил на чудного дикого зверя, которого невозможно приручить, но от которого невозможно оторвать глаз. Каждый взгляд, направленный на него, кричал: «хочу», но ни один не решался подойти слишком близко, боясь быть съеденным. Люди тянулись к нему, а он позволял им себя касаться во всех смыслах, словно делая одолжение, охотно подыгрывал до поры до времени, никого явно не отталкивал, но и сам не тянулся ни к кому по-настоящему. Среди привычного обожания с далёкой дистанции Тэхён стал для Чонгука интересной диковинкой, алгоритмом, не вписавшимся в систему, который необходимо было переписать под нужные параметры. С такими людьми не стоило связываться. Им нельзя доверять, и подпускать к себе тоже излишне. Но когда крепкая рука перехватила его запястье в коридоре, заставив остановиться, он не удивился ни капли. Даже оборачиваться не нужно было, чтобы быть уверенным, кому хватило на это наглости. — Ну чего тебе? — Тэхён стряхнул с себя чужое прикосновение, не встретив сопротивления, и поднял строгий взгляд. Однако чего он не ожидал, так это увидеть в круглых, почти по-мальчишески наивных глазах растерянность и ничего кроме. — Ты оставил. Только теперь Тэхён заметил, что в другой руке парень зажимал протянутый ему телефон. Он тут же нахмурился и похлопал себя по карманам. И правда. Вот же растяпа. Потянувшись, чтобы забрать свою вещь, он ожидал подвоха, но, что удивительно, его не последовало. Чонгук просто улыбнулся. Как-то по особенному тепло и открыто, что заставило свести брови ещё сильнее. Чонгук сделал шаг ближе. Возможно, теперь он оказался слишком близко для того, кого знаешь всего ничего.. — Ну чего ты от меня шарахаешься? Тэхён чуть не подавился собственным возмущением. Ещё не хватало, чтобы этот павлин решил, будто он его боится. Он воспринимал его вовсе не как опасность. Скорее, как раздражающий фактор. Как переменную, значение которой невозможно просчитать заранее. И именно это бесило сильнее всего. — Я не шарахаюсь, — сухо ответил Тэхён, убирая телефон в карман. — Я держу дистанцию. И спасибо. — В благодарность можешь начать отвечать на мои сообщения, — Чонгук склонил голову набок, и в его глазах снова заплясали те самые чёртики, которые Тэхён уже успел возненавидеть. — А ты собираешься мне писать? — Хотелось бы. Тэхён в напряжённом молчании смотрел на него достаточно долго. В коридоре было шумно, мимо проходили студенты, кто-то смеялся, кто-то спорил о чём-то своём, но в мизерном пространстве между ними, будто образовался глухой вакуум. — Зачем? — спросил он наконец. — Что «зачем»? — Зачем ты пытаешься, если я не заинтересован? Я тебя не знаю. Ты меня не знаешь. Какая разница, будем мы общаться или нет? Чонгук задумался чисто для виду и снова с привычной непринуждённостью хмыкнул. — Не знаю. Может, никакой. Но ты продолжаешь со мной разговаривать, это о чём-то говорит, да? Тэхён усмехнулся совсем безрадостно. — Говорит о том, что ты привык получать всё, что хочешь, и от тебя фиг отвяжешься. — Ну, не всё я получаю, знаешь ли. — И что же в своей жизни ты не получал? — он скептически изогнул брови. — Например, ответы на свои сообщения. От тебя. Тэхён выдохнул раздражённо и потянулся к карману, чтобы опять достать телефон. Ну сколько можно. — Смотри, — прозвучало почти приказным тоном, и Чонгук послушно наклонился. На экране был его контакт. Диалог, в котором последнее и единственное сообщение маячило, слово бельмо на глазу. Под ним пустое поле ввода, в которое Тэхён вбил короткое: «Норм, спасибо», — и без раздумий отправил. Телефон Чонгука брякнул откуда-то из глубины его ненормально громоздкой сумки. Что он там носит вообще? Все свои пожитки? — Доволен? Чонгук поднял глаза, которые искрились неподдельным весельем. — Ещё нет. Но прогресс есть. Тэхён закатил глаза; надув щёки, шумно выпустил воздух из лёгких и развернулся, чтобы уйти. Так просто это точно не закончится.