Тот, кто не спит

Несколько дней спустя «Плотва» стояла на том же месте, где и в прошлый раз. Гера сидел за рулём уже часа три, пил остывший кофе из термоса и смотрел, как ночь медленно выползает из-за заводских труб. Сначала она просто сгущалась в тенях, потом перекинулась на стены цехов, на ржавые остовы какой-то техники, на груды строительного мусора. К девяти вечера город за спиной ещё шумел, а здесь, в промзоне, уже наступила её полная власть — густая, тяжёлая, живая. В машине пахло бензином, табаком и сыростью — запах, который преследовал его последние лет пятнадцать. Гера привык. Иногда ему казалось, что если бы он мог чем-то другим пахнуть, то и сам стал бы другим. Но это как с кожей — не содрать. Он думал о том парне. О том, что тот, скорее всего, не вернётся. Нормальные люди после такой ночи бегут без оглядки. Забывают, как страшный сон, и молятся, чтоб не приснилось снова. А если и возвращаются — то с претензиями, с вопросами, с требованиями объяснить, что за хрень тут творится. Объяснять он никому ничего не собирался. Но парень... Лютик. Дурацкое прозвище. Дурацкая улыбка. Дурацкая привычка лезть под руку и тараторить без остановки. Гера поймал себя на том, что уже несколько раз за сегодня вспомнил, как тот смотрел на него — не со страхом, а с каким-то бешеным любопытством, будто Гера был не мужиком с топором, а экспонатом в кунсткамере. — Придурок, — сказал Гера вслух, и звук собственного голоса в пустой машине показался чужим. Он закурил. Опустил стекло. Ночной воздух залетел в салон, смешался с дымом. И тут в стекло постучали. Гера не вздрогнул — он вообще не вздрагивал уже много лет. Просто повернул голову. За стеклом стоял Лютик. С гитарой за спиной, в той же дешёвой куртке, и улыбался так, будто они договаривались встретиться. Гера опустил стекло. — Ты опять? — А вы опять. Совпадение? Гера хмыкнул. Совпадений в его жизни было мало, но это, похоже, было именно оно. Или нет. Он уже перестал понимать. Открыл дверцу. — Залезай, раз припёрся. Лютик нырнул в салон. Гера заметил, как тот поёжился сначала — на улице было холодно, градусов пять, не больше. Но через минуту уже сидел, расслабившись, будто в машине у друга. — Ты как меня нашёл? — спросил Гера. — А я и не терял, — Лютик пожал плечами. — Вы же сказали, что дворник. А дворники обычно на одном месте работают. Вот я и пошёл туда, где мы встретились. Думал, может, вы там. — Логично, — Гера отвернулся. — Только я не дворник. — Знаю. — И чего припёрся? Лютик задумался. Надолго — для него это было редкостью. — Не знаю, — признался он наконец. — Просто... там, в общаге, пусто. Сосед вечно пьяный, носки тырит. А тут — тихо. И вы. — И я, — повторил Гера без выражения. — Ну да. Вы. Не гоните. Не спрашиваете ничего. Просто сидите. — Сижу, — согласился Гера. — Вот. А мне и надо, чтоб кто-то просто сидел рядом. Гера посмотрел на него. В упор, как умел только он — тяжело, не мигая. Лютик выдержал. Не отвёл взгляд. — Слушай, — сказал Гера. — Ты че сюда таскаешься? Жить надоело? — А вам не всё равно? — Мне — да. Но ты ж не отстанешь. — Не отстану, — улыбнулся Лютик. Гера отвернулся к лобовухе. Тьма за стеклом была плотной, как старая сажа. — Ну и сиди. Только не вякай. — А можно я просто посижу? — Лютик уже не мог молчать больше минуты. — Молча. Обещаю. — Сиди. Лютик замолчал. Гера курил, опустив стекло, и смотрел, как дым тает в ночи. Где-то далеко, за заводскими корпусами, гудела трасса — редкие машины резали тишину. Над головой, в разрывах туч, иногда проглядывали звёзды. Редкие, бледные — городская подсветка съедала их свет. Лютик сидел тихо. Гера косился на него иногда и думал: "Чего тебе дома не сидится? Чего ты ко мне привязался?" Но вслух не спрашивал. Потому что ответ уже знал. Сам был таким когда-то. Тоже искал, к кому прилепиться, чтоб не так тошно было. Потом Яна появилась. И всё стало... по-другому. Гера мотнул головой, отгоняя мысли. Хватит. Не время. Лютик тем временем завозился, полез в карман, вытащил старенький плеер. Покрутил в руках, глянул на Геру вопросительно. — А можно? — Чего? — В наушниках посидеть? Я тихо. — Сиди, — Гера махнул рукой. — Не оглохну. Лютик воткнул наушники, закрыл глаза. Гера видел, как он покачивает головой в такт — видимо, что-то ритмичное. И впервые за долгое время ему стало... спокойно. Рядом с этим странным пацаном, который лезет куда не просят и улыбается, как дурак. Они сидели в тишине. Гера курил, Лютик слушал музыку. Иногда Гера ловил себя на том, что смотрит на него и думает: "Интересно, что у тебя там, в голове?" А потом Лютик открыл глаза, вытащил один наушник и протянул ему. — Хотите? — Чего? — Послушать. Это я сам написал. Плохо, наверное, но... хочу, чтоб вы услышали. Гера посмотрел на наушник, на Лютика, снова на наушник. Взял. Засунул в ухо. Из наушника полилось что-то тихое, гитарное. Без слов, просто мелодия. Грустная, но не безнадёжная. Такая, знаете, когда уже всё плохо, но ты всё равно встаёшь по утрам. Гера слушал. Лютик смотрел на него и, кажется, даже не дышал. — Ну? — спросил он, когда мелодия кончилась. Гера помолчал. Потом сказал: — Норм. Не лабуда. У Лютика лицо расплылось в улыбке — ну прямо ребёнок, которому конфету дали. — Правда?! — Сказал же. Лютик чуть не подпрыгнул на сиденье. — А можно я вам ещё сыграю? Когда-нибудь? Не в наушниках, а прямо? Тут акустика, наверное, хреновая, но я могу... — Тихо, — оборвал Гера. — Не части. Лютик заткнулся, но глаза его продолжали сиять. Они снова замолчали. Гера думал о том, что это, наверное, плохая идея — подпускать кого-то близко. Он же знал, чем это кончается. Все, кого он подпускал, уходили. Кто-то — в могилу, кто-то — просто в другое место, подальше от него. Яна осталась, но... не совсем. А этот — молодой совсем. Лет двадцать, не больше. Вся жизнь впереди. А у него, у Геры, этой жизни — вообще без срока. Вечность, блин, подарочек. — Гера, — Лютик прервал его мысли. — А можно я иногда буду приходить? Просто так. Не мешать. Если заняты — я уйду. Но если можно... я лучше здесь, чем там. Гера смотрел в лобовуху. Долго. Очень долго. — Приходи, — сказал он наконец. — Только не ной. Лютик заулыбался снова. — Не буду. Честное слово. — Да ну тебя, — Гера завёл мотор. — Поехали, отвезу. А то завтра учёба. — Ага, — Лютик вздохнул. — Учёба. «Плотва» тронулась, выруливая из промзоны на пустую дорогу. Гера гнал не быстро, но уверенно — он знал эти улицы как свои пять пальцев. Лютик смотрел в окно на мелькающие фонари и думал о том, что впервые за долгое время ему не хочется никуда бежать. — Гера, — позвал он. — Ну? — Спасибо. — За что? — Что не выгнали. Гера усмехнулся. Коротко, почти незаметно. Но Лютик заметил. — Посмотрим, как ты запоешь, когда я тебя в следующий раз от упырей отбивать буду. — А вы отобьёте, — Лютик сказал это так уверенно, будто речь шла о погоде на завтра. — Вы же дворник. Вам положено. Гера хмыкнул. — Дурак ты, Лютик. — Знаю. Они доехали до общаги. Лютик вылез, хлопнул дверцей, наклонился к открытому окну. — До завтра? Гера глянул на часы. Половина первого. — Посмотрим. Если ночь спокойная — буду на месте. — Я приду, — пообещал Лютик и скрылся в подъезде. Гера постоял ещё минуту, глядя на тёмные окна. Где-то на третьем этаже зажегся свет — видимо, Лютик добрался до комнаты. Потом погас. «Плотва» развернулась и уехала обратно, в ночь. В машине было пусто. И тихо. И холоднее, чем когда этот придурок сидел рядом. Гера достал новую сигарету, прикурил, глядя на дорогу. — Придурок, — сказал он снова. Но теперь это звучало почти ласково.