И новый наступит день

Тишина в камере была плотной, как вода. Саске сидел на койке, привалившись спиной к стене, и смотрел в одну точку. Потолок. Пол. Стена. Без разницы. Мысли ворочались тяжело, нехотя, тонули в пустоте. Сколько он уже здесь? Дни слились в один бесконечный серый ком. Реальность ото сна отличала только боль. Ему не давали таблеток, не обрабатывали швы. Раны были опухшими, воспаленными. Иногда приходил медик, он проверял пульс, менял повязки. Говорил, что восстановление идёт, но идёт медленно. Больше ничего. Саске не волновало собственное самочувствие. Оно никого не волновало. Так время и текло. Медленно, бесмысленно, неумолимо. А потом его разорвал голос. Далёкий, но в тишине подземелий отчётливо слышимый. — Саске! Он вздрогнул. Тело отреагировало раньше, чем сознание — мышцы напряглись, сердце пропустило удар. — Саске, ты слышишь?! Я здесь! Наруто. Саске замер. В груди что-то дёрнулось — острое, болезненное, почти забытое. Он не знал, что это за чувство. Слишком долго внутри было пусто. — Я тебя вытащу, слышишь?! Держись! Голос бился о стены, пробивался сквозь камень, сквозь печати, сквозь туман в голове. Наруто был там. Снаружи. Орал так, что, наверное, вся деревня слышала. Саске сжался. Сам не понял, как это вышло. Просто вдруг ноги сами подогнулись, и он сполз с койки, прижался спиной к стене в самом дальнем углу, где тень гуще, где свет из-под двери не достаёт, не освещает. В самую черноту. Не надо. Не надо, чтобы он видел. Не таким. Жалким. Пустым. Сломанным. В какой-то момент крик стих. А Саске так и сидел в углу, обхватив себя одной рукой, и смотрел в пустоту. Внутри дрожало что-то, чему он не хотел давать название. Страх. Он боялся. Боялся, что Наруто придёт. Боялся увидеть в голубых глазах жалость. Или, хуже, разочарование. Или, ещё хуже, всё ту же дурацкую веру, которую ничто не могло убить. Которой не было у него. Саске закрыл глаза и постарался снова стать пустым. Получилось не сразу.

***

В больничной палате было светло — солнце уже встало, залило всё золотом, и даже холодные стены казались уютными. Наруто стоял посреди комнаты и ругался. — Да чтоб тебя! Ремешок на штанах никак не хотел застёгиваться. Обычно это занимало секунду — чик, и готово. Сейчас левая рука путалась, но никак не могла попасть в нужное место, пряжка выскальзывала, и всё начиналось заново. — Да ёлки ж... "А ты попробуй зубами", — лениво посоветовал Курама. — Заткнись. "Я помочь пытаюсь". — Помогает он, — проворчал Наруто, но зубами попробовал. Получилось не лучше. Он уже хотел плюнуть и завязать ремешок узлом, когда дверь открылась. — Наруто, я тут... — Цунаде замерла на пороге. Наруто замер тоже. С ремешком в зубах. С растрёпанными волосами. С выражением полного отчаяния на лице. — Я не вовремя? — в голосе Пятой проскользнули смешливые нотки. — Нормально, — буркнул Наруто, выплёвывая ремешок. — Одеваюсь просто. Не очень... удобно. Цунаде вошла, закрыла за собой дверь. Подошла ближе, посмотрела, как Наруто пытается справиться с непослушной пряжкой. Вздохнула. — Дай сюда. Она ловко, в два движения, застегнула ремешок. Поправила штаны. Отошла, оглядела. Открыла историю болезни. —Восстанавливаешься быстрее, чем я думала. Лис старается? "Ещё бы я не старался",— проворчал Курама. Наруто фыркнул. — Старается. — Хорошо, — Цунаде помолчала, глядя на улицу. Потом обернулась и посмотрела на розовые шрамы на груди. На культе взгляд задержался дольше, чем обычно. — Что? — насторожился Наруто. — Ничего. Мысль одна. — Цунаде покачала головой. — Рано ещё. Поправляйся сначала. — Какая мысль? — Я сказала — рано. — Она направилась к двери. — Ешь, пей таблетки, слушайся врачей. —Баа-чан, а ты зачем приходила-то? — Наруто чуть неуклюже потянулся к футболке. —Проверить тебя. Такими темпами, и если Сакура даст добро, скоро сможешь вернуться домой. —Наконец-то, даттебайо! Но дверь уже закрылась.

***

Шикамару сидел в архиве и чувствовал, как глаза начинают слипаться. Бумаги, бумаги, бумаги. Свитки, отчёты, прошения, показания. Они громоздились на столе, на стульях, на полу — везде, куда можно было что-то положить. Шикамару уже сбился со счёта, сколько всего перерыл. Казалось, он изучил каждый клочок пергамента в этой деревне. — Учиха Саске, — бормотал он себе под нос, перелистывая очередной отчёт и потирая свободной рукой затекшую шею. — Участие в экзаменах на чунина — стандартно. Миссии в команде — стандартно. Побег из деревни — не стандартно. Предательство — не стандартно. Нападение на Каге — совсем не стандартно... Он зевнул, прикрывая рот ладонью, и потянулся за следующим свитком. В голове уже гудело. Глаза щипало от мелкого текста. Спина затекла так, что разогнуться было подвигом. — Ну и зачем я во всё это ввязался? — спросил он у пустоты. Пустота не ответила. Только бумаги тихо шелестели от сквозняка. — Ладно, — Шикамару потянулся за следующим свитком. — Ещё немного... — Устал? Голос раздался от двери так неожиданно, что Шикамару вздрогнул. В проёме, лениво облокотившись плечом о косяк, стоял Какаши. Руки скрещены на груди, в одной — раскрытая книга, которую он даже не пытался прятать. Маска на месте, но глаза над ней определённо улыбались. — Какаши-сан? — Шикамару моргнул, прогоняя усталость. — Вы чего здесь? — Проходил мимо, — Какаши пожал плечами. — Смотрю — свет горит. Дай, думаю, загляну. Он обвёл взглядом горы бумаг, горы, горы и ещё раз горы. — Много, — констатировал он без тени удивления. — Много, — согласился Шикамару. — И почти всё бесполезно. — А чего ищешь? — Хорошее про Саске. — Шикамару откинулся на спинку стула, потёр переносицу. — Любую мелочь. Кому он помог, кто его знал, кто может сказать что-то кроме «он предатель и убийца». На суде нужно показывать человека, а не монстра. Какаши слушал, чуть склонив голову. Книга в его руке так и осталась раскрытой — он даже не пытался её закрыть. — И как успехи? — Пока никак. В бумагах — только миссии, только отчёты, только сухие цифры. Ни одного живого слова. Какаши помолчал. Потом сказал негромко: — Знаешь, а ведь он был неплохим учеником. Шикамару поднял голову. — В смысле? — В смысле — способным. Талантливым. Но я не о том. — Какаши переступил с ноги на ногу, задумался. — Он был... замкнутым. Очень. Но когда дело касалось команды — включался мгновенно. Помнишь миссию в Стране Волн? Шикамару кивнул. Он знал эту историю. — Там был момент... — Какаши говорил негромко, вспоминая. — Хаку, его ледяные иглы. Саске мог увернуться. Он был быстрее. Но Наруто застыл, растерялся. И Саске... он просто шагнул вперёд. Закрыл его собой. Принял удар на себя. — Я слышал, ему тогда сильно досталось. — Чуть не погиб, — согласился Какаши. — И знаешь, что самое важное? Он не думал. Даже секунды не раздумывал. Просто встал и принял удар. Ради товариша. Шикамару слушал внимательно. — Это что-то да значит, — сказал он. — Спасибо. — Не за что. — Какаши сделал паузу. — Слушай, а давай меняться? — Вы о чем? — Ты пойдёшь по деревне, поговоришь с людьми. А я посижу здесь, с бумагами. — Какаши кивнул на стол. Шикамару посмотрелна него, раздумывая. Какаши стоял в дверях, расслабленный, с с книжкой этой, и вид у него был какой-то заговорческий. — Вы серьёзно? — спросил Шикамару. — А что? — Какаши пожал плечом. — Я в архиве посижу, проверю бумаги. Может, найду что-то, что ты пропустил. А ты сходишь, послушаешь, что люди говорят. Разомнешься. — А вы? — А я умею сидеть и не мешать. И... —И читать? — он покосился на книгу в яркой обложке. Вместо ответа Какаши только сильнее улыбнулся, растягивая маску. Шикамару вздохнул. — Знаете, сенсей, вы невыносимы. — Знаю, — кивнул Какаши. — Так что, договорились? — Договорились, — Шикамару поднялся, разминая спину. — Пойду пройдусь. А вы тут... читайте. — Буду стараться. Шикамару вышел в коридор, но на пороге обернулся. — Какаши-сан? — М? — Спасибо. Какаши махнул рукой, уже уткнувшись в исписанные страницы.

***

Улицы встретили Шикамару полуденным солнцем и привычным шумом. Он не спеша прошёлся по рынку, прислушиваясь к разговорам, вглядываясь в лица. Потом заглянул в лавки, постоял у колодца, где всегда собирались женщины, завернул в чайную. Работать с людьми он умел. Не лезть напролом, не давить, а просто быть рядом, слушать, задавать вопросы, когда надо — молчать. Первой была старушка с корзиной. Она сидела на лавочке у своего дома и чистила овощи. — Бабушка, — Шикамару присел рядом. — Вы давно здесь живёте? — Всю жизнь, милок. А ты чей будешь? Нара, вроде, морда знакомая. — Нара, — кивнул Шикамару. — Шикамару. Я про Учиха Саске хочу спросить. Помните его? Старушка отложила нож, посмотрела внимательно. — Саске? Маленького? — Любого. Каким помните. — Ох, — она покачала головой. — Мальчик был тихий. Гордый. Помню, как-то шёл мимо, а я сумки тащила, тяжёлые. Ему лет пять было, не больше. Остановился, спрашивает: «Помочь?». Так неожиданно было, но я разрешила. Донёс до самого дома. Вежливый такой, серьёзный. А потом... — она вздохнула. — Потом старший его ушёл, и мальчик пропал. В себя ушёл. Не видела его почти. — Спасибо, — Шикамару записал. Дальше была лавка оружия. Пожилой мастер, старый друг отца, узнал его сразу. — Шикамару? Какими судьбами? — По делу, дядя Тэкка. Про Саске Учиха хотите рассказать что-нибудь? Мастер присвистнул. — Тяжёлое имя. Что именно? — Любое. Доброе, если есть. Тэкка почесал затылок, потом кивнул на стул — садись, мол. — Заходил он ко мне иногда. Сначала с братом, потом один. На мечи смотрел. Глаза горели — страсть. Я спрашиваю: «Выбрать помочь?» А он: «Я сам. Просто расскажите, какой клинок лучше для...» И перечислял. Технику спрашивал, баланс, сталь. Умный был. Не просил, не крал. Просто учился. — А потом? — А потом перестал заходить. Я уж думал — разлюбил мечи. А оказалось — разлюбил жизнь. Шикамару кивнул, записал. В чайной, куда он заглянул промочить горло, девушка узнала его и сама подсела на минуту. — Вы про Саске спрашиваете? — она говорила тихо, будто по секрету. — Я его помню. Когда учились, мой курс был на год младше вашего. Саске красивый очень был, все девочки вздыхали. Даже наши. Но он ни на кого не смотрел. Только когда команда появилась, он стал с ними ходить, — она улыбнулась. — Они везде вместе были, пока... ну, вы знаете. — А до того? — Шикамару оживился. — До того как ушёл? Что можете про него рассказать? — До того — да, нормальный был. Замкнутый, но не злой. Помню, как-то котёнок с дерева упал, так он его поймал. Ловко так, быстро. А потом отдал девочкам и ушёл. Даже не улыбнулся, но помог. Шикамару кивнул, запомнил. — Спасибо, — сказал он и допил чай. К вечеру накопилось ещё несколько историй. Мелких, незначительных, но тёплых. На этом было решено на сегодня закончить. Но перед возвращением в архив Шикамару решил заскочить в госпиталь. — Есть новости? — Наруто вскочил с кровати, едва увидев его. — Есть, — Шикамару устало опустился на стул. — Плохие и не очень. Даймё дал согласие. Суд через полторы недели. Обвинение — государственная измена, нападение на глав государств, пособничество террористам, убийства. Перечень большой. Наруто побледнел, но промолчал. — Хорошие — я нашёл пару человек, которые готовы сказать что-то в его пользу. Мелочи, но лучше, чем ничего. Несколько историй стариков, замечания педагогов из академии. Даже нашлась официантка, которая видела вас вместе. — Нас вместе? — Ага. Сказала, ты его раменом кормил, а он улыбался. Наруто замер. Потом улыбнулся — невесело, но тепло. —Точно, было дело. — Вот. Это хоть что-то человеческое. Не монстр, а человек. Будем от этого отталкиваться. — Спасибо, Шикамару. — Не за что, — тот поднялся. — Ты главное сам держись. Завтра, говорят, тебе разрешение дадут. На встречу. Наруто вскинул голову. — Правда? — Какаши обещал выбить. Значит, будет. Готовься.

***

Какаши сидел на том же месте, где Шикамару его оставил. Ноги на столе, книга в руках, на лице — выражение полного довольства жизнью. — Нашли что-нибудь? — спросил Шикамару, сгружая записи на стол. — А? — Какаши поднял глаза от книги. — А, ты вернулся. Да нет, тут всё сухо. Только отчёты. Ни одного живого слова. А ты? Шикамару кивнул на исписанные листы. — Кое-что есть. Мелочи, но человеческие. — Отлично, — Какаши закрыл книгу и поднялся. — Тогда я пойду. А ты это... систематизируй. — Вы даже бумаги не трогали? — с подозрением спросил Шикамару. — Трогал, — Какаши сунул книгу в карман. — Одну. Самую верхнюю. Пролистал. Неинтересно. — Сенсей... — Что? Я честно менялся. Ты ходил, я сидел. Все довольны. Шикамару вздохнул, но улыбнулся. — Ладно. Идите уже. Какаши направился к двери, но на пороге обернулся. — Шикамару? — М? — Ты молодец. Правда. И вышел, прежде чем Шикамару успел ответить. В архиве снова стало тихо. Только бумаги тихо шелестели от сквозняка. Шикамару сел за стол, разложил свои записи и начал приводить их в порядок. — Молодец, — повторил он шёпотом. И усмехнулся.