И новый наступит день

Дорога от госпиталя до резиденции тянулась бесконечно. Наруто шагал быстро, почти бежал, и Какаши приходилось то и дело его придерживать — не за руку, а так, словом, взглядом, лёгким касанием локтя. — Спокойнее, — сказал он уже в третий раз. — Не беги. Мы успеваем. — Я и не бегу, — огрызнулся Наруто, хотя именно что бежал. Какаши вздохнул. Они вышли достаточно рано, солнце недавно поднялось над крышами, и воздух был ещё свежий, утренний. Но Наруто, кажется, не замечал ничего — ни погоды, ни людей, ни того, что Какаши уже битых полчаса пытается до него достучаться. — Наруто. — Какаши остановился. Пришлось остановиться и Наруто — нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, глядя в сторону резиденции. — Послушай меня. Серьёзно. — Я слушаю. — Не перебивай. — Какаши говорил тихо, но твёрдо. — Я знаю, ты хочешь его увидеть. Я знаю, ты соскучился. Но есть правила. И их придётся соблюдать. — Какие правила? — насторожился Наруто. — Пятнадцать минут. Ровно. Никакого физического контакта. Охрана будет рядом. Если ты попытаешься сделать что-то... импульсивное, свидание прервут. И повторного разрешения не дадут. Наруто сжал челюсть. — Пятнадцать минут? Это смешно! — Это условия Совета, — Какаши развёл руками. — Я выбил хотя бы это. Могло не быть и этого. — Да плевать я хотел на их условия! — вспыхнул Наруто. — Саске там совсем один, без... — Знаю. — Какаши перебил его мягко, но твёрдо. — Поэтому ты должен быть умнее. Должен выдержать эти пятнадцать минут так, чтобы они дали тебе ещё. Понимаешь? Наруто смотрел на него, и в глазах его боролись гнев и понимание. — Понимаю, — выдохнул он наконец. — Хорошо. — Какаши кивнул. — И ещё. Реакция может быть разная. Не жди, что он будет говорить. Это не потому, что он не рад. Он просто... не может сейчас. — Я знаю, — тихо сказал Наруто. — Ты говорил. — Мало ли. Иногда знать и чувствовать — разное. Они пошли дальше. У ворот тюремного блока Наруто остановился, посмотрел на серую, неприметную дверь. — Сенсей, — спросил он вдруг. — А вы верите, что я смогу? Какаши посмотрел на него. Долго. Потом сказал: — Ты всегда делал невозможное, Наруто. С чего бы сейчас что-то менялось? Наруто кивнул. Глубоко вдохнул. Шагнул вперёд.

***

В камере было темно. Тусклый свет не добирался до углов, и Саске сидел в самом дальнем из них, прижавшись спиной к стене, поджав ноги и обхватив колено единственной рукой. Он сидел здесь уже... сколько? Дни потеряли счёт. После того крика, после того, как внутри что-то дрогнуло, он не мог вернуться в прежнюю пустоту. Мысли лезли, воспоминания царапались, и единственным спасением было сидеть вот так, в углу, чувствовать холод камня и пытаться не думать. У него почти получилось. Почти. А потом в коридоре раздались шаги. Не обычные, не медик и не охранник. Другие. Торопливые, нетерпеливые, живые. И голос. — Где он? Далеко ещё? Сколько можно... — Наруто, тише. Сердце пропустило удар. Саске вжался в стену сильнее. Замер. Опустил лицо, спрятав за отросшими тёмными прядями. Закрыл глаза. Он не будет реагировать. Не будет. Если не реагировать — может, Он уйдёт быстрее. Может, не будет смотреть на это. Ключ повернулся в замке. Дверь открылась. Свет упал на пол узкой полосой. Наруто шагнул внутрь и замер, давая глазам привыкнуть к полумраку. Камера была маленькой, серой, с койкой у стены и пустой во всём остальном. И в углу, в самом дальнем, сжавшись в комок, сидел Саске. Наруто выдохнул. Сделал весёлое лицо. — Саске! — голос прозвучал громче, чем нужно, слишком бодро для этого места. — Ну ты и устроился, конечно! Прям пятизвёздочный отель, да? Саске не шелохнулся. Наруто шагнул ближе. Всё ещё улыбался, хотя и кривовато. — Слушай, а я тут это... прорвался! Представляешь? Какаши выбил разрешение. Советники эти, гады, не хотели, но мы их сделали, даттебайо! Всё пучком, да? Тишина. — Ты как вообще? — Наруто присел на корточки, пытаясь заглянуть в лицо. — Нормально кормят? Лечат? Я всем им скажу, чтобы... Саске жмурился. Внутри что-то сжималось, но он давил, душил, не пускал наружу. — Они сказали, трогать тебя нельзя, — голос Наруто звучал ещё возмущённее. — Вообще. Никакого контакта. Представляешь? Мы столько лет друг за другом гонялись, а теперь... Он замолчал. Саске ждал. Сейчас Наруто начнёт кричать, требовать, бить кулаками в стену. Он всегда так делал. Не умел по-другому. Но вместо этого он услышал шорох. Шаг. Ещё шаг. И вдруг — тепло. Саске не сразу понял, что это. Тепло шло сбоку, слева. Он приоткрыл и посмотрел в ту сторону краем глаза, незаметно. Наруто сидел рядом. Вплотную. Почти касаясь плечом. Почти. Между ними оставался миллиметр — воздух, запрет, пустота. Но тепло шло. Живое, настоящее, от которого хотелось закрыться и одновременно — вдохнуть. — Я просто посижу тут, — тихо сказал Наруто. — Ладно? Если нельзя трогать — не буду. Но сидеть рядом можно? Саске не ответил. — И ты это, извини... — голос звучал уже намного спокойнее. — Не нужно было мне так кричать. Больше не буду. Никакого ответа. Наруто сидел и смотрел перед собой. На стену. Просто быть рядом. Просто дышать одним воздухом. — Знаешь, — заговорил он наконец, негромко, без прежней бодрости. — Я вчера сон видел. Мы на крыше сидели. У академии. Как раньше. Помнишь? Пауза. — Ты онигири ел. Твои любимые, с лососем. Я тебе принёс, а ты улыбнулся. Немного, но я заметил. А потом ты исчез. И всё стало серым. Саске молчал. — Я проснулся и долго не мог уснуть, — продолжал Наруто. — Думал о тебе. Думал, как ты тут. Один. Он повернул голову. Саске смотрел в стену, но краем глаза, кажется, видел. — Шикамару тут защиту готовит. Какаши помогает. Они всяких людей находят, кто про тебя хорошее скажет. Знаешь, люди помнят. Вспоминают не только зло, но и добро, которое ты им сделал. Тишина. — Я тоже помню. Может ты и забыл, но сколько раз спасал меня. Прикрывал. Я это помню, Саске. Брюнет дёрнулся. Чуть-чуть, почти незаметно. Наруто заметил. — Я не дам тебя казнить, — сказал он. Тихо, но твёрдо. — Слышишь? Не для того возвращал. Не для того ты вернулся. Саске молчал. Но тишина как-то изменилась — может стала менее плотной, более живой. — Ты только держись, — шепнул Наруто. — Я рядом. Я буду приходить. Сколько позволят — столько буду. —Наруто Узумаки, встреча закончена. Выходите. — из-за двери раздался низкий голос охраника. Наруто вздрогнул. Быстро посмотрел на дверь и повернулся в пол-оборота. Потом полез в карман, достал свёрток — неловко, одной рукой. Положил на пол между ними, на секунду задевая холодные пальцы. — Я тебе принёс. — шёпотом. — Онигири. Те самые. Можешь не есть, ничего, но... если захочешь. То нечто, что сжимало грудную клетку, не давая нормально дышать взорвалось. Глаза защипало. Блондин поднялся. — Мне пора, — голос дрогнул. — Пятнадцать минут — сволочи. Но я ещё приду. Обещаю. Он постоял, глядя на Саске сверху вниз. Потом развернулся и пошёл к двери. — Наруто. Голос сорвался с губ раньше, чем Саске понял, что делает. Наруто замер. Обернулся. Саске всё ещё не смотрел на него. Голова была низко опущена, лицо скрыто грязными волосами. Плечи дрожали. — ...не ходи больше, — сказал он. Тихо, хрипло, еле слышно. — Не надо. Я не... Он не договорил. Отвернулся обратно к стене, поджав бледные губы. Наруто смотрел на него. Секунду. Две. Потом улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Саске когда-то давно сжималось сердце. Но в глазах проступила боль. — Поздно, — сказал он. — Я уже здесь. И никуда не денусь. Дверь открылась. Свет на секунду залил камеру — и погас. Саске остался один. И эмоции вырвались на волю.

***

— Вы чего творите?! Голос Наруто разнёсся по кабинету, отразился от стен, ударил по ушам. — У него раны воспалены! Вы что, не видите? Ему лечение нужно, нормальное лечение, а не просто перевязки раз в день! Тюремный медик, Куроива Сэцуо, устало вздохнул. Его помощник шагнул вперёд, но Какаши жестом остановил. — Узумаки-сан, — начал врач, — условия содержания соответствуют... — Да плевал я на ваши условия! — Наруто шагнул к нему, но Сецуо лишь прикрыл глаза. — Там человек, понимаете? Живой человек! И он мой друг! — Наруто, — начал Какаши. — Нет, вы только подумайте! Он не опасен! Он вообще еле живой! А они... — он ткнул пальцем куда-то вверх. — А они хотят его судить! Казнить хотят! Да как у них вообще язык повернулся?! Он уже не говорил — кричал. Слёзы стояли в глазах, но он не плакал. Только сжимал кулаки и трясся от ярости. Какаши подошёл ближе. Положил руку на плечо. — Наруто. — Не трогайте! Я требую! Я... — он всхлипнул, но сдержался. — Я добьюсь, чтобы его лечили нормально. Чтобы не в углу сидел. Чтобы... чтобы у него был шанс. Какаши смотрел на него. В глазах — усталость, боль, но и что-то ещё. Гордость. — Я знаю, — сказал он тихо. — И я помогу. Но здесь нам, видимо, делать нечего. — он поймал равнодушный взгляд медика. — Пошли. — Куда? — К Хокаге-сама. Будешь требовать официально. С бумагами. С доказательствами. Как взрослый. Наруто замер. Посмотрел на Какаши. Потом кивнул. — Пошли. Они вышли на улицу. Солнце уже поднялось высоко, грело по-настоящему, но Наруто будто не замечал. — Он сказал, чтобы я не ходил больше, — глухо произнёс он. — Говорит, не надо. Какаши промолчал. — А я пойду. — Наруто посмотрел на него. В глазах — упрямство, боль, надежда. — Буду ходить, пока не пустят. Или пока не вытащу. — Знаю, — сказал Какаши. Они пошли обратно. За спиной осталась тюрьма. Впереди был суд, бумаги, борьба. Но внутри, в темноте камеры, на полу лежал онигири. И кто-то, кто не хотел надеяться, но уже начал.