И новый наступит день

Лето ушло неожиданно. Ещё недавно солнце заливало деревню, а теперь стыдливо пряталось за тучами. Вторя ему, покраснели листья. Ветер гнал их по улицам Конохи, собирал в кучи у заборов, кружил в воздухе лёгкими рыжими всполохами. Небо было высоким, прозрачным, но по утрам уже холодало. Наруто не замечал ни листьев, ни ветра, ни холода. Он бежал. Снова. Сандали стучали по мостовой, рука ныла, но он не останавливался. Из архива — в резиденцию. Из резиденции — в госпиталь. Из госпиталя — снова в архив. Бумаги, подписи, печати, снова бумаги. — Наруто, подожди! — крикнула Сакура вслед. Он не обернулся. Нельзя ждать. Времени нет.

***

— Вот здесь распишись, — Какаши подвинул к нему очередной лист. — И здесь. И вот тут три экземпляра. Наруто схватил ручку, застрочил. Почерк был ужасный — буквы скакали, наезжали друг на друга, но Какаши не жаловался. — Держи. — Наруто вернул бумаги. — Что дальше? — Дальше неси в канцелярию. Там поставят печать. Потом отдашь Шикамару. Он в архиве. — Понял. Наруто уже развернулся, чтобы бежать, но Какаши остановил его — легким касанием локтя. — Наруто. Ты как? — Нормально. — Врёшь. Наруто замер. Секунду смотрел в сторону. Потом обернулся. Глаза у него были красные. — Я в порядке, сенсей. Правда. Работаю. Какаши смотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул. — Беги. Наруто побежал.

***

В канцелярии была очередь. Наруто простоял двадцать минут, переминаясь с ноги на ногу, сжимая в руках драгоценные бумаги. Перед ним какая-то женщина долго выясняла что-то про пособие, служащий устало кивал, но ничего не менялось. Наруто смотрел в окно. Там, за стеклом, падали листья. Жёлтые, красные, оранжевые. Красиво. Он думал о Саске. Увидит ли тот листопад? В его камере нет окон. Только стены. Только тусклый свет. Только холод. — Следующий! Наруто вздрогнул, шагнул к окошку. — Мне печать поставить. Чиновник взял бумаги, пролистал, поставил печать. Вернул. — Следующий! Наруто вышел на улицу. Ветер ударил в лицо, принёс запах дыма — где-то жгли листву. Он глубоко вдохнул и побежал дальше. В архив. К Шикамару.

***

— Положи на стол, — не оборачиваясь, сказал Шикамару. Он сидел в горе бумаг, как мышь в норе, и что-то выписывал. Наруто положил. Постоял. — Ещё что-то нужно? — Иди к Цунаде. Недавно заходила Шизуне-семпай, говорит, есть новые списки. Нужно проверить, кого ещё можно привлечь. — Понял. Наруто развернулся и вышел. Шикамару даже не обернулся. Только когда шаги затихли, он отложил ручку и потёр переносицу. — Носится, — сказал он тихо. — Как угорелый.

***

— Я требую! — голос Наруто разнёсся по кабинету Хокаге, отразился от стен, заставил Шизуне вжаться в стул. — Вы видели эти условия? Я был у него! Он в углу сидит, раны не заживают, кормят раз в день! Это не тюрьма, это... это... — Наруто, — Цунаде подняла руку. — Стоп. Он замолчал. Тяжело дышал. Стоял перед её столом, сжимая кулаки, и весь дрожал — то ли от злости, то ли от бессилия. — Я уже слышала, — сказала Цунаде спокойно. — Вчера. И позавчера. И неделю назад, когда ты первый раз оттуда пришёл. — И что? — И то, ты написал притензию. Сам! — она выделила последнее слово и затянулась сигаретой. — Медику сделали выговор. Саске лучше. Успокойся, Есть процедуры. Есть правила. Успокойся, Совет только и ждёт, чтобы ты сорвался. — Да плевать я хотел на Совет! — А зря. — Цунаде стряхнула пепел. — Потому что именно от Совета сильно зависит дальнейшая судьба твоего Саске. Наруто дёрнулся, как от удара. — Не называй его «мой». Он не... — А чей? — Цунаде посмотрела на него в упор. — Ты за него горло грызёшь всем, кому ни попадя. Носишься по городу как ужаленный, лишь бы не сидеть на месте. Так чей он, если не твой? Наруто открыл рот — и закрыл. Не нашёлся, что ответить. Цунаде вздохнула. Она понимала, что это тяжело. Наруто никогда не был усидчив, спокоен и никогда не любил процессы. Она видела, что он старается, но терпение его на исходе. И строгостью здесь не поможешь. — Ладно. Я схожу к нему. Сегодня. Посмотрю, что там. Если совсем хреново — подлечу. Но не надейся на чудо. Я Хокаге, а не нянька. — Спасибо, — выдохнул Наруто. — Не за что. Иди уже. Вон, Какаши тебя ждёт. Наруто обернулся. Какаши стоял у двери, прислонившись плечом к косяку. В руках — очередная стопка бумаг. — Готов? — спросил он. — Готов, — кивнул Наруто.

***

Дни летели незаметно. Наруто просыпался — и не знал, какое сегодня число. Вставал — и бежал. В архив, в резиденцию, в госпиталь, снова в архив. Подписи, печати, списки, показания. Иногда он засыпал прямо за столом у Шикамару, уронив голову на бумаги. Иногда не спал вообще. Курама ворчал: "Ты себя угробишь раньше, чем этот суд начнётся" — Не угроблю, — огрызался Наруто. — Я крепкий. "Крепкий он. Глаза вон красные, как у демона" — Ты и есть демон. — он остановился и на секунду заглянул в подсознание. "Прости, я не это имел ввиду. Ты не... " "Я может быть и демон,— лис придвинулся ближе к своему джинчурики. — а ты нет. И тебе нужно спать." — Не могу. И снова бежал.

***

Они сидели в комнате Шикамару — маленькой, заваленной бумагами, с чашками недопитого чая по углам. Наруто на диване, Шикамару за столом, перед которым громоздились какие-то отчёты. — Работаешь? — спросил Наруто, чтобы не молчать. — Ага. — Шикамару подвинул один из свитков. — Какаши прислал. Советники опять чего-то мутят. Хотят сделать суд закрытым. — А это плохо? — Это значит, что свидетелей будет меньше. И прессы не будет. Им проще будет протолкнуть нужное решение. Наруто сжал челюсть. — А мы? — А мы работаем. — Шикамару отложил свиток. — Ты, кстати, тоже работай. Что тебе Цунаде поручила? — Написать речь. — он вздохнул. — А что писать? —Ты серьёзно? — Шикамару поднял бровь. — Ты о нём всё знаешь. Всю жизнь. Просто пиши. Наруто достал из кармана лист, разгладил на колене. Посмотрел на пустые строчки. Посмотрел на Шикамару. — Я не умею писать, — признался Наруто. — Я вообще экзамены еле сдавал. Шикамару вздохнул. — Слушай. Не пытайся говорить красиво. Судьи ненавидят фальшь больше, чем правду. Просто пиши, как есть. Как ты его помнишь. Почему ты за него. — А если не получится? — Получится. — Шикамару вернулся к бумагам. — Ты не умеешь врать. Это твоё главное оружие. Наруто посмотрел на бланк. Потом на Шикамару. Потом снова на бланк. Взял ручку.

***

«Саске не монстр» — написал он. Зачеркнул. «Я знаю Саске с детства». Зачеркнул. «Он мой друг». Зачеркнул. — Да ёлки ж, — выдохнул он. — Что? — не оборачиваясь, спросил Шикамару. — Не получается. Всё какое-то... дурацкое. — Потому что ты пытаешься писать правильно. — Шикамару отложил свиток, повернулся. — А надо писать честно. Что ты на самом деле чувствуешь? Наруто замер. — Я... я боюсь, — сказал он тихо. — Боюсь, что не смогу. Что им плевать на мои слова. Что они его... что его... Он не договорил. Шикамару смотрел на него. Спокойно, без жалости. — Вот об этом и пиши.

***

Ночь тянулась медленно. Наруто писал. Зачёркивал. Снова писал. Иногда сидел, глядя в одну точку. Иногда вскакивал и ходил по комнате, пока это не начинало отвлекать. К утру на бланке появились строчки. Коряво, с ошибками, с зачёркнутыми словами, но живые.

«Я помню, как он закрыл меня собой от Забузы. Тогда, в Стране Волн. Он мог умереть, но не ушёл. Я помню, как он смеялся, когда мы дурачились в академии. Редко, но помню. Я помню, как он уходил — и как я не мог его остановить. И я помню, как он вернулся. Сам. Я не мог его заставить. Саске сам выбрал этот путь. Всегда выбирал.

Я не знаю, что будет на суде. Я не умею говорить красиво. Но я знаю одно: если бы не он, меня бы не было. Он спасал меня сто раз. И я его спасу. Потому что так правильно. Потому что он — мой друг. Потому что без него всё это не будет иметь значения.

Не убивайте его. Пожалуйста».

Наруто отложил ручку. Посмотрел на исписанный лист. — Получилось? — спросил Шикамару, не поднимая головы. — Не знаю. — Наруто устало потёр глаза. Больно. — Наверное. — Дай глянуть. Шикамару взял лист, прочитал. Усмехнулся. — Что? — насторожился Наруто. — Ничего. Глупости какие-то. — Я же говорил... — Глупости в хорошем смысле. — Шикамару вернул лист. — Это не речь адвоката. Это ты. И говорить будешь ты. И услышать они хотят именно тебя. Наруто смотрел на него, не веря. — Правда? — Правда. Спи давай. Завтра трудный день. — Завтра? — Наруто посмотрел в окно. Там уже светало. — Сегодня. — Тем более. —И... — он замялся. — Можно я останусь тут? Не хочу возвращаться в госпиталь. Там... —Оставайся. — Шикамару зевнул и подпëр голову. — Можешь ложиться прям тут. Или можешь попросить маму подготовить тебе соседнюю комнату. —Да не, я не хочу мешать. Спасибо, Шикамару! — Наруто улыбнулся и завалился там же, где и сидел — на диване. Сон пришёл не сразу — мысли мешали, крутились в голове, не давали покоя. А потом он провалился в темноту.

***

Ему снился суд. Огромный зал, высокие потолки, скамьи, полные людей. Все смотрят на него. В центре, на скамье подсудимых, — Саске. Бледный, неподвижный, с пустыми глазами. Наруто говорит. Кричит. Размахивает рукой. Но голоса нет. Слова застревают в горле, выходят беззвучно. Саске смотрит на него — и не видит. Пустота. — Саске! — пытается крикнуть Наруто. Тишина. Судьи переглядываются. Один из них поднимает молоток. Опускает. Гулкий стук. — Саске! Наруто рванулся — и проснулся. Сердце колотилось где-то в горле. Рубашка прилипла к спине. Комната Шикамару была залита серым утренним светом. — Кошмар? — спросил Шикамару. Он сидел за столом, с чашкой чая, и смотрел на Наруто. Без удивления. Будто ждал. — Ага, — выдохнул Наруто. — Приснилось, что... что не получилось. Шикамару кивнул. — На, — протянул чашку. — Пей. Наруто взял. Обжёгся. Не заметил. Они сидели молча. Шикамару не утешал, не говорил «всё будет хорошо». Просто был рядом. — Сколько дней? — спросил Наруто. — Два. — Два дня до суда? — Ага. Наруто посмотрел на исписанный бланк, лежащий на столе. На свои корявые строчки. На слово «пожалуйста», которое он вывел особенно старательно. — Я смогу, — сказал он. — Знаю. — Правда смогу. — Я сказал — знаю. Наруто посмотрел на Шикамару. Тот пил чай, глядя в окно. — Спасибо, — тихо сказал Наруто. — За что? — За то, что не лезешь. И за то, что рядом. Шикамару усмехнулся. — Дурак ты, Наруто. — В последнее время мне говорят это часто. За окном снова выл ветер. Люди восстанавливали дома — строили своё будущее. А для кого-то начался обратный отсчёт.