И новый наступит день

Перед своим отлётом пели птицы. Они давно готовились, кружили в небе чёрной тучей и ждали хорошей погоды. Сегодняшнее утро, на удивление, выдалось именно таким — солнечным. Золотые лучи стелились по крышам, отогревали стены зданий после холодной ночи и заползали в комнату через неплотно задернутые шторы. Наруто, однако, был с настроением птиц не согласен. И, обычно любимое, солнце его не радовало. Он уже оделся, уже перепроверил свою речь, уже мысленно сто раз прошёл путь до здания суда. Но от ожидания сердце бешено стучало, не давая расслабиться. Он несколько дней ждал вестей. Верил. Но заветный свиток всё не появлялся. Сакура успокаивала, говоря, что время есть. Но именно в данную минуту оно заканчивалось. И Наруто ничего не мог с этим сделать. Поэтому он ходил по комнате Шикамару и отсчитывал минуты — через пару часов он должен быть в здании суда. Появляться раньше ему запретили. Вдруг в окно постучали. Наруто распахнул штору и замер — на каменном выступе сидел маленький песчаный сычик с привязанным к шее письмом. Судорожно, неслушающимися от волнения пальцами блондин впустил птицу в дом и тут же сорвал заветную бумагу. Она была тонкой, с застрявшими между слоев песчинками и аккуратными серыми буквами.

"Наруто, надеюсь, что сыч успел вовремя. Помня о твоей просьбе, я опросил своих шиноби. Среди них нашлась группа, которая сталкивалась с Саске Учихой около года назад и которая готова об этой встрече рассказать. Они смогут прибыть в Коноху через пару дней. Ниже я коротко перескажу ее тебе. Надеюсь, что эта ситуация поможет твоему другу.

...

Не забудь, пожалуйста, известить Хокаге о прибытии шиноби Песка в Коноху "

— Гаара! — Наруто сунул птице какой-то сухарь и выпрыгнул на улицу, срезая путь по крышам. — Спасибо огромное, даттебайо! "Резиденция в другой стороне," — Курама лежал, не открывая глаз и лишь слегка покачивая хвостами. "Знаю, но пришло письмо из Песка!" "Да, и ты должен сказать об этом Цунаде." "Нет времени, — Наруто перепрыгнул очередной переулок, неловко балансируя в воздуху одной рукой, и побежал дальше. — Какаши говорил, что разговаривать о допуске к суду по-любому придётся с Советом. А осталось чуть больше часа. Я попрошу у них сам." "Нáруто..." "Курама, я не хочу отвлекать Баа-чан. Справлюсь сам."

***

В приёмной советников было тихо. Секретарша подняла голову, увидела Наруто и сразу поморщилась. — Вам назначено? — Нет, но мне срочно! — Без назначения нельзя. — Это по делу Саске! Важно! Женщина вздохнула, приложила пальцы к виску, — по помещению прошлась волна чакры — кивнула. — Проходите. Но ненадолго. Наруто влетел в кабинет. Хомура и Кохару сидели за длинным столом, пили чай и даже не подняли глаз. — Узумаки, — протянул Хомура. — Опять? — Вот! — Наруто выпрямился, пытаясь вспомнить правила этикета. Но отчаявшись, просто протянул письмо. — Свидетели из Песка! Они видели Саске, в период странствий, когда тот мог убить, но не убил! Они готовы приехать и рассказать! Кохару взяла свиток, пробежала глазами. Передала Хомуре. Тот тоже прочёл, хмыкнул. — Интересно, — сказал он. — Но не подходит. — Что значит «не подходит»? — Наруто шагнул вперёд. — Это же живые свидетели! Они расскажут, что Саске не монстр! — Узумаки. — Хомура отложил свиток. — Суд идёт в Конохе. По законам Страны Огня. Свидетель из другой страны должен проходить долгую проверку. Аккредитацию. Подтверждение полномочий. Это занимает недели, а у нас суд через час. — Но вы можете допустить их экстренно! У вас есть право! — Можем, — кивнула Кохару. — Но не будем. Наруто замер. — Почему? — Потому что эти свидетели не имеют отношения к делу. Подумаешь, не убил каких-то шиноби в прошлом. Это не отменяет его преступлений против Конохи и Каге. — Он же пощадил, он... он был способен, но не убил! Это же важно! — Это ничего не значит. — Хомура поднялся. — Ваше дело — дать показания, Узумаки. Не лезть в юридические тонкости. А теперь прошу нас покинуть. Наруто стоял, сжимая кулаки. Внутри всё кипело. — Вы... вы просто хотите его убрать, — сказал он тихо. — Вам плевать на правду. Вам плевать, что он мог быть другим. Вы уже решили, что он виновен. — Мы действуем по закону. — По закону?! — голос Наруто сорвался на крик. — А где был ваш закон, когда Данзо творил свои дела? Где был закон, когда вы сами покрывали убийц? Вы просто старые маразматики, которые прячутся за бумажками! — Узумаки! — Кохару встала. — Прекратите! — Не прекращу! Вы отказали мне во втором свидании! Вы заткнули половину свидетелей! А теперь, когда нашлись те, кто реально может помочь, вы их не пускаете! Да как вы смеете?! Он шагнул к столу. Замахнулся. Не ударил — просто занёс руку, но жест был агрессивный, угрожающий. Дверь распахнулась. Двое АНБУ влетели в кабинет. — Наруто Узумаки, прекратите сопротивление! — Я не... Один из них ловко нацепил ему на запястье браслет — подавляющая печать. Чакра мгновенно схлынула, ноги подкосились. Наруто упал на колени, тяжело дыша. — Вывести, — бросил Хомура. — И передать Хокаге: этот человек отстраняется от участия в суде за предвзятость и агрессивное поведение. — Что? — Наруто поднял голову. — Нет! Вы не можете! Я должен говорить! Я... Его выволокли из кабинета.

***

Он бежал к Цунаде. Ноги не слушались, чакра не восстанавливалась — было не до печати. Но он бежал. Влетел в приёмную, чуть не сбив Шизуне, распахнул дверь кабинета. — Они... — Молчать. Голос Цунаде был ледяным. Она стояла у окна, спиной к нему, и даже не обернулась. — Баа-... — Я сказала — молчать. Наруто замер. Никогда он не слышал у неё такого тона. Цунаде медленно повернулась. Посмотрела на него — и он увидел не ту баа-чан, которая ругалась, но всегда помогала. Перед ним стояла Хокаге. Холодная, жёсткая, чужая. — Мне только что сообщили, — сказала она. — Ты ворвался к советникам, устроил истерику, чуть не ударил. Тебя отстранили от суда. Наруто замирает. — Баа-чан... — Нет. — Она обрывает резко. — Не «баа-чан». Я для тебя — Пятая Хокаге. И как Хокаге я говорю тебе: ты сам виноват. Слова ударяют не хуже пощёчины. —Они отказали в допуске свидетеля. Я знаю. — Цунаде сделала шаг вперёд. — И знаешь что? Они имели право. Свидетель из другой страны требует проверки. А ты вместо того, чтобы прийти ко мне, к Какаши, к Шикамару, попёрся туда сам и всё испортил. — Я хотел как лучше... Я... — Ты — идиот, который не смог сдержать язык за зубами на кануне суда! Он молчит. Взгляд растерянный, мокрый, но он не плачет. Пытается держаться. — Отправляйся домой, — говорит Цунаде устало. — Не истери. Это последствия твоих действий, Наруто. Пора повзрослеть. — Но суд... без меня... — Суд будет. Какаши и Шикамару построят защиту без тебя. Они справятся. А ты... — она смотрит на него долго и холодно. — Ты будешь сидеть дома и думать о том, что сделал не так. Если, конечно, хочешь когда-нибудь стать Хокаге. Она уходит. Наруто остаётся один.

***

Город встретил его ветром и листвой. Наруто брёл по улицам, не замечая дороги. Люди обходили его стороной — наверное, вид у него был страшный. Он не видел ни лиц, ни домов, ни неба. Голову разрывали мысли. Время текло медленно. Падающие листья отсчитывали секунды, но они уже давно перестали что-то значить. Час? Два? Три? Какая разница, если это ничего не меняло. Из суда не приходило никаких вестей. Какаши ушёл и не возвращался. Шикамару ушёл и не возвращался. Даже Сакура, которая должна была быть там как медик и бывший член команды, не появлялась. Никто не приходил. Никто не рассказывал. Никто. В груди была дыра. Не то чтобы больно — просто пусто. Будто всё, что он чувствовал последнюю неделю, вынули и выбросили. Осталась только тяжесть — тупая, ноющая, от которой не спрятаться. Я всё испортил. Мысль билась в голове снова и снова, как заезженная пластинка. Я всё испортил. Я подвёл его. Я подвёл всех. Он сжал кулаки. Ногти впились в ладонь — левую, правой всё равно не было. Боль отрезвила на секунду, но потом отпустила, и пустота вернулась. — Ты — Рыжий Лис? — Наруто вспомнил, что в своих играх дети часто используют такое обращение. Перед ним стояла маленькая девочка. Лет пяти, с ободком в волосах и любопытными глазами. Она смотрела на него, склонив голову. — Ты чего тут сидишь? — Я... — он и в правду сидел посреди улицы. Наруто сглотнул. — Просто сижу. — А почему ты грустный? Фудо-кун говорил, что Рыжий Лис не грустит. — Не знаю. Девочка постояла, подумала. Потом достала из кармана яблоко — красное, блестящее — и протянула ему. — На, поешь. Моя мама говорит, когда грустно, надо есть яблоки. Они сладкие. Наруто посмотрел на яблоко. Потом на девочку. — Спасибо, — сказал он. — Пожалуйста! — девочка улыбнулась и убежала. Наруто остался один. Яблоко лежало в руке, итяжесть его придавливала к земле. Он откусил. Было сладко. И почему-то от этого стало ещё хуже.

***

Наруто встал. Пошёл. Куда — не знал. Ноги сами несли его по улицам, мимо домов, мимо людей, мимо жизни, которая шла своим чередом. Кто-то смеялся, кто-то ругался, кто-то торговался на рынке. Обычный день. Для кого-то обычный. Для него — день, когда он потерял право быть рядом. Наруто вышел к реке. Сел на берегу, свесив ноги. Вода текла мимо — серая, холодная, равнодушная. Как и всё вокруг. Он смотрел на воду и думал о Саске. Там, в зале суда. Один. Без него. Окружённый чужими людьми, которые хотят его смерти. А он, Наруто, здесь. Сидит на берегу и смотрит на реку. — Трус, — сказал он вслух. — Трус и идиот. Река не ответила. Он закрыл глаза. В голове всплыло лицо Саске — каким оно было в камере. Бледное, измученное, с пустыми глазами. Своë невыполненное обещание: "Я никуда не денусь". И слова, которые Саске сказал: «Не ходи больше». Может, он был прав? Может, не надо было ходить? Может, если бы он не лез, не пытался, не верил, что сможет, — всё было бы по-другому? — Нет. Голос был его собственным, но какой-то чужой. — Нет, — повторил он громче. — Если бы я не ходил, он бы вообще сдох там. Один. Без еды. Без лечения. Без... Он не договорил. Потому что правда была в том, что он не знал. Не знал, помогло ли его присутствие. Не знал, легче ли Саске от того, что он приходил. Не знал ничего. Он просто надеялся. А теперь надежда таяла, как утренний туман.

***

Наруто вернулся к резидееции. То же здание, те же листья. То же небо. Он сел и снова уставился в одну точку. Мимо проходили люди. Кто-то здоровался, кто-то махал, кто-то просто шёл мимо. Он не реагировал. Не мог. В какой-то момент рядом сел пожилой мужчина. Посидел, помолчал, потом спросил: — Ждёшь кого? — Ага, — ответил Наруто, не глядя. — Долго? — Долго. — Тяжело ждать, — сказал мужчина. — Особенно когда не знаешь, чего ждать. Наруто повернул голову. Мужчина был старый, морщинистый, с добрыми глазами. Наверное, чей-то дед. — Я знаю, чего жду, — сказал Наруто. — Я просто не знаю, чем кончится. Мужчина кивнул. — Это самое страшное. Когда надеешься, но не знаешь. — А если надежды нет? — Тогда не ждут. Тогда просто сидят. — Мужчина поднялся. — А ты ждёшь. Значит, надежда есть. Он ушёл. Наруто остался один. Надежда есть. Он не знал, верит ли в это.

***

Вечер наступил незаметно. Небо потемнело, зажглись фонари. Стало холодно. Наруто не двигался. Пальцы занемели, но он не замечал. Где-то вдалеке залаяла собака. Кто-то позвал ребёнка домой. Хлопнула дверь. А он сидел. И думал. О том, как ворвался к советникам. О том, как орал. О том, как занёс руку. О том, как АНБУ нацепили на него эту чёртову печать. О том, как Цунаде смотрела на него — холодно, чуждо, будто он был не её, будто он был никем. Отправляйся домой. Пора повзрослеть. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким маленьким. Таким беспомощным. Таким никчёмным. Даже когда Саске уходил в первый раз — было больно, но там была злость. Была цель. Было «я верну его». А сейчас цели не было. Только пустота и ожидание. — Наруто. Голос вырвал из мыслей. Он поднял голову. Перед ним стояла Сакура. Усталая, бледная, с красными глазами. В форме, в которой была на суде. — Сакура-чан... — он вскочил. — Что там? Как? Она смотрела на него долго. Потом покачала головой. — Ещё не знаем. Первый день закончился. Приговора нет. Будет второе слушание. Через два дня. — А Саске? Он... — Жив. Его увели обратно. Наруто выдохнул. Выдохнул так, будто не дышал всё это время. — Слава... — Не надо, — оборвала Сакура. — Не радуйся раньше времени. Всё ещё может быть плохо. — Я знаю. — Он сжал кулаки. — Я знаю. Но он жив. Пока жив.