Олимпийское соперничество

Илья катался на другом конце катка и видел, как обеспокоенно выглядел Пётр. Он не понимал, что именно у них случилось, но помочь он хотел всеми силами. Глядя на то, как бегали глаза Петра по катку, Малинин понимал, что у него возникли серьёзные проблемы, а выступать с короткой программой уже было довольно скоро. Хотя у Ильи уже завтра начинался командный турнир. Илья проехал мимо Петра и его тренера, чтобы хотя бы краем уха услышать, в чём дело. Но это не увенчалось успехом. После этого Илья поделал свою тренировку. Брэдфорд с большим упорством наблюдал за подопечным, потому что завтра короткая программа в командах, и расслабляться уже было некогда. — Давай ещё раз все свои четверные прыжки попробуем. Чтобы твой мозг не был зациклен полностью только на короткой программе. Завтра утром ещё произвольную прокатим разок, — сказал Бредфорд, проходя несколько шагов за катком, сложив руки сзади. Илья с удивлением посмотрел на тренера, но выполнил его задание. Краем глаза, он заметил, как Пётр сошёл с катка, но не спешил идти в раздевалку. Он надел защиту для лезвий и остался стоять на месте. Илья быстро подъехал на противоположную сторону катка. — Хей, — протянул Илья с чистым американским говором. — У тебя что-то случилось? Всё хорошо? Петя посмотрел на него настолько гневно, насколько он мог себе позволить. Сначала он хотел высказать всё то, о чём успел подумать за это время тренировки. Но понял, что нужно успокоиться и не вываливать всё на Илью, с учётом, что он никак не был виноват во всём этом. — Ничего. Справлюсь, — с натянутой улыбкой ответил Петя. — Уверен? — Не особо. — А что случилось? Я могу как-то помочь? — Да нет, мы уже придумали, как поступить. — Петя присел на скамейку напротив катка, не зная, что делать. Илья молча ждал, пока Пётр решит продолжить, даже немного склонив голову набок. От чего его волосы словно ссыпались в одну сторону. — Мне запретили выступать под мою музыку. — Ужасно! — Да, и решить эту проблему меньше чем за неделю — практически невозможно. — И что вы решили с тренером? — Она пошла подбирать новую музыку из тех, что мы точно сможем использовать. А потом будем смотреть, с учётом, какую в итоге выберем. — А ты сам как? — Тяжко. Не ожидал, что первой моей сложностью на Олимпиаде станет проблема с авторскими правами на музыку, под которую катаюсь уже большую часть сезона. — Но я уверен, что ты даже под новую музыку скатаешь не хуже. — Спасибо, — ответил Петя с улыбкой. Илья стоял и смотрел на Петра со всем сожалением, которое могло в нём быть. Он представил себя на месте Петра, и понимал, что исправить программу за такой короткий срок — очень сложно. И восхищался стойкостью Петра. Ему казалось, что он смотрел с сожалением, но самому Пете так не казалось. Глаза Ильи выглядели так, словно он смотрел на него, как на самого милого щеночка, которого только мог себе представить. И с одной стороны, Петю это смутило, но с другой, он уже и сам был не в силах понять своих эмоций после всего того, что произошло у него за последние несколько часов. Вероника Анатольевна вернулась настолько быстро, что Петя даже не ожидал. За этот короткий промежуток времени Илья успел сходить за горячим чаем для него самого и Петра, но как только к ним присоединилась тренер Петра, то он сразу же отдал ей свой напиток, словно изначально он для неё и предполагался. — Спасибо, — искренне ответила Дайнеко. Она села около Пети, и начала показывать в телефоне несколько композиций, которые ей понравились. Она всегда оставляла все свои заметки, даже если песни были выбраны. Для каждого была отдельная страница, и ярко выделенная строчка с итоговым произведением. Сейчас, они наблюдали точно такую же с заголовком «Пётр Гуменник, короткая, 25/26», где ярко выделена была музыка из «Парфюмера». И ещё пять композиций, которые Петя не знал в словесном эквиваленте. — Я подняла свои записи, и из всего того, что я посмотрела, мне ничего не понравилось. Но единственный выход, который я сейчас вижу для нас — музыка из того же самого Онегина. — Повторение? — Да, но зато авторы этой музыки не против того, чтобы ты выступал под их работами. — И что же именно? — Вальс 1805. Петя лишь кратко кивнул. — Хорошо. — Славно. Вероника Анатольевна глотнула чая от Ильи. Сам же Илья катался рядом, потому что понимал, что ему не место в их разговоре, но ему было невероятно интересно и хотелось помочь Петру. — Тогда сейчас давай попробуем как-то кратко посмотреть программу под эту музыку. Наверное, нам надо будет поменять немного чувственных элементов, чтобы подходило, а прыжковые элементы оставим как есть. — Хорошо, — согласился Петя, и, быстро выпив чай, встал со скамьи и вышел на лёд. Всё это время они меняли какие-то движения, но в основном своём осталось тоже, что и было. — Петь, я выбила нам вечером тренировку, когда никого из фигуристов не будет, чтобы мы полностью прошли программу. Вечером, после плотного обеда из пасты и тирамису, а после — и крепкого дневного сна, Петя вернулся на тот же тренировочный каток, где уже никого не было. Даже лёд немного закатали. Он был такой чистый, ещё никто не разрезал его своими лезвиями. Хруст под коньками Пети был настолько приятный, что после всего этого сегодняшнего стресса, Петя рад был послушать это в тишине. — Привет! — сказала Вероника Анатольевна. — Я принесла музыку. Готов под неё скатать? — Всегда готов! — Как Гагарин и Титов. Тренировка прошла тяжело, но в конечном итоге, у них получилось сделать то, что ещё утром казалось невозможным: полностью поменяли музыку и выступление под неё. Всякие случалось, но такое было впервые. Вероника Анатольевна осталась довольна тем, что они собрали, и решила, что держать Петю на катке так долго уже точно не стоит. — На этом мы и закончим. Тебе нужно хорошенько отдохнуть. — Тренер подъехала к Пете на льду и в качестве поддержки сжала его предплечье. — У тебя всё получится! — Да, спасибо. — Можешь идти отдыхать. — Конечно, сейчас пойду. Хочу побыть один. — Хорошо. Доброй ночи, Петь. Не переживай слишком сильно. Прорвёмся. Вероника Анатольевна сошла со льда и удалилась в раздевалку. Петя остался один. Он хотел пару кругов прокатиться и подумать о программе в тишине льда. Но на долго погрузиться в мысли не удалось. Сзади послышались шаги на катке, и по звуку Петя пытался понять, кому они принадлежат. Слишком часто перебирает. И так легко, словно родился на льду. Петя почувствовал, как его схватили за два плеча, пока тот продолжал ехать. — Хей! — протянул из ниоткуда взявшийся Илья Малинин. — Как ты тут? — Хреново. — Ожидаемо. — А ты чего тут? У тебя же была уже тренировка. — Хотел прийти и поддержать тебя. Петя остановился и развернулся, чтобы посмотреть на Малинина. У того с лица улыбка сойти не могла. — Спасибо тебе. — Что не сделаешь ради друга… Илья посмотрел на Петю, и у того аж дыхание спёрло, предвкушая что-то. Илья всё ещё держал Петра за плечи, явно не планируя отпускать, и смотрел с интересом с низу вверх, внимательно изучая. Петя ощутимо напрягся, но не отступал. Взгляд Ильи остановился на губах Пети, и он уже знал, что конкретно это значит. И буквально в следующее мгновение, пока Петя не успел ни о чём подумать, Илья осторожно прикоснулся своими губами с Петиными. Настолько аккуратно, чтобы тот смог, в случае чего отодвинуть его.