Олимпийское соперничество

— Что ты здесь делаешь? — спросил Петя. — Как ты мог догадаться — мы летим домой. — Да, но ты сказал, что тебе только завтра лететь. — Петя выглядел немного возмущённо. — Я забыл о том, когда мы уезжаем. Хорошо, что родители сумели вовремя мне напомнить, — Малинин смущённо пинал мусоринку на полу, не поднимая глаз. — Ага, а то мы бы ждали его в аэропорту, а он даже не начинал собираться в этот момент, — вклинился Шейн. — Ну, пап! — Что? А так и есть. — Больше такого не повториться. — Ну, конечно… — протянул Шейн. — Ладно, Иль. Мы пойдём сядем на свободные места, а ты оставайся здесь, поболтайте. Не забудь про наш самолёт, у нас посадка через сорок минут, — хлопнул по плечу Илья-Старший. — Хорошо. — Напоминаю, что я ещё тут, — добавила Вероника Анатольевна. — Да, я помню. — Но, при этом, я пойду прогуляюсь по Дьюти фри, присмотрю себе пару ароматов, — Дайнеко подмигнула и встала. — Но вещи оставляю на вас, так что присмотрите за ними. — Конечно! Вероника Анатольевна встала с места и ушла, но сильно старалась скрывать наплывающую на лицо улыбку. Илья и Петя остались одни. — Ну что? — начал Петя. — Почему, когда мы чистые вытираемся после душа, чистым полотенцем, оно всё равно становится грязным? Петя слегка призадумался, а вправду ли это был серьёзный вопрос. — Ну, — протянул он. — Возможно, потому что на теле остаются ороговевшие частички кожи, которые всё равно оказываются на полотенце? — Звучит логично. — Какие ещё нестандартные вопросы у тебя в арсенале? — Несколько, но я приберегу их на потом. Петя оставался на скамейке, а Илья стоял перед ним, не решаясь сесть. — Так, а что ты собираешься делать в самолёте по пути домой? — Фу, Илья, какой банальный вопрос. — А что мне ещё сказать? — Например, будем ли мы что-то делать после всего того, что было? Илья встал в ступор. — Я даже не знаю, что сказать… — Ну тебе придётся это сделать. Малинин осторожно посмотрел на Петю, но почти сразу вернул глаза в пол. — Ну раз так, — начал он. Петя выжидающе смотрел и думал, что будет дальше. — За всё время олимпиады, было слишком много всего. Нервозность, тревожность, завышенное ожидание, командный турнир, личный, всё это сваливалось на меня так, словно снежный ком, постепенно собираясь и набирая скорость. Мне казалось, что всё что там происходило — было сном, который я не в силах прервать. Многие говорили мне о том, как круто, что я такой юный и смогу выиграть два золота — в команде, и в личном турнире. И все с этим поздравляют. А потом случилось то, что случилось. И все те, которые поздравляли меня, настолько сильно переменились в своём мнении, что начали смотреть на меня с таким сочувствием, аж до противного. Все эти взгляды, осуждение, сожаление и слова. Которые должны поддерживать, а получается ровно наоборот. И всё это так сильно сказывалось на мне, а мне было так нужно что-то отвлекающее, что мне нравилось, но при этом не являлось льдом и фигурным катанием. Мне казалось, что то, что я чувствовал, находясь с тобой, было невероятным. Я думал, что ты был всем тем, что могло отвлечь все мои ужасные мысли. Порой, они заходили до того, чтобы… Нет, я не буду об этом говорить, но это было невероятно ужасно, и сводило с ума. Мне казалось, что всё кончится, до того, как я выйду из олимпийской деревни… Но, при этом, когда мы были рядом, пусть даже и на виду у людей, то вся тьма в голове отступала, и мысли прояснялись. Это чувство не длилось долго, но воспоминания создавали плёнку защиты, которая помогала мне. И я безумно благодарен тебе за это. Но разве есть ли у нас шанс, что-то продолжить, если сейчас мы разъезжаемся по разным странам, и будем видеться крайне редко. На чемпионате мира, Европы, но не так часто, как хотелось бы. Так что, я предлагаю добровольно закончить это. — И то есть, ты хочешь просто забыть обо всём том, что было? — осторожно спросил Петя, после такого длинного монолога Ильи. Ему не хотелось прерывать его, и внимательно слушал каждое слово. — Да. И Тогда Петя произнёс три главных слова, которые ранили Илью в самое сердце. — Я не против.