Без права на ошибку

9 октября. Лёд ещё почти пустой. Утренний холод всегда ощущается сильнее всего — даже через плотные колготки и жёсткие ботинки. Лезвия режут поверхность тихо, сухо, и этот звук эхом расходится по всей арене. Я уже минут двадцать на льду. Дыхание тяжёлое. Воздух холодный, он словно обжигает лёгкие. Я делаю длинную дугу по кругу катка, пытаясь немного восстановиться. Сердце бьётся быстро после предыдущего захода. Я немного замедляюсь. — Туманова! Голос Этери Георгиевны разрезает тишину арены. Я сразу поднимаю голову. Она стоит у бортика, руки скрещены на груди, взгляд острый. — Чего остановилась? — говорит она. — Дальше катай. Я коротко киваю. — Ага. Отталкиваюсь снова. Лезвие врезается в лёд, я набираю скорость, делаю пару глубоких дуг, потом переход — шаг, перекрёстный, ещё один. В голове уже только один элемент. Триксель. Я делаю несколько подготовительных шагов. Вдох. Собраться. Ещё дуга. Ещё. Лёд под ногами становится почти гладким, как стекло. Всё вокруг чуть притихает. Заход. Левая нога вперёд. Руки раскрыты. Я чувствую, как корпус начинает закручиваться. Сейчас. Толчок. Я вылетаю вверх. На секунду всё становится почти невесомым — воздух, свет прожекторов, короткое ощущение полёта. Но уже в следующую долю секунды понимаю: не докрутила. Лезвие касается льда чуть раньше, чем должно. Баланс уходит. Я пытаюсь удержаться, но тело уже падает. Удар. Лёд холодно встречает спину, потом локоть. Я скольжу немного по поверхности и останавливаюсь. Несколько секунд лежу, глядя в потолок арены. Дыхание сбилось. Потом медленно поднимаюсь. Первое, что я делаю — смотрю на бортик. Этери Георгиевна стоит там же. Она ничего не говорит. Только сжимает губы. Это хуже любого замечания. Я медленно подъезжаю ближе, поправляя перчатки. — Недокрут, — тихо говорю я. Она смотрит на меня спокойно. — Я вижу. Пауза. Потом коротко: — Ещё раз. Я киваю. Разворачиваюсь на льду. Отъезжаю обратно к центру катка. Делаю глубокий вдох. Лёд снова скользит под лезвиями. Я подъехала к центру катка и остановилась на секунду. Руки сами потянулись к голове — я быстро поправила пучок, выбившуюся прядь заправила под резинку. После падения он немного распался, и несколько волос неприятно лезли в глаза. Холодный воздух обжигал щёки. Я медленно выдохнула. И вдруг краем глаза заметила движение у другого бортика. Там стояла девушка. Невысокая, в светлой тренировочной кофте, с собранными волосами. Она разговаривала с кем-то рядом и… смеялась. Легко, свободно, как будто вообще не было никакого напряжения, никаких стартов через пару дней. Я на секунду задержала взгляд. Она выглядела так спокойно, будто пришла просто покататься для удовольствия. Поймав себя на этом, я сразу отвернулась. Не отвлекайся. Я отъехала чуть дальше, чтобы снова начать заход. Перекрёстные. Ещё. Лезвие мягко режет лёд. Я собираю корпус, готовлю руки. Триксель. Вдох. Шаг. Толчок… Но в последний момент что-то внутри будто щёлкает. Тело не идёт в прыжок. Я резко раскрываюсь и вместо акселя делаю маленький пустой подскок. Бабочка. Я проезжаю дальше по льду, чувствуя, как внутри неприятно сжимается грудь. Тишина. Я медленно поворачиваю голову к бортику. Этери Георгиевна стоит на том же месте. Она ничего не говорит. Совсем. Только смотрит. И этот её серьёзный взгляд говорит больше, чем любые слова. Я опускаю глаза на лёд, слегка сжимаю пальцы в перчатках. Потом тихо выдыхаю. И снова начинаю разгон. Лёд начинает скользить быстрее под лезвиями. Шаг, перекрёстный, ещё один. Я чувствую, как скорость растёт, как тело начинает автоматически входить в нужный ритм. Соберись. Я делаю дугу, перевожу вес. Заход. Левая нога впереди. Руки раскрыты. Толчок. Я вылетаю вверх, но почти сразу понимаю — что-то пошло не так. Вращение получается слишком резким, корпус немного заваливается. И уже через секунду всё рушится. Лезвие касается льда неровно. Баланс уходит. Я падаю жёстко. Удар приходится на бок и локоть, лёд холодно обжигает через ткань. Я скольжу по поверхности несколько метров, прежде чем остановиться. Внутри всё неприятно сжимается. Блять. Я закрываю глаза на секунду. Слёзы подступают почти мгновенно — от злости, от боли, от усталости. Но я сжимаю зубы. Не сейчас. Я медленно поднимаюсь. Колени чуть дрожат, но я отталкиваюсь и еду к бортику. Этери Георгиевна уже смотрит на меня. Я подъезжаю ближе, останавливаюсь. Несколько секунд мы молчим. Потом она спокойно говорит: — Не будем сейчас рисковать. Я опускаю взгляд. — Угу. — Попробуй дупель вместо трикселя. Я коротко киваю. — Хорошо. И только тогда она чуть внимательнее смотрит на моё лицо. Её взгляд становится мягче. — Эй. Она делает полшага ближе. — Что это? Я быстро моргаю, пытаясь убрать влагу из глаз. — Ничего. Но она уже всё поняла. Этери Георгиевна достаёт из кармана своей тёмной жилетки платок. Маленький, аккуратно сложенный. Она почти без слов осторожно касается им моего лица. Лёгким движением вытирает влажные уголки глаз. — Всё, — тихо говорит она. Я неловко усмехаюсь. Она смотрит прямо на меня. — Это Челленджер, Арина. Пауза. — Не Чемпионат даже. Я глубоко вдыхаю. Она слегка касается моего плеча. — Соберись. Сделай спокойно. Её голос снова становится привычно твёрдым. — Дупель. Чисто. Я киваю. — Поняла. Она отходит на шаг назад. — Иди. Я разворачиваюсь и отталкиваюсь от бортика. Когда я уезжаю к центру катка, я краем глаза вижу, как Этери Георгиевна не возвращается на своё место. Она разворачивается и спокойно уходит в коридор, ведущий из арены. Оставляя меня одну на льду. Я отъезжаю к центру катка. Несколько секунд просто скольжу по дуге, пытаясь успокоить дыхание. Сердце всё ещё бьётся быстро после падения, но внутри уже немного тише. Ладно. Дупель. Ничего сложного. Я делаю перекрёстные, набираю скорость. Лёд скользит мягко, почти беззвучно. Всё вокруг будто немного замедляется. Шаг. Переход. Заход. Левая нога вперёд. Я собираю корпус. Толчок. Тело вылетает вверх — два оборота проходят быстро и чётко. Я чувствую, как вращение заканчивается именно там, где нужно. Лезвие касается льда. Чисто. Я мягко выезжаю на дугу, немного прокатываюсь вперёд. И невольно улыбаюсь. — Есть… — тихо выдыхаю я. И вдруг слева раздаются аплодисменты. Несколько лёгких хлопков. Я удивлённо поворачиваю голову. У бортика стоит та самая весёлая девушка, которую я заметила раньше. Она улыбается и хлопает в ладони, будто мы на каком-то маленьком шоу, а не на утренней тренировке. Она отталкивается от бортика и легко подъезжает ко мне. Катится быстро и уверенно. Останавливается рядом. — Nice jump, — говорит она на английском с широкой улыбкой. — Very clean. Я на секунду теряюсь. — Thanks… — отвечаю я. Она протягивает руку. — Hi. I’m Alysa. Короткая пауза. — Alysa Liu. Имя будто щёлкает в голове. Алиса Лью. Конечно. Я мгновенно вспоминаю. Юниорский Чемпионат мира 2020 года. Я тогда смотрела её прокат в раздевалке, после своего выступления. Она каталась ярко, быстро, с какой-то лёгкостью, которая запоминается. Я смотрю на неё внимательнее. Та же открытая улыбка. Та же энергия. Я пожимаю её руку. — Arina, — говорю я. — Arina Tumanova. Она кивает. — I know. Я слегка удивлённо поднимаю брови. Она смеётся. — Quad loop junior girl, right? Я невольно улыбаюсь. — Yeah… that was a long time ago. Алиса пожимает плечами. — Still cool. Несколько секунд мы стоим на льду рядом. И впервые за всё утро я чувствую, что напряжение немного отпускает. Алиса чуть наклоняет голову. — You skated juniors in 2022, right? — спрашивает она. Я киваю. — Yeah, there was a time.. I especially remember season 21/22. Она сразу улыбается. — Yeah! I remember that season. Я усмехаюсь. — I still remember the silver at the Junior World Championships. — That’s still amazing, — говорит она спокойно. — Junior Worlds medal is a big deal. Я слегка пожимаю плечами. — Then it seemed that even more could be done. Алиса смеётся. — Always. Мы пару секунд молчим, потом она снова говорит: — And you landed quad loop that season too, right? Я невольно улыбаюсь. — Yes. At the junior Grand Prix. Она качает головой. — That’s crazy. Я уже собираюсь что-то ответить, но вдруг с другой стороны катка раздаётся знакомый голос. — Туманова! Я сразу поворачиваю голову. У бортика стоит Этери Георгиевна. Она смотрит прямо на меня. Я вздыхаю и чуть улыбаюсь Алисе. — That’s my coach. Она понимающе кивает. — Go. Я слегка машу рукой. — Nice to meet you. — You too, — отвечает она. Я отталкиваюсь и быстро подъезжаю к бортику. Этери Георгиевна уже держит в руке бутылку воды. Когда я подъезжаю ближе, она просто протягивает её. — Пей. Я открываю крышку и делаю несколько больших глотков. Холодная вода приятно охлаждает горло после тренировки. Она внимательно смотрит на меня. — Ну? Я выдыхаю. — Двойной аксель получился. Она коротко кивает. Никаких эмоций. Как будто так и должно было быть. — Значит, оставляем дупель на короткую. Я поднимаю голову. — Вместо трикселя? — Пока да, — спокойно отвечает она. — Чисто и уверенно. Я немного думаю. Потом киваю. — Хорошо. Она забирает у меня бутылку. Этери Георгиевна чуть кивнула в сторону центра катка. — Сейчас короткую откатаешь, — сказала она спокойно. Я сразу выпрямилась. — Хорошо. Я отъехала от бортика. Лёд под лезвиями снова стал гладким и тихим. Несколько длинных дуг, чтобы набрать нужную скорость, почувствовать баланс. Музыку включать не стали. Но она всё равно звучала у меня в голове. Я подъехала к центру катка и остановилась. Сделала вдох. Поставила руки в начальную позу. Плечи раскрыты, корпус вытянут, взгляд направлен чуть в сторону трибун, которых сейчас почти нет. Несколько секунд тишины. Поехали. Я мягко отталкиваюсь. Первые шаги программы — лёгкие, скользящие. Лезвие уверенно держит ребро, колени работают глубоко, амортизируя каждое движение. Я делаю небольшой заход. Перекрёстный. Ещё один. И сразу выхожу на дупель. Толчок. Два оборота проходят быстро и спокойно. Я чувствую, как тело собирается в воздухе, и приземление получается мягким — лезвие уверенно садится на наружное ребро. Я выезжаю по дуге. Без рывка. Без спешки. Сразу же начинается дорожка шагов. Тройка — резкая смена направления, лезвие слегка шуршит по льду. Сразу переход в скобку, корпус разворачивается, плечи ведут движение. Потом быстрый чоктау. Колени работают глубоко, мягко. Я стараюсь чувствовать каждое ребро — как лезвие врезается в лёд, как меняется направление скольжения. Движения идут быстро, но чисто. Я ускоряюсь. И сразу выхожу в твизлы. Первый — быстрый, центрированный. Корпус собран, руки вытянуты. Второй твизл — немного быстрее, вращение плотное, лезвие почти не гуляет по льду. Я мягко выезжаю из них, переводя дыхание. Следующий элемент — вращение. Я вхожу через сложную позицию корпуса, немного наклоняясь вперёд. Лезвие находит центр. Сначала либела. Спина вытянута в ровную линию, нога уходит назад, корпус держится спокойно. Вращение набирает скорость. Потом плавный переход. Я тянусь вверх, рука уходит назад и поднимает ногу. Бильман. Без резкого рывка, без напряжения. Просто плавное вытяжение вверх, когда тело раскрывается в дугу. Вращение продолжается, лезвие уверенно держит центр. Я чувствую, как юбка тренировочного платья слегка касается ноги от скорости. Я выхожу из бильмана мягко, без резкого торможения. Лезвие делает плавную дугу, скорость ещё сохраняется. Несколько быстрых шагов. Корпус чуть вперёд. Я уже чувствую следующий элемент. Тройной флип. Короткая подготовка. Зубец касается льда — толчок. Я вылетаю вверх. Обороты проходят быстро, тело держится собранно. Приземление получается уверенным — лезвие мягко садится на наружное ребро, и я спокойно выезжаю по дуге. Без лишнего движения. Я слышу, как где-то у бортика тихо скрипит лёд — кто-то переступает с ноги на ногу, наблюдая. Но сейчас всё внимание только на программе. Я делаю несколько переходных шагов, ускоряюсь. Следующий элемент — каскад. Мы с Этери Георгиевной решили заменить риттбергер на тулуп — риттбергер в связке всё время получался с лёгким недокрутом. Теперь должно быть стабильнее. Заход. Перекрёстный. Я собираю корпус. Тройной лутц. Толчок. В воздухе тело закручивается быстро и плотно. Я приземляюсь уверенно и почти сразу, не теряя скорости, ставлю зубец для второго прыжка. Толчок. Ещё три оборота — немного быстрее, чем первый прыжок, но чисто. Я приземляюсь и выезжаю по дуге, колено мягко амортизирует. Получилось. Без недокрута. Без лишнего напряжения. Я продолжаю скольжение и сразу начинаю вход в следующее вращение. Я опускаюсь ниже, вытягивая свободную ногу назад. Тело постепенно уходит в низкую позицию — почти параллельно льду. Вращение ускоряется. Лезвие держит центр. Позиция фиксируется. Я чувствую, как скорость становится стабильной — именно такой, как нужно для четвёртого уровня. Несколько оборотов. Плавный выход. Сразу переход к последнему элементу. Комбинированное вращение. Я захожу через небольшую дугу и сразу нахожу центр. Первая позиция — компактная, собранная. Потом переход — корпус раскрывается, нога поднимается выше. Руки меняют положение, создавая другую линию. Скорость вращения увеличивается. Ещё один переход. Позиция меняется снова, тело работает чётко и контролируемо. Последние обороты проходят быстро. Я выезжаю из последнего вращения и даю конькам ещё несколько метров скольжения. Лёд тихо шуршит под лезвиями. Музыки нет, но в голове она всё равно доигрывает последние ноты. Я замедляюсь… и мягко встаю в финальную позу. Корпус разворачивается чуть в сторону, одна нога вытянута назад на длинной дуге, кончик лезвия едва касается льда. Руки поднимаются вверх — не резко, а плавно, как будто движение продолжается через воздух. Спина вытянута. Подбородок чуть поднят. Несколько секунд я просто стою так, позволяя телу остановиться после скорости. Потом медленно выдыхаю. Грудная клетка опускается, напряжение уходит. Фух. Я опускаю руки и спокойно еду к бортику. Этери Георгиевна стоит на том же месте. Я подъезжаю, снимаю перчатку и сразу тянусь за бутылкой воды. Холодная вода приятно охлаждает горло после проката. Несколько глотков. Я ставлю бутылку обратно на бортик. На лёд уже выходит следующая фигуристка, и я отъезжаю чуть в сторону, чтобы не мешать. Мы всё равно ждём — после коротких ещё будут прокаты произвольной. Я стою у бортика, слегка покачиваясь на коньках. Этери Георгиевна смотрит на лёд, потом переводит взгляд на меня. — С тулупом вполне приличный каскад вышел, — говорит она спокойно. — Хорошо. Я улыбаюсь. — Так даже легче, чем с риттбергером. Она коротко кивает. — Я же говорила. Я смотрю на лёд, где сейчас разгоняется другая спортсменка. — С риттбергером я всё время зависала во втором прыжке. — Потому что корпус раскрываешь рано, — отвечает Этери Георгиевна. Я тихо усмехаюсь. — А с тулупом проще. Она пожимает плечами. — Главное — чисто. Я снова делаю маленький глоток воды. Через какое-то время лёд снова наполняется привычным тренировочным шумом. Лезвия режут поверхность, кто-то делает дорожку шагов, где-то слышится короткий удар зубца — очередной прыжок. Я отталкиваюсь от бортика и снова начинаю скользить по кругу. Ноги уже немного разогрелись после короткой программы. Я делаю несколько длинных дуг, потом захожу на тройной лутц. Толчок. Три оборота проходят спокойно, приземление мягкое. Я выезжаю по дуге и сразу перехожу в шаги. Ещё круг. Теперь тройной флип. Прыжок выходит ровным, почти без усилия. Я немного ускоряюсь, перекрёстные идут быстрее. В этот момент по арене раздаётся голос тренера у другого бортика. Кто-то включает музыку. Я краем глаза смотрю в ту сторону и понимаю, что на центр катка выезжает та самая весёлая девушка. Алиса. Наступила её очередь для короткой программы. Я не останавливаюсь. Продолжаю катиться по большому кругу, держась ближе к внешней стороне катка, чтобы не мешать. Но взгляд всё равно иногда скользит в её сторону. Она встаёт в начальную позу. Корпус расслабленный, плечи лёгкие. Даже отсюда видно — она не зажата, не скована. Музыка начинается. Алиса мягко отталкивается и сразу набирает скорость. Её скольжение лёгкое, почти пружинистое. Я делаю ещё одну дугу по льду, но всё равно наблюдаю. Первый заход. Тройной флип. Она вылетает вверх быстро и легко, как будто этот прыжок вообще ничего не стоит. Приземление выходит уверенным, она сразу продолжает программу. Я чуть поднимаю брови. Неплохо. Я продолжаю катиться, делая переходные шаги. Где-то внутри появляется лёгкое ощущение соревнования. Не напряжённое. Скорее… интерес. Я делаю перекрёстные и снова ускоряюсь, но краем глаза всё равно наблюдаю, как Алиса движется по центру катка — быстро, живо, с той самой лёгкостью, которая сразу цепляет взгляд. Через пару секунд я заставляю себя отвернуться. Хватит смотреть. Я делаю длинную дугу по льду и выхожу на свою половину катка. Лезвия мягко режут поверхность, дыхание постепенно снова выравнивается. Произвольная. Надо сосредоточиться на ней. Я делаю несколько перекрёстных, ускоряюсь. В голове уже автоматически выстраивается порядок элементов. Четверной флип. Заход. Я перевожу вес, ставлю зубец и резко выталкиваюсь вверх. Четыре оборота проходят быстро, корпус держится плотно. На приземлении немного качает, но лезвие удерживает дугу. Я выезжаю. Колено мягко амортизирует удар. — Нормально, — тихо говорю себе. Ещё несколько метров скольжения. Я перевожу дыхание и сразу начинаю подготовку к следующему элементу. Я вхожу в вращение через короткую дугу, опуская корпус вниз. Лезвие быстро находит центр. Свободная нога вытягивается вперёд, корпус уходит ниже. Позиция фиксируется. Вращение ускоряется. Я чувствую, как лезвие начинает стабильно держать точку — обороты идут быстро и ровно. Несколько смен положения корпуса, руки меняют линию, но центр остаётся точным. Четвёртый уровень. Я мягко выхожу из вращения и снова набираю скорость. Теперь тройной лутц. Перекрёстный. Ещё один. Я чувствую нужную скорость и захожу на дугу. Зубец. Толчок. Три оборота проходят чисто. Приземление уверенное, выезд длинный, на хорошем ребре. Я продолжаю скользить вперёд. Музыка Алисы где-то на фоне заканчивается, кто-то у бортика хлопает, но я почти не обращаю внимания. Сейчас на льду для меня существует только работа. Я делаю ещё одну дугу по льду, когда слышу голос. — Туманова! Я поворачиваю голову. Этери Георгиевна стоит у бортика и коротко показывает рукой на центр катка. — Твоя очередь. Я медленно подъезжаю ближе. Сердце начинает биться быстрее. Произвольная. Я останавливаюсь у бортика, наклоняюсь чуть вперёд и легонько стучу кулаками по коленям — раз, два. Привычный жест. Чтобы собрать себя. Я выдыхаю. Потом отталкиваюсь и еду к центру катка. Несколько секунд просто стою на месте. Встаю в начальную позу. Одна нога чуть впереди, корпус развёрнут, руки мягко опущены вдоль линии тела. Подбородок немного поднят. В голове уже начинает звучать «Кармен». Я делаю вдох. И отталкиваюсь. Первые движения — лёгкие шаги. Плавные дуги, мягкие перекаты с ребра на ребро. Колени работают глубоко, скольжение становится шире. Руки начинают двигаться вместе с корпусом, добавляя музыке характер. Я ускоряюсь. Переход. Шаг. Ещё один. Я уже чувствую первый элемент. Триксель. Заход. Перекрёстный. Толчок. Я вылетаю вверх, но почти сразу понимаю — вращение не дотягивает. Приземление выходит неровным. Лезвие цепляет лёд, баланс уходит. Я падаю. Жёстко. Лёд холодно бьёт по бедру и ладони. На секунду внутри всё сжимается. Но я уже поднимаюсь. Дальше. Я отталкиваюсь и продолжаю скольжение, не давая себе остановиться. Следующий элемент подходит быстро. Четверной флип. Я делаю быстрый заход. Корпус собирается. Зубец в лёд. Толчок. Тело вылетает вверх — четыре оборота проходят плотной, быстрой спиралью. В воздухе всё собирается в одну точку. Лезвие касается льда. Я выезжаю из четверного флипа на длинную дугу. Лёд мягко скользит под лезвием, колено спокойно гасит скорость приземления. Я даю себе буквально секунду, чтобы восстановить дыхание, и сразу перевожу корпус в следующую часть программы. Переходные шаги. Небольшая дуга. Я опускаю корпус ниже и захожу в вращение. Свободная нога вытягивается вперёд, корпус наклоняется. Я опускаюсь глубже, почти касаясь бедром линии льда. Лезвие быстро находит центр. Вращение ускоряется. Руки меняют положение, корпус немного разворачивается, но центр остаётся чётким. Обороты идут быстро, стабильно — позиция держится уверенно. Несколько последних оборотов. Я плавно поднимаюсь и выхожу из вращения. Сразу набираю скорость. Теперь следующий прыжок. Четверной тулуп. Я делаю перекрёстные, ускоряюсь, чувствую нужный ритм. Корпус собирается автоматически. Зубец касается льда. Толчок. Я взлетаю вверх. Четыре оборота проходят быстро и чётко, без лишнего движения. В воздухе тело собрано плотно, вращение плотное. Приземление. Лезвие уверенно садится на наружное ребро. Я выезжаю чисто. Колено мягко амортизирует удар, скорость остаётся хорошей. У бортика кто-то тихо говорит что-то, но я не вслушиваюсь. Я уже готовлю следующий элемент. Каскад. Перекрёстный. Заход. Я чувствую скорость и выхожу на дугу. Тройной лутц. Толчок. Три оборота проходят уверенно. Я приземляюсь и почти сразу, не теряя ритма, ставлю зубец для второго прыжка. Тройной сальхов. Толчок с ребра. Тело снова поднимается вверх — три оборота проходят быстро. Приземление выходит мягким. Я выезжаю из каскада на длинную дугу. Скорость ещё держится, дыхание становится чуть тяжелее, но тело уже работает почти автоматически. Музыка внутри начинает переходить в следующую часть. Дальше. Я делаю несколько быстрых шагов, меняя направление. Теперь вращение. Я захожу через короткую дугу, корпус слегка наклоняется. Лезвие быстро находит центр. Первая позиция — компактная, собранная. Вращение начинает набирать скорость. Я меняю положение рук, корпус раскрывается, нога поднимается выше. Переход. Ещё одна позиция — линия становится длиннее, вращение быстрее. Юбка тренировочного платья чуть касается ноги от скорости. Последние обороты проходят быстро и стабильно. Я мягко выхожу из вращения. Сразу встаю на длинную дугу и начинаю дорожку шагов. Тройка — резкая смена направления. Сразу в скобку, корпус разворачивается вслед за лезвием. Я чувствую, как ребро чётко режет лёд. Быстрый чоктау. Колени работают глубоко, мягко, чтобы каждое ребро было слышно. Я ускоряюсь, движения становятся шире — руки добавляют акцент музыке. Поворот. Серия быстрых шагов. Ещё смена ребра. Я выезжаю из дорожки и сразу набираю скорость. Следующий прыжок. Тройной лутц. Заход. Перекрёстный. Я выхожу на длинную дугу, ставлю зубец. Толчок. Три оборота проходят быстро. В воздухе чувствую, что приземление будет чуть жёстче, чем хотелось бы. Лезвие касается льда. Я выезжаю, но немного качает корпус. Я всё равно удерживаю дугу. Нормально. Едем дальше. Я сразу ускоряюсь. Следующий элемент — каскад. Перекрёстный. Заход. Четверной тулуп. Толчок. В воздухе четыре оборота проходят плотно, быстро. Я приземляюсь уверенно, лезвие садится на ребро. И почти сразу ставлю зубец для второго прыжка. Двойной тулуп. Толчок. Два быстрых оборота. Приземление мягкое, выезд длинный. Я продолжаю скользить дальше, почти не теряя скорости. Теперь последний прыжок. Двойной аксель. Я делаю короткий заход. Толчок. Два оборота проходят легко, почти без усилия. Приземление получается чистым — колено мягко принимает нагрузку. Я выезжаю по дуге. Скорость ещё есть, но дыхание уже тяжёлое. Музыка начинает переходить в финальную часть — ту, где в программе остаётся только характер. Дальше дорожка. Я перевожу корпус и начинаю хореографическую дорожку. Скольжение становится шире. Я делаю глубокий выпад вперёд — лезвие режет лёд длинной линией. Руки резко раскрываются в стороны, будто бросая вызов. Поворот корпуса. Я быстро перехожу в другой край катка — несколько широких шагов, резкая остановка ребром. Лёд тихо скрипит под лезвием. Дальше — быстрый поворот на одной ноге. Я почти падаю корпусом вперёд, но удерживаю баланс, вытягивая руку вверх. Движения становятся резче, драматичнее — музыка в голове уже почти кричит. Я делаю длинный скользящий выпад, почти касаясь льда рукой. Потом резко поднимаюсь. Последний акцент — быстрый поворот корпуса и сильный толчок вперёд. Я выезжаю из дорожки и сразу готовлюсь к последнему элементу. Комбинированное вращение. Я захожу через небольшую дугу. Лезвие находит центр. Первая позиция — компактная. Руки прижаты ближе к корпусу, вращение начинает ускоряться. Переход. Я вытягиваю ногу выше, корпус раскрывается, линия становится длиннее. Скорость вращения увеличивается. Ещё смена позиции. Руки уходят вверх, корпус чуть выгибается назад. Вращение становится быстрым, плотным — лезвие почти не двигается с центра. Последние обороты проходят очень быстро. Я постепенно замедляюсь. Лезвие выходит из центра. Я мягко выезжаю вперёд и делаю несколько метров скольжения. Музыка в голове доходит до последней ноты. Я резко останавливаюсь и встаю в финальную позу. Одна нога вытянута назад на длинной дуге, корпус слегка прогнут, руки подняты вверх — пальцы напряжены, будто держат последнюю ноту музыки. Я замираю. Несколько секунд. Потом медленно выдыхаю. Я выезжаю к бортику, постепенно сбрасывая скорость. Ноги уже начинают чувствовать усталость после полного проката — мышцы слегка гудят, дыхание ещё неровное. Этери Георгиевна стоит там же, опершись локтями на бортик. Я подъезжаю ближе, кладя руки на холодный край льда. — Может на сегодня всё? — спрашиваю я, переводя дыхание. Она несколько секунд смотрит на каток, будто прокручивает прокат в голове. Потом коротко кивает. — Всё. Хватит. Я облегчённо выдыхаю. — Хорошо. Я аккуратно выхожу за бортик, ставя конёк на резиновую дорожку. Лёд остаётся позади, а шаги сразу становятся тяжелее — в коньках по полу всегда ходить непривычно. Я наклоняюсь и достаю из сумки твёрдые фиолетовые чехлы. Аккуратно надеваю их на лезвия — сначала на один конёк, потом на второй. Пластик тихо щёлкает, фиксируясь на лезвии. Я выпрямляюсь, поправляю кофту и беру бутылку воды. Коридор ледовой арены уже немного оживлён — где-то слышатся голоса тренеров, скрипят двери. Я медленно иду по резиновому полу в сторону раздевалки, чувствуя приятную усталость после тренировки. В коридоре почти пусто. Где-то далеко слышится гул катка и приглушённая музыка — на льду ещё продолжаются прокаты. Я открываю дверь раздевалки. Внутри тихо. Сегодня я здесь совершенно одна. Жёлтый свет ламп мягко падает на ряды шкафчиков и длинную деревянную скамью посередине. На вешалках висят несколько курток и тренировочных кофт, но сейчас никого нет. Я прохожу к своему месту. Сумку небрежно бросаю рядом на скамью — она глухо падает на дерево. Сама тяжело сажусь рядом. На секунду просто сижу, опустив плечи. После льда тело постепенно начинает расслабляться, усталость накрывает медленно, но ощутимо. Я наклоняюсь вперёд. Пальцы находят шнурки на коньке. Начинаю расшнуровывать. Шнурки медленно ослабевают — один крючок, второй, третий. Пальцы немного устали после тренировки, поэтому движения выходят чуть медленнее обычного. Я снимаю напряжение с ботинка, вытягиваю язык конька вперёд. Наконец освобождаю ногу. На секунду с облегчением шевелю пальцами. — Фух… — тихо выдыхаю я в пустой раздевалке. Теперь второй конёк. Я снова наклоняюсь, начиная медленно распускать тугие шнурки. Я стягиваю второй конёк и ставлю его рядом на пол. Ноги сразу чувствуют облегчение — будто становятся легче без тяжёлых ботинок. Я откидываюсь спиной на шкафчик и наконец достаю телефон. Экран загорается. И первое, что я вижу — пропущенные звонки. Несколько. Все от мамы. Я тихо вздыхаю. — Ой… Я даже знаю, что сейчас будет. Несколько секунд смотрю на экран, потом всё-таки нажимаю «перезвонить». Гудок. Ещё один. Она отвечает почти сразу. — Арина?! Голос мамы звучит одновременно радостно и встревоженно. — Мам, привет— Но я даже не успеваю договорить. — Почему ты не отвечала?! Я тебе звонила! У вас всё нормально? Ты где сейчас? Я уже чувствую, как начинается тот самый поток. — Мам, я… Но мама продолжает. — Ты поела там? — Этери Георгиевна не ругается? — Как отель? Нормальный? — Костюмы целы? Она даже не делает пауз. — Не хватало ещё новые шить, не откатавшись в тех! Я закрываю глаза и невольно улыбаюсь. Началось… Я слушаю её голос и вдруг в голове всплывает старая история. Ещё юниорское время. Мне тогда было лет тринадцать. Первый выезд без мамы — какие-то соревнования, и мы ехали туда поездом с командой. Я тогда чувствовала себя очень взрослой. Пока не случилась одна маленькая катастрофа. Вечером в купе я достала платье из чехла — просто посмотреть перед прокатом. И зацепила его молнией сумки. Ткань тихо треснула. Я помню, как замерла. Маленькая, но очень заметная дырка на юбке. Тогда мне показалось, что всё — соревнования закончились ещё до старта. Я сидела на полке с этим платьем в руках и почти плакала. А мама, когда я позвонила ей, тоже сначала заволновалась, а потом спокойно сказала: — Так, слушай меня. У тебя же в сумке есть иголка? В итоге я тогда сидела ночью в поезде и зашивала платье сама, трясясь от каждой кочки на рельсах. И всё равно вышла на лёд на следующий день. Мама тем временем продолжает: — Арина, ты меня слышишь вообще? Я возвращаюсь из воспоминаний. — Слышу, мам. Я усмехаюсь. — Всё нормально. Я поела, тренировка прошла хорошо, Этери Георгиевна жива и меня не съела. На другом конце слышится облегчённый вздох. — Ну слава богу. Я откидываюсь на скамейке, всё ещё держа телефон у уха. И понимаю, что как бы я ни уезжала на соревнования одна… Мама всё равно всегда где-то рядом. Пару секунд она молчит, а потом снова начинает — уже спокойнее, но всё равно по-матерински внимательно. — Ты тёплые вещи взяла? Там ведь прохладно может быть на арене… — И чай пей, не только воду. Горло береги. — И не сиди долго в мокрой одежде после льда. Я невольно закатываю глаза и улыбаюсь. — Мам… — Что «мам»? — сразу отвечает она. — Я просто переживаю. Я провожу рукой по волосам, поправляя немного растрепавшийся пучок. — Я знаю. Она снова начинает: — А тренировка сегодня как прошла? Ты не перенапрягайся, ладно? Перед стартом лучше… Я тихо смеюсь. — Мам. — Что? Я чуть наклоняюсь вперёд, локтями опираясь на колени. — Я не маленькая, мам. Я справлюсь. На секунду в трубке становится тихо. Потом она мягко вздыхает. — Я знаю… — говорит она уже спокойнее. — Просто для меня ты всё равно маленькая. Я улыбаюсь, глядя на свои коньки, стоящие у скамейки. — Угу. Мама продолжает уже более спокойно: — Ты главное катайся спокойно. Не думай о лишнем. Ты умеешь. Я тихо киваю, хотя она этого не видит. — Постараюсь. — Я буду смотреть трансляцию, — добавляет она. — И буду болеть за тебя. Я на секунду чувствую, как внутри становится теплее. — Спасибо, мам. Она вдруг снова оживляется: — И Арина… — М? — После проката сразу напиши. Я улыбаюсь. — Хорошо. Напишу. — Обязательно. — Обязательно. Я ещё пару секунд держу телефон у уха, слушая её дыхание на другом конце, прежде чем разговор медленно подходит к концу. — Ладно, мам, мне уже идти надо, — говорю я, чуть улыбаясь. — Ещё вещи собрать и отдыхать. — Хорошо, — отвечает она мягче. — Береги себя. — И ты. — Удачи завтра, Ариша. — Спасибо. — Люблю тебя. — И я тебя. Мы прощаемся, и я нажимаю «завершить вызов». Телефон опускается на деревянную скамейку рядом со мной. На секунду в раздевалке снова становится тихо. Я глубоко выдыхаю и провожу ладонями по лицу, будто окончательно закрывая этот длинный день. Потом наклоняюсь вперёд. Пора собираться. Я беру первый конёк, аккуратно вытираю лезвие полотенцем и надеваю мягкие чехлы. Потом второй — привычные движения, почти на автомате. Коньки отправляются в сумку. Следом я складываю: — жёсткие фиолетовые чехлы — полотенце — бутылку воды — тренировочную кофту Я проверяю карманы сумки, чтобы ничего не забыть. Телефон. Резинки для волос. Чехол с тейпами. Всё на месте. Я застёгиваю молнию сумки. Я поднимаюсь со скамейки, закидываю сумку на плечо и на секунду оглядываю почти пустую раздевалку. День наконец закончился.

***

Вечер уже окончательно опустился на город. Я лежу на кровати в своём гостиничном номере, укрывшись лёгким одеялом. Свет в комнате приглушённый, за окном мерцают огни улиц. Тело всё ещё приятно ноет после тренировки. Телефон лежит рядом на тумбочке, экран иногда тихо загорается от уведомлений, но мне уже лень проверять. Я переворачиваюсь на бок и смотрю в потолок. Завтра — старт. Первая короткая программа после долгого перерыва. Я медленно выдыхаю. И стараюсь не думать о прокате слишком много.