Как украсть два сердца: Coeur de la Mer и Coeur de Roses

Девушка кокетливо наматывала локон темных волос на палец, глупо хлопая глазами и выставляла вперед чересчур вульгарное декольте. Ей казалось, что это выглядит привлекательно, а не наоборот — пошло и безвкусно. Ее смуглая от загара кожа блестела в вечернем солнце, вызывая чувство липкости на пальцах.  Жан перевел взгляд с нее на Кевина, который не замечал откровенного флирта или делал вид, что не замечал. Его глаза не опускались ниже ее темных глаз, однако даже так он напрочь не обращал внимания, как тает шоколадное мороженое в его руках. Оно медленно скатывалось по вафельному рожку, все ближе к его пальцам. Это выглядело так глупо. Вся эта ситуация невыносимо сильно бесила француза.   У Кевина на лице расцвел фиолетовый синяк, а на шее виднелись алые пятна от рук Жана. Но выглядел он так непринужденно и расслабленно, что хотелось встать и оставить такой же синяк с другой стороны. Его раздражала сама мысль, что парень может вести спокойные будни, когда у Жана одна головная боль от него. Кевину нужно валяться в ногах и молить о прощении столько раз, пока француза не начнет воротить. Однако обсессия брюнетом до добра не доведет, никогда не доводила.  Кевин был много кем, но еще он был: напыщенным, горделивым и чрезмерно упрямым. Он никогда не отступал от того, что действительно хотел, не воротил нос от трудностей. Именно поэтому Жан выбрал его из всех мальчишек приюта, которые к нему лезли с разговорами. Брюнет никогда не смотрел на него, как на чужого, только как на рваного. Эти зеленые глаза и отвратительный характер — стали его римской империей. Однако не было больше твердости в чужих глазах при взгляде на него. Ничего не было как раньше.   Ему безусловно нравилось то, как реагирует Кевин на него сейчас: загнанно и разбито, но помимо этого было и другое. Жалость. Едкая жалость к Жану и его злости. К тому, как цепко он все еще держится за былое, когда Дэй уже прошел этот этап. У того жизнь продолжается, круг лиц меняется и появляются чувства к другим, но не у Жана. У него все неизменно.  И горькое осознание того, что Кевин смотрит на других попрежнему уверенно, но только Жан стал исключением из правил, вызывало зудящее чувство в голове. Он стал для него больным воспоминанием из детства, жалким мальчишкой, которого бросили, но все еще цепляется за его штанину в попытке насолить. Кто угодно мог бы назвать француза жалким, но не Дэй. Это удар под дых, выбивший весь воздух из легких.  Жан скрипит зубами от злости, ударив по металлическому столу так сильно, что, не ожидавший этого Нил, вздрогнул, удивленно уставившись на друга. Удар вышел громким, собрав к себе внимание многих, даже того, которого не хотелось видеть. Он смотрит ровно на них, наконец оторвавшись от флирта с девушкой. И снова этот взгляд: жалостливый и понимающий его злость. Однако ни черта Кевин не понимал.  Француз снова стиснул зубы крепче, выставив средний палец в его направлении. Вот что он думает об этих переглядах. Нил проследил за его взглядом, наконец понимая причину внезапной злости. Он тоже молча уперся глазами в Кевина, и когда тот повернулся к нему, Нил повторил неприличный жест Жана.  И, возможно, все это было по-дестки, однако вести себя по-другому француз не хотел. Это бы значило, что его и вполовину не волнует ситуация, как действительно волновала. Врать Жан не привык, особенно самому себе. Абстрагироваться он умел, даже, если ночь окажется бессонной.  — Хотел бы я знать, почему у Кевина лицо разбито, — спокойно говорит Нил, откусывая огромный кусок от стейка. — Это бы меня позабавило.  — Это я сделал, — отвечает Жан, но смотрит совсем не на друга и даже не в свою тарелку. — Выдался напряженный разговор, пришлось врезать.  — Вас кто-то видел? — жует рыжеволосый, не отвлекаясь.  — Не думаю. Я затащил его в кладовку и связал.  — Окей, — как ни в чем не бывало отвечает парень.  — Угрожал и душил.  — Ты отлично провел время, — хмыкает Нил, сделав еще один укус.  — Да, неплохо. Ты что делал?  Француз перевел взгляд с людей вокруг на друга, замечая, как слегка дрогнула его рука и как близко по цвету с волосами стали выглядеть его уши. Однако лицо оставалось спокойным, словно Нил не пытался скрыть что-то от Жана.  — Ничего особенного, — отвечает парень, закончив с мясом. — Чуть поработал, затем нашел кое-что странное и пошел искать тебя.  — Что именно?  — Я подумал, что ты столько раз видел список пассажиров и работников, что наверняка заметил бы Кевина, но ваша первая встреча случилась на благотворительном вечере. И тебя это сильно удивило, — рыжеволосый вытирает рот салфеткой, облокотившись на спинку кресла. — Поэтому я решил посмотреть еще раз все файлы, но ничего не нашел. Наших новых знакомых там нет.  — Да, знаю, — Жан отпивает чуть вина из своего бокала. — Именно поэтому наш разговор с Кевином вышел напряженным.  — О, — слегка тянет Нил. — Удалось выбить ответ?  — Только то, что они тут, чтобы помочь друзьям.  — Кому именно?  — Этого я не узнал, — качает головой француз. — Мы чуть отвлеклись от темы.  Жан допил вино, подзывая официанта, чтобы повторить. Нил выглядел напряженно, задумчиво кусая губу и слегка хмуря брови. Они знакомы давно, поэтому он знал, что друг что-то скрывает. В конце концов, они оба врали родителям, что синяки на коленях Жана — это от лакросса.  — Я смог узнать, на какой они палубе и в какой каюте.  — О, — повторяет за ним француз, — и как же ты узнал?  — Пока тебя искал, наткнулся на Эндрю, он как раз выходил покурить. — пожимает плечами Нил, и, возможно, он бы хотел, чтобы это было непринужденно, но Жан замечает, как дрогнули его руки. — Десятая палуба, 123 каюта.  — Я так понимаю, разговор с карликом вышел таким же напряженным?  — Возможно, чуть легче, чем у вас.  — Да ты что, — француз саркастически произносит каждое слово, благодарно кивнув за обновленный бокал вина. — Может, дело было в твоих штанах?   Нил молча обошел напарника тяжелым взглядом, очевидно задумываясь насколько сильно он должен его послать.  — Скорее в том, что рот у него был занят.  Ожидал ли Жан услышать что-то подобное от «я-не-понимаю-когда-со-мной-флиртуют Нила? Очевидно, нет, иначе он бы не поперхнулся.  — Избавь меня от подробностей, — кривит лицо француз, чуть отодвигая бокал от себя.  — Я и пытался.  — Признаю. Больше не хочу слышать ничего о том, чем бы мог ты его заткнуть.  — Не то чтобы я хочу тебе рассказывать.  — Туше. 

***

  Нил стоял с поднятой головой уже долгую минуту, прикрыв ладонью лицо от солнца и пытаясь разглядеть, много ли народу наверху. Сегодня его целью стали все горки в аквапарке на открытой палубе. Жан сонно что-то пробурчал с шезлонга, когда он позвал его с собой, что, очевидно, было просьбой отъебаться.  Оставаться полностью обнаженным рыжеволосый не хотел, хотя бы потому, что его отец с сукой Лолой знатно постарались над тем, чтобы окружающие люди вздрагивали от его вида. Он нацепил на себя майку, обнажив только руки, которые тоже были повреждены, но с меньшей жестокостью, и, сдернув с себя шлепки, пошел исследовать то, что ранее для него было незакрытым гештальтом.  Горок на лайнере было много, одна выше другой, оттуда только и доносились радостные возгласы. Нил оценивающе взглянул на выплюнувшегося из горки ребенка, который чуть подлетел, прежде чем упасть в глубокий бассейн. Выглядело это, по крайней мере, весело, нежели опасно. Он уверенно поднялся на одну из спиралевидных горок — не самую огромную — уперевшись в небольшую очередь. В основном тут были подростки, которые передвигались группкой. Нил тихо фыркнул, его: «группа» напилась шампанского и дрыхнет на шезлонге под зонтиком. Нил думает, что нужно было закрыть зонт, чтобы Жан хорошенько загорел, но именно ему придется потом слушать его нытье, так что он выбрал путь наименьшего сопротивления.  Очередь дошла до него быстро. Его коротко проинструктировали о безопасном спуске и помогли встать в правильную позу, прежде чем толкнуть внутрь. Правильно описать эмоции от спуска он вряд ли сможет. Не ожидая, что его будет колотить о каждое основание трубы при поворотах и наглотавшись воды, которая была буквально везде, общее впечатление все же оказалось: «нормально». Он решил дать шанс и остальным горкам, которые то подкидывали его так высоко, что Нил каждый раз думал, что перелетит за борт, то закручивали так сильно, что даже упав в бассейн, он еще долго не мог сориентироваться. И как бы странно все это ни было — он втянулся.  Нил продолжал подниматься к ним, каждый раз пробуя спускаться по-новому: головой вниз, спиной в туннель и на животе. Последняя горка оказалась самой высокой и резкой из всех. Она возвышалась ровно до самого последнего этажа лайнера и совсем не была закрыта, как большинство. Народу около нее было очевидно меньше, не каждый решится скатиться с такой. Однако Нил хотел попробовать все, чтобы удовлетвориться окончательно.  И только встав к краю горки, чтобы спуститься, он смог осознать в полной мере, насколько она была огромной. Те, кто решался до него скатиться, кричали так сильно, что Нил невольно вспомнил пытки отца.  — Давай уже, дядь, — раздраженно произнесли сзади. — Если страшно, то отойди.  Он повернулся, вглядываясь в наглое лицо мальчишки, которому явно невтерпеж было полететь вниз. Нил не прочь протянуть руку помощи этому.  — Чего уставился? — фыркнул ребенок, скрестив руки на груди.  — Где твои родители? — тупо спросил Нил, не ожидая ответа на свой вопрос.  — Чтобы пожаловаться им, тебе придется спуститься вниз, дядь. Или можешь идти пешком по лестнице.  Рядом стоящая сотрудница тихо посмеялась, подслушивая разговор и никак не подгоняя. Нил удивленно перевел на нее взгляд, оскорбившись на нахальное поведение ребенка. Кто вообще сказал, что ему страшно?  — Парень, невежливо так разговаривать с незнакомцами. Кто знает, может, я серийник, и ты сейчас роешь себе могилу.  — Да какая разница, если тебе страшно спускаться, то просто не мешай.  И это, пожалуй, было последней каплей для легко заводимого Нила. Он, как самый настоящий взрослый, показал мальчишке средний палец и с разбегу прыгнул вниз. Нил пролетел пару метров, прежде чем приземлиться пятой точкой на красный пластик горки, и, проехав на огромной скорости, снова высоко подлетает. Для пущей демонстративности он поджал под себя ноги в полете, бомбочкой приземлившись в бассейн. Нил не боится гребаных горок в аквапарке, он был сыном балтиморского мясника, который привил страх только к себе.  Брызги от него долетели практически до каждого, кто решил охладится около бассейна. Он вынырнул, тряся головой от лишней влаги на волосах и бурча себе под нос про нынешнее поколение. Спуск не вызвал той радости, которой хотелось, лишь раздражение. Нил успел выйти из воды, когда следом туда полетел тот самый несносный мальчишка с сильными воплями. Ядовитое превосходство над ребенком так и вырывалось наружу, сподвигая делать глупости.  Нил навис над парнем, который только подплыл к борту, ухмыляясь во весь рот и злорадно произнеся:  — Покричи еще, малыш! Ребенок гневно свел брови к переносице, но не успел ничего сказать, так как Нил уже ушел, специально громко смеясь.  — Выглядело очень по-взрослому, — слышится сбоку, стоит Нилу прекратить смеяться. — Теперь ты задираешь детей?  — Он оказался засранцем, так что заслужил, — фыркает парень, наблюдая за спокойным Эндрю.  Нил не до конца понимал, как должен реагировать на блондина. После того дня они еще не пересекались, хоть изначально и казалось, что корабль слишком маленький и они будут вынуждены сталкиваться друг с другом. Чем бы ни был занят Эндрю — это было за пределами его понимания, так как блондин все еще был тихой угрозой, даже если он сделал лучший минет в его жизни. Однако он был убежден: что бы ни происходило между ними — нужно прекращать. Возможно, Нил беспечен, но никогда не был глуп. Эндрю мог разрушить все их планы так же легко, как и забрался к нему в штаны. И непонятно, что больше удручало.  — Оказывается, ты такой ранимый, — усмехается блондин, облокотившись на барную стойку.  — Ты меня критикуешь? — Нил сузил глаза, уставившись в ответ.  — Забавляюсь, — пожимает он плечами. — А что, у тебя какие-то проблемы?  — Ты сплошная проблема, — Нил сказал это быстрее, чем успел подумать.  — Не знал, что стал для тебя личной проблемой. В прошлый раз тебя это не смутило.  Эндрю выглядел веселым, совсем слегка ухмыляясь. Конечно, именно этим он и забавлялся, выводя рыжеволосого из обычного спокойного русла. Нил всеми силами избегал этой темы, боясь придать этому больше значения, чем должно.  — Я с прошлого раза только осознал, насколько глубокой занозой в заднице ты становишься.  — Странно, до твоей задницы мы тогда не успели дойти.  Нил молчал какое-то время, тупо уставившись на блондина, не осознавая в полной мере, причем тут его задница. Казалось, само предложение Эндрю — это сплошной рандомный набор слов. Что бы ни увидел парень на его лице, это однозначно повеселило.  — Расслабься, пока что тебе не стоит об этом задумываться.  — Ты странный, — тупо говорит рыжеволосый, озвучивая свои мысли. — Или очень самонадеянный.  — Одно другому не мешает. Он еще какое-то время уставился на блондина, ожидая продолжения фразы, однако ничего не последовало. Нил уже подносил к виску два пальца, намереваясь попрощаться с чересчур уверенным знакомым, как что-то больно влетает в голову. От неожиданности он чуть подался вперед, рефлекторно хватаясь за затылок. Обернувшись, чтобы увидеть причину своих страданий, Нил к своему удивлению, замечает того самого мальчишку, который размахивал теннисной ракеткой. Рядом с ногами валялся маленький зеленый мяч, который и оказался причиной его тупой боли. Он хватает снаряд быстрее, чем успевает подумать, и со всей имеющейся силой возвращает обратно, прямо в голые лодыжки мальчика.  Парень сильно вскрикивает, падая на пол и хватаясь за поврежденную ногу. К нему тут же подлетает здоровый мужчина, и по протянутому пальцу в его сторону, Нил, к сожалению, понимает, что тот не комплиментами раскидывается. Убийственный взгляд мужчины сложно понять по-другому, когда на тебя пялятся так насильственно.  — Блять, — выразительно произносит Нил, поворачиваясь снова в сторону Эндрю, который уже буднично попивал какой-то коктейль.  И хотел бы рыжеволосый знать, чем в действительности руководствовался, когда схватил блондина за руку и потянул за собой. Он бежал слишком быстро, чтобы оглядываться назад на выражение лица парня, однако сопротивления не чувствовалось, и на этом спасибо. Нил распахивает дверь на лестницу к пассажирским палубам, ударяя ее о стену с громким стуком. Он, не мешкая, срывается вниз, все еще крепко сжимая руку Эндрю. Они оба оказались в этой лодке, как бы иронично не звучало, поэтому и выбираться приестся вдвоем.  Они оказываются в одном из служебных помещений, когда Нил делает небольшую паузу, чтобы оценить ситуацию. Он даже не знал, преследует ли их отец невоспитанного ребенка, но по тяжелому топоту и выкрикам ответ оказывается не радостным. Нил открывает первую попавшуюся дверь служебной каюты, быстро затаскивая внутрь молчаливого Эндрю. Помещение оказалось небольшой кладовкой, забитой полностью тряпками и разнообразными средствами для уборки; где-то справа ему в ребра упиралась палка от швабры. Покидать укрытие было поздно, так как их практически догнали.  Мимо них пробежали пару незнакомцев, отчего Нил невольно вдавил Эндрю сильнее в стену, зажав зачем-то рот. Он и так был слишком молчалив для того, кто всегда прирекается, но это действие оказалось таким же глупым и необдуманным, как и все остальные до этого. Нил ощущал теплое дыхание парня на руке, прижимая ладонь плотнее к его губам. Их грудь была припечатана друг к другу так же, как и днями ранее, но обстоятельства были другими.   И, сказать по правде, Нил не задумывался об их положении, пока за дверью все еще шастали те, кто был мнимой угрозой. Однако, когда на палубе стало тише и кроме их тяжелого дыхания ничего не было слышно, осознание накрыло быстрее, чем шампанское накрывает Жана. В полумраке кладовой можно было разглядеть тяжелый взгляд Эндрю, который все еще сохранял молчание. Он не смел отводить глаз с напряженного лица Нила, но, довольствоваться чужой рукой у рта блондин все же расхотел, больно укусив. Рыжеволосый тихо зашипел, отдергивая руку, словно ошпаренный.  — Ты меня укусил, — зачем-то говорит Нил, — ты что, собака?  — Очень остроумно, — хмыкает Эндрю. — В следующий раз цапну за что-нибудь другое, если будешь продолжать меня хватать.  — Следующего раза не будет.  — Ничего неизменно, Нил.  Нил ограничился хмурым взглядом, прежде чем медленно открыть дверь. Он покрутил головой по сторонам, проверяя на безопасность, однако был грубо вытолкнул из укрытия Эндрю. Блондин, как ни в чем не бывало, вышел из кладовки, сразу направляясь к лифту.  — К твоему сведению, я ненавижу тесные пространства, — бросил через плечо парень.  — Какие мы нежные, — фыркает Нил, потирая ушибленное плечо. — Надо было оставить тебя им, а самому сбежать.  — Как благородно, ждешь, что я поблагодарю тебя?  Нил закатил глаза и, отряхивая с майки пыль из кладовой, открыл дверь на лестницу.  — До встречи, Эндрю.

***

— Правильно ли я услышал: ты затеял ссору с десятилеткой, а потом бегал по всему кораблю от его папаши с Эндрю за ручку? — Жан выглядел так, словно вот-вот разразится сильным хохотом.  — Не совсем так, — удрученно стонет Нил, — но суть ты уловил правильно.  — Храни тебя господь, придурок, — все же смеется француз, прикрыв руками лицо.  И непонятно что больше раздражало: реакция друга на его историю или собственная реакция на ситуацию. Нил пробурчал что-то невнятное, отворачиваясь спиной от напарника.  — Рад, что это тебя позабавило.  — Посмотрите-ка, кто-то умеет язвить, — все еще смеясь, произносит Жан. — У нас осталось два дня до Аукциона роз. Как идет наш план побега?  Резкая смена темы едва укладывается в голове. Нил, конечно же, долго обдумывал все дороги побега после мероприятия, однако решение пришло совсем неожиданно, когда в очередной раз спускался с горки и знатно наглотался воды. Раздобыть водолазный костюм куда легче, чем незаметно спустить шлюпку на воду, именно поэтому он узнал все точки, где можно было бы его приобрести. Официально на корабле не продавали снаряжение для спуска в воду, однако на лайнере имелся большой аквариум с крупными рыбами, которых приходилось кормить. И, посидев лишний час за чертежами служебных помещений, Нил обнаружил нужную им экипировку. Проблема заключалась лишь в том, что именно на эту палубу требовался внутренний доступ сотрудника — это была ключ-карта. Жан мог бы взломать систему и отключить приборные панели, тем самым открыв двери, но это большой риск быть обнаруженным. Именно поэтому действовать придется старым-добрым способом Натаниэля — украсть ключ-карту и проникнуть незаметно.  И как бы сильно Нил ни хотел свалить эту работу на француза, в отместку за дело в Париже, он понимал, что Жан — слон в посудной лавке: большой и крайне заметный. Пришлось смириться, что действовать придется самому.  — Мне нужно будет, чтобы ты пофлиртовал с тем официантом из ресторана на открытой палубе.  На короткое время брюнет перестал издавать какие-либо звуки, казалось, даже задержал дыхание. Это звучало крайне неожиданно, если не знать логическую цепочку, которую провел в голове Нил.  — Зачем?  — Мне нужно зайти в служебное помещение, чтобы раздобыть водолазные костюмы, но там все закрыто. Потребуется его ключ-карта, — ответил Нил, все еще отвернувшись от друга.  — Я бы мог залезть в систему и отключить двери.  — Нет, это будет заметно, если вдруг перестанут работать все двери на этаже. Будем действовать скрытно. Укради для меня карту и поотвлекай парня, пока я забираю костюмы.  — А как же шлюпка? — недоуменно произнес Жан.  — Будет тяжело спустить ее на воду незаметно, — Нил откинулся на спину, поворачивая голову к напарнику, — но я понял, что мы будем близко к следующему городу, чтобы добраться до берега вплавь. Водолазные костюмы легче спрятать, и их почти не видно — это оптимальный вариант.  Француз рассеянно кивнул, задумчиво прикусывая пухлую губу.  — Хорошо, тогда сегодня за ужином, — брюнет кивает своим мыслям, вскакивая с кровати. — Я напишу, когда подойти.  Нил не ожидал такого быстрого включения, но все же кивнул, не сильно задумываясь о том, как будет делать это Жан. 

***

Конечно же, Жан знал, как хорошо он выглядит. Высокий, обаятельна, кудрявый француз — многим был по душе, и не воспользоваться этим он не мог. Ему пришлось постараться, чтобы выглядеть привлекательнее, чем обычно, но без лишней пафосности, скорее непринужденно, словно это был привычный будничный вечер, а не хорошо продуманный план соблазна. Флиртовать француз всегда умел, казалось, это заложено у него в крови, как бы стереотипно это ни звучало. Выходило также легко, как и сомкнуть недовольно брови от глупости друга.  Он двигался плавно среди множества людей, выделяясь прямой осанкой и слегка высокомерным выражением лица. Жан надел прозрачную рубашку и приталенные брюки, подчеркивающие его длинные ноги. Запястья украшали тонкие серебряные цепочки, переливаясь в свете вечерних ламп. И, безусловно, он ловил каждый заинтересованный взгляд на себе, чтобы быть уверенным в том, что жертва клюнет.  Француз, как обычно, садится у дальнего столика около борта, ожидая неизменного официанта, который подмечает их присутствие почти сразу. Однако сегодня он один, обремененный вынужденным флиртом, но это могло бы хорошо скрасить вечер, чтобы выглядеть недовольным.  — Bonjour, мсье Люпен, — радостно приветствует парень, — что сегодня желаете?  — Bonjour, mon ami, — картавит Жан, подперев рукой подбородок. — Сегодня я буду один, поэтому давай начнем с бокала вина.  Официант обворожительно улыбается и одобрительно кивает, направляясь сразу за вином. Когда он возвращается с заказом, француз успевает заскучать, активно дергая ногой. Парень кладет наполненный бокал на край стола, скользнув любопытным взглядом по брюнету. Это не скрылось от проницательных глаз Жана, который лишь лукаво улыбнулся, скользя языком по губам.  — Не желаешь ли мне составить компанию?  — Я бы с удовольствием, мсье Люпен, — краснеет официант, чуть зависнув на чужом лице, — но я на работе… — Ты бы мог уделить мне всего пару минут, — Жан перебивает парня, растягивая слова чересчур ласково. — Выдался крайне скверный день, chère. Я бы хотел провести остаток вечера в приятной компании. Не отказывай мне.  Жан тяжело вздыхает, закусывая невинно, насколько это возможно, губу. Он не считал себя превосходным актером, но большую часть работы делала его выдающеяся внешность. И, сказать по правде, это было очевидно тем, чем он действительно гордился. Все остальное в его жизни казалось не слишком бахвальным, чтобы упоминать хоть раз в разговоре. Жизнь сыграла злую шутку, наградив его такой внешностью и скверным характером, но так считал только Нил и, возможно, приемный отец. Однако Нил был далек от правильности, да и знакомы они давно, а отец уже очень долго гнил за тюремной решеткой. Кто знал, может, его и в живых нет, не то чтобы Жан хоть раз его навещал.  — Мсье Люпен, — дергается как-то нервно официант, — боюсь, я могу не так вас понять. Снова.  — Тут нечего понимать, — фыркает француз. — Мы просто хорошо проведем время.  Он хватает парня за петельки его рабочих брюк и тянет слишком резко на себя, отчего бокал на краю предательски летит на блузку. И это могло бы означать конец разговору, однако официант подрывается к нему, обмакивая бумажным полотенцем красное пятно на рубашке. Жан молча наблюдает, как пятно практически сразу впиталось в ткань, и как виновато выглядит парень, все еще лапая его грудь в попытке помочь.  — Как же неудобно вышло, — сипло произносит Жан в самое ухо парню, заставив его чуть вжать голову в плечи. Со стороны это выглядело как откровенное домогательство, и самому, увидев такое, он бы искривил лицо в пренебрежении. Однако пунцовое лицо парня говорило лишь о том, что он не против такого внимания.  — Мсье Люпен, я оплачу вам химчистку.  — Не стоит, — останавливает его Жан, забирая из рук официанта бумажное полотенце и откладывая в сторону. — Лучше окажи мне услугу.  — Конечно, все что угодно, — уверенно кивает парень.  — Тогда, — тянет француз, — освободись пораньше для меня.  Дальше события прошли настолько сумбурно, что Жан невольно съежился от того, что действительно этим занимается. Официант неловко вышел из глубины ресторана, уже сняв рабочий фартук и слишком застенчиво улыбался. Ему пришлось отпроситься, чтобы угодить брюнету. Он обошел его взглядом, задумчиво закусив щеку изнутри.  В конечном итоге Жан и сам не понял, как из милой беседы за бокалом хорошего вина они оказались в одном из комнат корабля, зажимая льнувшего к нему официанта между своей грудью и стеной. Он прерывисто постанывал, пока Жан медленно проходился огромными ладонями по изгибу его плеч, вздымающиеся груди, подтянутому животу и узким бедрам. Парень неуклюже впечатался поцелуем в его рот, они ударились зубами, но это даже было очаровательно. Француз просунул колено меж чужих бедер, вырывая еще один протяжный стон.  Ему приходилось держать себя в руках, помня, что с минуты на минуту должен прийти Нил. Ключ-карта уже давно лежала в его кармане, удачно украденная у парня перед ним. Тот, казалось, совсем позабыл обо всем и активно терся своим возбуждением об его колено. Чужие губы уже блуждали по бледной шее Жана, вычерчивая языком непонятные узоры. Руки официанта крепко держали его за рубашку, словно брюнет мог сбежать, если отпустит; это могло бы быть правдой.   В дверь коротко постучали, заставляя испуганно дернуться. Официант удивленно уставился на нее, боясь, что та вот-вот откроется, даже если они ее запирали. Затем еще раз постучали, а потом и ручка двери начала безостановочно дергаться. Кто-то пытался вломиться.  — Там кто-то есть? — послышался знакомый голос. — Это техническое помещение, там нельзя находиться.  Жан хмуро свел брови, почти закатив глаза, но смог удержаться, ведь он все еще был в образе. Он коротко чмокнул парня перед собой в губы, прося стоять тихо. Француз открывает дверь, угрюмо уставившись на рыжеволосого, который растянул лицо в отвратительной подобии улыбки. Нил был еще тем засранцем, чтобы устраивать такой цирк.  — Прошу прощения, мсье, — равнодушно произнес брюнет, — я испачкал свою рубашку, и мне подсказали, что тут есть выводитель пятен.  Нил понимающе хмыкнул, уставившись на пятно.  — Я уж думал, что тут всяким непотребством занимаются.  Жан был готов дать затрещину другу, но вместо этого просто сунул ему в руки ключ-карту и закрыл перед носом дверь. Чем бы он там ни занимался, ему лучше поторопиться.  — Ох, я думал, что нас поймали, — шепчет парень, потянув Жана за лацканы его рубашки к себе.  Он томно вздыхает прямо в рот, проводя опьяненным языком по пухлым губам и, кажется, сотрясается в испытывающем возбуждении. Француз яростно впивается в губы, желая наконец достаточно отвлечься от работы. Его руки аккуратно ложатся на чужие бедра, пробираясь за кромку брюк. Собственное возбуждение давит неимоверной тяжестью, опуская его на дно людских пороков.  Их языки встречаются друг с другом с периодической частотой, чтобы жадно скользить им в других местах. Парень в руках податливый и отчаянно желающий большего. Жан отстегивает ремень на своих брюках, стягивая штаны вместе с бельем. Официант отрывается от губ и смотрит так жадно на выглядывающую головку, словно не было другого желания, кроме как опуститься на колени и заглатывать до самого основания. Жан позволяет ему это, легким движением подталкивая вниз. Голова опрокидывается назад ровно с тем, как аккуратно смыкаются чужие губы вокруг его члена. Парень слегка неопытен, задевая зубами изнывающую плоть, но он достаточно возбужден, чтобы игнорировать это. Жан гладит его по щеке, надавливая на подбородок, раскрывая рот шире, и толкается навстречу в горло. Шипит от того, как медленно скользит член по влажному языку. Официант принимает его слегка задушенно, давясь, когда особо глубоко, и смаргивая подступающие слезы.  Хочется вжать парня плотно к стене и наслаждаться чужим удушьем и мягкостью языка, но брюнет терпит — дает свободу. По подбородку скатываются густые полосы слюней, руки сжимают его бедра все крепче, когда голова насаживается интенсивнее. Официант сводит бедра вместе и слишком часто ерзает, но не прекращает скользить языком по члену и нетерпеливо сглатывать. Они оба на грани; оргазм вот-вот накроет обоих…  Дверь резко распахивается, практически ударяясь об Жана глухим стуком. Он забыл запереть ее после Нила, оказавшись увлечен чужим присутствием. Он толкает парня на коленях назад в угол, рефлекторно двигая тазом вперед и сам давясь стоном, насколько глубоко в горле он оказывается. Член изнывающе пульсирует, когда с влажным хлюпаньем официант отстраняется и расходится в кашле. Брюнет поворачивается на открытую дверь позади, ожидая увидеть кого угодно, но не блядского Кевина.  Это настолько злая шутка судьбы, что хочется истерически засмеяться. Какого, мать его, хера?  Именно тогда, когда Жан испытывает мощное наслаждение — тогда, когда в голове пусто и ни одной мысли о Кевине, — именно он лопает его пузырь. Лайнер настолько большой, что они могли бы не видеться до конца круиза, однако из раза в раз встречаются.  Кевин стоит ошеломленный не меньше него, с глупым выражением растерянности и стыда, хотя именно Жан стоит перед ним со спущенными штанами. Парень на полу что-то неразборчиво произносит, вылетая из узкого помещения словно под угрозой расстрела. Брюнет видит, как убегает его шанс на хороший оргазм, и ненавидит Кевина еще сильнее.  — Прости, — сипло произносит Дэй, делая шаг назад, — я… я не знал, что вы тут, ну… — Он делает глупые паузы между словами, пытаясь оправдать себя.  Он практически ускользает от гневного взгляда Жана, когда все же брюнет его хватает, затаскивая силой внутрь. Его полуобмякший член все еще обнажен, однако сейчас француз распылен гневом, а не сладкой истомой удовольствия.  — Ты в курсе, что только и делаешь, что портишь мне жизнь? — цедит Жан сквозь зубы, прижимая все еще ошарашенного Кевина к стене.  — Я не специально, — слетает жалкое оправдание с его уст. — Ты всегда не специально, — шепчет брюнет, резко поддаваясь вперед и накрывая чужие губы злостным поцелуем.  И это ощущается как раскаленная лава: пылающая и чересчур опасная. Удушающий стон Кевина тонет между их ртами, когда он напирает на него сильнее. Жан хватает его за короткие волосы на затылке, припечатывая к себе ближе. Ему все еще недостаточно. Он скользит языком по языку брюнета и цепляется зубами за его губы. Этот поцелуй оказывается куда желаннее, чем сотни других до этого. Член снова больно стоит, упираясь в бедро Кевина, и он позволяет себе нагло тереться об него.  Кевин хоть и выглядит удивленным, но, кажется, поддается напору Жана. Он послушно открывает рот и берет на себя смелость, обхватывая член француза в кулак. Брюнет издает слишком громкий стон наслаждения, сам удивляясь, что из него может такое выходить. Кевин дрочит ему так, как он мечтал всю жизнь — до смехотворно хорошо и грубо. Он не забывает вылизывать его рот ровно в темп своей руки, выкручивая кисть ровно так, как нужно. Жан теряется в этих ощущениях, он буквально чувствует, как ускользает мнимый контроль.  Француз снова стонет, ведомый чужой рукой к долгожданной грани — это пугает, заставляет оттолкнуть Кевина к стене. Оба дышат загнано и изнывающе. Дэй выглядит растерянным чужой заминкой и глупо тянется обратно за пылким дыханием Жана на своих губах. Он снова толкает брюнета в грудь, не давая себя тронуть — необходимо вернуть себе контроль.  Кевин распаленный и так же сильно возбужден, как и он сам. Француз видит, как топорщится чужая ширинка и как пелена накрыла зеленые глаза — это когда-то была его римская империя. Он не может поверить, что действительно собирается это сделать — он ненавидит, как сильно Кевин влияет на него.  — Это ничего не значит, — рычит Жан ему в губы перед тем, как опуститься на колени.  Даже если Кевин хотел ответить ему, он этого не делает. Жан стягивает с него джинсы и не позволяет себе думать слишком много, сплевывая себе на руку и медленно растирая слюну по всей длине чужого члена. Он делает пару полных движений вверх-вниз, словно оценивая размер, перед основным процессом. Кевин глухо ударяется затылком о стену, но не позволяет себе даже коснуться француза.  Жан скользит языком от основания до самой головки, ощущая на языке солоноватый предэякулят, и блаженно мычит, опускаясь еще ниже. Вес члена Кевина на языке — это самая возбуждающая вещь за последние годы. Он двигает головой достаточно медленно, чтобы изнывать самому от болящего стояка. Дэй ударяется ладонями о стену, останавливая себя от касаний. И это вызывает в Жане самое большое наслаждение — то, как парень хочет его, то, как желает доминировать над ситуацией; он готов кончить лишь от этой мысли.  Француз сжимает во второй руке собственный член, заглатывая до основания. Кевин стонет, кусает себе до крови губы и двигается тазом навстречу, но ощущает лишь прохладную пустоту. Жан отпустил его изо рта, но, не забывая надрачивать себя, не позволит перехватить инициативу. Брюнет смотрит на него сверху вниз с чересчур огромными зрачками, громко сглатывает и тянется к своему члену, пару раз проводя по нему рукой. Он направляет его обратно ко рту Жана, скользя головкой по губам и наблюдая за тем, как послушно открывается рот, позволяя лишь единожды медленно толкнуться внутрь.  — Боже… — хрипит Дэй на эту картину.  Жан двигает головой быстрее, подстраиваясь под ритм своей руки. Он чувствует липкую слюну на подбородке, влажный и скользкий член в горле, голодный взгляд зеленых глаз и тонкую грань, через которую он вот-вот перейдет. Оргазм накрывает неожиданно, стоит лишь задуматься о сложившейся ситуации: о том, как он выглядит на коленях перед тем, кого яростно ненавидел и до безумия хотел. Тело содрогается вместе с тем, как скользит член по языку, белые полосы спермы пачкают кулак, и задушенный стон обрывается в самом конце, когда Кевин позорно кончает следом.  Он не успевает отойти от крушительного оргазма и неожиданной наполненности во рту. Жан хотел бы начать причитать о глупом поступке, если бы не был так сильно удовлетворен. По всему телу растекается теплая волна удовольствия, отупляя все оставшиеся чувства. Француз не замечает, как Кевин наклоняется к нему и чересчур уверенно целует.  Не так, как до этого — гневно и на грани убийства, а скорее трепетно, нежно и совсем не пошло. Он не должен ощущать эту едва различимую грань, не должен чувствовать то, что действительно ощущает. Сердце бешено бьется о ребра, чувствуя всепоглощающий трепет Кевина. Черт бы его побрал. Это не должно ничего значить. Однако что-то значительно меняется — Жан не хочет это признавать.  — Отвали, — снова толкает его француз, вставая на ноги. — Это ничего не значит, — с нажимом повторяет он перед тем, как уйти. 

***

Нил расправился со своей задачей достаточно быстро, позаимствовав водолазные костюмы на неопределенный срок. Вынести их не было проблемой — проблемой было их незаметно спрятать, ведь у каждого костюма был трекер отслеживания. И черт бы побрал глупую отчетность снаряжения! Даже если они были дорогостоящими, это еще одна головная проблема для них. Видео с камер наблюдения Жан услужливо после удалил, как и вернул смущенному официанту его ключ-карту. Нил даже близко не хотел знать, как рьяно француз отвлекал парня.  Трекеры Жан также убрал, а Нил после выкинул их в аквариум с рыбами, удобрив каждый из них сочным куском корма. Как бы они ни пытались отследить пропавшие костюмы, все, куда их это приведет, — желудок карликовой акулы. Поэтому водолазное снаряжение для них было готово, осталось лишь запрятать его накануне перед аукционом, чтобы никто заранее его не нашел.  Сегодня Нил запланировал любопытный визит в ночной клуб «Валентайн», где они должны скоротать еще один вечер. Завтра должен состояться Аукцион Роз, а это было слишком волнующим событием, чтобы нервировать каждого из них. Поэтому Нил услужливо решил за них, даже если шумные и тесные вечеринки — не его.  Жан, к удивлению, был в приподнятом настроении; Нил думает, что случилось что-то хорошее. Как бы там ни было, обсуждать это с брюнетом — гиблое дело, а он не то чтобы слишком любопытный. Француз снова вызвался подобрать им одежду в клуб, где, по мнению рыжеволосого, не нужно наряжаться, как павлин перед брачным сезоном. Они всего лишь собираются напиться, и то с большим вопросом: они еще не решили, до какой кондиции хотят дойти.  — Я не думаю, что надевать тесные джинсы в тридцатиградусную жару — это хорошая идея, — скептически говорит Нил, держа джинсы на расстоянии вытянутой руки от себя.  — Не то чтобы ты когда-нибудь думал, — хмыкает Жан.  — Зачем мне выряжаться, если я просто собираюсь выпить? — Затем, что я не хочу, чтобы нас приняли за благотворителя и его неудачное вложение.  — Ты меня действительно назвал неудачным вложением? — чересчур по-британски произнес Нил. — Мы бы могли колонизировали Францию. — Смешно, что ты гордишься сомнительными заслугами своих предков, хотя ты едва считаешься британцем.  — Эй, — тянет Нил, — я бы мог оскорбиться.  — Вспомни, на чьей земле ты сейчас.  Как бы там ни было, но эту драку Нил проиграл. Он тяжело вздыхает и направляется в ванную под веселый взгляд Жана, чтобы натянуть на себя все то, что для него выбрали. Он надел слишком тесные джинсы с прорезями на коленях и темный топ с сетчатыми рукавами, который едва скрыл его живот, оставив оголенную полоску над кромкой штанов. Верх был с небольшим горлом, которое вызывало легкое удушье, заставляя нервно оттягивать ткань от кожи. Нил не уверен, что сможет это потом снять самостоятельно. Все вещи облепляли его, словно вторая кожа, от чего зудело практически все.  — Ты выглядишь лучше, чем я думал, — просовывается в дверной проем голова Жана. — Тебе идет.  Он неоднозначно хмыкнул, ничего не отвечая. Жан и сам выглядел хорошо, однако, в отличие от пошлого образа Нила, он скорее выглядел изящно и слегка дразняще.  Ночной клуб был этажом ниже от открытой палубы. Он пестрел отвратительным неоново-розовым цветом и тематическими украшениями под стать названию. Нил посчитал это бредом, хотя бы потому, что на календаре июнь, а не февраль. Музыка была настолько громкой, что, еще даже не поднявшись на нужный этаж, было понятно, откуда именно она — чересчур попсовая, сохраняя местный колорит. Хочется надеяться, что напитки не настолько же ужасны, как атмосфера вокруг.  Клуб был переполнен, за барной стойкой практически не было места, а уединенные кабинки так и вовсе перестали быть такими от огромного количества народа. Их то и дело толкали из стороны в сторону пьяные люди, хотя это даже не было танцпол. Нил ощутил невероятный дискомфорт от того, как нагло липли к нему люди, думая, что это в порядке вещей. Жан шел следом, хмуро сомкнув брови к переносице, вглядываясь в разгоряченную толпу.  Им удалось выбить место у бара, однако настолько небольшое, что приходилось липнуть друг к другу. Это было меньшим из зол.  Бармен показался рядом с ними спустя долгие десять минут, наконец приветливо им улыбаясь и спрашивая на коряво. английском, чего бы они хотели. Жан выбрал за них, лениво ткнув в какое-то новомодное название, даже не сильно вчитываясь в описания снизу.  — Насколько это было плохой идеей? — кричит Нил, чтобы Жан смог его услышать.  — Смотря, что ты имеешь в виду, — в тон ему отвечает француз.  — Клуб, — рыжеволосый закатывает глаза, хотя это еле уловимо в полумраке клуба.  — Не самая плохая твоя идея, я полагаю.  Бармен кладет перед ними десять разноцветных стопок разной кислотности розового. Нил недоуменно пялится на них, прежде чем перевести взгляд на француза; тот лишь пожимает плечами, забирая себе одну. Рыжеволосый пробует на вкус менее цветную жидкость, по крайней мере, так казалось в темноте. Басы попсовой музыки отдавались пульсацией в висках, пьяные тела двигались чересчур резко и невпопад. После третьей рюмки тело заметно расслабилось, чтобы начать слегка дергать ногой в такт музыке. Жан сидел так же молча, только на напитки он налегал с куда большим рвением, нежели сам Нил; он даже не заметил, как друг повторил заказ.  Музыка стала менее оглушительной, а через пару минут так и вовсе прекратилась. Народ недоуменно зашептался, затем включились самые яркие прожектора, направленные к небольшому выступу диджейской стойки. Это был ослепительный контраст с общим полумраком. Нил лениво повернулся к светлому островку в середине танцпола, где какой-то парень забрался сверху на стойку с микрофоном. Он громко взревел, подстегивая толпу повторить, а затем небрежным жестом потушил общий ажиотаж, призывая к тишине.  — Предлагаю вам всем сыграть в игру, — крикнул парень, вскидывая одну руку вверх. — Игра называется «Найди подходящего». Все просто: я предлагаю тему, вы находите подходящего человека. Только давайте усложним игру! Чтобы передать эстафету другому, необходимо получить от незнакомца поцелуй — это будет его согласием с заданной темой, но если вам отказывают — вам достается пощечина, и тогда ход все еще остается за вами. Всем понятно?  Пьяная толпа взревела, где-то послышались свисты; парень на стойке громко засмеялся, продолжив говорить:  — Окей, я начну первый. Что у нас есть из тем? — он повернулся назад, спрашивая кого-то за спиной. — О, это звучит интересно: «Приведи того, кто мог бы согласиться на поцелуй по пьяне». Так, посмотрим, кто бы из вас мог это сделать? — ведущий спрыгнул со стойки, внимательно оглядывая толпу. Все слегка расступились, позволив ему поискать кого-то подходящего, по его мнению. На заднем фоне играла незнакомая песня, но не настолько громко, чтобы мешать ходу странной игры. Ведущий вытащил из толпы какую-то девушку, та выглядела не очень трезвой, слегка пошатываясь, ее единственная опора — это чужая рука.  — И так, моя милая, насколько я угадал? — ласково тянет парень в микрофон под общие извращенные крики. — Поцелуй или пощечина?  Девушка широко улыбнулась, потянув ведущего за руку к себе и глубоко целуя в губы. Парень от неожиданности чуть не уронил микрофон, однако быстро подхватил инициативу, прижимая девушку к себе ближе. Нил с отвращением скривил губы, опустошив еще одну рюмку, которую предложил ему Жан.  — Им действительно нравится смотреть на то, как другие целуются? — спросил рыжеволосый, аккуратно отодвигая стопку от края барной стойки. — Это отвратительно.  — Именно поэтому существует секс в публичных местах, — пожал плечами Жан.  Нил не стал ничего отвечать, вновь обратив свое внимание на игру. Девушка, сильно пошатываясь, бродила между людьми, пытаясь найти подходящего ей человека. Иногда она теряла равновесие, падая на кого-то, и слишком задорно посмеивалась над собственной неуклюжестью. Она нашла какую-то девушку в толпе, выводя ее к самому яркому участку клуба.  Каково же было удивление Нила и Жана, когда рядом с девушкой стояла сама маркиза Элисон Рейнольдс. Маркиза дерзко улыбнулась, когда ведущий спросил ее о теме: «Тот, кто бы мог быть Mammy». Казалось, никто особо не обратил внимание на то, кто на самом деле стоял перед ними. Элисон небрежно убрала волосы с плеча, хватая пьяную девушку за подбородок и целуя в губы.  Нил удивленно повернулся к французу, однако никакой особой реакции не дождался. Брюнет весело хмыкнул, выпив еще рюмку слишком розового алкоголя.  — А вот и наш шанс познакомиться с четой, — спокойно произнес Жан.  — Хуже предлога не найдешь.  Ведущий дал Элисон тему: «Приведи того, кто слишком помешан». Что ж, она вытянула Кевина, который выглядел чересчур хмуро. Чем бы он там ни был помешан, участвовать в этом не хотел. Он что-то недовольно ей говорил, на что девушка отмахнулась. Жан опустошил еще стопку, слишком громко опуская ее на стол. Нил скептически покосился на него, но ничего не сказал. Ему даже близко не понятны их отношения. В любом случае, это им все же что-то дало, например то, что Дэй был знаком с одной из маркиз.  Кевин, конечно же, целомудренно поцеловал маркизу в щеку, все еще выглядя оскорбленным тем, что именно его вытащили. Ведущий перекинулся с ним парой реплик, развеселив толпу, а затем дал ему задание привести самого хорошего танцора. Парень особо долго не думал, когда пошел прямиком к танцовщицам go-go, спуская одну из них со стойки, где девушка стояла. Толпа разразилась свистом и криками, пока Кевин вежливо протянул ей руку, протискиваясь через людей. Девушка выглядела смущенно; ее откровенный наряд едва скрывал что-то, однако неловко было только от самого Дэя.  — Хорош, парень, — свистнул ведущий, вытягивая ему руку с кулаком, чтобы отбить. — Итак, я не думаю, что тут стоит отнекиваться, дорогая. Просто целуй его — он заслужил!  Девушка ответила что-то неразборчивое. С места Нила не было слышно, однако она потянулась к Кевину, поцеловав его в губы. Жан тяжело вздохнул рядом, но даже смотреть на него было бессмысленно: был большой риск оказаться без глаз. Эта миссия подняла слишком много обременяющих чувств, без которых они долгое время обходились. Скелеты вываливались из шкафа без чьей-либо помощи, хотя в случае с Нилом он приложил не только руку к тому, чтобы сойти с ума.  Он пропустил ход игры, когда все больше народа стало выходить к центру. Мысли были заняты далеко не этим. Если завтра все пройдет по плану, то их мучения закончатся. Нил обязательно подумает на досуге насчет отпуска — этот круиз даже близко нельзя назвать таковым. Сплошные проблемы пробивают им пробойны в лодке, заставляя тонуть под большим потоком воды. Возможно, и непонятное чувство, приобретенное с легкой руки Эндрю, исчезнет.  Вытягивают из мысли весьма резко. Он удивленно пару раз моргнул на девушку, которая неловко тянула его с барного стула вниз. Он изначально даже не понял, почему так много глаз было устремлено на него, даже Жан предательски молчал. Миниатюрная девушка смущенно улыбнулась ему, продолжая тянуть вглубь танцпола. Понимание пришло быстро, когда Нил уже стоял под ярким светом и слегка хмуро осматривался по сторонам на людей.  — Ничего себе! — воодушевленно крикнул ведущий. Тут его было слышно куда лучше и громче, отчего Нил раздраженно сморщился от вопля. — Хороший вкус, дорогая! Ну что, парень, ты ли тот, кто влюбляет в себя каждого? Скажу честно, я уже влюблен.  Нил медленно перевел с девушки перед собой взгляд на ведущего, который стоял за диджейской стойкой, а затем снова на девушку. Кажется, от него ждут ответ. Очевидно, что ответа у него не было. Он устало вздохнул, проходясь пятерней по волосам назад и совсем аккуратно чмокнул девушку в уголок губ.  — Отлично! А теперь тема для тебя: «Приведи того, кто мог бы оказаться самой большой проблемой». Нил знал, кого тащить. Жан как раз сидел за стойкой и всеми силами пытался не смотреть в его сторону. Он уже движется быстрыми шагами под взгляд толпы к барной стойке, как замечает привалившегося к стене блондина. Стоило догадаться: если есть Кевин, значит, и Эндрю где-то поблизости. Тот стоял расслабленно, наблюдая за Нилом. У него моментально сперло дыхание, стоило уловить чужое присутствие. Эндрю выглядел хорошо, одетый в футболку без рукавов, открывающую вид на сильные руки, и широкие темные джинсы. Волосы небрежно растрепанны в подобие укладки. Нил не силен в моде, но Эндрю определенно знал, что ему надевать.  Маршрут был перестроен, ведь нет большей проблемы, чем Эндрю. Он быстро оказывается около блондина и делает небольшую паузу, словно спрашивая, может ли Нил его потянуть за собой. Эндрю слегка приподнял бровь, но не собирался помогать Нилу с его «проблемой». Он хватает его за край футболки, утягивая обратно к центру. Блондин абсолютно не сопротивляется, слишком послушно для него. Они стояли молча, уставившись друг на друга; Нил не решался отпускать чужую футболку. Ведущий воодушевленно что-то крикнул, рыжеволосый не слушал, он был слишком увлечен чужими глазами.  — Итак, большая ли ты проблема? — тянет парень в микрофон, отбивая непонятную барабанную дробь.  Что ж, Нилу стоило догадаться, что так будет. Эндрю, со всей присущей ему равнодушием, дает ему хлесткую пощечину. Голова непроизвольно отлетает в сторону, и Нил нервно прикусывает нижнюю губу, медленно переводя несфокусированный взгляд на спокойного блондина. Это была первая пощечина за всю игру. Щека горела, а тяжелый взгляд Эндрю лишь сильнее будоражил. Нил прошелся языком по слегка лопнувшей губе, чувствуя металлический привкус. Конечно, он не ждал пылкого поцелуя, но и такой сильной пощечины тоже.  — Привел все же я того, кого нужно, — ровно произносит Нил, уставившись прямо в глаза Эндрю.  Блондин равнодушно пожимает плечами перед тем, как уйти, скрывшись в толпе.  Толпа удивленно зашептала, сам ведущий лишь сочувственно покачал головой.  — Видимо, красавчик, на некоторых твое обаяние не действует, — добродушно протянул парень. — В любом случае, вот тебе еще попытка: «Приведи того, кто смог бы станцевать голым на стойке».  И Нилу совсем не хочется больше играть, не то чтобы до этого он горел желанием. Он вновь быстрыми шагами движется к барной стойке, где Жан сидел, небрежно закинув ногу на ногу. Он видел, что рыжеволосый идет к нему, отчего лицо тут же переменилось с равнодушного в раздраженное. Жаль, что Нилу было плевать.  — Я бы не танце… — начал было француз.  — Ага, мне все равно, — перебивает Нил.  Он хватает Жана за футболку, вытаскивая за собой к центру, и когда произнес нужный вопрос, Нил не дает никакого выбора брюнету. Он снова хватает его за грудки, наклоняя к себе с такой силой, что француз не успел вовремя среагировать. Нил впечатывается в пухлые губы Жана жестким поцелуем, остервенелым и чересчур быстрым. Хоть это не их первый поцелуй, это все равно было странно. Вновь воцарившаяся тишина тут же разбавилась криками и одобрительным свистом.  — Ого, вот это напор! — визжит ведущий. — Ему явно не нравится проигрывать.  Жан гневно оттолкнул Нила от себя, громко ругаясь на французском и показывая средний палец на такую засаду. Нил лишь натянуто улыбнулся, небрежно снял невидимую шляпу с головы и развернулся обратно к бару. Какое бы задание ни попалось дальше Жану — это уже его не касается. Он справится.     По пути к бару его хватают за руку и тянут в сторону. Нил тут же напрягся, уперевшись ногами в пол так сильно, что чуть не падает назад. Только увидев Эндрю, который вновь потянул за собой, он смог чуть расслабиться. Он прижал Нила в укромный угол, скрывая от любопытных глаз.  — Больно? — равнодушно спрашивает парень.  — Зачем спрашиваешь? — фыркает Нил. — Собираешься пожалеть?  — А тебе это нужно?  Эндрю слегка наклоняет голову к плечу, словно бросает вызов. Щека перестала гореть, но Нил все еще чувствовал эту фантомную боль, заставляющую покрыться мелкими мурашками.  — Мне ничего не нужно, — сипло произносит Нил, когда блондин наклоняется к нему ближе. — Ты не слишком хорош в этом.   — Ты не проверял, — забавляясь, произносит Эндрю, двигаясь еще ближе к лицу Нила.  — Без разницы, — хмыкает Нил, отворачиваясь от чужого лица.  Руки непроизвольно сжимаются в кулак. Он погряз в этой чертовой проблеме слишком глубоко. Эндрю двигается медленно, словно боясь спугнуть, но Нил не был жертвой. Нил боится первым наброситься. Пальцы мелко покалывают лишь от мысли, что он может протянуть руку и прикоснуться к крепкому телу Эндрю.  — Неужели ты хотел поцелуй от меня? — блондин произносит прямо около уха Нила.  Он может чувствовать его теплое дыхание, мускусный запах парфюма вперемешку с сигаретами. Рыжеволосый может ощутить легкое касание чужих губ на своей мочке.  — Ничего я не хотел, — с нажимом отвечает Нил, пытаясь убедить в первую очередь себя.  — Ага, как я мог забыть, — спокойно произносит Эндрю. — Я же стал для тебя личной проблемой.  Его губы оказываются на шее Нила, прямо под острой челюстью и слегка дрожащим кадыком. Его язык пробует на вкус кожу, ведя дорожкой к некогда пылающей щеке. Касание легкое, практически невесомое.  — Спроси меня еще раз, Нил, — произносит Эндрю в самые губы, повернув чужое лицо обратно к себе.  Их взгляды встречаются, отдавая по всему телу мощной волной возбуждения. Глаза у блондина проницательные. Он действительно погряз в них.   — Не понимаю, о чем ты, — шепчет Нил, чувствуя, как больно упираются в ладони собственные ногти.  Язык вялый то ли от выпитого алкоголя, то ли от задыхающегося присутствия Эндрю. Как бы там ни было, он молчит, не собираясь повторять очевидное. Нил чувствует зудящий трепет, он готов пойти на поводу.  — Я не… — он прерывает себя, закусывая щеку изнутри. Эндрю ведет легкими движениями по его напряженному животу и вздымающейся груди. — Поцелуй или пощечина, Эндрю?  Нил давится собственным вздохом, когда чужая грудь напирает на него. Эндрю смыкает ладони вокруг его лица, слегка поглаживая большими пальцами обе щеки и целует слишком трепетно для того, кто буквально яростно прижимает его к стене своим телом. Его губы ощущаются пожаром на коже, язык — раскаленная лава, что тягуче медленно растекается по его рту. Чужие руки на лице удерживают его от полного омута — они холодные и широкие.  Эндрю целует так, словно на его губах начинается и заканчивается мир. Целует так, словно пытается затмить собой все мысли. Он заглатывает все трепетные вздохи, слетающие с уст Нила, и непрерывно царапает мягкую кожу на шее. Собственные ощущения кажутся столь приятными, что застилают глаза нелепой пеленой. Как бы сильно Нил ни хотел видеть уверенный взгляд Эндрю, глаза непроизвольно закатывались. Воздуха предательски не хватало, но отстраниться — значило умереть.  Нил медленно тянется к плечам Эндрю, бесцельно блуждая по ним крепкими пальцами, и задушенно стонет ему в рот. Ничего не могло сравниться с тем, как правильно ощущался этот момент.  Они оба отстраняются с громким хлюпающим звуком; Нил уверен, что между их губами тянутся нити слюны. Тяжелое дыхание блуждает между ними, но из раза в раз, словно под натиском магнита, их губы соприкасаются в коротком поцелуе. Эндрю неустанно целует его, продолжая крепко держать лицо в своих ладонях. Каждый раз это отдается необъятным трепетом, заставляя тянуться к чужим губам самому и встречать поцелуй ровно на середине. 

***

Эндрю крепко прижимал предплечье к его горлу, вдавливая как можно сильнее в стену. Дышать становилось все тяжелее, с каждым надрывным вздохом он сдавливал сильнее. Нил смотрит ему за плечо, устремив взгляд к девушке, которая стояла чересчур спокойно для всей сложившейся ситуации. А ведь он так сильно не хотел драться с Эндрю. — Мир? — хрипит рыжеволосый, сжимая лацканы пиджака парня.  Блондин давит сильнее на кадык, заставляя нервно вздохнуть и напрячь горло. Глаза у Эндрю холодные, ни одна эмоция не пробивается сквозь стену безразличия. Это осознание выбивает воздух куда больше из легких, нежели мертвая хватка парня.  Маркиза сзади любопытно склоняет голову к плечу, потирая покрасневшие запястья. Они не были знакомы, но почему-то она не выглядела напуганной.  — Кто ты? — мягко спрашивает Рене, подходя на шаг ближе.  Нил сжимает челюсть крепче, хватая чужое предплечье, чтобы отцепить от себя. Он вымученно стонет, когда Эндрю только сильнее давит на кадык.