Сквозь лед и время

Кира проснулась не от будильника. Она проснулась от тишины. Странной. Непривычной. Такой, когда рядом не шевелятся, не ворчат, не тянут на себя одеяло. Она медленно открыла глаза. Свет уже пробивался сквозь занавески — мягкий, серо-золотой. Комната была прохладной, воздух свежий. Ильи рядом не было. Она перевернулась на спину и посмотрела в потолок. Где-то на кухне тихо щёлкнула чашка о стол. Послышался звук открывающегося шкафа. Потом — шорох ткани. Кира приподнялась на локтях. — Илья?.. — голос был хриплым, сонным. — I’m here. — ответил он из другой комнаты, и даже по интонации было слышно: он уже полностью проснулся. Она села. И увидела это. Чемодан. Большой. Раскрытый. Почти полный. И коробки. Несколько. Аккуратно сложенные у стены. Её сердце сделало странный, короткий рывок. Она встала с кровати, ступила босыми ногами на холодный пол, поморщилась и пошла в гостиную. Илья сидел на полу среди вещей. Его спортивные худи были сложены в ровные стопки. Носки — свёрнуты пара к паре. Даже шнурки на кроссовках были аккуратно убраны внутрь. Он выглядел сосредоточенным. Почти слишком. — Ты что делаешь?.. — повторила она тише. Он поднял голову. — Packing. — сказал Илья, нахмуривши брови, будто сам себе подтверждал это слово. — Я вижу, что собираешься. Вопрос — куда? Он несколько секунд смотрел на неё. Потом опустил взгляд к футболке, которую держал в руках. — I’m not going back home. — сказал он спокойно, но в голосе чувствовалась натянутая нить напряжения. Кира замерла. — Подожди… — она шагнула ближе. — В смысле? — В прямом. Он аккуратно сложил футболку, положил в чемодан и только после этого снова посмотрел на неё. — I’m moving in. — сказал Илья, нахмуривши брови чуть сильнее, словно проверял, не передумает ли она. В комнате стало очень тихо. Она смотрела на чемодан. На коробки. На него. — Ты… серьёзно? — Yeah. — коротко. — Насовсем? Пауза. Он глубоко вдохнул. — Not temporary. — сказал Илья, нахмуривши брови и медленно вставая с пола. Она подошла ближе. Почти вплотную. — А ты спросить меня не хотел? Он чуть растерялся. — If you don’t want it, I’ll stop. — сказал он сразу, нахмуривши брови и будто готовясь к удару. Кира смотрела на него ещё секунду. Потом закатила глаза. — Ты невозможный. — That’s not an answer. — сказал Илья серьёзно. Она внезапно улыбнулась. — Конечно я хочу. Он замер. — Really? — Да. Он выдохнул. И это был тот самый выдох, который он сдерживал последние пять минут. — Good. — сказал Илья, нахмуривши брови, но губы предательски дрогнули в лёгкой улыбке. Она вдруг заметила, что у него чуть дрожат пальцы. И поняла — он нервничал. Сильнее, чем показывал.

***

Через десять минут они стояли перед её шкафом. — Так. Сейчас начнётся война за территорию, — сказала Кира, скрестив руки. — I don’t need much space. — сказал он, нахмуривши брови и осматривая полки, будто оценивал стратегию. — Это говорят все. А потом внезапно оказывается, что «ой, а у меня восемь худи». — They’re different. — мгновенно возразил Илья, нахмуривши брови так, словно она задела его честь. Она вытащила одну чёрную. — Эта? — Training. Вторая. — Эта? — Warmer one. Третья. — Эта? — Lucky. Кира медленно повернула голову. — У тебя есть «счастливая» худи? — Obviously. — сказал Илья, нахмуривши брови с максимальной серьёзностью. Она не выдержала и рассмеялась. И он тоже. Они начали перекладывать вещи. Её аккуратные стопки свитеров переместились в нижний ящик. Его спортивные штаны заняли целую полку. Он складывал вещи иначе. Слишком ровно. Слишком геометрично. — Ты складываешь, как будто готовишься к проверке. — I always prepare. — сказал Илья, нахмуривши брови и выравнивая край ткани пальцами. — Это просто шкаф. — Still. Она смотрела, как его вещи медленно заполняют пространство. И вдруг поняла — это не просто одежда. Это его жизнь. И она теперь здесь.

***

Телефон завибрировал. Сначала один раз. Потом ещё. Потом без остановки. Кира нахмурилась. — Это что вообще… Она открыла уведомления. Десятки отметок. Сотни сообщений. Илья вышел из кухни с кружкой кофе. — What happened? — спросил он, нахмуривши брови, заметив её лицо. Она молча протянула телефон. Фото. Кинотеатр. Он наклоняется к ней. Её рука у него на груди. Слишком близко. Слишком очевидно. Подпись: “Finally confirmed?” Комментарии лились рекой. — “Focus on skating.” — “She ruined her last season.” — “He’s distracted.” — “They look cute.” — “PR relationship?” Кира почувствовала, как внутри сжимается что-то неприятное. — Началось. Илья молча смотрел на экран. — Great. — сказал он, нахмуривши брови и тяжело выдохнув. — Это будет везде, — тихо сказала она. — Let it be. — сказал Илья твёрдо, нахмуривши брови и возвращая ей телефон. — Ты правда так спокойно к этому относишься? — No. — честно ответил он. — But I won’t let strangers decide my life. Она смотрела на него. — А если это повлияет на карьеру? Он подошёл ближе. — Then we skate better. — сказал Илья, нахмуривши брови и коснувшись её руки. Она усмехнулась. — Ты всё сводишь к льду. — Because ice doesn’t lie.

***

Кира делала вид, что занята перекладыванием кухонных полотенец. На самом деле она просто ждала. Она знала — он должен позвонить родителям. Сегодня. Сейчас. Пока чемодан стоит в их квартире, а не в его старой комнате. Илья ходил по комнате с телефоном в руке уже минут пять. Не звонил. Просто держал. — Позвони, — сказала она мягко. — I will. — ответил он, нахмуривши брови, глядя в экран так, будто тот мог укусить. Он ушёл в спальню и прикрыл дверь. Кира осталась одна в гостиной. Села на край дивана. Сжала ладони. Она не слышала слов. Только приглушённые интонации. А дальше — его голос. И теперь — от него.

***

Я смотрю на их имена на экране дольше, чем нужно. Глупо. Я не ребёнок. Нажимаю вызов. Мама отвечает первой. — Илья? — Hi. — говорю я, нахмуривши брови и уставившись в стену напротив. Я всегда так делаю, когда нервничаю — смотрю в одну точку. — Ты дома? — No. I’m at Kira’s. Пауза. Я слышу, как подключается отец. — Что-то случилось? Вот оно. Я вдыхаю глубже. — I’m moving in. — говорю я ровно. Тишина. Не три секунды. Больше. — Временно? — спрашивает мама осторожно. — No. — отвечаю я, нахмуривши брови сильнее. — Not temporary. Отец говорит первым. — Ты понимаешь, что начинается ответственный сезон? — I do. — отвечаю я. — И ты хочешь в этот момент менять быт? Я закрываю глаза. — I’ve basically lived there for months. — говорю я спокойнее, чем чувствую себя внутри. — Это разные вещи, — говорит он. — No. It’s not. — я чувствую, как в голосе появляется жёсткость. — I train the same. I wake up the same. Nothing changes. — Меняется, — спокойно отвечает он. — Ответственность. Я почти смеюсь. — I’m not twelve. — говорю я, нахмуривши брови. — I know what I’m doing. Мама мягче: — Мы не против Киры. — I know. — Мы против отвлечений. Я делаю шаг по комнате. — She’s not a distraction. — говорю я тихо, но твёрдо. Пауза. — Тогда докажи, — говорит отец. Вот так просто. Я чувствую, как внутри всё собирается. — I will. — отвечаю я. — Ты едешь на финал. Ты знаешь это? Я замираю. — What? — European Grand Prix Final. Helsinki. Я смотрю в пол. — When? — Через три недели. Одиннадцать дней. Одиннадцать. Я медленно выдыхаю. — I’m ready. — говорю я. — Тогда без срывов. Без шума. Без скандалов. Я понимаю намёк. Фото. Интернет. — I’ll handle it. — отвечаю я. Мама тихо добавляет: — Мы хотим, чтобы ты был счастлив. Но не ценой карьеры. Я улыбаюсь едва заметно. — It’s not instead. It’s with. — говорю я. Отец молчит пару секунд. — Тогда работай. — Always. — отвечаю я. И отключаюсь. Я стою ещё секунду. Смотрю в пол. Потом выдыхаю. И иду к ней.

***

Кира подняла глаза, когда он вышел. Она сразу увидела — разговор был не простым. — Ну? — I’m going to Helsinki. — сказал Илья, нахмуривши брови, но без дрожи в голосе. Она медленно встала. — Финал? — Yes. — кивнул он. — На сколько? — Eleven days. — повторил он, нахмуривши брови чуть сильнее, будто пробовал эту цифру на вкус. Она сглотнула. Одиннадцать. Почти две недели без него в квартире. Без его шагов по утрам. Без его привычки открывать окно, даже если холодно. — Это… круто, — сказала она искренне. Он смотрел внимательно. — Ты не злишься? — За что? — That I’ll be gone. Она шагнула ближе. — Я горжусь тобой. Он замер. — Really? — спросил Илья, нахмуривши брови чуть мягче. — Очень. Он выдохнул. Потом вдруг улыбнулся: — So you’ll miss me? Она закатила глаза. — Нет. Я наконец-то займу весь диван. — Rude. — сказал Илья, нахмуривши брови с наигранной обидой. Она ткнула его пальцем в грудь. — Но если серьёзно… возвращайся с медалью. — That’s the plan. — сказал он.

***

Они готовили вместе. Он резал овощи слишком аккуратно. Она кидала их в сковороду слишком неаккуратно. — Ты режешь как хирург. — Precision matters. — сказал Илья, нахмуривши брови и поправляя кусочек перца. — Это паста, а не операция. — Still. Он пересолил. Она сделала вид, что не заметила. Он заметил, что она делает вид. — It’s salty. — сказал он. — Нет. — Yes. — Нет. Он вздохнул. — I’ll cook next time. — Посмотрим. Они ели на диване. Телефон лежал экраном вниз. Интернет продолжал обсуждать. Но в квартире было тихо. И спокойно. Позже, когда они легли спать, он притянул её к себе. — Eleven days will pass fast. — сказал Илья, нахмуривши брови, но уже почти сонно. Она устроилась у него под рукой. — Только не забудь звонить. — Every day. — И писать. — Every hour. — добавил он с лёгкой усмешкой. Она тихо рассмеялась. В темноте было тепло. Не потому что лето. А потому что рядом. И в этом тепле не было сомнений. Он переехал. Не временно. И даже одиннадцать дней не казались угрозой. Потому что это было — вместе.