Фарфоровая кукла

Группа стоит перед сценой, до выхода считанные секунды. Хару нетерпеливо переминается с ноги на ногу, пока Умути в который раз перепроверяет аппаратуру, доставая этим сотрудников. Один Руи стоит с идеальной осанкой, спокойно дышит, даже брови не нахмурены. Ни единого недостатка. Он их себе запретил. Умути снова устало вздыхает, перегрузившись ещё до начала концерта. Приобняв беспокойно теребящего рукава Хёна, Умути говорит: — Готовы разнести сцену? Руи, словно по команде, с готовностью кивает, что раздражает лидера лишь сильнее, только отсутствующий взгляд говорит о и его нервном состоянии. Как бы он ни пытался его скрыть. Только это никому не заметно, кроме Умути. Он не знает, радует ли его «избранный статус» или он хотел бы видеть Руи более открытым. Когда мемберы выходят на сцену, Умути мимолетно сжимает руку Руи: простое касание, продлившееся не более пары секунд, но ответное движение от танцора заставляет сердце лидера замереть. На сцене Руи такой же: каждое движение продумано, идеальная улыбка, наигранный смех. Всё это было отрепетировано годами, каждый это знал. Фанаты были довольны, группа красиво смотрелась на сцене. Руи хорошо выполнял свою работу. Умути не на что злиться, но он чувствует как внутри бьётся ком ярости, что разрастается с каждой секундой. Он смотрит на улыбку Руи, которая появляется каждый раз, стоит камерам включиться. Не та широкая, когда Руи светится от счастья, не тот смех: громкий, немного резкий, но такой заразный, а аккуратный, элегантный, мягкий. Который так подходит его образу. Тоже продуманному до мелочей. Умути не обращал внимания на эту маску, пока она оставалась на сцене, пока она не стирала настоящего Руи. Живого. Но стоит им зайти в гримёрку, мемберы расслабляются, разрешая себе дать усталости взять вверх. Руи садится за столик, спина прямая, словно у куклы, плечи напряжены, взгляд устремлен в зеркало на идеальное отражение. Умути смотрит на Хёна и метает взгляд на дверь: немой приказ. Хён молча берёт за руку Хару, который что-то бурчит, но послушно уходит. Когда они остаются наедине, Умути подходит к столику. Руи ловит взгляд лидера, выжидающе смотрит на него, словно два хищника встретились глазами, когда между ними добыча. Но кроме них в комнате не было ни души — роль жертвы придётся принять одному из хищников. Оба сдаваться не собираются. Умути встаёт за спиной Руи, наклоняясь к его плечу, не отрывая взгляда от глаз в отражении. — Когда-нибудь твоя броня рассыпется, — не угрожает, обещает. — Что будешь делать? — Соберу заново, — отвечает Руи. Умути проводит ладонью по щеке Руи, наблюдая за реакцией. Большой палец касается губ, накрашенных помадой, с нажимом проводит по нижней до подбородка, размазывая косметику. Сердце начинает учащенно биться, стоит увидеть погрешность на красивом лице. Умути зарывается пальцами в уложенные волосы, делая причёску более неаккуратной. — Так ты мне нравишься гораздо больше, — шепчет на ухо. Настоящий, живой, наконец обративший внимание на что-то другое, не на свой внешний вид. Умути был готов каждый день разрушать его, если из-за этого он будет смотреть на него. Умути разворачивает стул к себе, встречаясь глазами с Руи. Видит в них огонь, что скрывает многое. Злость, которая стала его спутником, стоит посметь нарушить идеальность Руи. Контроль над ситуацией, который, казалось, не отпускал его даже во сне. Возбуждение, которое интересует Умути более остальных. Умути снова касается пальцем губ, смазывая помаду. Когда Руи открывает рот, Умути толкает палец внутрь, давя на язык. Наблюдает за картиной перед собой, чувствуя как собственное тело поддаётся искушению. Руи недовольно отстраняется. — Умути.. — голос, всегда нежный и мягкий, сейчас слегка хриплый и с явным раздражением. Лидер не скрывает довольную улыбку. Продолжает перебирать пряди, не оставляя от прежней идеальности ни намёка, смотрит в глаза. — Злишься? — шепчет в губы. Ответом служит резкий поцелуй, Руи сразу скользит языком, проходясь по ряду зубов. Вылизывает, не давая шанса вдохнуть воздух. Руки скользят по плечам, залезая пальцами под одежду, но дальше не двигается, оставляя инициативу на лидера. Всегда. Умути рывком заставляет его встать со стула, опускаясь губами на шею. Топ, мешающий обоим, спадает на пол. Пару минут назад Руи беспокоился о том, не испачкал ли он его, а сейчас он валялся в ногах. Умути был доволен. Губы оставляют багровые следы на светлой коже, прикусывают её, из-за чего сверху раздаётся шипение. Умути засасывает кожу губами, после лижет оставшийся засос, довольный этой картиной. — Ты хоть представляешь, — Руи грубо притягивает его за подбородок и шипит, — как долго я потом буду замазывать синяки? — Твоя принадлежность мне мешает идеальности? Умути чувствует пальцами как кадык Руи дёргается при сглатывании. Давит, слегка сжимая шею. Проходится острыми ногтями по оставленным следам, наблюдая как Руи прикрывает глаза. Умути скользит пальцами по телу царапая нежную кожу, но от танцора никакой реакции. Пальцы находят соски, грубо их сжимая. На губах появляется удовлетворённая улыбка, когда в ответ на движение раздаётся стон. Руи наклоняется ближе, неосознанно ища большего контакта. Умути видит, что он возбужден. Блестящие глаза, покрасневшие щеки, вовсе не от румян, тяжёлое дыхание —язык тела всегда выдавал Руи. Умути продолжает играть с сосками, пока губы снова целуют шею. Кусает рядом с оставленными следами, сразу зализывая место укуса. Руи притягивает его голову к себе, пока из него вырываются тихие стоны. — Тебе придётся несколько дней закрывать шею, — довольно шепчет Умути. В ответ раздаётся громкий хлопок. Бедро, по которому Руи только что шлепнул горит от удара, но Умути продолжает целовать шею, на которой уже не остаётся чистого места. Он грубо разворачивает танцора спиной к себе, заставляя наклониться и практически лечь на туалетный столик. Косметика, к которой Руи так бережно относился, со стуком падает пол. Тишину гримёрки разрезает лишь тяжёлое дыхание. Умути прижимается пахом к заднице Руи, обтянутой брюками, так красиво подчёркивающих каждый изгиб. Медленно, но с нажимом двигается, наконец-то получая облегчение. Губы снова встречаются с шеей, ещё не тронутой сзади, но первый засос уже оставлен. — Я даже не увижу, что мне замазывать там, — раздражённо говорит Руи. — Придётся просить визажиста, — Умути расстроенно вздыхает, — какая жалость. Тянется к ширинке Руи, расстегивая её. Рукой сразу лезет под бельё, крепко обхватывая, но на этом стимуляция прекращается. — Хватит мучить меня, — шипит Руи. — Попроси. — Да пошёл ты, — Руи резким движением поднимает руку, показывая средний палец. Их взгляды снова встречаются в зеркале, оба напряжены до предела, оба сдаваться не собираются. — Проси, — приказывает лидер, проводя ногтем по головке, отчего Руи вскрикивает. — Пошёл, — тяжёлый вдох, — ты,— выдох. Рука исчезает с члена, Умути делает шаг назад. Поправляет съехавший топ и разворачивается чтобы уйти. Руи, наблюдающий за ним в зеркало, раздражённо прикрывает глаза. Знает, что если не остановить, он уйдет. — Стой, — Умути не останавливается. — Пожалуйста, стой. Рука, тянувшаяся к дверной ручке, послушно замирает, так и не коснувшись металла. — Я хочу тебя, — видит как лидер разворачивается, но не подходит. — Пожалуйста. На губах Умути расцветает самодовольная улыбка, которую хочется стереть с лица, но Руи не смеет дёрнуться. Лидер медленно подходит, дразня, испытывая на терпение. Умути оглаживает ягодицы, крепко сжимая, снова прижимается. Медленно, невыносимо медленно. Но Руи терпеливо ждёт. — Что мне сделать? Скажи. Руи поджимает губы, на что Умути смеётся. Довольный его покорностью. — Положи свою грёбаную руку на мой член. — Какая ты умничка, — тянет Умути, языком проходясь по уху. Руи чувствует прикосновение к чувствительной коже. Умути слишком медленно двигает рукой, но Руи не смеет просить большего. Знает — если ему не понравится, он развернётся и уйдёт. Движения постепенно ускоряются, выбивая из Руи стоны. Он сам двигается назад, чувствуя твёрдый член Умути. — Я долго не продержусь, — шепчет, смотря на себя в зеркало: размазанная косметика, волосы в беспорядке и шея. Вся в засосах. Красиво. Умути ускоряется, сам активнее трётся о Руи, впервые громко шипя. Пара движений и Руи склоняется ниже, содрогаясь в оргазме. Чувствует, что с Умути происходит тоже самое. Дыхание восстанавливается в тишине. — Я самолично замажу каждый засос, — пальцы оглаживают следы их недавнего преступления против идеальности.