Гостьи с Востока. 4 Часть:Тени Крови

Прошло три дня. Три дня суеты, сборов, оформления документов и бесконечных звонков от Рикки, которая контролировала каждый шаг. Шэнь всё это время был на удивление спокоен, но даже Ондина замечала — в его глазах горел какой-то азарт. Утром четвёртого дня он подошёл к ней, когда она ещё досматривала сны, и чмокнул в щёку. — Мгм? — промычала Она, не открывая глаз. — Просыпайся. — Зачем? — Две новости. — Какие? — Вставай — узнаешь. Она нехотя открыла глаза, села на кровати и уставилась на него сонным взглядом. — Ну? — Первая, — сказал Шэнь, протягивая ей пластиковую карточку. — Я получил права. Ондина моргнула. Потом ещё раз. — ЧТО?! — Права. Водительские. Сдал вчера. — Ты... ты сдал? Без подготовки? Без... — С подготовкой. Рикки помогла. — И ты молчал?! — Хотел сюрприз. — Это сюрприз?! Это бомба! Она повисла у него на шее. — Ты гений! Ты просто гений! — Я знаю, — ответил он, но в голосе слышалась улыбка. — А вторая новость? — Вторая, — он достал из кармана ключи с логотипом Toyota, — мы купили машину. — ЧТО?! — Идём смотреть. Она вылетела из дома быстрее, чем когда-либо в жизни. У подъезда стояла серебристая Toyota Camry. Не новая, но в идеальном состоянии. Чистая, блестящая, с небольшим бантиком на капоте (Рикки постаралась). — Это... это наша? — прошептала Ондина. — Наша. — Мы? — Мы. Она обернулась и посмотрела на него такими глазами, что у Шэня внутри что-то ёкнуло. — Я тебя люблю, — сказала она. — Я знаю. — Садись, поехали кататься. — Без прав? — А ты зачем? — А, точно. Они сели в машину. Шэнь за руль, Она — рядом. Мотор заурчал, и они выехали со двора. Солнце светило, ветер дул в открытое окно, музыка играла негромко. Обычное утро обычной пары. — Куда едем? — спросил Шэнь. — Куда глаза глядят. — Глаза глядят на набережную. — Отлично. Они проехали пару кварталов, и вдруг Ондина ткнула пальцем в окно: — Смотри, Вейлан! Мимо по тротуару шла Вейлан. С рюкзаком за плечами, с привычным серьёзным лицом, с книгой в руках. Шэнь притормозил, опустил стекло и высунулся: — Сеструха! Подвести? Вейлан остановилась. Посмотрела на машину. На брата за рулём. На Ондину рядом. — Это твоё? — спросила она. — Наше. — Права получил? — Ага. — И молчал? — Хотел сюрприз. — Сюрприз удался, — усмехнулась она. — Садись. Она открыла заднюю дверь, села, пристегнулась. — Куда едем? — Куда скажешь. — В грот. К Рите. Дело есть. — Какое? — Расскажу по дороге. Шэнь посмотрел на неё в зеркало заднего вида. — Что-то серьёзное? — Возможно. — Тогда поехали. Машина тронулась и направилась к гроту. — Кстати, — сказала Вейлан, — поздравляю. — С чем? — С правами. С машиной. С жизнью. — Спасибо. — Ты молодец. — Я знаю. — Скромный. — Счастливый. — Это одно и то же? — Сегодня — да. Ондина засмеялась, Вейлан чуть заметно улыбнулась, и они поехали дальше, по солнечной набережной, навстречу новым делам. Они доехали до дома Риты за десять минут. Машина припарковалась у знакомого дворика, и Шэнь заглушил двигатель. Из окна выглянула Сирена, увидела серебристую Toyota и замерла с открытым ртом. — РИТА! — заорала она так, что, кажется, стёкла задрожали. — ТАМ ШЭНЬ НА МАШИНЕ! — Чего?! — донёсся из глубины голос Риты. Через минуту из дома высыпали все, кто там был: Мимми, Зак, Эви, Никси, Лайла, и сама Рита с полотенцем в руках. — Это... это твоё? — выдохнула Мимми, глядя на машину. — Наше, — ответил Шэнь, выходя. — Ты права получил?! — Ага. — И купил машину?! — Ага. — И молчал?! — Хотел сюрприз. — ЭТО СЮРПРИЗ?! ЭТО БОМБА! Никси обошла машину кругом, присвистнула: — Toyota Camry. Не новая, но в идеале. Сколько отдал? — Тридцать тысяч. — Неплохо. — Рикки помогла. — А, ну если Рикки — тогда понятно. Все обступили машину, разглядывали, трогали, заглядывали внутрь. — Можно прокатиться? — спросила Эви с надеждой. — Садитесь, — махнул рукой Шэнь. — Всех прокачу. — УРА! Они загрузились в машину. Шэнь за руль, Ондина рядом, остальные сзади — вчетвером, кое-как, но весело. — Поехали! — скомандовала Никси. Шэнь повернул ключ, мотор заурчал, и они выехали со двора. — А можно музыку? — попросила Сирена. — Можно. Шэнь потянулся к магнитоле, включил первую попавшуюся песню. Из динамиков понеслись тяжёлые басы, громкие биты и... маты. — Охренеть, — выдохнула Никси. — Шэнь, ты чего включил? — Плейлист Рикки, — спокойно ответил он. — Рикки слушает такое?! — Ага. — Ничего себе у неё вкус. — Нормально. Они ехали по городу. За окнами мелькали дома, пальмы, набережная, люди. В машине было тихо — все сидели и молчали, просто смотрели в окна. — Красиво, — сказала вдруг Эви. — Что? — переспросил Зак. — Всё. Город. Море. Жизнь. — Ага. — А знаете, — задумчиво произнесла Мимми, — мы так редко просто ездим и смотрим. Вечно куда-то бежим, что-то делаем. — А сегодня просто едем, — согласилась Лайла. — И это кайф. Шэнь согласно кивнул. Он выехал на набережную, прибавил газу. Ветер врывался в открытые окна, трепал волосы. — А можно погромче? — попросила Никси. — Можно. Шэнь покрутил регулятор громкости. Басы стали мощнее. Песня заиграла так, что, казалось, стёкла сейчас лопнут. — ШЭНЬ! — закричала Сирена, зажимая уши. — ТЫ ЧТО, ОГЛОХНУТЬ РЕШИЛ?! — НОРМАЛЬНО! — крикнул он в ответ. — НЕ НОРМАЛЬНО! Я НИЧЕГО НЕ СЛЫШУ! — ЭТО ЖЕ КАЙФ! — заорала Никси, тоже зажимая уши, но с улыбкой. — ТЫ С УМА СОШЛА! — А ТЫ ТОЛЬКО ЗАМЕТИЛА?! Они ехали по набережной, басы долбили так, что, наверное, было слышно на другом конце города. Прохожие оборачивались, кто-то крутил пальцем у виска, кто-то улыбался. — Шэнь, сделай потише, — попросила Мимми, но без злости. — А то оглохнем. — Ладно. Он убавил громкость. — Так лучше? — Намного. — А мне нравилось громко, — вздохнула Никси. — Тебе всё нравится. — Не всё. Только громко и вкусно. — Логично. Они ещё долго катались по городу. Заехали на смотровую площадку, вышли, сфоткались. Потом поехали в сторону океана, остановились у пляжа. — Давайте купаться? — предложила Сирена. — В одежде? — усмехнулась Лайла. — А что? Тепло же. — И мокро потом. — Ну и что? — Ладно, давайте, — махнула рукой Никси, скидывая кеды. Они побежали к воде, смеясь и толкаясь. Шэнь и Ондина остались у машины. — Не хочешь? — спросила Она. — Я тритон. Мне вода — дом. — Тогда пошли? — Пошли. Они взялись за руки и пошли к океану. Навстречу волнам, солнцу и новой жизни. Они дошли до кафе «Ocean Tides» уже ближе к вечеру. Уставшие, но счастливые, с мокрыми волосами и солёной кожей. Нагулявшись по пляжу, накупавшись в океане, они чувствовали себя почти детьми — теми самыми, которым не надо думать о работе, налогах и взрослых проблемах. Шэнь зашёл последним, и в руках у него был длинный продолговатый чехол. — Что это? — спросила Ондина, заметив его. — Сюрприз. — Опять? — Ага. Они расселись за своим любимым столиком у окна. Дэвид уже нёс поднос с напитками, Карли и Кэм махали из-за стойки. Шэнь аккуратно положил чехол на соседний стул, расстегнул молнию и достал инструмент. Гучжэн. Древний китайский инструмент, похожий на японское кото. Длинный, деревянный, с множеством струн, которые поблёскивали в свете ламп. — Ого, — выдохнула Сирена. — Это что? — Гучжэн, — ответил Шэнь. — Китайский. Я на нём учился играть, когда жил в Китае. — Ты умеешь играть? — Немного. — Сыграешь? — Затем и принёс. Он установил инструмент на специальную подставку, сел поудобнее, поправил руки. — Сейчас будет очень приятно, — сказал он. — Закройте глаза, если хотите. — Зачем? — Чтобы лучше слышать. Ондина закрыла глаза первой. За ней — Сирена, потом Эви, потом и остальные. Шэнь провёл пальцами по струнам. Звук поплыл по кафе. Низкий, глубокий, тягучий. Потом выше, выше, к самым высоким нотам, чистым и прозрачным, как горный ручей. Мелодия лилась. В ней было что-то древнее, что-то родное. Азия. Страна, где он родился. Горы, где он рос. Храмы, где учился медитировать. Ондина открыла глаза и смотрела на него. На его спокойное лицо, на лёгкие движения пальцев, на то, как он сам будто уходил в транс. — Красиво, — прошептала Мимми. — Очень, — согласилась Лайла. Шэнь играл. Он играл ту мелодию, которую когда-то играла его мать. Ту, что он запомнил на всю жизнь, хоть и был тогда совсем маленьким. Вейлан, сидевшая в углу, вдруг замерла. Её глаза расширились. — Шэнь, — сказала она тихо. — Откуда ты знаешь эту мелодию? — Помню, — ответил он, не останавливаясь. — С детства. — Это... это мамина мелодия. — Да. — Ты помнишь? — Помню. У Вейлан защипало в глазах. Она отвернулась к окну, чтобы никто не видел. Шэнь доиграл до конца. Последняя нота замерла в воздухе, и в кафе повисла тишина. — Вау, — выдохнула Никси. — Это было... вау. — Спасибо, — просто сказал Шэнь, убирая руки с инструмента. Ондина подошла и обняла его. — Ты гений, — сказала она. — Я знаю. — Скромный. — Играющий. — Это теперь твоё новое слово? — На сегодня — да. Все засмеялись. — Сыграешь ещё? — попросила Сирена. — В другой раз. — Обещаешь? — Обещаю. Он убрал гучжэн в чехол, сел за стол, взял сок. — Шэнь, — позвала Вейлан. — М? — Спасибо. За маму. — Мы её найдём, — ответил он. — Ты правда думаешь? — Да. — И сестру? — И её. Вейлан улыбнулась. Редко, но искренне. — Я люблю тебя, брат. — Я тоже. Они чокнулись стаканами. — За семью, — сказала Ондина. — За семью, — эхом отозвались все. За окном темнело, в кафе горел тёплый свет, и жизнь была прекрасна. В кафе было тихо и уютно. Последние ноты мелодии ещё витали в воздухе, когда дверь открылась. Вошедшие явно не были местными. Пятеро. Четыре кошки и один кот. Все антропоморфные, элегантно одетые, с той особенной уверенностью во взгляде, которая бывает у людей (и не только), привыкших к власти. Им на вид было лет тридцать — тридцать пять. Они оглядели кафе, задержались взглядом на компании за столиком у окна, но ничего не сказали. Просто прошли к свободному столику в углу и сели. Никси проводила их взглядом, потом повернулась к своим. — Опять учителя? — прошептала она с таким видом, будто увидела привидение. — Супергерои какие-то? Я же говорила — лучше в Китай валить! — Тише, — осадила её Лайла. — Может, просто туристы. — Туристы с такими мордами? Не смеши. — А что с их мордами? — Высокомерные. Как те, прошлые. — Не все, кто высокомерен — преступники. — А я проверять не хочу. Шэнь даже не обернулся. Он сидел за гучжэном, и пальцы его снова забегали по струнам. Мелодия полилась снова. Теперь она была другой — более спокойной, глубокой, почти медитативной. В ней слышался шум горных рек, шелест бамбука, крики птиц в далёких лесах. Атмосфера Азии наполнила кафе. Сирена закрыла глаза и откинулась на спинку стула. — Я обожаю азиатские инструменты, — прошептала она. — В них есть что-то... магическое. — Это наша культура, — тихо сказала Вейлан. — Наша с Шэнем. — Расскажешь? — Потом. Новички в углу тоже замерли. Один из кошек, самая старшая, кажется, повернула голову и посмотрела на Шэня с неподдельным интересом. — Что это за инструмент? — спросила она у своих. — Гучжэн, — ответил кот. — Китайский. Древний. — Он играет хорошо. — Очень. — Кто он? — Не знаю. Но явно не простой. Шэнь доиграл мелодию, поднял голову и встретился взглядом с незнакомкой. Секунду они смотрели друг на друга. Потом Шэнь спокойно отвернулся и убрал инструмент. — Что это было? — шепнула Ондина. — Ничего. — Она на тебя смотрела. — Я заметил. — И? — И ничего. Просто смотрела. — А если они... — Если они что-то хотят — подойдут. — А если нет? — Тогда пройдут мимо. — Ты слишком спокоен. — Я всегда спокоен. — Это да. Никси не выдержала: — Может, свалим отсюда? Пока они не начали? — Куда? — усмехнулась Лайла. — Это наше кафе. — Наше? Риккино. — А Рикки — наша. — Логично. — Тогда сидим. — Ладно. Они продолжили пить кофе, разговаривать, смеяться. Новички в углу тоже вели себя тихо — заказали чай, что-то обсуждали вполголоса, иногда поглядывали в их сторону. — Странные, — заметила Мимми. — Все странные, — ответил Шэнь. — Мы тоже. — Мы нормальные. — Мы — да. А они... — А они пусть сами разбираются. — Согласен. Он допил сок и посмотрел на Ондину. — Поехали домой? — Поехали. — А они? — А они останутся. Если что — Рикки разберётся. — А если нет? — Тогда завтра вернёмся. Они расплатились и вышли. За их спиной новички проводили их взглядами. — Интересный парень, — сказала одна из кошек. — Очень, — согласилась другая. — Надо будет узнать о нём побольше. — Зачем? — Чувствую, он связан с тем, что мы ищем. — С сиренами? — Да. — Тогда будем наблюдать. — Будем. Они допили чай и тоже вышли. А в кафе осталась только лёгкая азиатская мелодия, которая всё ещё звучала в памяти у тех, кто её слышал.