How to Seduce a Dictator/Как соблазнить диктатора

Осень пришла почти незаметно, проникая во дворец едва уловимыми признаками: прохладным воздухом по утрам, листочком, застрявшим в фонтанах во дворе, и золотистым светом раннего послеобеденного времени, отбрасывающим длинные тени вдоль коридоров.   Драко поправил плащ, направляясь по знакомым коридорам. Каждый шаг мягко отдавался эхом, тихо дополняя редкий шелест листьев, проникающих через открытые окна.   Впереди возвышался Дворец Нарциссов, его сады утопали в увядающих жёлтых тонах, которые, казалось, отражали нежную меланхолию этого времени года. Рука Драко коснулась гладкой каменной ограды, когда он шёл, и его мысли вернулись к письму, которое он получил ранее на этой неделе.   Дорогой Драко, ты совсем пропал! Как тебе не стыдно так пренебрегать своими самыми дорогими друзьями! Мы с Тео ужасно по тебе скучали, и нам нужно многое обсудить. Мы настаиваем, чтобы ты присоединился к нам на чаепитие в конце этой недели. Пожалуйста, приходи в мой дворец в следующую пятницу в 14:00.   С любовью, Пэнси   От всей этой драматизации он покачал головой — забавно, экстравагантно и совершенно в духе Пэнси. Он почти слышал её голос в каждом слове, а образ её выразительных жестов заставил его сдержать смешок.   Ступив на мощёную дорожку, ведущую через дворцовые сады, Драко позволил себе тихо вздохнуть. Воздух был свежим, в нём чувствовался лёгкий аромат земли и поздно распустившихся цветов. Выцветшие нарциссы мягко покачивались на ветру, их головки кивали, словно приветствуя друг друга.   Двери дворца уже показались в поле зрения, шаги Драко замедлились, и в тот самый момент, когда дверь распахнулась, до его ушей донеслись знакомые голоса.   — Драко! Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы тебя видели в последний раз. Заходи, — сказала Пэнси, взяв его за руку и провожая внутрь.   Тео стоял неподалёку, небрежно прислонившись к дверному проёму, на его лице читались смесь веселья и любопытства.   — Наконец-то решил появиться, да? Мы уже начали сомневаться, не забыл ли ты о нас совсем, — легкомысленно спросил он, хотя в его глазах читалась насмешливость.   Драко последовал за Пэнси во дворец, держась прямо и сохраняя тщательно нейтральное выражение лица.   — Прошу прощения, признаю, я был довольно занят, — ровно сказал он. — В последнее время Гарри занимает меня уроками, и они требуют больше внимания, чем я ожидал.   Тео поднял бровь и обменялся едва заметным взглядом с Пэнси.   — Гарри? — спросил он с лёгкой ноткой удивления. — Вы обращаетесь друг к другу по имени? Я не знал, что вы двое… так хорошо знакомы.   Драко слегка склонил голову, сохраняя спокойный тон.   —В последнее время мы провели довольно много времени вместе с Блейзом, Дельфиной и Лирой.   Теодор коротко и скептически рассмеялся.   — Верно. Конечно, — сказал он, его слова были лёгкими, но скептическими, словно он не был полностью убеждён объяснением Драко.   Пэнси кивнула в сторону небольшого столика, на котором был накрыт дымящийся чай и аккуратно разложена выпечка, а затем грациозно села.   — Что ж, раз уж ты здесь, мы могли бы сесть и как следует поболтать, — сказала она с лёгкой ноткой веселья в голосе.   Драко последовал за ней, с присущим ему спокойствием усевшись на своё место, и на мгновение окинул взглядом изысканные блюда.   Тео откинулся на спинку кресла, опершись локтем на подлокотник, в его глазах мелькнул игривый блеск.   — Итак, расскажи нам, Драко… каково это – быть вытесненным Поттером?   На мгновение Драко замолчал. Он потянулся за чашкой, позволяя ароматному пару обволакивать его лицо, и задумался над вопросом. Злится ли он? Он ожидал, что будет злиться, предполагал, что за понижением ранга последует обида. И всё же, как ни странно, он не почувствовал настоящей горечи.   Наконец, он с намеренным спокойствием поставил чашку обратно.   — Конечно, я не в восторге от понижения до первого ранга, — спокойно сказал он, — но что касается самого Поттера… нет, я не могу сказать, что злюсь на него.   Брови Тео слегка приподнялись, а Пэнси наклонила голову, заинтриговано прищурив глаза.   — Правда? — настаивала она. — Ты ни капельки не злишься?   Драко покачал головой, в его голосе звучала задумчивость.   — Не особенно. Скорее, я благодарен ему за то, что он остановил мою тётю, прежде чем она успела сделать что-нибудь… безрассудное. В противном случае её ждали бы гораздо более суровые последствия, и… — его губы сжались, хотя голос оставался ровным, — …ради неё я бы предпочёл, чтобы этого не произошло.   Тео скептически, но не грубо фыркнул. Губы Пэнси слегка изогнулись в улыбке, словно она изучала его.   Драко слегка откинулся назад, сложив руки на коленях.   — К тому же, хорошо, что драка закончилась именно тогда. Такой стресс вреден для её состояния.   — Ах, да, — сказала Пэнси, уловив неожиданный поворот в разговоре.   Она потянулась за чашкой чая, её тон был лёгким, но уверенным.   — Не забудь передать мои поздравления своей тёте, хорошо, Драко?   Тео слегка кивнул, выражение его лица было нечитаемым, хотя в голосе звучала отработанная вежливость.   — И мои тоже.   Драко кивнул в знак согласия, хотя и заметил настороженную отстранённость в их голосах.   Пэнси поставила чашку обратно на стол с тихим звоном, её глаза заблестели от веселья.   — Конечно, невольно задаёшься вопросом, как долго она продержится с этой беременностью?   Тео тихонько усмехнулся, откинувшись ещё дальше в кресле.   — Недолго, если судить по прошлому опыту. Держу пари, что она потеряет ребёнка через три месяца.   — Три? — тихо фыркнула Пэнси, потянувшись за пирожным. — Полагаю, ты слишком пессимистично настроен. Шесть более вероятно — помнишь, именно столько продлилась её последняя беременность.   Тео приподнял бровь, на его губах появилась ироничная улыбка.   — Конечно, помню — тогда это был настоящий скандал. Половина двора не переставала шептаться об этом неделями, — он поднял чашку, небрежно наклонив её, словно обдумывая слова. — Но имей в виду, что она в том возрасте, когда беременность может стать довольно… сложной.   Пэнси задумчиво промычала, осторожно поправляя край тарелки.   — Ммм, возможно, ты прав. Честно говоря, это чудо, что Дельфина вообще родилась.   Её взгляд снова скользнул к Драко, хитрый и любопытный.   — А ты, Драко? Как долго, по-твоему, она продержится?   Драко замер, выражение его лица напряглось.   — Как вы смеете, — сказал он, его голос был настолько резким, что прорезал непринуждённую атмосферу в комнате. — Как вы смеете говорить о наложнице Беллатрисе с таким неуважением?   Пэнси тихонько рассмеялась, ничуть не смутившись.   — Ну же, Драко. Зачем тебе всё так серьёзно воспринимать? Мы ведь не единственные, кто об этом говорит. Все знают, что это рано или поздно случится.   — Вот именно, — поддразнил Тео. — Почему бы тебе не присоединиться? Сделай ставку и посмотри, кто окажется прав. Это всё ради забавы, правда.   Челюсти Драко сжались, его бледные глаза ожесточились.   — Нужно ли напоминать, что вы говорите о моей тёте? Я не буду участвовать в вашем… ребяческом пари.   Пэнси и Тео обменялись удивлёнными взглядами, оба слегка откинулись назад, словно поражённые внезапной резкостью его тона.   — В этом нет ничего забавного, — продолжил Драко, повысив голос настолько, чтобы заполнить небольшую комнату. — Ставить на исход жизни ребёнка — или чьего-либо здоровья, если уж на то пошло, — это не игра. Это жестоко, безрассудно и совершенно недостойно нас.   Пэнси наклонила голову, на мгновение озадаченная его внезапным выпадом.   — Драко… — тихо начала она, словно прощупывая почву.   — Это ребёнок моей тёти — мой будущий кузен, ради всего святого, — сказал он, его голос был напряжённым, но в то же время сдержанным. — Превращать её состояние в какое-то зрелище… Я не могу и не буду этого терпеть. Вы понимаете?   Насмешливое выражение лица Тео померкло, сменившись тревожным пожатием плеч.   — Ладно, ладно… не нужно так волноваться, Драко. Мы просто шутили, — быстро сказал он, поднимая руки в знак капитуляции.   Взгляд Драко задержался на них надолго, выражение его лица было тщательно нейтральным, ничего не выдававшим.   Он молча поднялся, внезапную тишину нарушал лишь тихий шорох его ботинок по полу. Развернувшись, он вышел из комнаты, дверь тихо закрылась за ним.   Пэнси и Тео обменялись взглядами, прежняя легкомысленность исчезла, оставив в воздухе тихое напряжение, которое ни один из них не знал, как развеять.  

***

  *В дворце Белого Лотоса*   Белый лотосовый сад мерцал под лучами послеполуденного солнца, каждый бледный лепесток нежно покачивался на прохладном ветерке. На траве было расстелено одеяло, его приглушённые цвета перемежались узорчатыми подушками. Луна приготовила небольшой пир — свежие фрукты, слоёные пирожные, сыры и дымящийся чайник — всё было аккуратно расставлено вокруг них.   Гарри откинулся на одну из подушек, наблюдая за Луной, которая поправляла свою, а солнечные лучи отражались в её волосах, создавая нежные золотистые блики.   Она улыбнулась ему, неторопливо склонив голову, и её глаза, как всегда, были полны доброты.   — Я хотела зайти и поздравить тебя с повышением, — сказала Луна лёгким, но искренним голосом. — Это немаловажно, знаешь ли, — получить повышение не один, а два раза менее чем за год.   Гарри взял с блюда клубнику и откусил кусочек, дав сладости немного задержаться на языке, прежде чем заговорить.   — Спасибо, Луна. Я это ценю, — он замялся, слова застряли у него в горле, а затем тихо признался: — Хотя… я не уверен, что действительно заслужил это последнее повышение. Я имею в виду, я просто сделал то, что сделал бы любой порядочный человек.   Взгляд Луны задержался на нём, её губы изогнулись в мягкой, почти задумчивой улыбке, когда она ответила:   — Ах, но понимаешь, Гарри… вот, в чём дело: к сожалению, большинство людей — не порядочные, хотя мы и любим притворяться таковыми.   Гарри моргнул, удивлённый весомостью её слов.   — Это… довольно пессимистичный взгляд на мир, — пробормотал он задумчивым, почти приглушённым голосом.   Он провёл пальцами по краю подушки, взглянув на расположенный неподалеку пруд, поверхность которого, словно стекло, отражала солнечный свет.   — Я просто… я всегда считал, что наш долг — стараться поступать правильно, понимаешь?   На губах Луны появилась лёгкая улыбка, выражение её лица смягчилось, став почти нежным.   — Это очень благородно с твоей стороны, — сказала она. — Однако, я думаю, сложность заключается не в том, чтобы поступать правильно, а в том, чтобы понять, что же на самом деле является правильным. Ты согласен?   Глаза Гарри расширились, вопрос затронул гораздо более глубокий смысл, чем ему хотелось бы.   В этом-то и проблема, не так ли? Месяцами он убеждал себя, что миссия проста: сблизиться с Томом, закрепиться в гареме и собрать информацию. Предполагалось, что это «правильный» путь.   И всё же — теперь, когда он этого добился, когда Том относился к нему с чем-то, что опасно напоминало доверие, — Гарри почувствовал, что колеблется.   Том перестал быть просто отстранённой фигурой власти; он стал тем, кого Гарри видел в моменты, когда тот был беззащитен, тем, кто задавал ему вопросы, кто слушал. Тем, к кому он по-настоящему привязался…   Осознание резко сжало его грудь. Он не должен был этого чувствовать. Он не должен был колебаться. И всё же уверенность, за которую он цеплялся вначале, с каждым днем ​​всё больше ускользала от него.   Каждый шаг вперёд ощущался как перекресток, и Гарри больше не знал, был ли выбранный им путь действительно правильным — или был ли он когда-либо правильным.   Правда была горькой: он не мог предать своих друзей, свою семью, людей, которые доверили ему эту миссию. Но в то же время мысль о том, чтобы отвернуться от Тома, казалась ему такой же неправильной.   Гарри медленно вздохнул, заставляя себя ответить, хотя его голос прозвучал тише, чем он хотел.   — Да, — признал он. — Полагаю, это не всегда очевидно.   Луна наклонила голову, её серебристый взгляд изучал его с такой нежностью, которая больше походила на искренность, чем на жалость. Затем, слегка кивнув, она сказала:   — А, понятно. Мозгошмыги начали поражать твою голову. Моя ошибка, я не хотела этого.   Гарри моргнул, глядя на неё, губы его слегка дрогнули в едва заметной улыбке, несмотря на тяжесть, давившую ему на грудь.   — Если тебе нужен совет… — продолжила Луна спокойным, размеренным тоном, — перестань так сильно беспокоиться о том, что правильно, и вместо этого попробуй делать то, что правильно для тебя. Иногда можно побыть эгоистом, Гарри.   Он ничего не ответил, не зная, как выразить сумбур мыслей и сомнений, которые его одолевали.   — Ну что ж, — добавила Луна, и её голос оживился, словно погода сменилась, — давай решим твою проблему с мозгошмыгами, хорошо?   Прежде чем он успел ответить, она наклонилась к клумбам и с привычной лёгкостью собрала цветы. Терпеливыми, задумчивыми движениями она сплела из них небольшой венок, а затем осторожно надела его ему на голову.   — Вот, — тихо сказала она, отступая назад. — Это должно их пока отпугнуть.   Плечи Гарри расслабились, напряжение в груди спало от знакомых, причудливых выходок Луны. На его губах появилась ироничная улыбка.   — Знаешь, — пробормотал он, откидывая прядь волос с лица, — в последнее время я всё чаще ухожу после наших разговоров с цветочным венком на голове, — на его губах появилась лёгкая, забавная улыбка, когда он добавил: — И, честно говоря, мои волосы и так достаточно растрёпанные, без того, чтобы ты ещё и цветы в них вплетала каждый раз, когда приходишь… так что, может, немного сбавь обороты?   Луна тихонько хихикнула, её смех был лёгким, как ветерок, шевелящий лепестки лотоса.   — Твои волосы и так прекрасны, Гарри. На самом деле, я думаю, они тебе очень идут… такие дикие и живые.   Гарри усмехнулся, наклонив голову так, чтобы венок держался на месте более надежно.   — Я восприму это как комплимент.   Губы Луны изогнулись в тихой улыбке.   — К тому же, может быть, если бы мозгошмыги не так сильно к тебе тянулись, мне бы не пришлось дарить тебе столько цветочных венков.   Гарри тихонько рассмеялся, закатив глаза с притворной досадой. Тем не менее, на его лице всё ещё читалась тихая нежность — нечто более мягкое, чем благодарность, с оттенком облегчения.   Её спокойное, непоколебимое присутствие успокаивало его, даже когда мысли грозили выйти из-под контроля. Несколько мгновений он просто наблюдал за ней, наслаждаясь лёгким наклоном её головы, едва заметным серебристым блеском в глазах и безмятежными движениями, словно мир вокруг них замедлился.   — Спасибо, — тихо сказал он.   Луна слабо улыбнулась в ответ, на её губах появилась лёгкая, понимающая усмешка.   — Всё в порядке, Гарри. Даже лучшим из нас приходится время от времени сталкиваться с мозгошмыгами.   Она мягко кивнула, словно знаменуя конец урока, затем грациозно поднялась на ноги. После короткой паузы она резко повернулась, и её серебристый взгляд на мгновение задержался на нём.   — Мне пора идти. Похоже, сегодня к тебе придут другие гости.   Дверь закрылась за ней с мягким, почти нежным щелчком, оставив Гарри одного в саду. Поздние осенние лучи солнца ещё долго играли на увядающих цветах, отбрасывая длинные золотистые тени на дорожки. В воздухе воцарилась тишина, нарушаемая лишь слабым шелестом листьев, и Гарри охватило тихое чувство предвкушения, гадая, кто же придёт следующим.   Ему не пришлось долго гадать.   Тихий шипящий звук прокатился по тишине, безошибочно узнаваемый и странно знакомый. Прежде чем он успел полностью обернуться, перед ним предстала Нагини, её длинное тело легко скользнуло по камню. В одно мгновение она обвилась вокруг талии и плеч Гарри, её прохладный вес зафиксировал его на месте. Кольца сжались ровно настолько, чтобы выбить воздух из его легких, а затем расслабились, язык змеи быстро скользнул по его щеке, словно приветствуя его.   Гарри тихонько фыркнул, звук получился наполовину забавным, наполовину задыхающимся.   — Скучала по мне, да?   Нагини наклонила голову, снова высунув язык, словно соглашаясь. Её кольца слегка сдвинулись, став крепкими и защитными, и Гарри поднял руку, чтобы погладить гладкую линию её чешуи.   Затем послышались шаги — медленные, размеренные, неторопливые — приближающиеся по каменной дорожке.   Голова Нагини резко поднялась, тело напряглось вокруг Гарри, хотя она не ослабила хватку. Её взгляд был прикован к источнику звука, и Гарри не нужно было смотреть туда, чтобы понять, кто приближается.   Из-за раскидистых ветвей и увядающих осенних цветов появился Том, его мантия касалась камня, когда он шёл. Его тёмные глаза осматривали сад, пока не остановились на Гарри, заметив его, наполовину окружённого защитными кольцами Нагини.   —Прошу прощения за внезапный визит, — спокойно произнёс Том тихим, размеренным голосом, в котором едва уловимо звучала лёгкая ирония. — Нагини… очень хотела снова тебя увидеть. Она постоянно меня об этом спрашивала.   Гарри слегка улыбнулся, его рука всё ещё нежно лежала на гладких кольцах Нагини.   — Всё в порядке, — тихо сказал он. — У меня всё равно не было особых планов на вечер, так что… можешь остаться ненадолго, если хочешь.   Взгляд Тома метнулся к нему, на мгновение он был острым и расчётливым, прежде чем на его губах появилась едва заметная улыбка.   — Я это ценю, — ровно произнёс он, сделав небольшой шаг ближе, солнечный свет подчёркивал черты его лица.   Его взгляд скользнул вниз, к покрывалу, расстеленному на траве, к аккуратно разложенным подушкам и к небольшому ассортименту еды, словно для неспешного послеобеденного отдыха.   — А это? — спросил Том любопытным, но не грубым тоном. — Ты ожидал нашего визита?   Пальцы Гарри на мгновение задержались на кольцах Нагини, прежде чем отпустить её.   — Не совсем, — тихо сказал он, взглянув на обустроенное место. — Я устроил пикник с Луной… просто небольшой перерыв перед тем, как она вернётся к своим обязанностям.   Глаза Тома слегка прищурились, он внимательно изучал его, на губах появилась едва заметная улыбка.   — Ах, Луна Лавгуд… разве она не служанка второго ранга? Странный выбор для спутницы на пикнике, — плавно произнёс он. — Большинство куртизанов не проводят время со слугами. Обычно они общаются со своими сверстницами — или, если им повезёт, с одной-двумя наложницами.   Гарри слегка поёрзал, чувствуя лёгкое напряжение в плечах, но сохраняя нейтральное выражение лица.   — Ты же знаешь, мне всё равно, — ровно произнёс он, его тон был скорее деловым, чем оборонительным.   Взгляд Тома задержался на нём надолго, словно он взвешивал правду в его словах. Затем он слабо, почти иронично улыбнулся.   — Да, — медленно произнёс он, в его словах звучала лёгкая ирония. — Полагаю, да.   Взгляд Тома медленно скользнул по саду — мерцающий пруд, распустившиеся осенние цветы, солнечные лучи, отражающиеся от каменных дорожек, — прежде чем вернуться к Гарри. Его взгляд задержался на нежном венке из цветов, украшавшем волосы Гарри, а на губах появилась едва заметная, почти насмешливая улыбка.   — Ах, белый лотос, — пробормотал Том, подойдя чуть ближе, его голос был тихим и размеренным. — Я ожидал увидеть гладиолусы, но… полагаю, эти цветы тебе тоже очень идут.   Гарри наклонил голову, в его глазах мелькнуло любопытство.   — Что ты имеешь в виду? — спросил он, легонько проведя рукой по венку, словно это могло дать какую-то подсказку.   Том указал на сад.   — Цветы здесь… заколдованы. Большинство из них подстраиваются под характер обитателя дворца. Сила, терпение, доброта… они проявляются через то, что растёт.   Гарри взглянул на Белый Лотос, затем на весь сад.   — Значит, это что-то вроде… живого портрета?   Том медленно кивнул.   — В каком-то смысле. Сад становится продолжением своего владельца. Отражением того, кто он есть.   Пальцы Гарри задержались на лепестках его венка, обводя нежные изгибы, и его любопытство росло.   — А белый лотос… что он символизирует? Как ты думаешь, почему он мне подходит?   Взгляд Тома проследил за рядом цветов, задумчиво остановившись на них.   — Белый лотос, — медленно начал он, — в основном символизирует чистоту и стойкость. Он появляется незапятнанным из мутных вод, нетронутым окружающей грязью. Он процветает, несмотря на окружающую среду, поднимаясь над невзгодами с чистым сердцем и разумом.   Гарри усмехнулся, немного горьковато.   — Чистота? Я? Не думаю.   Он думал о Селене: о том, как без колебаний проник в её разум с помощью легилименции, и как легко ему далась некромантия, подчиняясь его воле почти без сопротивления. Конечно, его нынешняя жизнь — обман, шпионаж, интриги — не позволяла ему называть себя чистым.   — Я совершил несколько… сомнительных поступков.   Том наклонил голову, внимательно разглядывая его.   — А кто этого не делал? — тихо спросил он.   Гарри слегка поёрзал, чувствуя себя немного неловко под спокойным, оценивающим взглядом Тома. Он откашлялся.   — В общем… — сказал он немного напряжённым голосом, пытаясь перевести разговор на другую тему.   Его взгляд скользнул по саду, и его осенила мысль.   — Знаешь… все дворцы, которые я посетил до сих пор, названы в честь цветов, растущих в их садах, — медленно произнёс он, — кроме дворца Драко… Обсидианового дворца. Почему?   Губы Тома слегка изогнулись в улыбке, словно он вспомнил какой-то забавный случай.   — Ах да… Драко отказался от сада. Он сказал, что это слишком хлопотно, даже с магией, и что это только привлечёт вредителей.   Гарри тихонько усмехнулся, в его голосе слышался оттенок недоверия.   — Конечно, он бы так и сделал, — сказал он, слегка покачав головой.   В саду воцарилась уютная тишина, нарушаемая лишь едва слышным шелестом листьев и мягким журчанием воды из пруда.   Пальцы Гарри скользнули к краю венка из белых лотосов, небрежно проводя по нему, и в нём зародилось лёгкое чувство удовлетворения.   Том наблюдал, замечая, как солнечный свет освещал его глаза, делая их более глубокими, зелёными, словно гармонируя с окружающим пейзажем. В тот тихий момент не было ни спешки, ни ожидания — только простое присутствие друг друга в мирном саду.   …   Лишь спустя несколько минут тишину нарушило резкое шипение.   Нагини поёрзала, собственнически обвившись вокруг талии Гарри и раздражённо высунув язык.   Гарри слабо улыбнулся, в его голосе тихо звучала лёгкая ирония.   — Похоже, кто-то чувствует себя обделённым вниманием.   Он протянул руку, чтобы погладить её чешуйчатую голову, как раз в тот момент, когда Том протянул свою руку, их движения были зеркальным отражением друг друга.   Их пальцы соприкоснулись, лёгкое, случайное прикосновение заставило их обоих остановиться. По их телу пробежала искра, едва заметная, но неоспоримая, оставив после себя волну тепла.   У Тома перехватило дыхание, его встревожило то, насколько неожиданно интимным показалось это простое прикосновение.   Он познал гораздо более смелые проявления близости, предавался гораздо более дерзким удовольствиям со своими наложницами, но ничто не могло сравниться с этим. Мимолётное прикосновение пальцев казалось более интимным, чем любые объятия, более обезоруживающим, чем любой поцелуй. Оно пронзило его, острое и живое, заставляя остро ощущать каждый сантиметр пространства между ними.   Взгляд Гарри встретился с его взглядом, широко раскрытым и испуганным, и на мгновение мир, казалось, сузился до пространства между их руками.   Инстинктивно он попытался отдёрнуть руку, но Том перехватил её, прежде чем она успела полностью отступить. Его пальцы слегка обхватили руку Гарри, удерживая его.   — Ну же, — пробормотал Том тихим, дразнящим голосом. — Не отворачивайся. Это всего лишь небольшое держание за руки, не о чем волноваться.   Он поднёс руку Гарри к своему лицу, нежно коснувшись губами костяшек пальцев. Гарри замер, его лицо почти мгновенно покраснело.   — В конце концов, ты мой куртизан, — продолжил Том, на его губах играла лёгкая усмешка, — так что вполне нормально время от времени проявлять немного нежности, не так ли?   Гарри молчал, затаив дыхание, щёки слегка покраснели. Увидев это, улыбка Тома стала шире, а тон — более игривым.   — Хм, я заметил, что тебя довольно легко смутить, дорогой. Это для тебя обычное явление, или так бывает только со мной?   Гарри сглотнул, слегка ёрзая.   — Ну, я… я не совсем привык к проявлениям нежности, — тихо признался он, всё ещё избегая взгляда Тома. — По крайней мере, не в романтическом плане. Большая часть нежности, которую я испытывал, ограничивалась объятиями или редким похлопыванием по спине от семьи или друзей.   Глаза Тома заблестели, в них появился странный блеск, когда он осмыслил услышанное.   — Правда? — тихо спросил он, слегка наклонившись ближе. — Ты хочешь сказать, что у тебя никогда до сих пор не было никаких романтических отношений?   Гарри медленно кивнул, на его щеках всё ещё оставался лёгкий румянец.   — В смысле… у меня не было много свободного времени, когда я рос в Ордене. К тому же, в то время у меня были другие приоритеты.   Удовлетворённая ухмылка Тома стала достаточно широкой, чтобы показать его удовольствие.   — Хм… интересно, — сказал он, задержавшись взглядом на Гарри с тихой, но пристальной заинтересованностью.   Медленно, обдуманно, он протянул руку и снова взял руки Гарри в свои.   В этот момент Тома охватило знакомое тепло, искра их прежнего прикосновения вернулась с новой силой.   Его магия давила и пульсировала, притягивая его к Гарри, словно узнавая в нём что-то, что должно быть рядом. Воздух между ними словно вибрировал, и Том почувствовал непреодолимое желание сократить расстояние между ними.   Он постепенно наклонялся ближе, каждое движение было выверено, его взгляд был прикован к Гарри, он искал любой признак колебания. Сад вокруг них словно исчез, мягкий шелест листьев и журчание воды затихли, оставив лишь едва слышное жужжание магии, пронизывающее их.   Увидев, что Гарри не отстранился, Том позволил себе остановиться совсем рядом, их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга.   Воздух словно вибрировал, наполненный тихим электрическим разрядом, который пробегал по его коже и проникал глубоко в грудь.   — Ты бы очень расстроился, — пробормотал Том тихим, спокойным голосом, — если бы я украл твой первый поцелуй?   Гарри замер, дыхание перехватило. Неуверенность мелькнула на его лице, множество мыслей боролись за место. Но над всеми ними всплыло мягкое напоминание Луны, её слова, сказанные ранее, прозвучали с внезапной ясностью: «Тебе позволено иногда быть эгоистом, Гарри».   Он сделал глубокий вдох, позволяя этой мысли придать ему мужества.   — Вовсе нет, — сказал он, наклоняясь ближе.   Их губы соприкоснулись, нежно и ласково, тонкая искра их магии свободно текла между ними.   Гарри приготовился к чему-то резкому, ошеломляющему, но то, что последовало, оказалось мучительно мягким. Хрупким, почти нерешительным, словно Том держал в руках что-то слишком ценное, чтобы рисковать разбить. Эта мысль вызвала незнакомый прилив эмоций в груди Гарри, оставив его с головокружением, которого он никак не ожидал.   Рука Тома нащупала изгиб шеи Гарри, слегка наклонив его голову, чтобы углубить поцелуй, не торопясь. Гарри инстинктивно запустил пальцы в складки мантии Тома, успокаиваясь. Их дыхание смешивалось, медленно и неторопливо, пока мир за пределами сада, казалось, совсем не растворился.   Когда Том наконец отстранился, это было лишь совсем незначительное отступление, его дыхание коснулось губ Гарри. Они оставались в таком положении некоторое время, прижавшись лбами друг к другу, не отрывая взгляда.   Казалось, сад замер в ожидании, мягкий шелест листьев и нежное журчание пруда отступали на задний план.   Спустя несколько мгновений оба слегка пошевелились, снова притягиваемые друг к другу магнитным притяжением.   Как раз в тот момент, когда их губы вот-вот должны были снова соприкоснуться, воздух прорезало резкое шипение. Нагини слегка выпрямилась, подняла голову и с явным раздражением высунула язык.   Гарри взглянул на неё сверху вниз, на его губах появилась нежная улыбка.   — Хорошо, хорошо… я понял, — сказал он с тихим смехом, протягивая руку.   Нагини почти мгновенно отреагировала, обвиваясь вокруг него с низким, довольным шипением. Пальцы Гарри скользнули по её гладкой чешуе, и она прижалась ближе, явно довольная.   При виде этого зрелища взгляд Тома забегал, на губах появилась лёгкая гримаса недовольства. Гарри, ничего не подозревая, продолжал гладить её, а Том пробормотал себе под нос:   — Нахальная маленькая змейка…  

***

  Позже, покинув Лотосовый сад, Том шагал по одному из тихих коридоров дворца, Нагини свободно лежала у него на плечах. Она лениво щёлкала языком, прижимаясь к нему всем телом.   Голос Тома перешёл на парселтанг, холодный и резкий.   — Зачем ты это сделала?   Нагини изогнула свои кольца, притворяясь невинной.   — Что сделала?   Его губы сжались в тонкую линию.   — Прервала.   Змея зашипела так, что это подозрительно напоминало смех.   — Я рада, что ты нашёл свою пару, правда рада. Но я отказываюсь сидеть и наблюдать за твоим спариванием. Я не хочу этого видеть.   Том резко остановился, повернув голову ровно настолько, чтобы испепелить её взглядом.   — Спаривание?.. — он оборвал себя, в его голосе мелькнуло лёгкое раздражение. — Это было едва ли...   Объятия Нагини сжались от самодовольного веселья.   — Называй это как хочешь. Мне совершенно неинтересно на это смотреть.   Том пощипал переносицу и мрачно пробормотал:   — Однажды я всё равно заколдую твой язык.   Нагини самодовольно вызывающе лизнула его подбородок.   — Однажды я найду способ рассказать твоему драгоценному избраннику всё, что ты о нём бормочешь, когда он не слышит.   Том замер, сверкнув на неё взглядом.   —...Ты бы не посмела.   Шипящий ответ Нагини был, несомненно, полон удовлетворения.   — Попробуй.   Долгое время единственным звуком были их шаги в пустом коридоре. Затем Том резко выдохнул, сжав челюсти.   — Наглая тварь.   Нагини лишь уютнее устроилась у него на плечах, довольно урча.   Взгляд Тома задержался, холодный и непреклонный, хотя и лишённый обычной пронзительности.   — Если ты всё испортишь, — тихо произнёс он, слова скорее обещали, чем угрожали, — я прикажу сделать из твоей шкуры очень хорошие сапоги.   Взгляд Нагини, как всегда, не отрывался от него. Том был почти уверен, что если бы она была человеком, она бы закатила глаза.   — Как всегда, пустые угрозы, — прошипела она.   Губы Тома слегка дрогнули — едва заметно, почти незаметно, — но он больше ничего не сказал. Вместе они исчезли в тени дворца, эхо самодовольного шипения Нагини разносилось позади них.