maybe in another life

      — Чувак, это старшая школа! — перекрикивает чужие голоса Чанбин. Он обнимает Чонина за плечи, выглядя более впечатленным, чем сам старшеклассник.     Минхо закатывает глаза, но молчит. Хван смеется рядом, а Ян сам неубедительно кивает своему другу. Он чувствует, что ничего особо не изменится, но если он это скажет, его друг разорвет его на куски.     — Типо, прикинь, ты можешь делать много что теперь!     — И что же? — не выдерживает Минхо.     Хан толкает его локтем. Чанбин злобно оборачивается и тыкает пальцем в друга: — Ты такой душный.     — Я реалистичный. Ни хрена не меняется, когда ты меняешь класс, — отвечает Ли, подняв брови, не обращая внимания на Хана, который приложил руку ко лбу в ожидании очередной ссоры.     Ян осторожно вырывается из объятий друга, боясь, что в пылу спора он может случайно задушить его, и подходит ближе к Феликсу и Мину.     — Мы теперь старшеклассники, — официально объявляет Ликс. Видимо, не только Бин так радуется этому событию.     Мин обнимает Яна за плечи и притягивает его к себе. Младший испытывает странное, но приятное ощущение в животе и прижимается к другу. Он объясняет это незнакомое чувство длительным отсутствием физического контакта; в конце концов, его друг все лето провел в другой стране, а он и Мин всегда были особенно близки.     — Miten menee? (Как Дела?) — на ухо спрашивает Ким, игнорируя существование остальных.     Чонин краснеет. Неконтролируемое состояние, когда друг разговаривает с ним на финском. Есть что-то такое в его акценте, что заставляет Яна хотеть расцеловать (естественно в щеки, они ведь друзья) старшего.     — Kaikki kuten ennenkin. (Все как и раньше)    Перед отъездом они пообещали друг другу выучить больше слов, чтобы иметь возможность общаться между собой. Чон солгал бы, если бы сказал, что не изучал новый язык все лето. Он даже уговорил своих родителей поехать на неделю в Финляндию, потому что язык лучше учить среди его носителей.    — Kaipasin parasta ystävääni. (Я скучал по своему лучшему другу)        Чонин улыбается и ямочки показываются другу.     — Minäkin. (Я тоже)   Они смотрят друг другу в глаза и чувствуют, будто остальной мир просто перестает существовать. Так было всегда. Что-то в карих глазах Мины заставляло Яна чувствовать себя как дома. И поэтому он никогда не мог оторваться от них. Если бы никто не мешал им, они могли бы часами смотреть друг на друга. Как друзья.     Их прерывает громкий кашель слева. Ян отрывается от глаз друга и поворачивается к Феликсу и Чану, если ему не показалось, то первый покраснел.     — Хотел сказать, что нам пора идти искать класс, но если хотите можете остаться тут вдвоем и смотреть друг на друга, как гребанные психопаты, — с красными ушами выдает блондин, ища поддержку в глазах друга постарше.     Чан лишь смеется и похлопывает его по плечу: — Дай им насладиться друг другом. Они не виделись всё лето.         Ликс непонимающе поднимает брови.     — И? Мы тоже! Ты всё лето провел в Австралии, Хёнджин в Англии, а Джисон у тетки в деревне. Но мы не стоим вот так, — он показывает на Яна и Мина, которые всё еще стоят в обнимку, рукой, мол посмотри на них.     — Вы с Хваном нет? — ухмыляется Чан, а Ликс краснеет еще сильнее и, спасибо, затыкается.    Чонин не понимал, почему все считали его дружбу с Мином странной. Серьезно. Однажды в восьмом классе к Сынмину подошла симпатичная девочка, но он просто обнял Яна, и она ушла, сказав, что они отвратительны. Что может быть отвратительного в хорошей дружбе?     Конечно, Ян соврал бы, если бы сказал, что жалеет о неудачном знакомство друга, но он просто не хочет делить его с кем-то. Серьезно, найдите себе другого Сынмина. Этот занят.     — Ладно, нам действительно пора, — говорит Чан и идёт к остальной группе, прерывая их спор.     Ян поворачивается к другу. Его лицо оказывается так близко, что еще сантиметр и их носы столкнулись бы, но он остается на месте, рассматривая то, как Мин поменялся за лето.     Он улыбается и произносит: — Kaipasin sinua todella paljon. (Я очень по тебе скучал)     — У вас были приступы? — строго спрашивает мистер Пак. Он не выглядит таким же понимающим и мягким, как мисс Хёрд, но всегда выполняет свою работу четко и ответственно. Так говорят другие его клиенты, чьи отзывы Ян нашел в приложении.     — Да. Не знаю, что произошло. Я чувствовал себя лучше, чем за последние два года, а потом резко на меня напал слишком сильный приступ паники и грусти.     И это стоило ему половины запястья, которое было заново тщательно обработано под твердым взглядом психотерапевта.     — Хм, — он хмуро смотрит в ежедневник. — Транквилизаторы могут психически влиять на ваш мозг. Раздражительность, агрессивность и перевозбуждение - частый побочный эффект, но он не должен быть таким разрушительным. Думаю, стоит сменить таблетки.     Психотеропевт пишет что-то в своем блокноте. Ян сжимается в кресле и чувствует, что его мир шатается из стороны в сторону. Он вообще не собирался рассказывать что-то, но нечаянно задел рану на приеме, отчего та начала кровоточить.     — Вы должны понимать, что если таблетки оказывают на вас слишком сильное влияние, то вы обязаны сесть в автобус и помчаться к нам. Это в ваших же интересах, мистер Ян, — Чонин ненавидел такое формальное общение, но кивнул, принимая слова врача. — Мисс Хёрд, должно быть, ожидает вас, — взглянув на часы закончил врач.     — До свидания.     Ян направляется к двери, но замирает возле ручки, когда слышит слова врача и понимает, почему его больные так отзывались о нем: — Я хочу помочь тебе, парень. Дай мне сделать это.    Руки начинают дрожать, а глаза щиплет от слез, но он кивает. Ему необходима помощь.