maybe in another life

Чонин начал жить.     Он хотел просыпаться каждое утро. Хотел идти в школу. Хотел сидеть на ланче рядом с Юной. Хотелразговаривать с Феликсом и Чаном, который проходил раннюю практику, в коридорах школы. Впервые за последнее время ему действительно захотелось жить.   И дело было не только в таблетках, которые прописал ему врач. Точнее, они сыграли огромную роль, но не всю. Все дело было в мисс Хёрд, которая каждую неделю слушала Чонина и помогала ему понять себя и осознать, что он не виноват в расстройстве, которое так легко лишило его всего, что он любил. Все дело было в мистере Парке, который выслушал Чонина и хотел быть на 100 % уверенным, что транквилизаторы ему помогают. Все дело было в Юне, которая за две короткие недели стала для него хорошим другом. Это было благодаря Феликсу, который снова стал его другом. Благодаря Чану. Благодаря его маме, которая стала меньше ездить по работе с тех пор, как его папа рассказал ей об инциденте в ванной. Благодаря семье Ли, которая приняла его с громкими объятиями, приняв как своего собственного сына. Как будто тех двух лет и не было.     Это было благодаря людям, которые его окружали. Людям, которые любили и принимали Чонина таким, какой он был. Людям, которые заставили его поверить, что он может быть любим.     Конечно, перед ним все еще стояла сложная задача. Ему нужно было вернуть остальных друзей, и он подозревал, что это будет не так сложно, как казалось на первый взгляд. В конце концов, Феликс и Чан уже были на его стороне.     Но он не торопился. Он видел, как Хван каждый раз недоброжелательно отворачивался, когда видел Яна и Ликса вместе, потому что именно Хёнджин каждый раз вытирал слезы с щек блондина из-за их своенравного друга. Он видел, как Минхо сжимал губы, когда младший стоял рядом с  Чаном, и как Хан хмурился, не понимая, в чем дело.     И он видел, как потерянным и разгневанным выглядел Мин каждый раз, когда Ян вступал в контакт с одним из своих некогда бывших друзей на его глазах.     Чонин не верил, что тот когда-нибудь сможет простить его. Своими собственными руками, а точнее, своим ртом, он разрушил их дружбу безвозвратно. И он плакал о нем каждый вечер, когда его родители ложились спать, а Феликс и Юна выходили из сети.     Может быть, в другой жизни.  ***     Если бы вы спросили Яна, где он не ожидал оказаться в понедельник утром, он бы определенно ответил: «Здесь». В чертовой раздевалке, прижатый к стене бывшими друзьями.     Его просто вытащили за шиворот, вероятно, Хёнжин, но он не может сказать наверняка — все произошло слишком быстро. И теперь он оказался беззащитным перед тремя угрюмыми подростками, которые, вероятно, жаждали его крови.    Хван выглядел самым разъярённым. Минхо выглядел напряжённым, а Хан нервно кусал губу, показывая, что он всё ещё заботится о Яне. Это дало ему надежду.     — Выкладывай, — хмуро говорит Хван. Чонин понимает, что гнев его друга проистекает из обиды и страха за Ликса. Он узнал от Чана, что его друг был глубоко опечален потерей Яна и долго не мог с этим справиться, и именно Хёнджин каждый раз утешал его. Но это понимание не облегчает ситуацию. В конце концов, он и Хван были близки.    Конечно, он не хотел мириться с ними так, но и жаловаться не мог. Итак, с глубоким вздохом он рассказывает им все, что Чану и Ликсу пришлось выслушать. Ян ясно видит, как гнев покидает Хвана, пока тот говорит, и как Хан из-за печали все сильнее и сильнее кусает губу, а Минхо хмурится, вспоминая старого друга Чонина, которому он сломал нос, и понимая, что психические проблемы были не единственной вещью, с которой Ян должен был справляться, поскольку на его пути попадались всевозможные придурки.     — Ты такой идиот. Господи, — выдает Хван под конец.     Он крепко обнимает Яна. Хан и Минхо присоединяются к ним, ругая своего младшего друга за молчание, но в то же время благословляя его за то, что он смог справиться с этим самостоятельно.     Но он никогда не был один в этом путешествии. Феликс был с ним, поддерживая его своими редкими улыбками. Был Чан, который понимал, что его друг переживает что-то сложное, но в то же время осознавал, что его помощь может еще больше оттолкнуть его, поэтому он решил наблюдать за ним незаметно. Он согласился на раннюю практику только для того, чтобы увидеть Яна живым в школьных коридорах. А когда младший мальчик не появился, он мчался со скоростью молнии к классному руководителю и просил ее позвонить родителям мальчика, чтобы узнать, все ли с ним в порядке. Был Минхо, который защищал его издалека, запрещал кому-либо говорить плохо о Чонине и избивал тех, кто пытался его обидеть или оскорбить. Был Чанбин, который ничего не понимал и из-за своего плотного графика думал, что его друг только временно отдалился от них, поэтому приветствовал Яна каждый раз, когда видел его где-нибудь в городе. Был Хван, который хмурился и злился на Чонина, но иногда смотрел на их совместные фотографии с обидой и откровенно не понимал, почему его друг решил уйти от них. Был Джисон, который по-прежнему делал заметки для Яна, пока тот болел, а затем передавал их через кого-то другого.     Был Мин, который после всего этого долго смотрел на Чонина, пытаясь понять, все ли с ним в порядке. Был Мин, который не раз пытался подойти к Яну в школе, но его останавливал небольшой отрицательный жест головой. Был Мин, который продолжал заботиться о нем и оставлять клубничное молоко на его парте, чтобы Яну не приходилось делать выбор.     Был Сынмин.     И Чонин наконец-то смог вздохнуть с облегчением и признать, что именно Сынмин заставил его захотеть измениться. Даже если они больше никогда не заговорили бы друг с другом, даже если его друг не смог бы его простить. Он просто хотел однажды встретиться с Кимом взглядом, вместо того чтобы убегать от него, как раньше, и улыбнуться, сказав, что все в порядке, что он жив и все это благодаря ему. Он спас его, даже не зная об этом.     Ян никому об этом не рассказывал, кроме, конечно, мисс Херд, но во время одной из попыток самоубийства, в комнате своего дома, он посмотрел на стену и увидел фотографию, на которой были он и Мин. Они улыбались и крепко обнимали друг друга, выглядя такими счастливыми, что молодой человек был настолько потрясен, что просто не смог поднять орудие своей смерти. Его руки слишком сильно дрожали от осознания того, что он никогда больше не испытает этого. Что он никогда больше не сможет обнять Кима или улыбнуться ему. Он даже не сможет украдкой посмотреть на него.     И поэтому он не смог этого сделать. Он не мог жить с мыслью, что навсегда лишится взглядов, которые Ким бросал на него в школьной столовой и на уроках английского.    — И что дальше? — отрывается от него самым последним Хан. — Ты ведь поговоришь с Мином, не так ли?     Хёнджин согласно кивает. Все трое знают, какое сильное влияние Мин и Йени оказывают друг на друга. И, к слову, они тоже не удивились признанию друга. Ему стало даже обидно.     — Он никогда не простит меня.     Хван и Хан переглядываются. Минхо хмыкает, но молчит.     — Что? — не выдерживает тишины Ян.     Хан неуверенно кусает губу, а Хёнжин замолкает, хотя всего несколько минут назад, когда Ли рассказал им о старом друге Яна, он громче всех ругался на этого ублюдка и клялся, что побьет его, когда увидит в школе. Надо было видеть его разочарованное лицо, когда он узнал, что тот парень больше не учится с ними.     — Он никогда не простит тебя, если ты не придешь к нему, — выходит вперед Минхо.     Чонин всегда любил в нем это. То, как Минхо мог найти нужные слова в нужный момент. То, что его друг никогда не боялся высказывать свое мнение и всегда был тем, кто доходил до сути дела, пока другие молчали.     Но теперь он сомневается в правдивости слов своего друга. Он причинил слишком много боли, чтобы это можно было скрыть простым рассказом о том, как ужасно Ян чувствовал себя в течение нескольких лет.      Он смирился с тем, что в следующей жизни у них всё хорошо. Даже если он хотел в этой.