Петь, кто я для тебя?

Раздался голос Пети. ‎-я выбираю Влада. ‎ ‎Скрипя сердцем Гуменник посмотрел на Илью,который явно был поражён тем что только что услышал.Глаза расширились, зрачки дрогнули, брови поползли вверх, открывая взгляд, полный детской уязвимости. Весь его привычный образ совершенства дал трещину. ‎ ‎ ‎-Петруш,ты чего? Скажи что ты пошутил– все еще не веря произнес Илья. Он улыбнулся криво,жалко. Надеялся что сейчас Петя подойдет к нему,скажет что пошутил.Но.. ‎ ‎-Я сейчас серьёзно.- Гуменник пытался выглядеть убедительно. ‎ ‎Три коротких слова, которые добили окончательно. Илья моргнул. Один раз, медленно. Как будто это могло сменить картинку. Но когда веки поднялись, реальность не изменилась, Петя не исчез и не рассмеялся. В этот момент внутри Ильи что-то надломилось с хрустом. Рухнула опора, на которой держалось его высокомерие. ‎ ‎-Смирись,Малинин. Петя сделал свой выбор- Раздался довольный голос Дикиджи. ‎ ‎Пока мир Ильи рассыпался в пепел, мир Влада загорался заново. Утренние слова Пети теперь не имели смысла.Влад может целовать Гуменника сколько захочет.Сердце пропустило удар, а затем забилось часто-часто, разнося по телу горячую, пьянящую волну счастья. Неужели? Неужели это происходит наяву? ‎Он шагнул ближе, не скрывая ликования. Движения были мягкими, собственническими. Он приобнял Петю положив ладонь на его плечо, после поцеловал  в макушку. ‎ ‎Миша демонстративно отвернулся, уставившись в пустоту. Челюсти сжаты до скрежета зубов. Ему было физически больно смотреть на эту сцену. Боль была не такой острой, как у Ильи, но более глухой, ноющей. Шайдарову тоже нравится Петя.Но свой шанс он упустил еще вчера... ‎ ‎Эмбер не смогла удержаться от комментария. Её улыбка была не злой, но с нотками иронии ‎ ‎-Илья,ты сам виноват -с лёгкой усмешкой, как приговор, который она имела удовольствие зачитать. ‎ ‎Ей нравилось видеть  бога квадов поверженным. Алиса и Аделя поддержали её сдержанными, сочувственно-неловкими улыбками. Они были на стороне Пети и Влада,но в груди что то кололо при виде такого Малинина. ‎ ‎-Петь,ты уверен?..-голос дрожал. Малинин шел до последнего. ‎ ‎Илья перестал существовать для остальных. Он слышал голос Эмбер где-то на фоне, но слова не имели смысла. Весь мир сузился до одной фигуры — Пети. ‎Что пошло не так? Малинин своих ошибок не признавал. Илья совершенство,не мог ошибиться. ‎Так он думал всю жизнь. Но в этот момент рушилось все,во что он верил, все чем жил. Точнее рушилось то,что внушил ему отец. В голосе звенело одно. *Как? что произошло?Я ошибка.Я ошибся! Петя всегда мог уйти..* ‎ ‎ ‎Гуменник застыл.Не как статуя, а как человек, который внезапно осознал, что силы кончились. Ноль. Пустота.Еще чуть-чуть и он заплачет ‎ ‎Глаза стали влажными, но Петя изо всех сил боролся с предательской дрожью век. Он смотрел куда-то в пол, в стену, в пустоту — куда угодно, лишь бы не встречаться взглядом с Малининым.Ресницы слиплись от подступающих слез, но он не позволял им пролиться. Он глотал ком в горле ‎ ‎Мысли звенели как колокольчики. ‎*Я так больше не могу. Пожалуйста. Хватит. Я приехал сюда для другого. Почему все так сложно? Почему нельзя просто... жить?* ‎ ‎Ему было плевать на интриги, на выяснение отношений, на эту дурацкую борьбу за чье-то внимание. Он хотел одного — тишины. Чтобы перестало болеть. ‎ ‎ ‎Все начали уходить. Остались Влад и Петя,которые так и не потренировались. Они тоже пошли к выходу. Напоследок Петя произнёс ‎ ‎-Илья, прости... ‎Это прозвучало почти беззвучно. Воздух, а не слова. Губы едва шевельнулись, выдавая фразу, которую Петя сказал скорее самому себе, чем Илье. ‎ ‎Петя прижался к плечу Влада,и зашагал. Влад был теплым. Живым. Настоящим. И Петя вцепился в это ощущение, как в спасательный круг: «Держи меня. Пожалуйста, просто держи. Дай мне забыться». ‎ ‎Они зашагали к выходу. ‎*Вдруг теперь будет легче? Вдруг я, наконец, выдохну?* ‎ ‎Гуменник не оборачивался. Он знал, что если обернется и увидит Илью сломается. Разрыдается. Бросится обратно. И тогда этот бесконечный цикл боли начнется снова. ‎ ‎Ноги подкосились,Илья рухнул на колени. Смотрел им вслед,не понимая что происходит. Теперь то он осознал, что Петя всегда мог его бросить. Охватила паника, отчаяние, он не верил. Не верил, что его Петя ушел. Раньше он даже и не задумывался что чувствовал Петя. В голове ударными волнами расходилась мысль ‎*Я сейчас на его месте,я сам в этом виноват*. ‎ ‎Сейчас он  ощутил ту ледяную пустоту в груди, которую, наверное, сотни раз причинял Пете. Сейчас понимал на себе, как это ужасно. Он закрыл лицо руками.. За отчаянием последовала резкая злость. Злость на Влада. ‎ ‎-этот чертов Дикиджи! ‎ ‎Илья поднялся. Попытался успокоиться. Скоро придет отец. Начнется тренировка. Малинин встал,отряхнулся и подправил волосы. ‎ ‎Роман возник за спиной бесшумно ‎ ‎ ‎-Илья, что с тобой?— с безразличием,скорее для формальности спросил он. ‎ ‎Это был не вопрос заботы, это был протокол: тренер обязан проверить состояние спортсмена, прежде чем гнать его на лед. ‎ ‎ ‎-все нормально. Можно начинать.— нет,не нормально. Илья сам себе не поверил. Голова раскалывалась, перед глазами все еще стояла картина уходящего Пети. ‎ ‎Малинин вышел на каток.Коньки привычно зашуршали по льду. Илья сделал круг, разминаясь. Лед всегда был его стихией, местом силы, где он превращался в бога. Сегодня лед стал врагом. ‎ ‎Первый квад. Заход, толчок, вращение в воздухе... и жесткое, глухое падение. Лед ударил в бедро, отозвался болью в копчике. Илья вскочил мгновенно, привычка не валяться, не показывать слабость. Но в глазах мелькнуло удивление*Что? Что происходит?!* ‎ ‎Второй квад. Снова падение. Рука инстинктивно выставилась, чтобы смягчить удар, ладонь обожгло холодом и трением. Третий. Четвертый. Илья перестал считать, превратившись в машину для падений. Он не узнавал свое тело. Ноги не слушались, координация развалилась, мышцы запаздывали с реакцией. ‎ ‎«Как? Как я, бог квадов, валю то, что делал с закрытыми глазами? Где я? Где мое тело?» — паника разрасталась внутри, но снаружи было только упрямое, злое: еще одна попытка, еще одна. ‎ ‎-Илья, это ужасно. Ты лидер. В твоих руках должна быть только золотая медаль, или ты что, собрался проиграть?! По новой. Живее! ‎ ‎-хорошо. ‎ ‎Илья пытался. Раз за разом ударясь об лед. Взлет за взлетом. ‎ ‎Ещё взлет. ‎ ‎-плохо,грязно. ‎ ‎Взлет,чистое приземление и..грязный выезд ‎ ‎-ужасно. ‎ ‎Взлет и.. Снова падение ‎ ‎-Бездарность. ‎ ‎Каждое слово вбивало Илью глубже в лед. Бездарность. Слово ‎, которое отец использовал редко, только в моменты крайнего разочарования. Оно било сильнее любого падения. Илья сглатывал, кивал и шел на новый круг. Глаза стали пустыми, остекленевшими. Он ушел в себя, в транс, лишь бы не слышать, не чувствовать. ‎ ‎Попытки. Взлет. Падение. Взлет. Грязный выезд. Взлет. Чистое приземление. Наконец-то. ‎ ‎-так бы и сразу. По новой всю программу. Тебе выступать уже послезавтра, ты обязан забрать золото.- строго произнес тренер. ‎ ‎Два дня назад Илья катал командник,принес золото всей команде. Теперь же чувствовал лишь последующий провал. Слишком мало времени на передышку. ‎ ‎Тело горело. Мышцы ног налились свинцом, жгло от перенапряжения. Каждое приземление отдавалось болью в суставах. Илья чувствовал, что работает на пределе, за гранью, там, где начинается разрушение. Но останавливаться нельзя. Отец смотрит. Отец не прощает слабости. ‎ ‎Спустя пятнадцать минут ада Роман сжалился. ‎-Свободен. ‎Илья пошатнулся, выезжая со льда. Ноги дрожали мелкой дрожью. Он молча стянул коньки, не глядя на тренера. ‎ ‎- Илья только золото.Другого быть не должно.Завтра тренировка будет вечером. ‎ ‎-понял. ‎ ‎ ‎Номер. Душ. Тишина ‎ ‎Горячая вода обожгла кожу, смывая пот и грязь, но не смывая усталость. Илья стоял под струями, упираясь руками в плитку, позволяя воде стекать по лицу. Плечи тряслись — то ли от холода после тренировки, то ли от того, что внутри наконец-то дали слабину нервы. Он не плакал. Он просто стоял и смотрел, как вода уносит в слив остатки его сил. ‎ ‎Вышел.накинул полотенце  на голову,надел черные спортивные штаны, свободное худи — одежда, в которой можно спрятаться, раствориться, стать меньше,сел на кровать и посмотрел в потолок. ‎ ‎Малинин закрыл глаза, ожидая привычного облегчения. Но вместо тишины внутри образовалась звенящая пустота. Чего-то не хватало. Физически, осязаемо не хватало. ‎ ‎Пети. ‎ ‎Раньше он не замечал, как много значило просто присутствие Пети рядом. Он принимал это как данность. Как воздух. Как лед под ногами. ‎ ‎Сейчас воздуха не было. Лед предал. И Петя ушел. ‎ ‎Илья лежал неподвижно, глядя в никуда. Руки безвольно раскинуты по кровати. В груди саднило — тупая, ноющая боль, которую не заглушить никакими квадами. Он был один. И это одиночество давило тяжелее всех золотых медалей мира. ‎ ‎ ‎