Петь, кто я для тебя?

Миша вошел в номер, мир для него перестал существовать. Его тело действовало на автомате, подчиняясь не мозгу, а тяжести, которая сковала грудную клетку. Он не пошел к кровати, она казалась слишком далекой и чужой. ‎ ‎Он прижался спиной к стене. Холодная, твердая поверхность — единственная реальность, которая не предаст. В этот момент его ноги подкосились. Это не было осознанным движением. Это было медленное, неумолимое сползание вниз. Ладони скользили по обоям, позвоночник ощущал каждый стык панелей, и с каждым сантиметром этого пути он чувствовал, как его покидают остатки сил. ‎ ‎Он сел на пол, сжавшись в клубок. Колени подтянуты к груди, руки обхватывают ноги. Эта поза попытка защитить самое уязвимое, что осталось. Сердце. ‎ ‎Взгляд расфокусирован, он смотрит в одну точку на стене, но не видит ее. Тишина в номере стоит оглушительная, ватная. Только тонкий, навязчивый писк телефона где-то на тумбочке режет эту тишину, напоминая, что жизнь продолжается, что где-то там, за окном, есть Алексей, каток, работа. Но он не может пошевелиться. Чувство такое, будто его внутренний стержень вынули, оставив пустую оболочку. ‎ ‎ ‎Проходит минута, десять, полчаса, время потеряло смысл. Миша запрокидывает голову, упираясь затылком в стену, и смотрит в потолок. Взгляд скользит по белому потолку, и на этом белом фоне, как на экране, начинают прокручиваться события дня: Влад, Петя, его собственный язык, прилипший к гортани. ‎ ‎И вдруг озарение. Оно приходит не как гром среди ясного неба, а как тихий, отрезвляющий шепот. ‎ ‎-Я ничего о нем не знаю. ‎ ‎Эта мысль вцепляется мертвой хваткой в сознание. Миша начинает лихорадочно перебирать в памяти факты: что Петя любит? О чем мечтает? Что его бесит? Тишина. Пустота. Есть только идеальный, выточенный образ, прекрасное лицо с аристократическими чертами. И тут Миша понимает страшную вещь: он страдает не по Пете Гуменнику. Он страдает по картинке, которую сам себе нарисовал. Он влюбился в обложку, даже не открыв книги. ‎ ‎Эта мысль обжигает холодом. Становится обидно за самого себя, за то, что позволил фантому занять столько места в голове. Обида сменяется злостью, а злость- решимостью. ‎ ‎ ‎ ‎Он сидит так еще какое-то время, переваривая это открытие. Иллюзии нужно отпустить. Прямо сейчас. Выдохнуть их. Он делает глубокий, судорожный вдох, словно и правда набирает воздух после долгого пребывания под водой. Ему все еще больно. Но это уже не острая, парализующая боль, а тупая, ноющая, которая становится двигателем. ‎ ‎Миша резко встает. Движение четкое, собранное. Он подходит к тумбочке, берет телефон, игнорируя пропущенные сообщения от тренера, кидает его в сумку. Сборы занимают минуту. Он смотрит на себя в зеркало в прихожей. Глаза красные, но взгляд уже другой — жесткий, сфокусированный. Напоминание самому себе: ‎-Ты здесь не для романов. Ты здесь за олимпийской медалью. ‎ ‎ ‎По дороге на каток он держит спину ровно. Каждый шаг-возвращение себя настоящего. ‎ ‎Тренер встретил его слегка озадаченно ‎ ‎-Миша,ты чего не отвечал,где пропадал? ‎ ‎-Простите,проветривался,телефон был в комнате.— Миша врал. ‎ ‎-ну ладно.Давай начнем прокат ‎ ‎Выход на лед-это как возвращение домой. Коньки режут поверхность, и первый же круг на разминке сбрасывает остатки оцепенения. ‎Он начинает программу. Каждый прыжок выполнен с какой-то пугающей, злой чистотой. ‎ ‎ ‎Тело движется идеально, потому что мозг не тормозит его лишними мыслями. В голове только музыка и точки захода на прыжки. Он чувствует, как лед принимает его энергию, как скольжение вытягивает из души остатки боли. Легкость, о которой он мечтал, приходит, легкая, морозная, чистая. ‎ ‎ ‎ ‎После изматывающей тренировки, когда мышцы гудят, а пот заливает глаза, он чувствует удовлетворение. Удовлетворение мастера, сделавшего свою работу на отлично. ‎ ‎-Молодец,так держать! Место на пьедестале точно твое- с улыбкой ‎на лице подбадривал Мишу тренер ‎ ‎ Улыбка тренера греет, но главное тепло уже внутри. ‎ ‎-Миш,ты точно будешь стоять на пьедестале,не теряй настрой) Следующая тренировка завтра в обед. ‎ ‎-хорошо. ‎ ‎ ‎Вечером, вернувшись в номер, он уже не смотрит на стену. Он идет в душ, смывая с себя пот, усталость и остатки сегодняшней слабости. Падая на кровать, он проваливается не в бездну отчаяния, а в мягкое, всепоглощающее облако умиротворения. Сознание чистое. Тело наполнено приятной тяжестью. Завтра будет новая битва, и к ней он готов. ‎ Он чувствует облегчение. ‎