Петь, кто я для тебя?

Столовая гудела ровным, уютным шумом. Кто-то смеялся, кто-то оживленно жестикулировал, рассказывая историю вчерашнего дня. Эмбер взяла поднос с едой, но ее взгляд скользил по помещению без интереса. Она искала не компанию, а место, где ее никто не тронет. ‎ ‎Она села за свободный столик в углу. Спина прямая, плечи чуть напряжены. Она откусывала еду, но не чувствовала вкуса. В голове крутились события последних дней, поступок Ильи. Обида была не острой, как нож, а скорее тупой и тягучей, как сироп. Она липла к мыслям и мешала дышать полной грудью. Эмбер мысленно поставила жирный крест на всех этих любовных интригах. Режим «Стерва» был активирован, хоть и не по собственному желанию, а как защитный механизм. Она смотрела на веселящихся коллег со стороны, чувствуя себя инопланетянином в этом мире всеобщего единения. ‎ ‎ ‎Краем глаза она заметила движение. К ее столику направлялся Юма Кагияма. Эмбер внутренне напряглась, готовясь к стандартному, ничего не значащему диалогу. ‎ ‎-Не помешаю? – его голос был тихим, а интонация почти извиняющейся. ‎ ‎-Да, все хорошо, – она выдавила дежурную вежливую улыбку, но та, вопреки ожиданиям, получилась почти настоящей. Что-то в его манерах обезоруживало. ‎ ‎А потом он начал говорить. Его слова о ее прокатах : *смесь бури и энергии, при этом плавные, легкие движения* – были настолько неожиданными, точными и искренними, что пробили броню. Он говорил взахлеб, слегка смущаясь собственной смелости, и в этом не было ни капли лести или флирта. Было чистое, неподдельное восхищение художника. ‎ ‎Эмбер почувствовала, как защитный панцирь на плечах треснул. Она рассмеялась. Легко, удивленно, по-настоящему. Напряжение схлынуло, как вода из ванны. ‎ ‎-А ты забавный,– сказала она, и в ее голосе впервые за долгое время появились искренние нотки радости.– Давай погуляем по Милану? ‎ ‎ ‎Они медленно шли по узким улочкам Милана. Солнце клонилось к закату, раскрашивая старые здания в теплые медовые тона. Они говорили обо всем и ни о чем: о квадах на олимпиаде, о смешных привычках тренеров, о любимой музыке. Юма оживлялся, рассказывая о своих увлечениях, а Эмбер ловила себя на мысли, что ей действительно интересно. ‎ ‎Она чувствовала легкость. Рядом с ним не нужно было играть роль ни стервы, ни жертвы. Можно было просто быть Эмбер, которая любит фигурное катание и может посмеяться над глупой шуткой. ‎ ‎- Ты такой милый, – вырвалось у нее спонтанно, и она тут же смутилась, прикусив губу. Щеки предательски порозовели. ‎ ‎Юма замер на мгновение, удивленно глядя на нее. А затем его лицо озарила такая открытая, солнечная улыбка, что Эмбер забыла, как дышать. ‎ ‎- Ты тоже очень красива, – тихо сказал он, делая шаг ближе. –Прямо как этот город. Особенно ночью. ‎ ‎Он взял ее за руку. Его ладонь была теплой и чуть влажной от волнения. Эмбер почувствовала, как мурашки побежали по позвоночнику. ‎ ‎– Любовь с первого взгляда, – выдохнул Юма, глядя ей прямо в глаза. ‎ ‎– Что? – переспросила она, хотя расслышала каждое слово. Просто нужно было время, чтобы осознать. ‎ ‎- Кажется, я влюбился в тебя с первого взгляда, –повторил он. –Так искренне,что кажется это судьба. ‎ ‎Эмбер смотрела в его темные глаза и видела в них отражение заката и собственное удивленное счастье. ‎-Я… Ну… Тоже, –запнулась она, чувствуя, как сердце уходит в пятки, а потом резко взлетает к горлу. –Ты мне тоже понравился. ‎ ‎Она не поняла, кто сделал первое движение. Просто в следующий момент ее губы встретились с его. Поцелуй был мягким, неумело-трогательным и очень сладким. ‎ ‎ ‎В олимпийскую деревню они вернулись, когда уже стемнело, держась за руки, словно боясь потеряться в потоке людей. Молчание между ними было не неловким, а наполненным тем самым уютным молчанием, когда слова уже не нужны. ‎ ‎Оказавшись в комнате Юмы, Эмбер почувствовала легкое стеснение, но оно тут же исчезло, когда она увидела его растерянно-счастливое лицо. Он, кажется, сам не верил в происходящее. ‎ ‎-Чем займемся? – спросила она, плюхаясь на его кровать и тут же принимая расслабленную позу, словно была здесь сотню раз.–Давай посмотрим фильм? ‎ ‎-давай – Юма достал ноутбук, и в его голосе звучала благодарность за то, что она не предлагает ничего, что могло бы разрушить эту хрупкую магию первого вечера. ‎ ‎Они выбрали какой-то фильм, но никто не всматривался в экран. Юма обнял ее, притянув к себе. Эмбер уткнулась носом ему в плечо, вдыхая запах свежего белья и чего-то родного, что начало формироваться прямо сейчас. Ей было тепло, спокойно и надежно. Не нужно было играть. Не нужно было защищаться. Они заснули под тихий голос рассказчика из ноутбука, так и не выключив фильм. Тела сплелись в инстинктивном желании быть ближе. Эмбер лежала в кольце его рук, чувствуя спиной ровное дыхание Юмы. Впервые за долгое время ее разум был абсолютно пуст: ни обид, ни планов, ни боли. ‎ ‎Она нашла того, кто успокаивал лучше любых лекарств. Теперь он сам стал ее лекарством ‎ ‎Последняя мысль перед сном была теплой и благодарной: «Хоть что-то приятное от этой олимпиады останется в памяти». Она улыбнулась во сне и провалилась в глубокую, целительную темноту, где не было одиночества, а был только покой и чужое, ставшее вдруг родным, тепло. ‎