Yu—ki

Он не первый раз видел людей после допроса и она не была исключением. Ни одного синяка или видимого повреждения. По крайней мере тех, что бросались в глаза. Они всегда были. Только не всегда лежали на поверхности. Пока она медленно поднималась с дивана, он невольно задержал взгляд на её тонких запястьях, покрытых свежими кровоподтёками, проступившими сквозь бледную кожу. В носу запеклась кровь, которую так и не успела стереть, а под глазами залегли глубокие тени, ставшие, кажется, ещё темнее за те несколько часов, что он её не видел.  Девушка шла по коридору, словно он вёл её на казнь, но Какаши не понимал почему. Если она вылечит Кушину, с ней все будет хорошо и скорее всего даже наградят, но… Но с каждым шагом Юкине будто тяжелела, замедляясь всё сильнее, пока окончательно не остановилась перед нужной дверью. — Всё будет в порядке, – тихо произнёс он, и в пустом коридоре собственный шёпот показался ему слишком громким. — Угощу тебя потом раменом.  Юкине дёрнулась от его слов, резко повернувшись вполоборота. И тогда он впервые за долгое время снова посмотрел ей прямо в глаза и замер. В них был один лишь страх.  Дверь распахнулась и рука высокого мужчины резко втянула её внутрь. Пальцы болезненно сжали локоть, дёрнув вперёд, хотя она даже не пыталась сопротивляться. Споткнувшись о собственную ногу, девушка оказалась перед больничной койкой, на которой лежала женщина, укрытая белой простынёй. Её кожа была кристально бледной, почти прозрачной, настолько тонкой, что под ней проступали голубоватые вены. Ярко-красные волосы лежали аккуратно, обрамляя такое же белое лицо, и этот контраст казался пугающе неправильным, вызывая ещё больше ужаса.  Воздух будто выбило из лёгких. Юкине замерла, глядя на женщину, и сердце глухо застучало где-то в горле. Она словно была уже давно мертва. Только размеренный писк аппарата, подключённого к ней, непривычно резал слух, эхом отдаваясь внутри. — Чего она ждёт? – грубо спросил Тора, обращаясь к Цунаде. — Нам нужно ей любезно помочь?  Только сейчас, словно очнувшись, девушка заметила бывшую наставницу рядом с кроватью.  Она стояла неподвижно, сцепив руки за спиной, и смотрела ей прямо в глаза, таким взглядом… словно ей действительно жаль.  Не верь.  — Принесите два литра теплой воды и два шприца адреналина, – скомандовала Сенджу и комната сразу пришла в движение.  Помощники засуетились, выполняя приказ. Юкине, словно подчиняясь чужой воле, обошла койку на негнущихся ногах и остановилась рядом с Цунаде. У неё не было сил отвести взгляд от лица лежащей женщины, что тянуло к себе, как магнит. — Она уже не здесь, – едва слышно прошептала Юкине. — Ты справишься, – так же тихо ответила ей Сенджу. — Я вытащу тебя.  Девушка ничего не сказала. Лишь подняла пустой взгляд к выходу. У двери стояли двое: невысокого роста мужчина с каштановыми волосами, торчащими во все стороны. Его лицо было скрыто под маской, что не видно даже куда он смотрит.  Справа стоял парень повыше, чьи серебристые волосы ей были уже слишком хорошо знакомы. Маска скрывала выражение лица, но почему-то казалось, что он смотрит прямо ей в глаза. Из транса вырвал звук поставленного рядом кувшина с водой. Он глухо ударился о металлический столик, болезненно ударив по ушам и возвращая в реальность. Неприятную и холодную.  В помещении действительно оказалось холодно, словно здесь пытались сохранить тело. Девушка медленно потянулась к грязным бинтам на руке, методично снимая один за другим. Отбросив ткань в сторону, она потерла ладони друг о друга, пытаясь согреть онемевшие пальцы. Кожа была покрыта тонкой коркой засохшей крови, постоянно проступавшей из незаживающих ран. После взгляд упал на кувшин с водой. Сделав несколько глубоких вдохов, она попыталась выровнять дыхание. У неё было лишь два варианта:  Умереть, отказавшись лечить.  Или умереть, вылечив женщину, за которую переживало так много людей.  Раньше она бы не раздумывая выбрала второе, но сейчас колебалась лишь из-за крошечного, почти постыдного укола зависти. Умри она здесь… ну и что? Кто будет переживает о ней? Ответ она знала. В комнате повисла давящая тишина. Воздух словно стал ещё холоднее. Окончательно успокоившись, она плавно подняла руки, направляя воду в сосуде. Та послушно пришла в движение, вытягиваясь вслед за её жестами и ровным потоком ложась на тело женщины, с которой уже успели убрать одеяло. Вода мерцала в свете ламп, разбрасывая по комнате дрожащие блики. Она медленно циркулировала, не спеша, словно дышала вместе с ней. Руки Юкине зависли над поверхностью, и только спустя мгновение начали погружаться внутрь. Голубое сияние мягко вспыхнуло, отражаясь в её опустевших глазах. Какаши наблюдал сквозь прорези маски за каждым её движением, активировав шаринган и пытаясь считать, что она делает и какая это техника. Но он не чувствовал даже потока чакры, исходящей от неё. И он, сам того не замечая, смотрел уже не на воду, а на её лицо – побледневшее, сосредоточенное, почти чужое. Он с трудом оторвал взгляд, заметив движение ниже.  Её ладони начали описывать плавные круги. Из них тонкими струйками сочилась кровь, окрашивая мягкое голубое сияние в тёмный бордовый. Прошла всего пара минут, но казалось, что вечность.  Аппарат, подтверждавший жизнь Кушины, резко запищал, ускоряясь. Рваный звук наполнил помещение, отражаясь от стен, и когда он перешёл в непрерывный сигнал, Тора дёрнулся вперёд. — Она убивает её! – зло бросил он, доставая оружие.  — Заткнись, – рявкнула Цунаде, заслоняя собой девушку. — Еще одно движение, и ты поймешь, почему мне лучше не переходить дорогу.  Мужчина плотно сжал челюсти, не отпуская оружия из рук. Он было открыл рот, собираясь вступить в конфликт, но не успел.  Комната снова заполнилась прерывистым писком, заполняя собой всё вокруг. Вода хлынула на пол, растекаясь по кафелю бордовыми пятнами. Женщина на кровати резко открыла глаза, делая судорожный вдох. Она металась взглядом по комнате, не в силах пошевелиться или что-то сказать. Лишь рвано хватая ртом воздух и пытаясь дышать самостоятельно.  Цунаде быстро обошла её, вырывая изо рта трубку и проверяя показатели на мониторе. Вся комната снова пришла в движение, после нескольких минут тягучей тишины.  Какаши позволил себе первый, за долгое время вздох. Словно только сейчас почувствовал, что со смерти учителя не мог даже нормально дышать. Он смотрел на Кушину, что отчаянно пыталась найти что-то… или кого-то глазами.  Сердце болезненно сжалось.  Шиноби перевел свой взгляд на Юкине. Она стояла неподвижно среди всей этой суеты. Лицо стало почти белым. Подняв на него пустые глаза, она криво улыбнулась, и он увидел кровь – тонкие струйки, стекавшие из носа и собирающиеся в уголках глаз, словно слёзы. Девушка медленно подняла руку, прикоснувшись к крови, что тянулась из носа и посмотрела на пальцы. Затем её глаза просто закатились. Следующее мгновение было странным.  В общем хаосе комнаты её падение почти никто не заметил. Но он отчётливо услышал глухой удар о кафель.  Тело само дёрнулось.  Он сделал пару шагов вперёд к ней, но на плечо резко легла тяжелая мужская рука, впившись в тело жёсткой хваткой.  — Стоять, – остановил его Тора. — Она больше не нужна.  Он видел, как к ней подбегает Цунаде, бросив всё. Как она кричит, требуя адреналин. Как игла резко входит в бедро. Ничего.  Девушка даже не шелохнулась, продолжая безвольной куклой лежать в руках Сенджу. Её глаза были открыты, но она не смотрела на него.  Она вообще никуда не смотрела.  — Одного шиноби ко мне, быстро! – скомандовала она, срываясь на крик. — Отнести в соседнюю палату.  Какаши даже не помнил, как вырвался из мертвенной хватки своего командира. Забирая её из рук Сенджу, он видел, как та словно не хотела её отдавать, цеплялась за рукав кофты.  Юкине оказалась слишком лёгкой.  Он вынес её из шумной комнаты. Её глаза закрылись и она словно спала у него на руках. Прижав её сильнее, он будто хотел что бы она опять начала вырываться, укусила или возмутилась тому, что он себе позволяет.  Но она не реагировала.  Так же тихо Хатаке вошёл в соседнюю пустую палату и осторожно опустил девушку на простыни. Матрас едва слышно скрипнул под её весом, а тонкая ткань больничного белья холодно зашуршала, когда он поправил её плечи, стараясь уложить аккуратно, будто она могла почувствовать грубость движения. Пальцы потянулась к полотенцу, лежащему у изголовья. Он почти судорожно начал вытирать её лицо от уже застывающей крови. Та не хотела сходить, лишь размазывалась по коже тёмными разводами, делая её ещё бледнее. Ткань быстро пропиталась алыми пятнами, а он всё продолжал, будто от этого хоть что-то зависело.  Руки дрожали. Он даже не сразу понял это. В памяти всплывали обрывки разговоров, её раздражённые слова, сказанные сквозь усталость, признание, что она не уверена, сможет ли помочь. Вспоминался взгляд, полный злости и сожаления одновременно. И тот последний, когда он пришёл за ней. Тогда она смотрела так, словно он мог её спасти. Не мог.  Привёл бы он её сюда, зная, что она умрёт после этого?  Ответ неприятно ударил по сознанию, словно кто-то резко дёрнул за нерв.  Но почему тогда он всё ещё смотрит на её лицо? Теперь спокойное. Почти безмятежное. Несмотря на глубокие тени под глазами, застывшие дорожки крови и болезненную бледность, в нём впервые не было напряжения. Она была ему никем. Он знал её меньше недели. До встречи и вовсе желал смерти. Может, дело в чувстве долга, который он так и не успел вернуть? За ту ночь, когда она вылечила рану в боку, и глупо не попыталась убежать. Он даже спасибо ей не сказал, пожираемый гордостью и чувством стыда за собственную слабость.  Или дело в том, что всё к чему он прикасается, умирает? Дверь за спиной едва уловимо скрипнула и в комнату тихо вошла Цунаде.  Она ничего не сказала. Лишь подошла ближе и начала осматривать девушку с головы до ног, проверяя пульс. Её пальцы заметно дрожали. Быстро достав ещё один шприц, она сделала такой же укол в бедро, как и несколькими минутами ранее. Результат был тот же. — Вставай, – зло бросила она, не сильно шлёпнув Юкине по щеке. — Я знаю, что это не убило тебя.  Она склонилась над девушкой, словно не замечая, что Какаши всё ещё стоит рядом.  — Я же не убила тебя… — Цунаде-сама, придите в себя, – жёстко произнёс шиноби, возвращая её в реальность. — Сделайте что нибудь.  Женщина подняла на него испуганный взгляд, словно вырванная из транса, затем снова посмотрела на девушку, лежащую без движения на кровати. Резко выпрямившись, она глубоко вдохнула.  — Отойди, – коротко бросила Цунаде, уже другим голосом. Холодным. Рабочим. Она сдвинула Юкине чуть выше, резко разорвала ворот одежды, освобождая грудную клетку, и прижала ладонь к её сердцу. Мягкое зелёное свечение вспыхнуло почти сразу, заполняя палату ровным светом. Второй рукой она проверила зрачки, щёлкнула пальцами перед лицом – никакой реакции. — Пульс нитевидный… – пробормотала она скорее себе, чем Какаши. — Дыхание поверхностное. Чёрт. Чакра потекла сильнее. Свет стал ярче, дрожа вместе с её руками. Секунды растягивались. Ничего. Цунаде резко сжала зубы и ударила кулаком по матрасу рядом с её бедром.  — Позови мне сюда ещё двух медиков, быстро, – скомандовала она, не отводя взгляда от девушки. — Быстро! Она достала ещё один шприц. Игла вошла под кожу, но тело девушки лишь едва заметно дёрнулось, больше рефлекторно, чем осознанно. Аппарат рядом тихо щёлкнул, подключённый спешно подоспевшими медиками. Редкий писк заполнил комнату и она замерла, вслушиваясь. Медленно убрала трясущиеся руки, словно боялась спугнуть этот звук.  — Прости меня, – тихо сказала она, наклоняясь к ней. — Я же снова пообещала. Какаши нахмурился, стоя у двери.  — Что это значит? Цунаде не ответила сразу. Она поправила сбившиеся волосы с лица девушки, задержав ладонь у виска чуть дольше, чем требовалось врачу. — Всё будет в порядке.  Какаши слышал. Она врала ему.  Или себе?  За окном стрекотали ночные насекомые. В соседней палате шум стал тише и он услышал различимый голос Кушины, что звала Минато. Её крик больно ударил по ушам, но она была жива и он знал это.  Он просто успешно выполнил очередное задание.  И всё.  Аппарат рядом продолжал отсчитывать редкие удары сердца. Какаши резко развернулся и вышел за дверь, тихо закрыв её за собой. Ни радости, ни облегчения он не чувствовал. Только сердце билось слишком быстро, тяжело отдаваясь в груди. Сделав несколько быстрых шагов по коридору он остановился у входа в соседнюю палату.  Кушина сидела ровно, оперевшись на изголовье кровати. Увидев его, она потянула к нему руки, вновь содрогаясь в приступе плача.  Какаши быстро снял с себя маску АНБУ, и подошел к ней, сжимая в объятиях крепче, чем нужно. Она была тёплая.  Живая.  Настоящая.  В отличии от девочки в соседней комнате.