Yu—ki

— Рада, что Вам лучше, Господин Хейдзо.  В этот раз атмосфера в комнате явно стала мягче. Помещение было равномерно залито мягким утренним светом, пробивающимся сквозь кроны деревьев за окном. А сладковатый запах благовоний быстро выветрился, стоило Юкине открыть окно, едва она переступила порог.  И за это, даже ни одна чашка не полетела ей в голову.  Прогресс.  Молодой господин сидел на том же месте, в своей постели, лениво опираясь на кучу подушек за спиной. Болезненная худоба и синяки под глазами неизменно украшали его лицо, но в глазах не было вчерашней боли.  Наоборот.  Он смотрел на неё с нескрываемым интересом, изучая лицо, скользя вниз по телу, к рукам.  — Сегодня ты будешь делать тоже самое? — нетерпеливо спросил Хейдзо, бросая взгляд на кувшин в её руках.  Юкине аккуратно поставила его на столик, у кровати и на секунду замерла, глубже погружаясь в нужный образ. Перед глазами так не вовремя появлялся шиноби, нагло занимающий её мысли в последнюю ночь.  Она не могла перестать думать о том, что Хатаке будет в ярости, если она и правда, так быстро вылечила наследника. Нужно держать его хотя бы в таком состоянии, пока они не найдут предателя.  Кувшин звонко опустился на мраморную столешницу, вновь наполняя пространство звуками.  — У нас с Вами ещё много работы, — стараясь придать уверенности голосу, начала Юкине. — Главное Вам довериться мне и расслабиться.  Он не ответил, уводя взгляд в сторону. Лишь слегка махнул рукой, позволяя девушке делать то, что ей было нужно.  Ее губ коснулась мягкая улыбка. Пальцы скользнули по поверхности воды, и та послушно последовала за её движениями. Сегодня была только одна задача: просто пустить пыль в глаза, заставив его поверить, что она действительно проводит ритуал очищения от злых духов.  Танцевать обрядные танцы, было сверх ее актерского мастерства, поэтому она лишь заставляла воду, мерцая в лучах солнца скользить по помещению.  Но и этого оказалось достаточно.  Он следил за каждым её движением, будь то движение пальцев, что обволакила жидкость или скольжение ткани по рукавам. Словно это действительно могло погрузить его в транс.  Самовнушение — хорошое оружие, подумала про себя девушка, заканчивая «ритуал».  Вода вновь коснулась его, обволакивая плечи, грудь, едва ощутимо сдавливая их. Молодой человек шумно втянул воздух сквозь зубы, ожидая боли, но быстро расслабил плечи, стоило ему понять, что её не будет.  Юкине подошла ближе, коснувшись ладонями чужой ключицы и его тело вновь напряглось. Он вжался в подушки всем телом, пытаясь уйти от прикосновения, но её пальцы лишь настойчивее надавили на кожу.  Девушка не замечала его дискомфорта, сосредоточившись лишь на энергии, что ровным потоком текла по телу. В нескольких мастах сохранялись заломы, но она не спешила их исправлять, боясь что ему станет ещё лучше.  Искать проблему внутри было сложнее чем она привыкла.  Залечить порванные мышцы или убрать внутреннее кровотечение не составляло труда. Ведь она понимала что это.  Но сейчас было иначе.  Чем глубже она пыталась проникнуть в его тело, чем сильнее старалась разобрать на атомы каждый его участок, тем труднее становилось дышать. Голова кружилась ещё со вчерашнего дня, но она упорно это игнорировала, лишь сильнее концентрируясь.  — Что ты сейчас чувствуешь?  Вопрос был прямой до неприличия. Но ей было всё равно. Колкое чувство раздражения зудело под кожей, не находя ответа на вопросы, что она старалась отыскать в чужом теле.  — Мне… дышать тяжело, — хрипло отозвался он.   Она провела пальцами выше, к горлу, но лишь сильнее нахмурилась, не почувствовав того, что искала. Здесь было лишь чужое сбившееся дыхание.  Когда пальцы исчезли, парень наконец сделал глубокий вдох, прикрывая веки. Вода покинула поверхность кожи так же быстро и мягко, как и легла не неё до этого. Но тело ещё ощущало теплоту, проникающую в него вместе с её энергией: легкой, яркой.  Вода послушно вернулась в кувшин, плеснувшись о горлышко. И Юкине позволила себе опуститься на рядом стоящее кресло, имея в альтернативе лишь гулкое падение на пол.  Мико не должны себя так вести, но сейчас её больше волновала пульсирующая боль в груди, чем то, что наследник сочтет этот жест неуважением.  Возникшая тишина не тяготила её, скорее наоборот, давала передышку. Чего не скажешь о парне, для которого эта пауза стала мучительно долгой.  — Почему ты хмуришься? — отдышавшись спросил он.  Юкине резко распахнула глаза, вспоминая где находиться и выпрямилась. Голос предательски дрогнул, но она почти сразу вновь вернула ему прежний тон.  — Я… кхм, — сбилась она. — Простите Господин Хейдзо, я просто… Он не дал ей договорить, оборвав на полуслове.  — Тебя беспокоит, что мне слишком быстро стало легче?  Его вопрос застал в располох и она резко подняла на него взгляд.  — Нет, я… — попыталась оправдаться девушка. — Я рада, что вам стало лучше.  Его взгляд стал серьезнее, словно и не было в нем той ребяческой надменности, с которой он смотрел на неё до этого.  — Слишком просто для тебя? — усмехнулся он, возвращая на лицо маску избалованного мальчишки.  Он попытался вновь взять контроль над диалогом, над ситуацией, над ней. Но звук её тихого голоса, отразившегося от стен, слишком громко отдавался в ушах.  — Ничто в этой жизни не дается просто, — тихо отозвалась она. — Иногда это пугает сильнее неудачи.  — И все же мне лучше, — заявил он. — Ты должна радоваться. Быстрее сможешь вернуться к своим скучным храмовым делам. Напряжение выдали лишь расширенные зрачки и дрогнувший уголок губ. Если так пойдёт и дальше, Хатаке её прибьет.  Нужно что-то делать.  — Уже хотите от меня избавиться? – лукаво спросила она. — Вам так не приятна моя компания?  — Нет, я… — он запнулся, кажется, подавившись воздухом от такого вопроса. Но голос не потерял прежнего напора. — Я просто слышал.. что Мико очень привязаны к своим храмам.  — Сейчас главное, что бы вам стало лучше, — настойчиво повторила девушка. — Вам разве впервые стало легче?  Он задумался, поудобнее устраиваясь на мягкой ткани.  — Нет конечно, — выпалил он. — Но сейчас как-то дышать стало проще. И в голове прояснилось. Обычно… я постоянно  испытываю пульсирующую боль в висках и трудности с дыханием.  Юкине подалась вперед, внимательно ловя каждое его слово.  — От этого мне тяжело присутствовать на важных совещаниях, — закашлялся он. — Хотя не то, что бы я хотел в них участвовать.  — Это важная часть вашего титула, — аккуратно заметила Юкине. — Вам же нужно подготовиться к роли будущего Даймё.  Он усмехнулся, откидывая голову назад. Взгляд все еще был прикован к ней, с едва заметной насмешкой, но опущенные плечи выдавали его с головой. — Конечно.  Его глаза устало прикрылись и он потерял всякий интерес к дальнейшему разговору, словно углубившись в собственные мысли.  — Свободна.  Такое не нужно было повторять дважды и Юкине поспешно поднялась на ноги, игнорируя пошатнувшуюся перед глазами комнату. Она с легкостью подхватила кувшин с водой и направилась к двери, задержавшись у выхода всего на секунду.  — Уверена, у Вас всё получится, — тихо произнесла девушка.  Их взгляды встретились всего на мгновение — нужно быстрее уйти.  У дверей уже ждала Ханако, которая сразу же с восторгом принялась сыпать благодарностями о скором выздоровлении господина. Она без умолку тараторила, вплоть до самого выхода в главный сад.  Уже подходя к зданию, ведущему в её комнату Юкине остановилась, делая глубокий вдох, пропитанного цветением воздуха.  — Ты любишь весну? — расслабленно спросила она, поддавшись моменту.  Служанка запнулась, оторвавшись на середине мысли, которую ей не дали договорить случайным вопросом. Она пару раз хлопнула ресницами, но быстро пришла в себя вновь оживленно ответив.  — Конечно люблю! — воодушевилась она. — Весной очень вкусно пахнет, и весной нам дают двойную порцию риса по четвергам, и весной…  Юкине слушала в пол уха, остановившись у небольшого пруда и наблюдая за лягушкой, что с шумом плюхнулась в воду. Пока сквозь поток слов она не уловила, как Ханако запнулась, прикрывая лицо руками. —… а ещё весной, я наконец увижу своего возлюбленного!  Она мечтательно обняла себя руками, не в силах убрать с лица улыбку. Но быстро, поток её слов ушел в сторону, уступая место рассказу о вкусном хлебе по пятницам.  — Так… у тебя есть возлюбленный? — с улыбкой переспросила Юкине, пока мысль окончательно не улетела.  — Да, — наклонившись ближе ответила Ханако, словно их мог кто-то подслушать. Она поспешила спрятать лицо за рукавами, скрывая румянец и продолжила, приглушенная тканью. — Только не рассказывайте Господину Ямаде…  — Кому? — рассмеялась Юкине. Мысль о том, что она даже не знает человека, которую не должна рассказывать, позабавила.  — Он личный паж господина Хэйдзо… — тихо продолжила она. — Очень строгий запрещает любые отношения во дворце… А мне уже шестнадцать!  — Вот как… — повторила за ней Юкине, покрепче прижимая кувшин в руках. — Это он вчера пригласил господина Хейдзо на уедиенцию к отцу?  — Да, да, — закивала девушка. — Он лично следит за здоровьем господина! Без устали заботиться о нем с самого детства. Мы его очень уважаем! — Она добавила тише. — И побаиваемся… — А кто твой возлю…— Она не успела договорить. Пространство сада наполнилось шумом голосов, оживленно обсуждающих что-то. Служанка едва поежилась, прижимаясь к Юкине ближе.  — Отнеси этот кувшин в мою комнату, — произнесла Юкине ей в самое ухо. — После, на сегодня всё.  — Но… — запнулась та. Но не успела договорить, встретившись с настойчивым взглядом.  Ханако быстро забрала сосуд с водой из рук и короткими шагами направилась к комнате. Юкине постаралась не спешить, делая вид, что прогуливается по саду.  Она свернула с дорожки чуть в сторону, туда, где ветви старой сливы опускались ниже, отбрасывая плотную тень, и замерла, словно прислушиваясь к шелесту листвы. Голоса принадлежали мужчине и женщине, и звучали ближе, чем казалось сначала. Сухие, сдержанные, но в них сквозило напряжением, натянутым, как струна. — …это невозможно оставить без внимания, — произнёс один, и Юкине сразу узнала в нём того самого Ямаду, что она видела вчера в покоях сына Доймё. — Ещё вчера утром он беспрестанно жаловался на мигрени, а сегодня же…  — Сегодня он дерзнул мне, — перебила его женщина, напомнившая ей жену Доймё. — И выглядел так, будто его ничего и не беспокоило. Короткая пауза.  Юкине напряглась всем телом, пытаясь вслушиваться в разговор.  — Что вы знаете о пришедшей Мико?  Слова прозвучали тихо, но она явно услышала в них претензию. Юкине едва заметно нахмурилась, сдвинувшись ближе к стволу дерева. — Я не присутствовал при обряде. Господин не позволил, — раздраженно ответил Ямада. — Но с виду… обычная. Сначала даже показалась слишком… Она не услышала окончание фразы, от все дальше удаляющейся пары. Но отголоски их разговора, что доносились до неё сквозь шум листвы ей вообще не нравились.  — Тогда объясните мне, — медленно произнесла женщина. — Как человек, находившийся в постоянном недомогании, за одну ночь… Юкине почувствовала, как в груди что-то сжалось. — Сами должны понимать, — едва разобрала что добавила женщина. — Что это может означать…  Голосов стало окончательно не разобрать и Юкине сделала короткий, едва уловимый шаг назад. Сердце бешено стучало в груди от одной мысли, что её могли обнаружить.  Ещё шаг.  Ткань рукава едва задела ветку и та тихо качнулась, выдав её движение слабым шорохом. Юкине замерла, стараясь даже не дышать. Она всматривалась в удаляющиеся силуэты мужчины и женщины, что не обратили ни малейшего внимания на дрогнувшую ветвь, слившуюся со множеством других звуков сада.  Когда очередной шаг был встречен ударом спины о что-то твердое она напряглась всем телом. Резкий вдох застрял в горле, выливаясь в невольный вскрик. Но грубая ладонь легла на её рот раньше, чем она даже успела подумать о том, что собиралась сделать.  Юкине дёрнулась, вцепившись ногтями в чужое запястье, но вторая рука мгновенно сомкнулась на её талии, удерживая на месте. — Тихо. Шёпот коснулся самого уха.  Она точно прирежет его при следующей возможности.  Её пальцы крепко сжались в кулаки, до побелевших костяшек. Юкине перестала сопротивляться, замерев в мужской руках, вцепившихся в её талию явно сильнее, чем было нужно. Девушка не чувствовала его присутствия ровно до момента столкновения. Не узнав она его хриплый голос, уже бы выбила почву из под его ног.  По крайней мере, попыталась бы. Но зная кто стоял за спиной, она лишь дернула головой, в попытке скинуть чужую руку. Которую он убрал только когда пространство вновь погрузилось в тихий шелесты листвы.  — Какая же ты шумная, — едва слышно произнес он у самого уха. Отчего все её тело моментально покрылось мурашками.  Обе руки исчезли с её тела, возвращая контроль. Юкине резко развернулась на пятках, хлестнув парню по лицу, собранными в высокий хвост, волосами.  Какаши не двигался, лишь устало прикрыв глаза на столь откровенный выпад.  Одежда, волосы, глаза — все было не его. Но взгляд она узнала сразу, по знакомому чувству, пробежавшемуся по позвонкам.  Ей не требовалось и пары секунд, что бы понять что он зол.  — Не хочешь мне рассказать, уважаемая Мико, — сквозь зубы процедил он, стоя не позволительно близко. — Почему во дворце только и разговоры, о чудном здоровье наследника?  Она напряглась, понимая к чему он клонит.  — Я даже ничего не делала сегодня, — тихо прошипела Юкине, не отводя взгляда.  Но кажется такой ответ его не устроил, потому что он сильно ухватил ее за локоть, обрывая пространство между ними до минимума.  — Вечером поговорим, — раздраженно закончил Хатаке.  Здесь не было места разговору, который ему был нужен. Он был закончен. Но пальцы сами задержались на складках ткани, собравшейся у локтя.  Какаши видел, как девушка расправила плечи, выпрямляясь дугой. Как дыхание сбилось, но она пыталась делать вид, что это не так. Её серые глаза, смешавшие в себе раздражение, не понимание и отчаянно скрываемый страх.  Рука опустилась, с усилием последних крупиц здравого смысла, и он сделал шаг назад, возвращая между ними должное расстояние. Парень слишком резко развернулся, оставляя девушку одну. Плечи расправились, линия спины выпрямилась, а вместе с этим исчез и тот, кто позволил себе минутой ранее сжимать чужие запястья.  Он не оглянулся.  Скоро его ждала ещё более сложная задача.  Вечером, главный корпус встретил его приглушённым гулом голосов и мягким закатным светом, проникающим сквозь ставни. Воздух здесь был другим — плотный, тяжёлый, пропитанный благовониями и осторожными словами.  Его раздражало всё в этих людях. Их приторные улыбки, сладкие голоса и пропитанные желчью мысли, в которых они уже продумали где и как извлекут выгоду. Вся эта сковывающая движения одежда, в которой он был вынужден ходить, разговоры, что приходилось вести с таким же притворным лицом.  Какаши замедлил шаг у входа, едва заметно меняя выражение лица, убрав любую тень раздражения — только спокойная, почти ленивaя внимательность человека, которому нечего скрывать. Нужно всего лишь притворяться.  Очередная встреча послов, для обсуждения нового дипломатического соглашения о поставках. Трудно было придумать возможность лучше этой, что бы незаметно вписаться во внутренний круг.  Он вклинился в одну из групп без лишних усилий — достаточно было короткого кивка и вежливого приветствия. Разговоры текли, не прерываясь, лишь слегка меняя направление, подстраиваясь под нового участника. Слова касались всего сразу и ничего конкретного: урожая, погоды, редких тканей, слухов о торговых путях. И, как всегда, между ними то, ради чего он и терпел их компанию.  — Вы тоже слышали о Господине Хейдзо? – словно между делом начал опасную тему не высокий мужчина, кажется из рода Сумизу. — На вчерашнем собрании он был оживленнее, чем обычно, да?  — Вы тоже заметили? — тише добавил собеседник. — Наш дом, без устали  молился за здоровье молодого господина!  Он за озирался по сторонам, его взгляд скользнул по залу, отслеживая, кто услышал его откровенную лесть. Какаши пришлось приложить не мало усилий, что бы не закатить глаза. И лишь коротко кивнул, соглашаясь с мужчиной.  — Думаете, правда, что он был проклят и Мико изгнала злого духа?  Слова легли тяжелее, чем следовало. Словно он произнес то, о чем все думали, но не решились сказать.  — Ну что вы, господин Сумизу, неужели вы действительно верите в злых духов? — с улыбкой вклинился в разговор Хатаке, пытаясь увести разговор с Юкине. — Кстати… Что вы думаете, о задержках в поставках на юге?  Посол с нескрываемым азартом подхватил тему, унося разговор в безопасное русло. Они уже вовсю принялись обсуждать плохое урожаи, пока Какаши плавно ускользнул к следующей группе.  В ней он не задержался.  Перешёл к следующей, затем ещё к одной — везде одинаково легко, без лишнего веса. Где-то слушал, где-то добавлял короткую фразу, где-то лишь кивал, будто отмечая услышанное. Его присутствие растворялось, но оставляло едва уловимый след.  Разговоров о наследнике было слишком мало. Обрывки тихих фраз, что сразу же обрывались.  Будто сама тема была под запретом.  Какаши позволил себе на мгновение замедлиться, переводя взгляд в сторону, где разговоры звучали тише. Атмосфера там была плотнее, окутывая разговаривающих тяжелой пеленой.  У дальней колонны стояли двое. Первый — Ямада, говорил чуть быстрее, чем следовало, будто старался удержать нить разговора в своих руках. Он стоял ровно, но не достаточно для своего положения, что вызывало вопросы.  Второй — он выглядел сильно моложе, но в осанке читалась беспрекословная власть. Какаши сразу узнал в нём младшего брата Доймё — Наритоши Эдо.  Это уже было интереснее.  Какаши не направился к ним сразу. Сначала сделал круг, остановился у соседнего стола, будто проверяя расстановку посуды. Перехватил взгляд одного из слуг, едва заметно кивнул и только после этого приблизился, уже имея право быть здесь. Он встал сбоку, не вмешиваясь. — …в таких условиях любые перемены могут быть восприняты неверно, — произнёс Ямада, понижая голос. — Особенно если они происходят… слишком вовремя. — Вовремя, понятие гибкое, — спокойно ответил собеседник. Его голос был ровным, почти мягким. — Для одних это удача, для других неудобство. Какаши чуть наклонил голову, будто соглашаясь с услышанным, и только тогда позволил себе заговорить: — Удобство редко бывает случайным. Но если перемены действительно происходят вовремя… может, кто-то их ждал. Оба взгляда обратились к нему. Он не стал делать шаг вперёд, остался на том же месте, сохраняя дистанцию. — Прошу простить вмешательство, — добавил он спокойно, склонившись в глубоком поклоне. — Рё Касэгава. Для меня честь, сегодня присоединиться к столь важному обсуждению последних поставок.  Тишина длилась ровно столько, чтобы слова успели осесть. Ямада нахмурился, словно пытаясь понять, как он вообще осмелился вклиниться в их диалог. Второй мужчина лишь едва наклонил голову ближе, прочти неуловимо поменявшись в лице.  Интерес.  — И, по-вашему, господин Касэгава,  — произнёс он после короткой паузы. — Вы бы искали того, кто их ждал?  Какаши выдержал этот взгляд, не отводя. Но сразу же легко улыбнулся.  — Я бы начал с тех, кого перемены не удивили. Ямада едва заметно напрягался в плечах, сутулясь. Но через секунду помещение уже разрезал басистый мужской смех. Господина Эдо явно забавляла сложившаяся ситуация, судя по тому, как он лупил ладонью по спине испуганного Ямады.  — А вы интересный молодой человек, — наконец произнес он. — Как здоровье у господина Юто? Жаль, что он не смог почтить нас сегодня своим присутствием.  Какаши вновь склонился в почтительном поклоне, заставив Эдо вновь улыбнуться.  — Благодарю за беспокойство, — тихо произнес он, выпрямляясь. — Господину сейчас нездоровится, но он передавал Вам свои извинения, за пропущенное событие. Улыбка на лице Наритоши не исчезла, лишь стала тоньше, аккуратнее, будто её подрезали под нужный размер. — Разумеется, — мягко отозвался он. — Здоровье… вещь переменчивая. Особенно в последние дни, как я слышу. Он говорил легко, почти рассеянно, но взгляд его остался на Какаши — внимательный, цепкий, без малейшей лености, которую изображал голос. Ямада тихо кашлянул, словно пытаясь вернуть разговор в безопасное русло. — Речь, разумеется, шла о поставках, — поспешно добавил он, бросив быстрый взгляд на Эдо. — И возможных задержках… — Конечно, — перебил его тот, не повышая голоса. — Всё в этом зале так или иначе сводится к поставкам. Пауза легла мягко, почти незаметно. — Вопрос лишь в том… чего именно. Какаши позволил себе едва заметный выдох, чтобы не ответить слишком быстро. — В таких случаях, — произнёс он спокойно, — Ценится не столько скорость перемен, сколько их устойчивость. Он перевёл взгляд чуть в сторону, словно размышляя вслух, а не споря. — Внезапное улучшение всегда радует. Но вызывает больше вопросов. Ямада замер, не решаясь вмешаться. Наритоши чуть склонил голову, словно прислушиваясь к интонации, а не к словам. — Вы сомневаетесь в… улучшении? — спросил он, и в голосе не было ни давления, ни прямоты. Только вежливый интерес. Какаши мягко улыбнулся, позволяя вопросу «пройти мимо», не задевая его напрямую. — Я лишь заметил… что не всем они выгодны.  Тишина стала ощутимее. Какаши всматривался в каждую микрореакцию собеседника, но улыбка была неизменна на любые слова.  Чего не скажешь о побелевшем Ямаде, чьи пальцы были плотно сжаты на рукаве до побелевших костяшек.  Интересно.  — Вы наблюдательны, господин Касэгава, — произнёс Эдо мягко. — Вы, должно быть, уже и с достопочтенной Мико успели познакомиться? Я вот к сожалению ещё не успел… но так хочется, что бы она и меня «исцелила». Он сделал шаг ближе, не нарушая приличий, но сокращая расстояние ровно настолько, чтобы разговор стал почти личным. И на мгновение, всего на одно, в воздухе между ними исчезли улыбки. — А Вам?  Снова лучезарная улыбка, снова этот смех, прорезающий пространство. Словно прозвучавшие слова были всего лишь забавной шуткой.  — Прошу прощения, господин, — наконец смог вклиниться в диалог Ямада. — Вы просили напомнить об уедиенции с уважаемым Доймё.  Он низко склонился, извиняясь за нарушение диалога.  — Конечно, конечно, — улыбнулся Эдо. — Не будем заставлять моего дорогого брата ждать, верно?  Короткий прощальный жест и оба мужчины скрылись за массивными дверьми, ведущими в глубь поместья.  Дышать было тяжело.  Стены, запах, голоса. Всё это словно лавина обрушилось на него, отдаваясь в висках. Он позволил себе провести пальцами по темным волосам, спадающим на лицо не естественными тёмными прядями. Короткий вдох, и ноги уже сами несли в вечернюю прохладу улицы.  Чужие слова ещё отчетливо отдавались в ушах: ровные, вежливые, почти пустые на слух. Но за ними тянулось что-то другое, более вязкое, как тонкая нить, за которую потянули и не отпустили. Он медленно выдохнул. Ничего конкретного. Ни одной прямой фразы. Ни одного слова, за которое можно было бы зацепиться. Наритоши не пытался выяснить что-то конкретное. Лишь следил за его реакциями. И он их получил.  Воздух снаружи оказался легче, но не сразу. Лёгкие сделали вдох, но тело не приняло его до конца, будто всё ещё оставалось внутри, среди голосов и чужих улыбок. Какаши не ожидал быстрого результата или легкого ответа. Но чувство, что он испытал при разговоре с этим человеком вызывало слишком много липкой тревоги.  Это не давало покоя.  У него оставалось ещё одно дело, до завершения этого долгого, раздражающего дня. Но мысли уже окончательно смешались в кашу, скручиваясь в тугой узел.  Последнее, чего он сейчас хотел, сорваться на Юкине.  Как жаль, что это оказалось выше его сил.  — Почему ты так со мной разговариваешь?!  Разговор чересчур быстро перешел от  простых вопросов, к слишком резкому допросу. Слова вырывались раньше, чем он успевал их смягчить или подстроить под ситуацию. Будто всё напряжение, что накопилось за день прорвало плотину, державшую его.  — Я задавал элементарные вопросы, — сквозь зубы процедил он. — Не моя вина, что ты не можешь дать внятный ответ ни на один из них.  Юкине мерила темное помещение шагами, не находя себе места. Сейчас, девушка была благодарна темноте, что скрывала её раздутые ноздри, которыми она разве что не пыхтела.  — Проблема в том, что ты не слушаешь! — шипела она, сдерживая крик. — Повторяю для слишком твердолобых. Он. Не был. Болен! — Да что за бред ты несешь.  Парень слишком быстро сократил расстояние, хватая ее за предплечья, от чего она сдавленно пискнула, не ожидая физической грубости.  — Он с детства слабый. Каждый год, то лихорадка, то недомогание, — голос оказался слишком близким, слишком тихим. — И ты говоришь мне… что он не болен?  Юкине вывернулась из чужих рук, пытаясь вернуть дистанцию. Короткий шаг назад, но спина встретила лишь холодное дерево.  — Я не… — Что ты не? — раздраженно оборвал он, снова подходя опасно близко. — Не поняла, что мне нужно больше времени на то, что бы определить «объект»? Или не поняла, что не нужно было так быстро лечить парня? — Я не понимаю, что с ним, — начала задыхаться девушка. Хатаке стоял слишком близко, настолько, что она едва чувствовала запах его тела. — Мне плохо даются внутренние повреждения…  Какаши плотнее сжал челюсть. В полумраке помещения было трудно рассмотреть лицо девушки, но напряжение чужого тела он ощущал почти физически.   — Сегодня, все только и говорили о чудесной Мико, — обманчиво тихо начал парень. — Нужно сделать так, что эти два дня были случайным совпадением. Поняла?  Конечно нет.  Юкине дернулась, пытаясь уйти в сторону. Но путь перегородила чужая рука, уперевшись в стену. Вторая тут же оказалась с другой стороны, отрезая пути к отступлению.  — Поняла? — жестче надавил он.  — Что ты имеешь ввиду? — как можно тише переспросила девушка.  Вид нависающего над ней парня уже откровенно пугал. Тревога тугим узлом скрутилась в животе, догадываясь о том, о чем он просит.  Какаши сделал глубокий вдох, пытаясь вернуть себе привычное самообладание, что давно сорвалось в пропасть.  — Сделай так, что бы ему снова стало хуже.  Он сказал это так просто, будто это было самой элементарной вещью на свете. Хотя, для него это таковым и являлось.  — Ты шутишь, — попыталась улыбнуться Юкине, упираясь руками ему в плечи. — Да? — Похоже на то, что я шучу? — наклонив голову ближе, спросил Какаши.  Дыхание сбилось у обоих.  Юкине стояла и задыхалась от одной мысли, что нужно будет намеренно навредить.  Хатаке же задыхался от раздражения, вызванного то ли тяжелым днем, то ли дыханием девушки ему в шею.  — Я не буду этого делать, — наконец выдохнула она. — Ему и так постоянно было плохо! Какаши устало прикрыл глаза.  — Это не просьба, Юкине, — голос окончательно срывался, выпуская наружу то, что она успела в нем забыть. — Я твой командир. И это приказ.  Девушка сильнее уперлась руками, толкая в плечи, в грудь, словно это могло помочь.  — Прекрати, ты…  — но голос всё же сорвался и она не смогла договорить. — Я не смогу.  Юкине отвернула голову, насколько могла это сделать. Линия света слишком отчетливо очертила её профиль, с зажмуренными глазами. Грудь быстро вздымалась, словно она уже была на грани.  — Уйди.  Её голос звучал иначе. Настолько что он даже не сразу понял смысла её слов.  — Что ты сказала? — Я сказала, уйди из моей комнаты, — громче произнесла она, смотря ему прямо в глаза. — Или я закричу.  Он бы даже рассмеялся, не будь так взвинчен сейчас.  — Хочешь попробовать? — спросил он, сместив руку к линии её челюсти. — Интересно, кто будет быстрее.  Юкине резко укусила его за ладонь, что он посмел положить на её лицо. Парень сдавленно выругался, отшатнувшись и она сместилась в сторону окна, пытаясь отдышаться. В груди поднималась паника. Сейчас он снова пугал её. Пробуждая воспоминания о дне, когда он впервые напал на неё.  — Просто уйди сейчас, — серьезно сказала она, пытаясь скрыть липкий страх.  Он стоял ровно, облокотившись спиной на стену, где только что стояла девушка. Взгляд скользил по её фигуре: по рукам, которыми она обнимала себя. По дрожащим плечам, которые она старалась держать под контролем.  Остановился он на глазах.  Последний раз он видел этот взгляд при их знакомстве. Страх, перемешанный с плохо скрываемым отвращением.  Какаши молча оттолкнулся от стены, пытаясь больше не смотреть на неё.  Боясь, что снова сорвётся.  Юкине слишком быстро осталась стоять одна в пустой комнате. Как и требовала. Но плечи ещё подрагивали, а дыхание отказывалось возвращаться в норму. Ноги сами собой подкосились, опускаясь на мягкий футон. Лицо рухнуло в подушку, окончательно забирая возможность дышать.  Как ей осознанно навредить человеку, который только сделал первый спокойный вздох? О чем он вообще просил?  Но больше пугало, как он «просил». Слово приказ, отчётливо отпечаталось в сознании, напоминая о том, где она воообще находится и что делает.  И кто такой, Какаши Хатаке.