Yu—ki

Она смогла закрыть глаза только под утро, провалившись в прерывистый сон словно в холодную воду. Тело обмякло, но сознание так и не отпустило до конца, цепляясь за реальность тонкой, почти болезненной нитью, которая рвалась с каждым новым провалом глубже. Это длилось недолго. Сначала пришло обманчивое тепло, едва ощутимое, как остаток чужого прикосновения. Оно зародилось где-то в груди, медленно расползаясь, заполняло лёгкие, поднималось к горлу, и с каждой секундой становилось всё более густым и вязким, не дающим вдохнуть полной грудью.  Всего секунда и оно стало обжигающим. Образы сменяли друг друга с пугающей чёткостью, будто кто-то нарочно прокручивал перед её глазами один и тот же отрывок, не давая отвернуться или забыть ни единой детали. Этот кошмар возвращался к ней снова и снова, как неотвратимое наказание, и каждый раз она проживала его до конца, не в силах ни остановить, ни изменить. И каждый раз одинаково.  Пламя тянулось к ней осторожно, почти ласково, затем жадно впивалось в кожу, пробираясь выше. Боль не приходила сразу: она нарастала медленно, неумолимо, пока не становилась единственным, что существовало. Она захлёстывала, накрывала с головой, лишая возможности думать. Тело не слушалось, оставляя лишь первобытное, рвущееся наружу желание.  Кричать. Голос срывался, ломался, растворялся в раскалённом воздухе, но не мог перекрыть другого звука, который пробивался сквозь всё это: сквозь треск огня, сквозь собственное дыхание, сквозь гул, нарастающий в ушах. Смех. Сначала далёкий, едва различимый, как эхо, он постепенно становился отчётливее. К нему присоединялись возбуждённые, живые голоса, наполненные чем-то, от чего холодела кровь.  Радость. Они радовались. Чужой боли, чужому крику. Её крику. Аплодисменты вспыхнули внезапно, как ещё один язычок пламени, и тут же начали нарастать, сливаясь в оглушающий, давящий поток звука. Ладони били друг о друга с равномерной, почти торжественной ритмичностью, будто перед ними разворачивалось представление, ради которого они пришли. И чем выше поднималось пламя, чем сильнее скручивало тело в агонии, тем громче становился этот шум. Он заполнял всё. Не оставалось ни пространства, ни воздуха, ни самой её. Только этот нескончаемый гул. Огонь уже добрался до груди, сжимая её в раскалённых тисках, и с каждой секундой становилось всё труднее понять, жива ли она. Или уже в аду.  Юкине резко открыла глаза, рвано хватая ртом воздух, когда сквозь вязкую толщу сна прорвался настойчивый стук. В нем не было ни осторожности, ни приличия, только упрямый, нетерпеливый напор. Тело поднялось быстрее, чем проснулось сознание: она резко вскочила на ноги пытаясь защититься.  Сама не понимая от кого.  Когда мысли, наконец, догнали это резкое движение, Юкине поспешно поправила ночное кимоно и приоткрыла раздвижную перегородку. Стук не прекращался ни на секунду — он глухо отражался от стен, отдаваясь неприятным эхом в голове. Стоило двери скользнуть, в комнату словно вихрь ввалилась Ханако, пытаясь отдышаться.  — Госпожа, пожалуйста… — она судорожно вдохнула, но на последнем слове поперхнулась и закашлялась. — Там… — Успокойся и скажи нормально, — Юкине схватила её за плечи, чуть встряхнув. — Что случилось?! Служанка смотрела на неё с побелевшим лицом и широко распахнутыми глазами. Губы беззвучно шевелились, хватая воздух, и это беспомощное замешательство только сильнее раздражало. Мысль оформилась у Ханако лишь после того, как Юкине вновь резко встряхнула её. — Господину Хэйдзо стало плохо… он не может нормально дышать! — голос дрожал, но слова наконец сложились. — Пожалуйста, пройдите быстрее!  На мгновение Юкине словно выпала из реальности, принимая услышанное как нечто неправильное. Ногти вонзились в ладони, отрезвляя. Она быстро накинула рубашку прямо поверх ночного платья и, не тратя больше и минуты, поспешила за Ханако, забыв надеть обувь.  Холодный пол коридора ударил в ступни, окончательно сбрасывая сон.  Сейчас она двигалась совершенно автоматически: не замечая ни холода сада, что встретил её рассветными лучами, ни мелкие камешки, впивающиеся в ступни. Просто следовала за служанкой, что тянула её к спальне наследника.  — Принеси кувшин с водой, — опомнилась Юкине, когда они уже подходили к покоям. — Быстро.  Ханако немедленно убежала дальше по коридору, оставив Юкине одну. За дверью был слышен чужой, громкий голос на фоне хриплого кашля. Она быстро провела руками во волосам, возвращая себе привычный ритм и звонко ударила по щекам.  Перегородка плавно скользнула в строну и Юкине в полупоклоне вторглась в помещение, наполненное приторным, едким запахом каких-то трав.  — Ты!  Один из спорящих, в лице которого она сразу же узнала Ямаду, сразу же перевел на неё разъяренные глаза. — Это твоя вина! — задыхаясь шипел он. Его лицо скривилось ещё сильнее, стоило ему заметить отсутствие реакции на его слова.  Юкине было плевать на обвинения, что он безосновательно сыпал. Она уже мерила помещение широкими шагами, подходя ближе к Хейдзо, что попытался заговорить, но оборвался сухим кашлем.  Грубые мужские руки схватили её за плечи, не давая сделать еще шаг.  — Кто тебя сюда позвал?! — голос окончательно сорвался, когда он буквально выплюнул эти слова. — Вон отсюда!  Девушка даже не посмотрела на кричащего Ямаду, встретившись с за туманенными глазами господина Хейдзо. Единственное, что он мог сейчас сделать, это поднять руку, призывая слугу остановиться.  — Но господин! — хватка на её плечах ослабла и он вернулся к кровати. — Из-за неё вам плохо!  Мальчик, лет десяти, что всё это время, кажется даже вздохнуть боялся, стоял рядом по стойке смирно. Он смотрел вперёд в одну точку, держа перед собой поднос с лекарствами, запах которых она и за милю бы учуяла.  Он был… слаще чем она могла предположить. — Вышли отсюда, — из последних сил прохрипел Хейдзо, сверля взглядом Ямаду. — Сейчас же. Ей и самой было трудно дышать.  Сердце защемило при виде содрогающегося в приступе парня. Он пытался выпрямиться, что бы показать свой статус, но чем сильнее он старался это делать, тем яростнее начинался кашель.  — Но… — Живо!  Когда он сдавленно захрипел после крика, на который ушли последние его силы, Юкине уже не выдержала. Она практически силой оттолкнула преграждающего ей путь Ямаду.  Тот всё же не спешил уходить, нарочито медленно потащив за плечо, державшего лекарство мальчика. Он вытолкнул его из комнаты, но сам, застыл в дверях, сверля спину девушки взглядом.  — Госпожа, я принесла! — словно ураган в комнату ввалилась Ханако, разве что не сбивая Ямаду с ног. — Ой… Она сдавленно пискнула, стоило ей увидеть, в кого она врезалась. Лицо скривилось, и она ссутулившись посеменила в глубь комнаты. Кувшин брякнул о дорогое дерево, пролив на него пару капель, после чего служанка в поклоне сделала шаг назад.  — Прошу вас всех выйти, — почти умоляюще протянула Юкине, не сводя глаз, с вздымающейся грудной клетки парня.  Ханако повторять не нужно было. Она практически вылетела из комнаты, стараясь не смотреть, на уже разве что не пыхтевшего Ямаду.  Он задержался лишь секундой дольше, цепляясь взглядом за руки Мико, что уже принималась расстегивать верхние пуговицы на рубашке парня. Лишь после, дверь за ним закрылась, отрезая комнату от внешнего мира. Тяжелое, прерывистое дыхание смешивалось с её, наполняя воздух давящей атмосферой.  А с этим и без того хорошо справлялись удушающие благовония.  — Можешь сделать вдох? — Юкине не теряла времени на жалкие представления или церемонии.  Вода уже обволакивала грудную клетку, придавливая его к постели. Хейдзо открывал рот, но больше он не смог вымолвить и слова.  — Черт его.  Юкине запустила руки в водную гладь и зажмурилась, концентрируя энергию на кончиках пальцев.  Вязко. Плотно.  Ни одного ровного потока чакры, что она видела ещё вчера. Полный хаос, тугим узлом стянувшийся в его груди. И самое отвратительное… она совершенно не понимала почему.  Юкине резко выдохнула сквозь стиснутые зубы и распахнула глаза. Она почти физически ощущала его боль, что растекалась под кожей, горящие легкие, спазм в горле.  — Слушай меня, — тихо произнесла она, стараясь придать голосу жёсткости. — Не пытайся выпрямиться. Не сейчас. Хейдзо едва заметно дёрнулся, но сразу же снова захлебнулся кашлем. Девушка даже позволила себе закатить при нем глаза, не в силах сдержать раздражение.  — Хватит, — почти шёпотом злилась Юкине. — Ты сам себя душишь. Она провела рукой по его груди, заставляя лечь глубже, прижимая к постели. Парень сопротивлялся скорее автоматически, чем действительно не хотел подчиняться. Но почти сразу тело само сдалось, осело, позволяя ей действовать. Юкине вновь закрыла глаза.  Всё, что с ним происходило, не укладывалось у неё в голове. Она не понимала, как каналы могли так сильно смещаться. Но… сейчас она могла решать проблемы, только по мере их поступления.  Сосредоточившись, нашла место, где образовавшийся узел был хоть немного свободнее и начала с него. На короткую секунду, но голубое свечение, охватившее водный поток стало ещё ярче. Всё в нем сопротивлялась, отзываясь тупой болью. Хейдзо резко вдохнул, но всё ещё тяжело, со свистом.  — Ещё… давай… Она говорила это скорее себе, чем ему. Пот заскользил по вискам, дыхание сбилось, пальцы начали дрожать от напряжения. Поток не подчинялся, расползался, снова сбивался в комок, будто живой. — Да что с тобой не так… — сквозь зубы прошипела Юкине. Она сместила ладонь выше, ближе к ключицам, меняя угол. Надавила чуть сильнее. — Я не знаю, — тихо выдохнул он.  После парень судорожно втянул воздух, будто вынырнул из-под воды. Кашель всё ещё прорывался, но между спазмами он наконец мог нормально дышать. Каждое движение давалось ей всё тяжелее. Но она упорно, поток за потоком, приводила его состояние в некое подобие стабильности.  В голове начало шуметь.  Когда очередной вдох прозвучал уже без хрипа, Юкине наконец позволила себе ослабить хватку. Пальцы всё ещё лежали на его груди, будто она боялась, что стоит отпустить и всё вернётся обратно. Хейдзо всё ещё был бледен, губы сухие, но… взгляд стал яснее.  Хотя бы дышал.  Юкине резко отпрянула, будто только сейчас осознала, сколько сил потратила. Руки дрожали, в груди неприятно тянуло, дыхание сбилось почти так же, как у него несколькими минутами ранее.  Но облегчение не пришло.  Словно она решила проблему, но не её причину, сил разбираться с которой у неё уже не было.  — Что ты… — испуганно начал парень. Вода просто хлынула вниз, больше не подчиняясь.  Она видела, как его рот открывается и он явно ей что-то говорил, но звук, был как из под толщи воды. Почти сразу, его образ поплыл, размываясь перед глазами, мутнея. Комната не правильно качнулась, накренившись.  Или это она.  Спасительная темнота окутала её приятной пустотой. И физической и эмоциональной.  Ни боли, ни радости, просто тишина.  Возвращаться в реальность оказалось уже не так приятно.  Комната встретила её удушающим запахом трав, жженого дерева и едва ощутимой нотой… глицинии? Он первым вторгся в сознание, оседая в носу, горле, легких.  Следом пришёл глухой звон в ушах. Сквозь него пробивались знакомые мужские голоса — тихие, приглушённые. Слова терялись, но интонация оставалась: холодная, тяжёлая, почти угрожающая. — Сколько их?  Это было первое, что она смогла разобрать, ещё не открывая глаз.  — Около дюжины. К северу от реки.  Оба голоса были лишены каких бы то ни было эмоций. Юкине цеплялась за них, пытаясь открыть глаза, но те будто налились свинцом и упорно не поддавались. — Слишком много, — раздраженно процедил голос. Она узнала в нём Хатаке и почему-то стало легче. — Лучше не трогать их, пока они не предпринимают никаких движений.  — Да, капитан.  С усилием, через дрогнувшие ресницы, в темноте помещения она различила второго — Итачи. Попытка сфокусироваться отозвалась новой волной звона, и она поморщилась. Оба резко обернулись на шорох, мгновенно обрывая разговор. Комната пришла в движение, когда один из них опустился рядом, придерживая её за плечо и помогая подняться. Итачи аккуратно придержал спину, в руках у него откуда-то появился стакан воды, и Юкине осушила его одним длинным глотком. — Спасибо… — выдохнула она, когда дыхание выровнялось. — Убери пожалуйста эту дрянь.  Итачи нахмурился, бросив короткий взгляд на Хатаке, стоящего у двери с привычно усталым выражением. — Да я про благовония, — закашлялась Юкине, прикрывая нос руками. — Воняет ужасно.  Какаши молча подошел к окну и затушил пальцами тлеющую курительную палочку. Девушка поспешно отвела взгляд от его точных, почти равнодушных движений. Вчерашний разговор всё ещё стоял между ними глухой стеной. Запах не исчез, скорее стал резче, стоило его затушить. Он будто сжимал горло изнутри, тянулся липкими, тонкими нитями. Юкине медленно опустила руки от лица и комната поплыла, на мгновение теряя чёткость. Ей пришлось зажмуриться снова, пережидая, пока мир перестанет качаться. — Тише, — негромко произнёс Итачи, не убирая руку с её спины. — Не торопись. Его голос был ровным, почти бесцветным, но в этой сдержанности чувствовался контроль: над ситуацией, над ней, над каждым её вдохом. Это странным образом успокаивало. Юкине сглотнула, на секунду прикрыв глаза, и осторожно вдохнула глубже. — Хейдзо уже лучше? — слова вышли хриплыми, срывающимися. Какаши тихо хмыкнул у окна, опираясь плечом о раму. — Ты потеряла сознание до вечера, — бросил он, не оборачиваясь. — И это первое, что тебя волнует?  — Ну… да? — с претензией посмотрела на него Юкине. — Это же то, что от меня и требуется.  От атмосферы, что повисла между ними Итачи едва заметно повел плечами, отстраняясь от Юкине. Он поднялся на ноги и тоже прошел к окну.  — Будут ещё указания? — тихо спросил он у Хатаке. Но стоило получить отрицательный кивок головой, как он сразу же поспешил покинуть это кипящее напряжением место. Итачи коротко махнул рукой полу сидящей на футоне девушке и моментально скрылся в темноте ночи.  Теперь осталась только тишина. И напряжение, звенящее в ней. — Это был ты?  Юкине не смотрела на него, ведь даже так, эти слова дались ей слишком тяжело.  — Я думал, это была ты, — хрипло произнес парень и она резко подняла на него взгляд.  — Нет… — растерявшись, тихо ответила Юкине.  Глаза бегали по его фигуре, ища признаки лжи, но почти сразу поняла, что не нашла бы их, даже если он действительно врал.  И всё равно, хотела ему верить. Глупо. Когда он сделал шаг в её сторону, она опустила взгляд на собственные руки.  Старалась не смотреть, как он тихо двигался в её сторону в темноте комнаты. Её совершенно не волновало, что он без лишних движений опустился возле неё на колени. И сердце совершенно точно не замирало, стоило ему произнести хоть слово.  — Как ты себя чувствуешь?  Слова дались тяжелее, чем он ожидал. Они грубо осели между ними — неправильно. Какаши смотрел, на её профиль, очерченный лунным светом из окна.  Он хотел сказать вовсе не это.  Но выбрал безопасный вариант.  — Всё в порядке, — не поворачиваясь отозвалась Юкине. — Просто нужно отдохнуть.  Шум ветра за окном стал единственным, что позволяло ей отвлечься. Она концентрировала на нём всё свое внимание, надеясь что парень просто уйдет.  — Ты не должна так себя истощать, — хрипло сказал он. Но сразу же добавил. — От этого никому не станет лучше.  Зубы сжались до боли в челюсти. Юкине резко посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь отыскать в них хоть намёк на правду.  Но ответа не было.  Дыхание перехватило, когда она увидела потянувшуюся к ней руку. И без того звенящая голова окончательно отключилась, стоило ему коснуться её щеки.   Сегодня его пальцы были тёплые, а прикосновение почти мимолетным. Но воспоминание сразу подкинуло вчерашний образ. Те же пальцы, но холодные и грубые. В том касании не было этой нежности, лишь напоминание о том, где её место.  Юкине бросила все силы, что у неё были на рваное движение, отбрасывая с себя его руку.  — Я не знаю, что ты пытаешься этим добиться, — сквозь зубы выдохнула она. — Но это не сработает.  — То, что было вчера, уже не имеет значения, — серьезно сказал он, не давая отвести взгляд. — Это просто миссия. Нужно уметь разделять.  Юкине согнулась, пряча лицо в коленях.  — Я не могу.  —Что? — переспросил Какаши, наклоняясь ближе.  — Я сказала, что не могу это разделять, — зло бросила девушка. — Я не могу по щелчку забыть твой голос. Не могу избавиться от холода на коже, стоило тебе тогда коснуться меня. Не могу…  Голос сорвался, но она заставила себя вновь поднять голову.  — Не могу быть такой, какой ты просишь. Последние слова больше напоминали ушат холодной воды, чем речь. Он и сам не понимал, чего хотел от неё добиться. Что пытался получить?

Подчинения? 

Да. 

Уважения? 

Определено. 

Доверия? 

Конечно он хотел доверия. Но это была не позволительная для него роскошь, которую он не в праве требовать.  Но всё же… Хотел, что бы она доверяла хотя бы решениям, что он принимал.  Что бы поняла…  — Отдыхай, Юкине.  Она была благодарна, что он не увидел, как напряглись её плечи от этого ответа — короткого и сухого, почти отрезающего. Слишком чужого… после всего, что между ними успело сложиться за эти месяцы.  Девушка тяжело опустила голову на ладони, зарываясь пальцами в волосы, сжимая их у корней, будто это могло заглушить раздражение, усталость, и это странное, неприятно острое чувство, которое он оставил после себя. Хатаке исчез из комнаты раньше, чем она успела запустить в его сторону подушкой.  И, пожалуй, так было лучше.  Следующая неделя окончательно её добила.  Приступы Хейдзо участились.  Стоило ей откатить его состояние в некое подобие нормы, как на следующий день всё снова возвращалось к хаосу. И Юкине никак не могла это остановить, лишь даруя ему короткие вздохи облегчения.  Энергия заканчивалась слишком быстро, мысли окончательно спутались, превратив все эмоции в воспаленный нерв.  Но хуже всего был Хатаке.  Каждый вечер он приходил в её комнату. С каждым днём задерживался всё дольше, аккуратно сводя сухие разговоры глубже, чем было нужно. Каждый раз, всё дальше уводя её от той ночи, в которую он позволил себе сорваться. И самым неправильным было то, что ей и правда это начинало нравиться. Какаши снова вёл себя так, будто между ними ничего не произошло. Тот же сдержанный тон, те же короткие фразы, тот же привычный контроль в каждом движении.  Только теперь он не спешил уходить.  Они говорили в основном о Хейдзо. О его состоянии, о незначительных изменениях, о вещах, которые не стоили долгих обсуждений. Но разговоры тянулись. Цеплялись один за другой, как будто ни один из них не хотел первым поставить точку. Юкине заметила это не сразу.  Сначала это была просто усталость, шум в голове, сбитый ритм дней. Потом паузы, в которых он оставался. Слишком естественно, чтобы задать вопрос. Слишком долго, чтобы не обратить внимания. Он начинал с дела. Смотрел внимательно, задавал короткие вопросы, выслушивал до конца. А потом замолкал… и не уходил. Комната в такие моменты становилась теснее. Когда он подходил ближе, это ощущалось особенно ярко. И каждый раз граница сдвигалась чуть дальше, чем накануне. Юкине видела провокацию… но никак не могла сделать шаг назад, ведомая болезненным чувством любопытства: что он сделает дальше.  Усталость притупила осторожность.  Сглаживала углы, стирала прежнюю резкость их конфликта. Оставляла только это странное, тянущее ощущение, неуютное и в то же время необходимое. Она поймала себя на том, что ждёт вечера. Прислушивается к шелесту листьев за окном, слишком резко реагирует на скрип оконной рамы, слишком…  Это раздражало.  Какаши не говорил лишнего. Не пытался приблизиться напрямую. Но его присутствие было настойчивее любых слов — ровное, спокойное, неотступное. Будто он уже сделал некий выбор. И просто ждал, когда она перестанет сопротивляться.  — Ты здесь? — тихо спросил Хейдзо.  Юкине встрепенулась, выныривая из потока мыслей, что полностью охватили её. Хатаке последний, о ком она хотела сейчас думать.  —Да… я, — она запнулась, поправляя выбившиеся из хвоста волосы. — Простите господин, я слушаю.  — Да брось уже это, — раздраженно бросил он откидываясь на подушки.  Сегодня был один из дней, когда он смог наконец сделать передышку, из череды не прекращающихся приступов.  — Я же говорил тебе, что ты можешь общаться не так формально. Всё таки ты мне жизнь спасла, — усмехнулся он, добавив. — Раз пять?  Юкине устало вздохнула, вспоминая, скольких усилий ей стоили эти разы. И сейчас она просто радовалась, что это прекратилось.  — Шесть вообще-то, — заметила она, поднимаясь на ноги. — Но вы не должны позволять мне иного отношения чем другим. — Да, даа, — уже во всю закатывал глаза парень.  Он тоже попытался подняться, но после недельной череды подобных событий, его тело окончательно ослабло, а мышцы отказались слушаться.  — Аккуратнее! — подхватила его Юкине, всё же тихо выругавшись себе под нос, когда тот полностью на неё облокотился.  — Как не красиво, для Мико, — забавлялся парень, позволяя девушке держать его. — Может, прогуляемся? И я забуду, что ты только что засквернословила при мне.  Девушка плотнее сжала челюсть, но всё же оставила слова, что хотели вырваться, на вечер.  — Вы ещё слабы, господин.  Хейдзо упрямо сжал её плечо, заставляя повернуть голову. От того, что она практически полностью его держала, лица оказались в недозволительной близости.  — Будешь со мной спорить? — практически в лицо выдохнул ей парень.  — Не буду, — устало протянула Юкине, перехватывая его поудобнее.  Но вопреки ожиданиям, что придётся так его тащить до самого сада, молодой человек выпрямился, отлипая он неё. Пара короткий движений, и он уже как ни в чем не бывало приглаживает свою рубашку, убирая заломы.  Юкине пару раз похлопала глазами, провожая парня, что почти не шатаясь, прошел к двери.  — Не заставляй меня ждать, — через плечо бросил он.  Она даже не поняла, как оказалась сидеть на одной из лавочек внутреннего сада. Всё ещё находясь в не приятной прострации, от того, как нелепо он развел её.  Его голос не утихал, рассыпаясь в бесконечном потоке тем, что её совсем не волновали. Будь то обсуждение его коллекции мечей или дворцовые сплетни.  Стоп.  Видимо усталость окончательно выключила мозг, потому что она совершенно забыла, что тут делает. Знал бы Хатаке, как она сейчас бессмысленно тратит воздух, вместо того, что бы втереться к наследнику в доверие и выведать побольше информации… Она поёжилась, не желая представлять его реакцию.  —… в том году, — закончил парень, откидываясь на спинку и закинув руки за голову. — Может и ты расскажешь, о жизни Мико?  Юкине подавилась воздухом, не ожидая, что его заинтересует нечто подобное.  — Моей жизни? — натужно улыбнулась она. — Я всего лишь служу при храме Солнца. Помогаю священнику и жителям близ лежащих деревень.  Он усмехнулся, наклоняя голову в её сторону.  — Ты же врешь, да? — Юкине напрягалась всем телом, но всё же повернулась к нему. — Это звучит вообще не так весело, как я себе представлял.  Напряжение в плечах немного ослабло и она тихо выдохнула через рот. Возвращаясь к маске непринужденности.  — С чего вы взяли, что у меня веселая жизнь?  — Ну как, — поддался ближе он. — Ты путешествуешь. Вот хотя бы сюда. И у тебя наверняка там много друзей и родных.  Слова резанули сильнее, чем он мог себе даже представить.  — Я вот, никуда не выходил за пределы поместья.  Юкине не ответила сразу. Она провела пальцами по краю скамьи, будто проверяя, здесь ли она вообще, и только потом тихо выдохнула: — Свобода… не всегда там, где нет стен. Хейдзо чуть повернул к ней голову. В его взгляде мелькнуло что-то короткое: не насмешка, не интерес даже, скорее попытка уловить смысл, который она не договорила. — Удобно звучит, — хмыкнул он, но без прежней колкости. — Особенно для тех, кто может выйти за ворота. Впервые за разговор, на её лице появилась настоящая улыбка.  — Иногда, — она немного замялась, подбирая слова. — Не важно, где ты находишься. Пауза затянулась, но она её не заполнила. Сад тихо шелестел листвой. Где-то капнула вода — один раз, второй. Хейдзо смотрел слишком внимательно, слишком дерзко задержавшись на её странной улыбке.  — И всё равно, ты можешь уйти, — упрямо бросил он, но голос уже звучал тише. — В любой момент. Её улыбка стала шире, но в ней не чувствовалась и грамма веселья.  — Не могу. Тишина между ними на мгновение стала плотной, почти осязаемой. Где-то в глубине сада зашуршали листья, и этот звук почему-то показался лишним. Хейдзо медленно опустил руки с затылка, опираясь локтями о колени. — Значит, мы оба… — он запнулся, словно подбирая слово, которое не раздражало бы его самого. — Не особо распоряжаемся тем, что у нас есть. Юкине впервые посмотрела на него прямо. — Похоже на то, — тихо согласилась она. Он выдохнул, почти не слышно. Снова погрузив их в тишину. Но в этот раз уже не такую тяжелую.  Юкине на секунду прикрыла глаза. — Когда ты поправишься, куда бы ты хотел отправиться? — спокойнее, чем ожидала, спросила она.  Он усмехнулся, но звук вышел коротким и сухим. — Хотел?  Хейдзо отвёл взгляд первым, уставившись куда-то вперёд, в темноту между деревьями. Несколько мгновений они сидели так, не глядя друг на друга. — Я бы хотел увидеть море, — добавил он тише.  — Хороший выбор, — подтвердила девушка поднимаясь на ноги. — Я тоже всегда мечтала его увидеть. Юкине чуть заметно повела плечом. — Но иногда… — она на секунду замолчала. — Выбор есть только на словах. Хейдзо не ответил. Только провёл ладонью по затылку и отвёл взгляд, как будто это движение могло стереть сказанное. Слишком знакомо.