Yu—ki

То, что её пришлось ждать около часа, даже не вызвало вопросов.  А вот то, что вышла она ещё более уставшей, чем когда убегала в комнату — вполне.  И всё же…  На ней по-прежнему была одежда служительниц храмов, к которой он даже успел привыкнуть за последний месяц. Изящные линии ткани, спадающей с её плеч, всё ещё не подходили к слишком угловатым движениям, но даже это сейчас казалось ему завораживающим. Тяжело было перестать смотреть, даже после её поднявшихся в немом вопросе бровей.  — Долго, — уводя взгляд в сторону, тихо выдохнул парень. Он бросил это больше чтобы разорвать эту вязкую тишину, тянущуюся за ней шлейфом, чем правда был зол на это.  Её лицо едва уловимо, но все ещё выдавало напряжение — в сжатой линии губ, в неподвижности бровей, в слишком ровном дыхании. — Расскажу позже, — нервно пробубнила себе под нос девушка, сокращая расстояние. — Сейчас я хочу, что бы ты купил мне всю еду, на которую я укажу пальцем.  Облегчение от её последних слов перемешалось с тянущим чувством тревоги, которая уже превратилась в постоянный фон. Эти ощущения, в последние дни, занимали слишком много места в его голове. Но показывать это — непозволительно.  — Как будет угодно, госпожа, — приторно мягко протянул парень, протягивая ей локоть.  Юкине закатила глаза, цыкая языком, но всё же уцепилась за собравшуюся в сгибе локтя ткань. Она старалась не замечать, как напряглись мышцы его руки, стоило ей придвинуться ближе.  Но вот своё учащённое сердцебиение оказалось игнорировать труднее.  Внутренний двор, словно вспышка, промелькнул перед глазами, стоило ему настойчиво двинуться вперёд. Сад, коридоры, они не встретили ни души, до самого выхода с территории поместья. Отчего у Юкине возник вопрос: ей наконец начало везти в этой жизни или же… Хатаке просто знал где идти.  Скорее всего второе.  — С чего ты решил оказать мне такую честь? — лениво спросила Юкине, стоило им наконец выйти на одну из мощеных улочек.  Но Какаши всё равно ощутил, как нетерпеливо сжимались её пальцы на его одежде, выдавая с головой, плохо скрываемое напряжение.  — Последние недели выдались тяжелыми, — продолжая смотреть вперёд, ответил парень. — Да и Тензо уже все уши прожужжал, что я тебя там взаперти держу.  Юкине заметно оживилась, отпрянув в сторону и забегав глазами по проходящим мимо людям.  — Так Итачи и Тензо тоже будут? — воскликнула девушка. — Хоть какое-то разнообразие в общении, а то у меня уже крыша начала ехать, от этого змеиного логова.  Какаши выгнул бровь, уставившись на неё. — Ты не в счёт, — подняла руки вверх девушка. — Просто все эти высокопарные разговоры меня сильно выматывают. Хочу поскорее увидеть, краснеющего от любой колкости Тензо. И даже не против, снова послушать о мега талантливом брате Итачи, про которого он без устали рассказывает.  Они всё ещё шли вдоль оживлённой улицы — вокруг гудели голоса, перекликались торговцы, звенели монеты. Но Какаши уже начал незаметно уводить их в сторону, туда, где шум постепенно растворялся в узких проходах между домами. — Ему же вроде и года нет, — скептически заметил Какаши, аккуратно потянув девушку к одному из проулков. — Ну, он сказал, что тот уже и ходить начал, — воодушевилась она, не замечая, как дорога под ногами становится уже и темнее. Улыбка сама, непроизвольно появилась на её губах. Она продолжила легко, почти беспечно, всё сильнее смягчаясь в лице.  — Наруто, пока что на меня только слюни напускал.  Разговор о ребёнке Кушины неизменно отзывался внутри чем-то неприятно тянущим.  Он видел его всего пару раз. И в каждый из них слишком отчетливо вспоминал ту ночь, снова отнявшую у него дорогого человека. Это происходит против его воли, как бы он ни пытался поглубже закопать воспоминания.  Игнорировать эмоции, что они вызывали.  Всё в том ребёнке напоминало ему о Минато: до странного яркие желтые волосы, голубые глаза, слишком глубокие для детского взгляда.  Само его существование.  Он сбился с шага. Взгляд на секунду потускнел, зацепившись за что-то внутри. — Эй, ты слушаешь? — тихо спросила Юкине, всё это время продолжающая рассказывать о ребенке.  Она лишь дотронулась до его руки. Касание было лёгким, почти невесомым, но он всё равно дёрнулся, непроизвольно поведя плечом.  — Какаши?  — Всё в порядке, — коротко бросил он, прикрывая глаза, будто этим можно было отрезать лишние мысли. — Почти пришли.  Юкине только сейчас заметила, что они давно свернули с оживлённой улицы. Здесь было тише — только редкие шаги где-то в стороне и звук воды, каплями стекающей с крыш после недавнего дождя. Стоило только осмотреться по сторонам, как спина парня, следующего перед ней врезалась ей в лицо.  Или же наоборот. — Да, чтоб тебя, — выругалась она себе под нос, потирая лоб. — Что ты… Когда он повернулся к ней, она запнулась. Привычная картинка— серебристые пряди, чуть спадающие вперёд, тень от них на глазах, маска, скрывающая половину лица. Он неспешно поправил её, наклоняясь ближе, и внимательно скользнул взглядом по её лицу. Слишком близко.  Юкине ощутила, как кожа предательски вспыхивает — пятна жара расползались по щекам и шее, и это только сильнее сбивало с толку. Стоило лишь на секунду ему это заметить, как уголки губ едва заметно дрогнули под тканью. — Или тебе нравилось, как было до этого?  Он сам не до конца понял, зачем это сказал. Слова прозвучали легче, чем должны были, будто сорвались сами по себе. Но её реакция… То, как она судорожно хватала ртом воздух, пытаясь выдавить хоть какую-то колкость, было неожиданно… притягательным.Он сделал шаг ближе. Неровный, почти незаметный, хотя расстояние между ними и так едва существовало. —… да ты! — пыхтела Юкине, уперевшись ладонями ему в плечи, не давая приблизиться ещё. —М?  — И так и так не нравится!  Юкине толкнула его в грудь, скорее просто на эмоциях, чем правда думала, что это поможет. Ожидаемо, он даже не двинулся с места.  Зато улыбка под маской легла заметнее. Юкине нахмурилась и, не желая продолжать это. Просто обошла его, направляясь к выходу из проулка. Капли воды, падая с крыши, стучали по мостовой громче, чем должны были. Или ей так казалось. Этот звук неприятно отдавался где-то внутри, усиливая раздражение, что зудом отдавалось по кожей.  — А что тогда ты так покраснела? — следуя за ней, усмехнулся Хатаке. Отвечать на это она определенно не собиралась. Только сильнее сжала пальцы в кулаки, так что ногти впились в ладони, и ускорила шаг, упрямо глядя перед собой. Камни под ногами глухо стучали, где-то сбоку лениво капала вода редкими, раздражающими ударами. Воздух в проулке был сырой, прохладный, цеплялся за кожу, но это ничуть не остужало. Какаши не стал догонять, не потянул обратно, просто пошёл следом. Тихо. Почти бесшумно. Это раздражало ещё больше. Юкине на секунду зажмурилась, резко выдыхая через нос. Перед глазами всё ещё стоял этот момент — слишком близко, слишком… она не могла даже понять, что именно так сильно выводило её из себя.  Тишина проулка, наполненная лишь монотонным шумом воды, слишком резко сменилась на кипящую жизнью бурную реку торговой улочки — голоса, смех, запахи, движение. Резкий контраст ударил по чувствам сильнее, чем хотелось бы. Запах жареного риса мгновенно сбил её с мысли.  — В качестве извинений, купишь мне всё, что я попрошу, — бросила она, не оборачиваясь. — И за что я должен извиняться? — хриплый голос раздался слишком близко, у самого уха. Она едва заметно дёрнула плечом. — Два онигири, пожалуйста! — почти тут же выпалила она, уже обращаясь к торговцу. Юкине резко развернулась, но взгляд упрямо держала где-то в стороне. Только протянула руку, нетерпеливо, почти требовательно. Такое поведение девушки одновременно и раздражало и… странным образом успокаивало. Он вложил деньги в её ладонь, на секунду задержав пальцы дольше, чем нужно. Тепло кожи оказалось неожиданно заметным. Юкине нахмурилась, краем глаза заметив у него покрасневшие кончики ушей.  Вот же...  Она поспешно отвернулась, сосредотачиваясь на еде, на запахе, на тепле свёртка в руках, на голоде, который неприятно тянул где-то под рёбрами с самой их встречи в саду. Пальцы быстро развернули бумагу. Первый укус оказался слишком горячим – она тихо зашипела, но всё равно продолжила есть. Как и ожидалось, стало легче. С каждым шагом, с каждым новым ларьком, где Какаши без лишних слов покупал то, на что она указывала, напряжение постепенно отпускало плечи. Хотя где-то глубже всё ещё оставался тяжёлый, неприятный ком, от которого не удавалось избавиться.  — Как же это божественно, — протянула она, доедая очередную порцию и облизывая пальцы. — Тебе понравились те такояки? — Нормальные, — тихо отозвался Какаши. Но Юкине лишь тихо фыркнула, неразборчиво пробормотав что-то про зануду.  Люди вокруг всё ещё толкались, проходили слишком близко, задевая плечами. Кто-то громко торговался, где-то за спиной раздался звон разбитой посуды и недовольный крик. Жизнь кипела, и в этом шуме было проще не думать. — Мы ещё должны встретиться с остальными, если не забыла, — добавил он тише, аккуратно касаясь её локтя и направляя вперёд, сквозь поток людей. — И так будут жаловаться, что задержались. — Точно! — невнятно отозвалась Юкине с набитым ртом. Он на секунду задержал на ней взгляд. То, насколько легко было поднять настроение девушки, Какаши был отдельно благодарен. Как и зато… что удалось увидеть, как у неё блестели глаза.  Хоть и при виде сладкого теста. — Почему, кстати, они всё это время были за пределами городских стен? — спросила она, стряхивая крошки с ладоней. Какаши чуть мотнул головой, будто сбрасывая лишние мысли. — У них на этой миссии своя задача, — коротко ответил он. Городские ворота остались позади быстрее, чем она ожидала. Шум постепенно растворился, сменившись более редкими звуками – ветром, шелестом травы, далёкими голосами. Он сделал шаг ближе. Склонился к её уху. — Лучше ты мне расскажи, как прошёл твой, по всей видимости, насыщенный день. Тёплое дыхание скользнуло по коже, и она едва заметно напряглась, почти отпрянув, но удержалась, что бы и дальше не тешить его самолюбие.  Да чтоб его. Где-то в глубине… она тоже хотела, что бы он терялся от ее слов.  —Мне сегодня «угрожал» Ямада, — выдохнула она, на секунду прикрыв глаза. — И, кажется, я поняла, почему не могла определить причину болезни Хейдзо. Он остановился так резко, что она почти врезалась в его спину. Плечо ударилось о него, дыхание сбилось. — Да что ты…  Какаши резко развернулся. А в следующую секунду, он уже тянул её в сторону, с дороги, глубже в лес. — Тихо, — грубо перебил её парень.  Бег прекратился только когда дорога окончательно растворилась за их спинами, скрывшись в плотном ряду деревьев. Он остановился резко, и Юкине не успела среагировать — спина глухо ударилась о шершавую кору, дыхание сбилось, застряв где-то под рёбрами. — И ты только сейчас об этом говоришь? — раздражённо бросил он, сжимая пальцы на её плече. Она вскинула на него взгляд, чувствуя, как воздух между ними вдруг становится плотнее, тяжелее. Запоздалая мысль о том, что стоило сказать иначе, аккуратнее, мелькнула и тут же исчезла, не оставив за собой ничего, кроме раздражения. — Я поняла это, только когда вернулись в комнату! — зашипела Юкине, с усилием выравнивая дыхание. — Ему подмешивают глицинии в лекарства!  Он резко вдохнул, глубже, чем обычно, и на мгновение тело напряглось – от плеч до сжатой линии челюсти. — Я не об этом. — Что? — нахмурилась она, не сразу улавливая, куда он ведёт. — Это ведь сейчас важнее всего. — Как он тебе угрожал? — спросил он тише, но она всё ещё видела в единственном открытом глазу, пугающие искры. — Он сделал тебе что-то?  Юкине моргнула, будто слова дошли не сразу. Тот разговор с Ямадой уже распался на куски, потерялся среди всего остального — встречи, лекарств, собственных выводов, и только сейчас всплыл обратно. Ведь он и близко не тревожил её так же сильно, как парень, что стоял напротив.  — Он просто намекнул, что если я буду часто появляться в покоях молодого господина, обо мне поползут слухи, — раздражённо выдохнула Юкине, откидывая голову назад; кора неприятно впилась в затылок. — Да плевать на него, ты вообще слышал, что я сказала после? — Слышал, — ровно ответил Какаши и отпустил её так резко, будто обжёгся. Он отступил на шаг, провёл ладонью по лицу, зажмурившись, и только потом снова посмотрел на неё. — Но… ты правда в порядке? Она дернулась, пытаясь сделать шаг назад, но только сильнее упёрлась спиной в дерево. Воздух на секунду будто исчез, оставив только тупое давление в груди. Почему он вообще это спрашивает.  — В порядке, — выдохнула она, уже тише. — Это же просто часть миссии.  — Верно… — тихо отозвался Какаши.  Его взгляд скользнул ниже, и она резко отвела плечо, будто могла этим остановить его. Хотелось одновременно спрятаться, убежать или ударить. Хотя скорее не из-за безобидного вопроса, что он задал, а интонации, с которой он был произнесен.  — Меня скорее потом встреча с женой Доймё в покоях господина Хейдзо добила, — добавила она быстрее, чем собиралась, лишь бы не оставаться в этой тишине.  — Хотя ты уже так покачал мою психику, что прошло почти обыденно.  Его лицо окончательно скривилось, а меж бровей залегла глубокая складка. — Да какого у тебя сегодня…  Он не успел договорить, как замер, прислушиваясь. Юкине тоже начала осматриваться по сторонам, ища причину его напрягшихся плеч, но успела лишь заметить движение в кронах, прежде чем он выдохнул и бросил в пустоту: — И что вы так долго? Какаши вернул между ними расстояние, которого ей так не хватало последние минуты для полноценного вдоха. От резкого притока кислорода к мозгу, даже закружилась голова.  — Вообще-то, это вы на час опоздали, — возмутился Тензо, спрыгнув с ветки.  Он приземлился мягко, почти бесшумно, и тут же переключился, вскинув руку. — Привет. Юкине дернулась и, не удержав равновесия, подалась вперёд, задевая плечом Какаши. Он остался позади, но ощущение его взгляда не исчезло, будто он всё ещё стоял вплотную. — Я даже успела по вам соскучиться, — слишком быстро проговорила она, стараясь вернуть привычный ритм. — А Итачи… Он появился почти сразу, так же бесшумно, и Юкине невольно вздрогнула, резко оборачиваясь. — Да чтоб вас всех, — раздражённо выдохнула она, ударив его ладонью по лбу. — Вы меня добить хотите? — Прости, Юки, — спокойно отозвался он, потирая место удара. — Привычка.  Юкине закатила глаза, скрестив руки на груди. Но не успела она продолжить, как наткнулась на пристальный взгляд Какаши – короткий, но от которого внутри что-то неприятно сжалось. Он и сам не понимал, что именно его так задело, но…  Юки? — Хватит уже ваших напряженных переглядок, — вымученно простонал Тензо, закрывая Какаши обзор на девушку. — Может перейдем к делу, командир?  Какаши моргнул, словно возвращаясь, выпрямился, и выражение его лица стало привычно спокойным, отстранённым. Он и без него знал, что не должен был себе позволять такое поведение. — Докладывайте. Итачи выступил вперёд, и с этим движением всё вокруг будто изменилось: голоса стали ровнее, жесты точнее, и Юкине невольно выпрямилась, чувствуя, как по коже проходит холодок. — Мы проследили за тем отрядом, до самой границы Тумана. Судя по их одежде, они из одной деревни с шиноби, напавшими на нас по дороге сюда, — дал отчет Итачи. — Мы взяли одного, но он успел покончить с собой до моего допроса.  Она слушала, но взгляд сам цеплялся за Хатаке: пальцы его были сжаты слишком сильно, костяшки побелели, но выражение лица… прочитать не смогла. — Они теперь знают, что мы следили за ними, — спокойнее, чем она ожидала от него услышать, сказал парень. — Заметят пропажу и начнут действовать быстрее. — Мы понимаем, — резко ответил Тензо.  Юкине почти машинально сделала шаг назад, будто от этого можно было отстраниться от нарастающего давления. — Итачи оставил воронов для слежки, но… они так и не вернулись на территории Огня.  — Всё равно, следующие дни особенно внимательно следите за их передвижениями, — уже жёстче скомандовал Какаши. — Ясно?  — Да, капитан, — одновременно ответили шиноби, отчего Юкине опять стало не по себе.  Смотря на них, она не могла понять, неужели и ей нужно так себя вести? Переменчивое отношение к ней от Какаши только сильнее сбивало с толку, размывая между ними границу, что она надеялась сохранять и дальше.  Иногда казалось, что он и так позволял ей слишком много.  — Если это всё, то… Юкине, по всей видимости тоже есть, что нам рассказать, — облокотившись на одно из деревьев, обратился к ней Какаши. — Так и при чём тут глицинии?  Юкине встрепенулась, поняв, что на этот раз обращаются к ней. Она покрепче сжала ткань рукавов, но раздражение, что она испытала от собственных мыслей, оказалось сильнее, чем она ожидала.  — Я забрала сегодня лекарство, которые он обычно пил перед сном, — обращаясь к двум остальным парням, начала рассказывать Юкине. — И попробовала изучить состав.. хоть я и не очень в этом хороша.  Игнорирование причины волнения, было единственным вариантом, пришедшим ей на ум.  А именно, Какаши.  — Сначала, мне просто показался странным запах… в перемешку с привычной горечью чувствовались не характерные для него цветочные ноты. Но ведь они могли добавить их для того, что бы молодому господину было не так противно пить лекарства, да?  Она полностью погрузилась в поток мысли, шагала между деревьями, почти не замечая этого, сбивая носком сухие листья, перескакивая с одного на другое, споря сама с собой, а не с кем то из присутствующих.  — И я так подумала! — отвечая на свой же вопрос, нахмурившись продолжила девушка. — Но какой дурак будет добавлять глицинию для цветочных нот? Конечно, сама по себе она не опасна, но… её экстракт вызывает слишком знакомые симптомы. — Ты хочешь сказать, что его кто-то травит? — спокойно уточнил Итачи. Тензо покосился на командира, что неотрывно смотрел на девушку и не перебивал.  — Я уже несколько недель, как идиотка, лечу его, а через пару дней всё снова возвращается к началу, — раздраженно ответила Юкине. — Мне без проблем даются внешние раны или видимые повреждения, но что мне никак не удавалось… так это обнаружение ядов.  — И кто это делает? — подаваясь вперёд, вклинился в разговор Тензо. — Брат Даймё?  Когда Какаши вступит в диалог, продолжать игнорировать его существование, стало проблематичнее.  — Не похоже на правду, — потирая переносицу, заявил он. — Он никак не выдал себя и у меня нет никаких доказательств против него или его семьи.  Он зацепился взглядом за Юкине, что уже пряталась за спиной Итачи.  — Но вот кто и вызывает вопросы, так это слишком уж озабоченный чрезмерным прибыванием Мико, в покоях у наследника, Ямада, — прищурившись, серьезно сказал Какаши. — С ним нет нужны церемониться, как с Наритошо Эдо. Просто допросим.  — Сегодня? — быстро вставил Тензо.  — Да, сегодня.  На секунду снова повисло молчание, заполняемое лишь тихим ворчанием Тензо.  — У тебя есть ещё информация? — внимательно наблюдая за девушкой, обратился к ней Хатаке.  Когда Юкине рассказала и про сцену с госпожой Эдо в комнате Хейдзо, тишина стала тяжелее. Она натянулась струной, с которой ни один из них не знал, что делать.  — Я разберусь с этим. И с Ямадой…  Какаши устали выдохнул, поправляя протектор на глазу.  — Тензо, Итачи – если они вернутся, уводите их дальше на север. При любом движении в сторону дворца, сразу доклад.  — Да, капитан, — одновременно ответили ему шиноби, выпрямляясь.  — Свободны.  Тензо первым скрылся в кронах деревьев, бросив пару слов на прощание Юкине. Листва едва заметно качнулась, и снова всё стихло так, будто его и не было.  Итачи задержался, лишь немного дольше.  — Выглядишь уставшей, — негромко заметил он. Юкине усмехнулась краем губ, скрестив руки на груди. — День выдался… насыщенным. — Похоже на то. Он кивнул едва заметно и, больше ничего не сказав, растворился в темнеющих ветвях так же бесшумно, как и Тензо до него. Снова осталась только тишина. Живая, глубокая, наполненная шорохом листвы и редкими звуками далёкого леса. Какаши провёл ладонью по затылку, словно стряхивая с себя остатки разговора, и на мгновение прикрыл глаза. Но это не помогло и мысли роились между собой, с разгоном от просчёта дальнейшей стратегии их действий, до простого, обжигающего, желания просто отрубить Ямаде руки.  Юкине стояла в стороне, не в силах отвести глаз с сосредоточенного лица парня, смотрящего куда то в одну точку. Его брови были нахмуренны, а раздувающиеся ноздри можно было увидеть даже сквозь маску.  Она сделала всего шаг, сама не до конца понимая зачем, как он тут же перевел взгляд на шорох.  Взгляды встретились всего на мгновение, но она могла поклясться, что увидела в них каплю тревоги. Юкине отвернулась первая, начав оглядываться по сторонам, но так и не найдя, за что зацепиться взглядом, просто опустила голову вниз, концентрируясь на рукавах косодэ.  — Я ещё даже ничего не сказал, — нахмурился парень, поправляя маску на лице. — А ты уже сделала такое лицо, словно горсть боевых пилюль съела.  — Ты прав. Я просто устала, — не смотря на него, ответила Юкине. В этом не чувствовалось жалобы, скорее сухая констатация факта. — Это был оочень долгий день.  — Хорошо постаралась.  Юкине недоверчиво покосилась на рядом стоящего парня.  —  Ты только что похвалил меня? — скептически переспросила она, заглядывая ему в лицо. — Кто ты и что сделал с Хатаке?  Какаши закатил глаза, развернувшись в сторону городских стен.  Юкине забавно фыркнула ему в след, скорее по привычке, но сама не заметила как на секунду задержала на нём взгляд, будто всё ещё пыталась поймать тот редкий момент, когда он говорил прямо.  Но не успела.  — Пойдём, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. Она помедлила лишь мгновение, прежде чем последовать за ним. Когда они снова остались вдвоём, напряжение, в котором он даже не отдавал себе отчёта, наконец отпустило. Дорога через лес была длиннее. Он это знал. Поэтому и выбрал её. Под ногами мягко пружинила влажная земля, где-то в стороне лениво перекликались птицы, а редкий ветер шевелил листву над головой, сбрасывая вниз обрывки тихого шороха. Здесь было проще дышать. Проще не думать, хоть на короткий промежуток времени.  Они шли молча, но тишина странным образом не давила. Скорее просто тянулась между ними, давая небольшую передышку после насыщенного дня.  Ни один из них сейчас не хотел снова к этому возвращаться.  Когда деревья начали редеть, и между стволами снова показалась вода, Какаши замедлил шаг. Всё та же река, спокойная и неторопливая, как и в день, когда они впервые приблизились к поместью Даймё.  Он остановился. Сначала просто смотрел вперёд, на спину девушки, не заметившей его заминки. Потом на её профиль, что вопросительно повернулся к нему. Сейчас, в закатных лучах, она ощущалась особенно странно. И чем больше он обращал на это внимание, тем сильнее хотелось понять причину.  — Не хочешь… — он чуть повернул голову,  слишком небрежно вновь возвращаясь взглядом к реке. — Остановиться ненадолго? Юкине замешкалась всего на пару секунд, проследив за его взглядом. Закат мягко ложился на поверхность реки, растворяясь в поверхности и цепляясь редкими бликами там, где вода едва заметно двигалась. И правда… завораживало. — Хорошо.  Они спустились ближе к реке молча.  Трава под ногами шуршала слишком естественно, будто иначе и быть не могло. Каждый шаг ложился ровно, без лишнего звука, теряясь в этой привычной мягкости земли. И даже то, что они просто сидели рядом, не было для них чем-то особенным.  И всё же… Что-то в этой тишине было не так. Ни один из них не решался её нарушить, и от этого она только плотнее стягивалась вокруг. Вместо прохлады вечера и освежающего ветра, развевающего пряди волос, Юкине, наоборот, будто не хватало воздуха. Когда его плечо едва ощутимо коснулось её, стало совсем трудно. Ей хотелось сказать хоть что-то, чтобы оборвать это неуместное напряжение, повисшее между ними. — Красиво, — тихо произнесла Юкине, продолжая вглядываться в блики на воде.  —Ага.  Вот только он смотрел не на воду.  — В следующий раз, выбей для нас задание у моря, — добавила Юкине, кинув небольшой камешек до середины реки.  Какаши сидел неподвижно, привычно уперев локти к коленям. Его эта тишина не тяготила, скорее наоборот, он был готов просидеть так всю ночь, если это позволит и дальше украдкой смотреть как ветер развивает выбившиеся пряди волос.   И почему-то… эта мысль уже не пугала как раньше.  — Ты думаешь, это так работает? — усмехнувшись, наклонил к ней голову парень.  — Нет? — с улыбкой повернулась к нему Юкине. — Как жаль.  Идеи для разговора никак не шли, поэтому она лишь ближе подтянула колени к груди, покрепче их обхватывая. Если Какаши устраивает это молчание, она потерпит, лишь бы ещё немного отсрочить возвращение.  — Почему именно море? — тихо спросил он, отчего Юкине немного вздрогнула.  Почему?  — Сама не знаю… мне кажется, моя родная деревня была у моря. Помню его шум, скалы о которые оно разбивалось, запах соли, — улыбнулась она, стараясь не выдавать сковывающего тело напряжения. — Но… возможно, мне это просто приснилось.  — Я бы мог и без миссии, отвести тебя туда.  Слова вырвались раньше, чем он успел их осмыслить. Не смог их поймать, даже не попытался — только замер на полувдохе, будто если не шевелиться, можно будет отмотать назад и сделать вид, что этого не было. Тишина не просто повисла, она сжалась, став плотной и вязкой.  Он слишком ясно понимал, что не имеет права ни на эти слова, ни на то, что за ними стояло. Это было непозволительно. Опасно. И даже не только для миссии… сколько для неё.  Солнце уже скрылось за верхушками деревьев, лишь редкими лучами пробиваясь сквозь листву. Они ложились на её волосы, собранные в аккуратный пучок, цеплялись за выбившиеся пряди, непослушно прилипшие к щеке. Отражались в серых глазах, смотревших на него с испугом и растерянным удивлением. И все же позволил себе скользнуть взглядом ниже, к губам, которые собирались что-то произнести, но так и не решились. Это слабость, да?  Но это уже было не важно.  — Если ты позволишь.  Юкине покрепче сжала пальцы в траве, чувствуя, как холодная земля хоть немного возвращает её в себя. Надо было отшутиться. Перевести. Сказать что-то, привычное. Глупая.  — Ты… — она запнулась, и это короткое, нелепое «ты», прозвучало почти беспомощно. Она попыталась спрятаться, опустив лицо к коленям, отчего слова прозвучали ещё более глухо. — Не понимаешь, что говоришь.  Слишком слабо. Она сама это услышала и сжала пальцы в траве сильнее, до боли, будто это могло вернуть ей привычную резкость. — Понимаю.  Вот сейчас стало действительно тесно.  Юкине резко повернулась к нему, будто собираясь ответить, отрезать, поставить на место и… остановилась, потому что он был ближе, чем должен был быть. Она не заметила, когда расстояние между ними исчезло, когда это едва ощутимое касание плеча стало постоянным, слишком намеренным. — Это ничего не значит, — сказала она тише, чем хотела. — Тогда почему ты злишься? Его пальцы аккуратно коснулись её напряжённой ладони, всё ещё сжимавшей свежую траву. Она приоткрыла рот, пытаясь найти, чем снова оттолкнуть, но смогла только перевести взгляд ниже — к неловкому касанию, которого не должно было сейчас происходить. — Это плохая идея, — прошептала она, не в силах пошевелиться. — Знаю. Это недоразумение нужно было сразу оборвать на корню.  И она бы так и поступила, оставаясь в её голове ещё хоть капля здравого смысла, что растворился еще при первом касании.  Свободная рука, уже неосознанно поднялась к шраму, что тянулся сквозь глаз зажившей нитью. Пальцы на секунду задержались у его основания, проверяя, насколько далеко он позволит зайти.  Позволит. Она коснулась маски, что доходила до самой переносицы. Осторожное движение, словно каждый шаг может переступить черту. Ткань медленно, сантиметр за сантиметром, скользнула вниз. Юкине старалась дышать, но тело забыло о такой простой функции. Пальцы отказывались двигаться, но она все же коснулась указательным пальцем маленькой родинки в уголке губ, что окончательно выбило у обоих воздух из лёгких.  Сделать ещё одно малейшее движение было равносильно прыжку с обрыва.  Но кажется, парня напротив это уже не волновало.  Когда он наклонился ближе, связь с реальностью окончательно отключилась. Он даже не успел подумать, просто подался вперёд, реагируя на подскочивший в крови адреналин. Пальцы чувствовали её холодное запястье, что он так и не отпустил, а этот запах трав, что плотно смешался с дворцовыми благовониями, навечно застрял в его памяти.  Между ними почти не осталось расстояния. Настолько, что можно было уловить чужое дыхание — прерывистое, не менее сбитое, чем его собственное. — Ты мне доверяешь?  Он выдохнул это почти в губы. Тепло, сбивчиво, но этого оказалось достаточно, чтобы её будто окатило холодной водой. Юкине устало прикрыла глаза, медленно втянув остатки того напряжения, что ещё секунду назад тянулось между ними. Он всё ещё был рядом… слишком близко. Его дыхание касалось кожи, оседало где-то у уголка губ, сбивая ритм. Кончики пальцев покалывало, там, где секунду назад касались его лица.  Не отстранилась.  Только на мгновение сильнее сжала пальцы, будто пытаясь удержать этот момент в теле, запомнить: тепло, запах, чужое дыхание, тяжесть взгляда, который она чувствовала даже с закрытыми глазами. Она уже знала, чем это закончится. — Это будет зависеть от тебя, — выдохнула она тише, чем хотела, открывая глаза. Он не сдвинулся, даже не попытался.  Только дыхание сбилось, и это расстояние между ними, которого и без того не было, вдруг стало ощутимым до боли. Разум окончательно поплыл, и он уже собирался открыть рот, сказать: заслужит доверие, сделает как она прикажет.  Но она не дала.  Ладонь легла на его рот резко, почти грубо, прерывая на полуслове и не давая произнести ложь, что так и не успела прозвучать. Тёплое дыхание тут же ударилось в кожу, обжигая ладонь изнутри. Юкине не убрала руку. Наоборот, на секунду задержала, а потом, поддалась последней слабости и резко коснулась губами собственной кисти руки. Движение вышло коротким, но от него всё внутри сжалось у обоих.  Он замер. На долю секунды, широко распахнув глаза. А потом резко перехватил её запястье, отводя в сторону, настойчиво, слишком грубо. Этого было недостаточно. Пальцы сжались сильнее, чем следовало. Ему нужно было больше. Не хотел, чтобы все остановилось на этом.  Мало. Его пальцы соскользнули с её рук, поднимаясь выше, к линии челюсти. Сжались, удерживая сильнее, чем нужно. Он подался вперёд, притягивая к себе девушку, но… Но это было всем, что Юкине могла ему позволить.  Слова, что она выдохнула ему в губы за секунду до ошибки, вышли тихими. Настолько близко, что он почувствовал их на губах. Они звенели в ушах, не давали сделать и вздоха. Пальцы сжались сильнее.  О каком доверии, он вообще говорил? — Когда меня снова заставят вернуть кого-то, кто уже перешёл черту…  Её голос дрогнул, но она не отвела взгляд.  — На чьей ты будешь стороне?