Yu—ki

— Ты в порядке?  День уже стремился к своему завершению, но комната всё ещё была полна света, заполненная мягкими закатными лучами. Они пробивались сквозь кроны деревьев в саду, настойчиво проникали через оконную раму, медленно растекаясь по стенам, по полу, складкам мятых простыней.  Слишком настойчиво слепили глаза, без возможности скрыться.  Подсвечивали каждую мелочь — напряжение в линии губ, слишком ровное дыхание, взгляд, который никак не мог зацепиться ни за одну мысль. Юкине сидела рядом, но будто находилась где-то совсем в другом месте, откуда слова Хейдзо до неё почти не доходили, теряясь на половине пути.  — Конечно, господин.  Нет.  Не была в порядке.  С того самого момента несколько дней назад, в который она не прекращала возвращаться снова и снова. Он не позволял сделать и вдоха, отстраниться, забыть. И винить в этом она могла только себя.  За то, что вообще позволила этим мыслям появиться.  Сама незаметно даже для самой себя, где-то глубоко внутри допустила возможность того, чему не было места. Она не просила ответа в тот день… но не потому что не хотела его знать. Скорее слишком ясно понимала, что услышать его окажется невыносимее, чем оставаться в этом зыбком, но знакомом молчании.  В ту секунду всё просто остановилось.  Осталось только ощущение обжигающего прикосновения его пальцев на коже. Напряжение, пронзившее тело. И тот чужой испуг в его взгляде, от которого хотелось убежать как можно дальше.  — Я же просил называть меня Хейдзо! — возмущался парень, приподнимаясь на локтях. — Эй!  Юкине не ответила, опуская взгляд и упрямо сосредотачиваясь на воде, что мягко окутывала её руки, скользя по коже и отражая в себе тускнеющий свет. Это ощущение было простым, понятным и потому единственным, за что она могла зацепиться. Движение вышло чуть резче, чем следовало. Она сильнее надавила на его грудную клетку, вдавливая его обратно в простыни. Парень шумно откинулся назад, лицо болезненно исказилось и он сдавленно зашипел сквозь зубы. Сегодня она это закончит.  Ведь…  Она не видела Ямаду с той самой встречи. Ни среди слуг, где лица сменялись одно за другим, не задерживаясь в памяти. Ни в саду, где он обычно бродил часами, теряясь в тени деревьев, словно всё это принадлежало ему. Ни случайных пересечений, ни мимолётных взглядов — ничего. Он исчез. Без скандала, шума или лишних вопросов.  А вместе с ним, пропали и лекарства, что без конца появлялись на столе у молодого господина. Ни аккуратно оставленных пузырьков, ни свёртков с травами или привычного запаха, который раньше незримо сопровождал всё это. Возможности узнать больше, она так и не смогла получить. Какаши больше не задержался по вечерам.  Он продолжал приходить в её комнату, но это ограничивалось лишь сухими вопросами о миссии. Стоило им закончиться, как пространство погружалось в вязкое молчание, что тянулось между ними струной. Ей оставалось только смотреть на его напряжную спину, которой он сразу к ней поворачивался.  Разочарование разливалось по телу неровным потоком, стоило ему только исчезнуть в темноте, так и не сказав больше и слова.  Оно разрушало её, одним лишь своим существованием.  — Сегодня я всё закончу, Хейдзо.  Юкине подняла на него взгляд, стараясь улыбнуться как можно естественнее. Парень вымученно посмотрел на неё из-под опушенных ресниц и лишь усмехнулся.  — Вот уж постарайся, — сдавленно выдохнул он, все еще предпринимая попытки приподняться на локтях. — Ты последние дни какая-то потерянная.  — Какой вы внимательный, — улыбнулась она, последний раз проходясь по сплетениям чакры, что наконец перестали напоминать взрыв. Парень шумно вдохнул, и откинул голову назад, оставив последние попытки подняться. — Зато вы последние дни намного лучше выглядите. Хорошо спите? Голова не кружится?  Сбивать Хейдзо с мысли у неё получалось лучше всего.  Пара вопросов, и он уже с нескрываемым удовольствием рассказал о себе, расписывая во всех подробностях о своей исключительности.  Но этот раз вышло иначе. — Нормально я себя чувствую. И я всегда отлично выгляжу, — возмутился Хейдзо, поворачивая к ней голову. — И ты не ответила на мой вопрос. Расстроилась, что придётся скоро вернуться в свой захудалый храм и расстараться с таким красавцем как я?  Юкине не сдержала смеха, от чего вода, что все еще окутывала грудную клетку парня, пошла рябью, в такт её движениям. Последние солнечные лучи, ещё настойчиво плескались на её поверхности, словно пытаясь удержать их как можно дольше, прежде чем окончательно уступить вечерней тени. — Захудалый храм, говорите, — едва перестав смеяться, тихо ответила она. Голос вышел даже мягче, чем она ожидала и она медленно перевела на него взгляд. — Как смело с вашей стороны говорить такие вещи, когда сами зависите от помощи его служительницы.  Слова вылетали сами собой, и Юкине невольно заметила, что в какой-то момент, она настолько вжилась в эту роль, что даже забыла, что никакого храма и нет. Да и она далеко не святая.  И всё же.  Она невольно ловила себя на мысли, что ей даже нравилось это. Вид на покрасневшего до кончиков ушей парня был слишком забавен.  — Я не завишу, — тут же отозвался он, но без прежней уверенности. — Я… временно пользуюсь услугами. — Разумеется, — кивнула девушка, снова почти автоматически.  Она сконцентрировала остатки энергии на кончиках пальцев, окончательно приводя его потоки чакры на места. С последним узлом, что никак не хотел возвращаться в норму, разобралась ещё вчера, но всё же пришла сегодня снова, что бы убедиться наверняка.  Вода скользнула в такт движениям руки, возвращаясь в кувшин.  Её пальцы снова вернулись к нему, на мгновение задержавшись у его ключицы, едва касаясь кожи — просто хотела снова убедиться, что все сделала до конца. Под ладонью больше не было той хаотичной, рваной пульсации, что ещё недавно отзывалась болью. Чакра ложилась ровно, спокойно, как гладь воды после наконец утихшего шторма. Она медленно убрала руку. — Всё, — выдохнула почти шёпотом. — Я закончила. Хейдзо замер, словно не сразу понял смысл этих слов.  Он медленно приподнялся на локтях и Юкине больше не стала ему препятствовать. Стоило только вновь принять сидячее положение, как он резко вдохнул, глубже обычного, проверяя вернется ли привычный кашель. Повернул плечо, провёл рукой по груди, и тихо хмыкнул.  — Не болит… — пробормотал он, больше себе, чем ей. Юкине лишь кивнула, поднимаясь на ноги. В комнате стало заметно темнее, солнце окончательно ушло за кроны, оставив после себя только мягкое, гаснущее свечение на стенах. — Обещала же, — улыбнулась она, зажигая лампу у кровати. — Избавила вас от всех злых духов, что так и прилипали к вам.  Хейдзо усмехнулся,скептически приподнимая брови, и неспеша продолжил застегивать пуговицы на рубашке. Пальцы едва заметно дрогнули, но он не мог до конца определить причину волнения, что так не вовремя скользнуло по коже.  Где ещё пару минут назад были её руки.  — И почему вы смеетесь? — сама еле сдерживая смех, пыталась возмущаться Юкине.  Постепенно, солнце все же сдалось, окончательно уступая свое место полумраку. Лампа, что зажглась у кровати, делала атмосферу слишком неправильной и Юкине поспешила зажечь ещё две лампы у окон.  — Просто ты очень забавно морщишь нос, когда пытаешься врать, — тихо ответил Хейдзо ей в спину. Матрас за спиной едва слышно скрипнул, и звук оказался слишком чуждым в этом замкнутом пространстве. Сначала, легкое смещение веса, затем короткий, приглушённый выдох, как если бы он потянулся, разминая затёкшие мышцы.  Но она уловила это с задержкой.  Когда в комнате словно что-то изменилось: воздух стал плотнее, ближе, ощутимее на коже. Её рука замерла, в паре сантиметров от второй лампы, не успев дотянуться. Пальцы чуть дрогнули, зависли в нерешительности, будто она вдруг забыла, что именно собиралась сделать. Она едва заметно повела плечом, поворачиваясь вполоборота осторожно, как если бы лишнее движение могло спугнуть это странное, вязкое ощущение за спиной. — Ну что за глупости, — устало протянула Юкине. — Думаю, я даже самый честный человек в Вашем окружении.  Движение вышло неуверенным, но она всё же коснулась переключателя. Лампа вспыхнула мягким, тёплым светом, разливаясь по комнате, вытягивая из полумрака очертания мебели, складки ткани, линии стен. Он стоял слишком близко. — Правда?  Юкине вздрогнула, не успев понять, как он успел оказаться прямо у самого уха. Окончательно повернувшись всем телом, она встретилась с изучающим взглядом, больше не обремененным истощающей болезнью.    На секунду она просто замерла, всматриваясь, будто пытаясь понять, как он оказался здесь так быстро и так бесшумно. И только потом, уже запоздало, пришло осознание, смешанное с лёгким раздражением на саму себя за эту непроизвольную реакцию. — Не стойте так близко, — сбивчиво проговорила девушка, выставляя вперед руки. — Вижу, что Вам намного лучше, раз снова так возмутительно себя ведете.  Но он не отошел, даже не смотря на руки, что она безуспешно протянула перед собой. Лишь чуть склонил голову, внимательно наблюдая за её лицом. Слишком близко, чтобы это можно было игнорировать, и слишком спокойно, чтобы можно было назвать это случайностью. — Когда ты возвращаешься? — неожиданно мягко, без прежней издевки, спросил парень.  Даже после включения света, Юкине не почувствовала облегчения и напряжение, что скопилось в груди, все настойчивее распространялось по телу.  — Думаю, что уже закончила здесь и скоро смогу вернуться назад в храм, — возвращая себе самообладание, ответила она. — Я верю, что вы больше не столкнетесь с прошлым недугом, а значит и причин мне здесь оставаться, нет.  — Вот как…  Разочарование в его голосе сбивало с толку.  Она понимала, что, оставаясь рядом с ним все эти дни, невольно стала чем-то большим, чем просто временной необходимостью. Хейдзо слишком привык к её присутствию, к тихим шагам по комнате, к коротким, сдержанным замечаниям, к тому, что она оставалась рядом, даже во время приступов его болезненной агрессии.  Привык и, кажется, позволил этой привычке пустить корни глубже, чем следовало. Но она так и не смогла до конца осознать уровень этой привязанности.  Юкине искренне делала всё, что было в её силах. Но уж точно не хотела, чтобы он воспринимал её действия иначе, чем просто выполнение поставленной ей задачи.  Но вот он стоит перед ней и почему-то смотрит щенячьими глазами, полными необоснованной досады и обиды.  — Понимаю, мне тоже будет недоставать Вашей компании, господин. Но вы поправились и теперь сможете спокойно заниматься своими обязанностями, как и подобает наследнику Даймё, — она старалась говорить как можно мягче, сбить с его лица это невыносимое выражение. — В новых делах, даже заметить не успеете, как жизнь войдет в свое законное русло.  Юкине сделала шаг назад, возможно, только сейчас осознавая, что скорее всего, они больше никогда не увидятся.  Друзья для неё, были непозволительной роскошью.  — И я буду счастлива за вас.  Слова прозвучали слишком искренне.  Хейдзо нахмурился, упрямо сжимая губы в тонкую нить. Ком в горле и туман в голове, что сопровождал его многие годы, наконец оставили его в покое. Но на их место пришло другое, куда более резкое и неприятное ощущение, от которого нельзя было избавиться ни усилием воли, ни привычным равнодушием. Разочарование. Глухое, нарастающее, почти детское в своей упрямой нелогичности. Он слишком отчётливо видел, что она делает. Как осторожно подбирает слова, как выстраивает между ними расстояние. Как мягко, почти заботливо отступает, обрывая всё, что могло бы связать их дальше. Без конфликта, без сцены, так, чтобы у него не осталось ни повода её остановить, ни права возразить. И именно это злило сильнее всего. — Ты можешь остаться, — несмотря на её явное отступление, настойчивее давил парень. — Что тебе там делать? Найду и тут занятие.  — Вы же знаете, что это недопустимо, — Юкине расправила плечи, все ещё стараясь говорить мягко.  — Я могу приказать! — вдруг выпалил он, хватаясь за ее плечи и слегка встряхнув. Юкине слишком отчетливо уловила ноты паники в его голосе, как и неумелую манипуляцию, что он хотел с ней провернуть. — Вдруг мне опять станет плохо!  Её лицо изменилось, уступая место уже накатывающему раздражению.  — Это не обсуждается, — серьезно сказала она, вцепившись в него взглядом. — Вы же не хотите сейчас испортить те доверительные отношения, что сформировались между нами, я права?  Его пальцы разжались, отпуская её плечи, и он потупил взгляд на собственные руки. Только сейчас до него по-настоящему дошло, как это выглядело со стороны. Эта резкость, внезапная хватка, нелепая, почти отчаянная попытка удержать её хоть чем-то — приказом, страхом, чем угодно, лишь бы не дать ей уйти так спокойно, как она собиралась. Грубо. Слишком грубо. И это после того, как тепло она к нему отнеслась.  Хейдзо медленно втянул воздух, будто пытаясь выровнять дыхание, и сделал шаг назад. Неуверенный, почти незаметный, но всё же достаточный, чтобы между ними снова появилось пространство. Он больше не тянулся к ней, не перекрывал пути, не пытался навязать своё присутствие, наоборот, будто сам отступал, давая ей ту дистанцию, которую она так старательно выстраивала. Взгляд он так и не поднял. Слова застряли где-то на полпути, непривычно тяжёлые, лишённые той лёгкости, с которой он обычно говорил всё, что приходило в голову. Сейчас не получалось ни отшутиться, ни скрыться за привычной насмешкой. Потому что это было правдой.  — Но я правда хочу, чтобы ты осталась, — тихо сказал он, почти глухо, глядя куда-то в сторону, будто избегая даже случайно встретиться с ней глазами. Юкине устало потерла переносицу, снова пытаясь подобрать слова, которые с каждой минутой давались всё тяжелее. Объяснять все было слишком невыносимо, и даже если бы смогла сказать правду, она не думала, что он смог бы понять её.  Как можно было объяснить то, что она не принадлежала даже самой себе?  Что её выбор — всегда лишь иллюзия, аккуратно подстроенная обстоятельствами, в которых для настоящего «хочу» попросту не оставалось места. Как сказать ему, что она не смогла бы остаться, даже если бы вдруг захотела? И… хотела ли? Мысль вспыхнула слишком резко, болезненно врезаясь в ровный поток привычных рассуждений и мгновенно вытесняя всё остальное. Она застыла где-то на границе осознания, требуя ответа, на который у неё не было ни времени, ни права. Потому что стоило только допустить это, позволить себе хотя бы на секунду задуматься о собственном желании, как следом, почти неизбежно, всплывало другое. Тёмный силуэт в полумраке, тихий лесной воздух, чужое дыхание слишком близко. Взгляд, от которого тогда стало невозможно отвести глаза. И то короткое, опасное мгновение, когда расстояние между ними почти исчезло настолько, что любой следующий шаг уже нельзя было бы отменить. Какаши. Её пальцы чуть сильнее сжались у переносицы, будто этим можно было отогнать воспоминание, но оно только крепче зацепилось, размывая границы между сейчас и тогда.  Та ночь не закончилась ничем — ни словом, ни движением, ни обещанием. Но именно этим «ничем» она и осталась внутри, незавершённой, тупой болью, режущей изнутри.  После неё всё стало только… сложнее. Тогда она впервые задумалась о том, что она вообще хочет.  Ведь всегда проще было не думать об этом.  Проще двигаться дальше, цепляясь за следующий шаг, за следующее решение, за очередное «так нужно», которое неизменно подменяло собой любое «я хочу». События сменяли друг друга с такой скоростью, что на сомнения не оставалось ни сил, ни пространства. Она и сама, неосознанно, позволяла этому течению нести себя дальше.  Без сопротивления и без остановок. Веря в иллюзию, что всё под контролем.  Юкине резко открыла рот, пытаясь сказать хоть что-то, лишь бы оборвать слишком плотно повисшее между ними молчание. Но стоило лишь попытаться вытащить из себя хоть слово, как её прервал тихий стук в дверь.  Она вздрогнула и с опаской перевела взгляд на Хейдзо, словно надеясь, что хотя бы он понимает, кто мог явиться к нему в такой час. Но его озадаченное выражение лица не дало ей желаемого ответа. Он тоже не знал. В его взгляде мелькнула тень растерянности, от чего в груди неприятно кольнуло. Стук повторился, но был ещё тише прежнего, вызывая лишь больше непонимания.  Хейдзо на секунду задержался на месте, будто колеблясь, затем всё же направился к двери. Шаги его звучали глухо, но стоило только положить руку на створку, как она без лишних движений отворилась сама.  В комнату почти ввалилась Ханако.  — Простите, простите, я не хотела… я думала, вы уже… — почти на одном дыхании тараторила девушка.  Но она не остановилась на пороге, сразу слишком бесцеремонно проходя вглубь комнаты. Она продолжала сыпать извинениями, сбивчиво, торопливо, будто пыталась оправдаться ещё до того, как ей что-то скажут. Её движения были резкими, суетливыми: она пересекла комнату, мелькнув у стола, затем у стены, направляясь к окну, словно это сейчас было важнее всего.  — Что ты… — сбившись, спросил парень, не успев среагировать на абсурдность действий служанки.  Но она даже не посмотрела на него.  — Я правда не думала, что вы ещё не спите, просто мне нужно было… я сейчас же уйду, я не задержу вас, я… Она оборвалась на полуслове и только сейчас остановилась, замерев на месте.  Медленно, словно не доверяя собственному зрению, Ханако повернула голову в сторону Юкине. И побледнела ещё сильнее.  Глаза были наполнены непониманием, словно она увидела то, чего здесь быть явно не должно. Почти сразу оно сменилось настоящим, неприкрытым испугом, моментально выбившим из неё всю прежнюю суетливость. — Госпожа, что вы тут… — она заикнулась, окончательно теряясь.  — Нет, это что ты тут делаешь в такое время? — грубо спросил Хейдзо, наконец придя в себя, после такой неожиданной дерзости.  Ханако подскочила на месте, нервно перебирая пальцами рукава одежды и мечась взглядом то с Юкине, то снова к Хейдзо.  — С тобой всё в порядке? — обеспокоено спросила Юкине, стараясь сделать голос как можно мягче. Она сделала шаг к служанке, почти коснувшись её рукой. — Что ты…  — Я просто хотела проветрить комнату, чтобы господину легче спалось! — выпалила Ханако слишком быстро, словно заранее подготовленную фразу, и тут же сорвалась с места, не давая договорить. Юкине одёрнула руку, когда та снова замельтешила по комнате, открывая створки и впуская внутрь прохладный воздух позднего вечера. Движения Ханако были рваными, торопливыми, лишёнными той аккуратной выверенности, к которой она обычно так тщательно стремилась. Она избегала смотреть в сторону Юкине, словно само её присутствие мешало ей дышать ровно. — Простите, здесь слишком душно… я должна была сделать это раньше… — продолжала она, не останавливаясь ни на секунду, поправляя занавески, проводя рукой по подоконнику, хотя в этом не было никакой необходимости. Но этого ей явно было мало. Она обернулась, наконец заставив себя взглянуть на Юкине. Всего на долю секунды, не больше, и тут же отвела глаза, делая шаг ближе. — Вам, наверное, тоже стоит отдохнуть, — поспешно добавила она уже мягче, но с настойчивостью, которую сложно было не заметить. Слова звучали вежливо, почти заботливо, но когда она нетерпеливо, до неприличия грубо вцепилась в её запястья, Юкине не сдержала рваного вдоха.  Хейдзо оказался рядом слишком быстро.  Его пальцы резко сомкнулись на плече Ханако, с силой отрывая её от Юкине, и в этом жесте не осталось ни тени прежней мягкости. — Довольно. Голос прозвучал низко и жёстко, обрывая её суету на полуслове. Ханако вздрогнула всем телом, будто только сейчас осознав, что именно делает. Её пальцы разжались, послушно отпуская чужую руку, но она не отступила, а застыла, растерянно глядя куда-то вниз, не решаясь ни поднять взгляд, ни пошевелиться. Хейдзо не убирал руки с её плеча ещё пару секунд, будто давая ей время опомниться. В его лице не было вспышки ярости, только холодное, почти недоуменное напряжение. Он медленно выдохнул, и только после этого отпустил её, но отступать не стал. — Ты понимаешь, что себе позволяешь? — тихо спросил он, и от этой ноты в его голосе становилось только неуютнее. Ханако едва заметно качнула головой, но это было скорее рефлекторное движение, чем осознанный ответ. — Успокойся, — постаралась сама не выдавать своего напряжения Юкине. Она обратилась к служанке, что кажется, ещё немного и сорвется на истерику. — Давай, мы с тобой выйдем и подышим, хорошо?  — Я не могу этого так оставить, — не унимался парень, схватив Юкине за локоть. — Разберётесь с этим завтра, — настаивала Юкине, убирая его руку.  — Ладно, — выдохнул он. — Пусть выйдет, но с тобой… мы же ещё не договорили!  Всё это, уже давно вышло за границы её самообладания. Ситуация становилась до глупого неправильной и Юкине постаралась взять под контроль хотя бы дрожащую Ханако, что продолжала цепляться за её рукав и тянуть в сторону двери.  — Со мной тоже можно закончить разговор завтра, — вымученно протянула Юкине, гладя по спине Ханако.  Но Хейдзо никак не мог остановиться. Раздражение всё ещё держало его в напряжении, не позволяя просто оставить все так, как она просила. Он следовал за ними по комнате, не перегораживая путь, не останавливая силой, но и не давая ей исчезнуть из поля зрения, будто сам ещё не решил, что именно хочет сделать. Оставить? Или всё-таки договорить. Слова застревали где-то на границе, ломаясь о собственное упрямство и о её очевидное желание уйти. Он понимал это слишком ясно, чтобы игнорировать, и всё равно не мог заставить себя остановиться. Юкине почти дотронулась до ручки двери.  Каких-то пара сантиметров и можно было бы выдохнуть, разорвать этот тугой узел, в который стянулся весь вечер. Оставить его позади, хотя бы на несколько часов. Но этого оказалось достаточно, чтобы всё снова пошло не так. Она замерла. Оконная рама за спиной скрипнула слишком неестественно, издавая звук, который не должна.  Ткань плотной занавески резко дёрнулась, впуская внутрь ночной воздух, а в следующую секунду и тень, слишком оформленную, чтобы быть обычной игрой света. Первая фигура скользнула внутрь почти бесшумно, мягко коснувшись пола, за ней вторая, третья.  — Какого?.. — едва уловимо бросил один из них, оглядываясь по комнате, и в его голосе мелькнуло раздражённое недоумение. — Он должен был быть тут один. Хейдзо среагировал мгновенно. Он шагнул вперёд, инстинктивно смещаясь так, чтобы загородить собой Юкине, которая всё ещё придерживала растерянную Ханако. Его плечи напряглись, линия спины выпрямилась, и в этом движении не осталось ни прежней растерянности, ни колебаний. — Кто вы такие? — резко спросил он. Ответа не последовало. Один из них лишь чуть склонил голову, будто оценивая расстояние, и в следующую секунду коротким движением погасил свет. Комната погрузилась в густой, неровный полумрак, где единственным источником света осталась тусклая лампа у кровати. Тени стали глубже. Один из гостей двинулся на них без лишних слов.  Юкине среагировала раньше, чем успела испугаться до конца. Резко дёрнув Хейдзо за ворот рубашки, она потянула его назад, заставляя оступиться, и сама шагнула вперёд, занимая его место. — Не вмешивайся, — тихо, но жёстко бросила она, не оборачиваясь. — Ты… — он зашипел, попытался перехватить её за руку, но она резко оттолкнула его.  Сердце билось слишком быстро. Слишком громко. Паника поднималась изнутри волной, обжигая грудь, сбивая дыхание от абсурдности происходящего, от резкости смены, от того, как всё вышло из-под контроля за считанные секунды. Снова то, что она не могла контролировать, подстраиваясь под новые обстоятельства.  Этого не должно было происходить.  Не здесь. Не сейчас. Юкине старалась, правда старалась держать спину ровно, закрывая собой и Хейдзо, и Ханако, что теперь отчаянно прилипла уже к нему.  Короткий смешок прорезал тишину.  — Какая прелесть, — протянул один из шиноби у окна, чуть склонив голову, разглядывая её в полумраке. — Это про эту Мико, нам говорил командир? Слова застряли в горле, а испуг на лице не пришлось даже изображать. Юкине сделала слабый шаг вперёд, обнимая себя руками и подняла на шиноби полный растерянности взгляд, стоило ему потянуться к ней.  — Вам лучше уйти, — выдохнула она, сама не узнавая собственный голос.  — Прости, малышка…  Движение вышло резче, чем она планировала. Быстрым смещением корпуса, она легко ушла от захвата, который с легкостью планировал осуществить шиноби и так же быстро выбила оружие из второй руки, что тихо звякнуло о ковёр. — Какого… — сдавленно прохрипел он, стоило ей надавить на знакомую точку под кадыком.  Время было вообще не на её стороне.  Пальцы быстро нашли нужные точки на крепком мужском теле, что безвольной куклой упало к её ногам уже через мгновение. Он всё ещё хрипел, пытаясь сделать полноценный вдох, но Юкине наступила ему на горло, поднимая полный злобы взгляд на его товарищей, что застыли у окна.  — Я убью его, если вы сейчас же не исчезните, — прошипела она, стараясь придать лицу всю уверенность, что у неё была. — Сейчас же.  Это было настолько отчаянным решением, что она сама не верила в его успех. Но плана, как одолеть ещё двух больших мужчин, которые уже видели, на что она способна, у неё не было.  За спиной был слышен сдавленный хрип Хейдзо, но она не смогла повернуться, не в силах отвести взгляд от откровенно потешающихся над ней шиноби.  Почему?  «Почему они даже не выставили вперёд оружие?» Юкине не успела даже подумать об этом, всего секунда, в которую она успела лишь заметить блеск оружия и тело прошибла резкая боль в боку. Тёплое чувство растеклось под рёбрами, горячее, липкое, оно выходило наружу, растекаясь по некогда белой рубашке. Она почти инстинктивно опустила руку, встретившись с чужими пальцами, уже пропитавшимися её кровью.  — Прости! Пожалуйста прости! — без устали лепетала девушка за её спиной.  Острое лезвие исчезло так же резко, как и появилось, пронзив тело новой волной ярких ощущений. Кровь, что хоть как-то сдерживалась в теле хлынула с новой силой, пачкая дорогие ковры под ногами.  В ушах зазвенело.  — Ханако? — морщаясь повернулась Юкине, встречаясь взглядом с парой заплаканных глаз.  Где-то на периферии зрения, она лишь на секунду успела заметить лежащего без сознания Хейдзо. И плотную ткань на его лице, источающую неприятный запах.  — Почему..? Она не успела даже договорить, слишком поздно вспомнив о ещё двух людях в этой комнате.  Её резко дёрнули назад. Тело сразу же отозвалось болью. Юкине не удержала равновесие, запнувшись о собственные слишком неудобные штаны, и воздух сорвался с губ коротким, рваным выдохом. Мир на мгновение качнулся, но она всё же попыталась устоять, упрямо цепляясь за остатки контроля.  Мужчина не дал ей упасть, лишь грубо перехватил под локоть, сразу толкая в сторону второго, низкорослого шиноби. — Тише, — коротко бросил мужчина, уже раздражённо. — Хватит! — попыталась закричать Юкине, но мозолистая ладонь перекрыла звук, вместе с остатками кислорода.  Она сдавленно замычала, вцепившись ногтями в его запястье, когда вторая рука легла ей на шею. С каждой секундой движения становились более инстинктивные, окончательно превращаясь в хаос. Когда перед глазами стало темнеть, она ухватилась за последнюю ниточку, что ещё держала её в сознании.  Юкине даже не сразу поняла, куда смогла ударить ногой. Как и не слушала его тихую ругань, которую он тихо шипел, положив руки на пах.  Она сделала глубокий вдох, закашлявшись.  Взгляд всего на секунду остановился на сжавшейся в углу Ханако, что бубнила себе что-то под нос, притянув колени посильнее к подбородку.  Но дернулась она в другую сторону.  Резко, на остатках воздуха и сил, почти не чувствуя собственного тела. Взгляд зацепился за Хейдзо, которого уже подхватывали, приподнимая с пола, и этого оказалось достаточно, чтобы внутри что-то оборвалось окончательно. Шаг вышел неровным, почти падающим, но инерции хватило, чтобы сократить расстояние. Она не думала, просто двигалась, собирая в этом движении всё, что ещё оставалось: боль, злость, страх. Её рука метнулась вперёд, целясь в открытую шею, в сплетение чакры, куда угодно, лишь бы остановить. Почти достала. Почти. Очередной удар, который она глупо пропустила, фокусируясь лишь на расплывающемся силуэте перед глазами. Короткий, тяжёлый. Что-то глухо треснуло в голове, и мир на секунду вспыхнул ослепляющей белизной. Ноги перестали держать, пальцы, так и не дотянувшиеся до цели, бессильно сжались в воздухе. Звук почти сразу оборвался, оставив после себя только глухой звон в ушах.  Юкине не сразу поняла, что падает. Просто пол вдруг оказался слишком близко. Сознание скользнуло, распадаясь на обрывки — силуэт, всхлипы Ханако, тянущее ощущение беспомощности в груди… и темнота, накрывшая её быстрее, чем она успела снова вдохнуть. — Рин конечно предупреждал, что она может быть проблемой, но я же не думал, что настолько, — поудобнее перехватив паренька через плечо, небрежно бросил шиноби. — Возьмём?  Из угла к нему бросилась Ханако, цепляясь за боевой жилет. Её все еще потряхивало, но взгляд немного прояснился.  — А где мой Рин? — всхлипывала она. — Он обещал, что придёт за мной!   Оба шиноби лениво переглянулись.  — Придёт, — безразлично бросил тот, что стоял ближе, даже не пытаясь придать голосу убедительности. Он бросил короткий взгляд на лежащую на полу, в расползающейся все больше луже крови девушку. — Почему в комнате была ещё эта?  — Я не знала, что она тут будет, правда! — взвизгнула она слишком громко. — Простите!  Второй мужчина, рваным движением оказался возле неё, хватая за щёки.  — Ты идиотка? — процедил он сквозь зубы ей прямо в лицо. — Может еще громче хочешь покричать?  — Нет, простите… — едва слышно выдохнула она, пытаясь убрать чужие руки с лица. — Но я же сделала как вы просили…  оставила двери открытыми, окна! И мой любимый Рин, наверняка, уже ждёт меня!  На глазах снова выступили слёзы, когда мужские руки скользнули ниже, к её шее.  Пальцы сомкнулись плотнее. Сначала почти мягко, будто он просто удерживает её на месте, не давая дёрнуться. Но хватка быстро изменилась: усилилась, стала жёстче. Большие пальцы легли под линию челюсти, остальные сжались на затылке, фиксируя голову так, чтобы она не могла ни отвернуться, ни вырваться. Ханако судорожно вдохнула и не смогла. Хрип вышел едва слышным, когда воздух уже едва оставался в легких.  — Пожалуйста…  Воздух застрял где-то в горле, разом став слишком узким, слишком тесным для любого движения. Она вцепилась в его запястья, ногти бессильно скользнули по коже, не находя ни опоры, ни силы, чтобы разжать эту хватку. — Тише, — почти ласково произнёс он, наклоняясь ближе, словно уговаривая. Её глаза расширились, наполняясь паникой. Она попыталась что-то сказать — имя, просьбу, может быть, снова позвать того, за кого цеплялась до последнего, но вместо слов вырвался только сдавленный, ломкий звук. Тело дёрнулось, инстинктивно пытаясь вырваться, отступить, вдохнуть. Бесполезно. Хватка не ослабла ни на секунду. Движения становились всё резче, беспорядочнее, но с каждой секундой слабели. Пальцы, цеплявшиеся за его руки, соскальзывали, теряя силу. Колени дрогнули, подогнулись, и он без труда удержал её, не давая упасть раньше времени. — А с этой что делать? — коротко бросил второй, кивая в сторону Юкине. Тело Ханако ещё раз дёрнулось и почти сразу обмякло. Он позволил ей соскользнуть вниз, даже не пытаясь поддержать, и она грузно осела на пол, больше не двигаясь. — Рин говорил, что её сопровождали трое шиноби, — без особого интереса отозвался второй, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. — Очевидно, что она тоже одна из них. Возьмём с собой, может что интересного расскажет.  Он бросил короткий взгляд на безвольное тело.  — Да и… судя по всему, Рину она приглянулась. Бери да пошли уже.  — Она меня, возможно, детей будущих лишила, — возмущался брюнет. — Не хочу я её тащить.  — Ой заткнись ты, — коротко бросил второй, уже направляясь к окну. — Тебя твоё лицо, ещё задолго до неё лишило.  Он не оглядывался.  Перехватив Хейдзо поудобнее, он легко запрыгнул на подоконник и в следующую секунду растворился в темноте за пределами комнаты, словно его и не было. В помещении стало тише. — Чёрт тебя…  Он наклонился и одним движением подхватил Юкине, перекидывая её через плечо. Тело безвольно качнулось, голова запрокинулась, тёмные пряди с россыпью белых волос, скользнули вниз.  Его рука слишком нагло прошлась по её бедру, перехватывая поудобнее и направляясь к окну.  — Ах, да, — тихо выдохнул мужчина, раздражённо щёлкнув языком. Развернувшись, он сделал пару быстрых шагов обратно. Юкине на его плече едва заметно качнулась, но он не обратил на это внимания. Он остановился перед обездвиженным телом товарища, что сдавленно хрипел и мог лишь смотреть на него широко раскрытыми глазами. Мужчина лишь окинул его коротким, холодным взглядом. — Не можем же мы тем троим оставить такой подарок, — одними губами произнес он, срывая повязку деревни с бывшего товарища. Лезвие мелькнуло быстро. Короткое движение без лишних колебаний или паузы. Даже проверять не стал. Просто убрал клинок, снова развернулся и уже без задержек направился к окну. Через секунду в комнате не осталось никого. Только распахнутые створки, холодный ночной воздух и тишина.