Yu—ki

Примечание: В этой главе присутствуют сцены физического насилия, пыток, угроз, посягательства на телесную неприкосновенность, а также подробные описания крови, тяжёлых ранений и эмоционального срыва персонажей. Думаю, у некоторый она может вызвать противоречивые эмоции. Пожалуйста, пропустите эту главу, если подобные темы могут быть для вас тяжёлыми или эмоционально дискомфортными.

***

Солнце успело лишь зайти за горизонт, как темные, глубокие тени заскользили по поляне, скрывая в себе окровавленное поле. Мужчина лежал у дерева, всеми силами держась за живот, в попытке остановить кровь, что растекалась под ним бурым пятом.  — Я же уже всё сказал… — хрипел он из последних сил. — Мы должны были похитить сына Даймё, но наткнулись на вас… Какаши этот ответ не устраивал.  — Хватит повторять одно и тоже, — раздраженно бросил он, опускаясь на корточки. Шаринган в глазнице опасно сверкнул и раненный мужчина замер, глупо раскрыв рот. — От кого пришёл заказ на похищение? Это вы причастны к отравлению?  Его голова безвольно качнулась в бок, а взгляд окончательно потерял всякий блеск. Губы открывались, но звук выходил рвано, с запозданием.  — Заказ пришел… из дворца, — хрипло ответил он. — Я просто исполнял приказ командира… похитить и…  С каждым словом голос становился всё тише и Какаши не выдержал, грубо схватив его за волосы и вскидывая голову. Гендзюцу спало и мужчина закашлялся озираясь по сторонам, словно вспоминал по кусочкам где он вообще находился.  — Мы передавали экстракт глицинии одному из слуг, — вновь обретя возможность самостоятельно говорить, испуганно выпалил шиноби. — Но с прибытием этой мерзкой Мико, они заявили, что наш яд не работает! И собирались отказаться от дальнейших услуг! Мы хотели просто припугнуть! Хватка на его волосах усилилась и он сдавленно зашипел, пытаясь отстраниться. — Кто заказчик? — понизив голос спросил Какаши. Слова легли в воздухе тяжело, как влажный туман, стянувший поляну после недавней бойни. Запах сырой земли, крови и раздавленных трав смешивался в густую, липкую смесь, от которой хотелось отвернуться. Где-то в кронах лениво шевелился ветер, едва трогая листья, будто и он не решался нарушить эту напряжённую, натянутую до предела тишину. Тензо, стоявший у края поляны, невольно поёжился, ощущая, как холод медленно пробирается под кожу.  Он уже видел Какаши таким спокойным до пугающей неподвижности. И всё же, каждый раз это состояние отзывалось в нём глухим напряжением. Парень с облегчением отметил, что этот тон, этот холодный, обрывающий дыхание голос обращён не к нему. Чуть в стороне стоял Итачи.  Его силуэт почти растворялся в тени деревьев, но взгляд был прикован к происходящему с пугающей сосредоточенностью. В этом взгляде не было ни жалости, ни нетерпения, лишь чистый, почти отстранённый интерес, от которого становилось не по себе. — Не знаю я, — выплюнул мужчина вместе с тяжелым вдохом. Горло сжало, к нему подступила тошнота, и он закашлялся, чувствуя металлический привкус крови. — С ним контактирует только капитан!  — Чёрт…  Это сорвалось с его губ почти беззвучно, словно он сказал это лишь себе. Рука дёрнулась и голова пленника с глухим стуком ударилась о ствол дерева. Кора треснула, оставляя рваный след, а пальцы, до этого сжимавшие его волосы, наконец разжались.  Мужчина обмяк, сползая вниз, как тряпичная кукла, лишённая последних сил. Его дыхание сбилось в хрип, глаза закатились, но он ещё был жив. Какаши медленно выпрямился. В его движениях не было ни спешки, ни сомнений. Только усталое, тяжёлое намерение, как можно быстрее все закончить. Он уже собирался добить его. И в этот момент что-то изменилось. На периферии зрения, резко дернулся Итачи, обращаясь в сторону дворца. На его лице застыло нехарактерное выражение растерянности, от чего по спине прошелся не приятный холод.  — Какаши… — Итачи запнулся на полуслове. — Печать у окна парня сработала.  Пауза повисла всего на мгновение, пока смысл этих слов оформился окончательно.  — Говори, — срываясь, прохрипел Хатаке, ногой придавливая руки, что мужчина ещё сжимал на животе.  — Ну, я не уточнял, что у нас всего один отряд, — пытался рассмеяться шиноби тумана, но сразу же закашлялся, сплевывая кровь. — Просто нашему не повезло нарваться на вас.  Он снова открыл рот, но вместо слов вышел лишь странный свист из горла. Кровь медленно стекала по подбородку, тёмная, густая, стекая вниз тяжёлыми каплями. Взгляд пленника, ещё цепляющийся за остатки сознания, опустился к груди, куда с пугающим хладнокровием проникло длинное лезвие. Какаши не смотрел ему в лицо. Он потупил взгляд на рану, на то, как ткань пропиталась кровью, как с каждым слабым движением тело всё ещё пыталось удержаться за жизнь. И в этот момент мысль, резкая, невыносимо чёткая, прорвала сознание. Какова вероятность, что Юкине тоже была там.  Есть ли шанс, что она тихо сидела в комнате и не высовывалась. Нет. Ему не могло так повести.  Он не хотел этого, но воображение не спрашивало. Оно уже формировало образы, пугающие своей правдоподобностью.  Вдох сорвался. Грудь сжало так, будто из неё выжали весь воздух, оставив лишь сухую, болезненную пустоту. Мысль расползалась, цепляясь за всё подряд, но почти сразу теряла форму. Он шагнул ближе, словно пытаясь сбросить её с себя или раздавить прежде, чем она окончательно врастёт в него. Рука легла на рукоять меча и выдернула его из раны слишком резко. Тело дёрнулось, выгнулось, кровь хлынула сильнее, захлёбывая последние попытки вдохнуть. Этого должно было быть достаточно.  Но он всё равно сорвался.  Лезвие снова вошло, вырывая из полуживого тела последний хрип. Этого все равно казалось мало и он сделал это снова. И снова. Тело уже обмякло, безвольно растекаясь у корней дерева, но его это не волновало.  — Эй, хватит, — неуверенно подошёл Тензо, положив руку ему на плечо. — Итачи уже направился туда, и нам нужно быстрее вернуться.  Какаши замер, всё ещё сжимая рукоять слишком сильно, до боли и побелевших пальцев. Дыхание оставалось рваным, неглубоким, как будто лёгкие отказывались работать в прежнем ритме. Тензо был прав.  Но мысль о Юкине никуда не делась. Она продолжала давить, превращаясь из предположения в уверенность. И чем яснее она становилась, тем труднее было удержать себя в границах, которые он всегда соблюдал. Дороги до дворца он не помнил.  Память, обычно цепкая до мельчайших деталей, на этот раз разошлась по швам, оставив лишь обрывки ощущений, беспорядочно плавающие где-то на границе сознания. Холодный воздух, рваные движения, пустая комната, наполненная металлическим запахом.  Только это отпечаталось, где то в обрывках воспоминаний.  Первое, что он увидел — служанка в углу комнаты. Она была ещё тёплая, но стеклянный взгляд её открытых глаз, выдавал давно покинувшую душу. Следующий был мужчина с глубокой раной на горле, что так же не подавал признаков жизни. На нём не было ни одного характерного атрибута, выдающих в нём принадлежность к какой либо деревне. Но кто он, было понятно и дураку.  — Юкине нет в её комнате, — голос Тензо прозвучал тихо, почти осторожно, словно он боялся нарушить эту мёртвую тишину. Он появился в оконном проёме, сливаясь с тенями, и на мгновение задержал взгляд на телах, прежде чем снова перевести его на Какаши. — Она могла… уйти сама?  Какаши не ответил.  «Не могла» Эта простая мысль, слишком уверенно прозвучала в голове. И вслед за ней, почти сразу, возник образ, что он отчетливо запомнил с той ночи у реки. Почему-то одного воспоминания о её прикосновениях было достаточно, для слепой уверенности, что она уже не смогла бы уйти сама.  Руки сложились в печати.  Движения были отточенными, доведёнными до автоматизма, не требуя ни мысли, ни усилия. Чакра отозвалась мгновенно, собираясь в плотный импульс, и в следующую секунду воздух дрогнул, разрезанный коротким выбросом. В облаке дыма, густом и резко пахнущем, проявились несколько нинкенов. — Йо, Какаши, — почесывая ухо, без особого энтузиазма пролаял Паккун. — Что на этот раз?  Пес лениво огляделся по сторонам, морща нос от запаха, уже пропитавшего комнату. Стоило наткнуться на еще не до конца засохшую лужу крови, как он окончательно скривился, чихнув.  — Чья это кровь? — хрипло спросил Какаши, указывая на пятно.  Паккун подошел ближе, издав при этом странный, хриплый звук. Каких-то пара мгновений, но парню показалось, что они заняли вечность.  «Пусть лучше она сбежала. Пусть это не её». Мысль вспыхнула отчаянно, почти болезненно, и тут же вцепилась в него, как последняя опора. Хотя в груди уже стянулся узел, на дающий обмануться. — Она девчонки, что ты просил выследить около года назад, — хмыкнул мопс, мотнув мордой. — Жалко. Пахла она хорошо. И гладила нормально. Какаши не ответил. — Найти сможешь? — вклинился Тензо, голос его прозвучал напряжённее, чем обычно. — А ты ещё кто? — лениво откликнулся Паккун, скосив взгляд, но тут же снова посмотрел на Какаши, который так и не поднял головы. — Я этого сорванца-то еле выно… — Возьми след, — оборвал его Хатаке. Голос был тихим, но в нём больше не оставалось прежней рассеянности. Он наконец оторвал взгляд от пола, заставив себя вновь вернуться в реальность.  — Сейчас главное, вернуть сына Даймё. Его забрали туда же, куда и Юкине. Он не должен был и дальше позволять себе вязнуть в этом чувстве, когда все мысли сводились только к ней одной. Необходимо было заглушить это хотя бы сейчас, что бы наконец выйти из этого тошнотворного оцепенения, что сковало все мышцы и разум.  Паккун фыркнул, но больше не спорил.  Ещё раз втянул воздух, дольше, глубже, будто пробираясь сквозь слои запахов, впитавшихся в полы, ткань, в сам воздух комнаты. Затем коротко кивнул, уже без привычной ленцы. — Есть след. Свежий. Их было несколько… и да, пацан с ними. Какаши уже двигался к окну, не оборачиваясь, не проверяя, идут ли за ним. Он знал, что идут. Пространство вокруг словно сузилось, вытянулось в одну линию, где была только цель и расстояние до неё. Свежий воздух ударил в лицо, когда он выскользнул наружу, но легче не стало. Наоборот, все только сильнее сжалось, как перед прыжком в пустоту. Как и ожидалось, найти их не составило труда. Даже несмотря на то, что они явно пытались сбить след.  Без шансов.  Какаши бежал впереди, следуя за Паккуном, что не переставая кряхтел от столь быстрых передвижений. Его короткие лапы срывались с корней, цеплялись за влажную землю, но он упрямо держал направление, раз за разом втягивая воздух, будто вцепился в запах зубами и не собирался отпускать. Лес смыкался вокруг плотной стеной. Ветки хлестали по плечам, под ногами ломался сухой хворост, но ритм не сбивался, а только ускорялся. Всё тело работало на пределе, но этого было мало.  Всё равно слишком медленно.  Он оттолкнулся от ствола, меняя направление, и в этот момент справа мелькнула тень. Итачи влился в их движение без звука, будто всегда был частью этой погони. Он занял место чуть позади, подстраиваясь под темп так естественно, словно они двигались вместе с самого начала. Какаши даже не повернул головы. — Идут к границе Тумана, — бросил Итачи на ходу, голос сжался до предела. — У них два отряда. В одном наследник, в другом… Короткая пауза, ровно настолько, чтобы голос не сорвался. — Тензо, Итачи. На вас группа с сыном Даймё.  Он перескочил через поваленное дерево, даже не замедлившись. — Нужно вытащить его без шума и открытого столкновения. Быстро. Приоритет, его жизнь. — Слова ложились неправильно, словно он сам не не верил, что произнес их. — После сразу же подай сигнал. Я вытащу Юкине.  Паккун резко свернул, и Какаши мгновенно повторил его движение, даже не задумываясь. Ветки хлестнули по лицу, оставляя тонкие царапины, но он их не почувствовал. — Паренек в той стороне, — рявкнул он, не сбиваясь с бега. — Другой запах, чуть южнее. Хатаке коротко кивнул, проследив за направлением взгляда пса и откололся от группы, скрываясь в листве. Лес быстро начал редеть впереди, воздух стал другим, наполняясь чужим, вязким присутствием. Первое что он услышал — сдавленный крик, что прорезал собой пространство.  Какаши сразу взял его за ориентир, перестраивая движение, почти не меняя темпа, лишь углубляясь под кроны. И всё же, чем ближе он становился, тем отчётливее ощущал, как внутри поднимается что-то тяжёлое и раздражающее, выбивая из привычного ритма. Он увидел раньше, чем полностью вышел на обзор.  Блеск металла и движение руки, слишком открытое, чтобы ошибиться. Лезвие вошло в плечо Юкине без помех, точно в то же место, куда уже входило однажды. Воспоминание наложилось на реальность так плотно, что на мгновение стало трудно различить, где сейчас, а где тогда. Кровь в ушах звенела глухо, вязко, после долгого бега, отдаваясь в висках тупыми ударами. Дыхание сбилось, но он держал его под контролем, не выдавая себя. Ни одного лишнего движения, ни одного лишнего вдоха. Он уже выбрал точку для прыжка.  Уже просчитал, кого убрать первым, как быстро добраться до неё, сколько времени потребуется, чтобы нейтрализовать остальных. Всё это сложилось в чёткую, холодную схему и рассыпалось в тот же момент, когда он увидел её лицо. Боль и упрямство в сжатых губах, ни крика, ни звука. Слишком знакомое выражение, чтобы позволить себе ошибиться. Тело рванулось вперёд раньше мысли и тут же замерло, словно наткнувшись на невидимую преграду. Первостепенная цель их миссии.  И это была не Юкине.  Которая сейчас была прижата к поваленному стволу старого дерева, неловко, с перекрученным корпусом. Руки стянуты за спиной так, что плечи уже начинали дрожать от напряжения. Она не кричала, только сдавленно шипела сквозь зубы, когда лезвие снова давило на рану, углубляясь в уже повреждённую плоть. — Ну я же сразу понял, что ты не простая святоша, — протянул блондин лениво, с тем самым оттенком самодовольства, который Какаши узнал мгновенно. — Не могла же простая Мико, устранить одного из моих людей, да? Глаз дёрнулся почти незаметно. Тот самый, которого следовало добить ещё тогда. Ошибка, которую не исправили вовремя. — Ну, в этот раз ты будешь посговорчивее.  Меч вышел резко, без предупреждения, и её тело дёрнулось вслед за движением, будто его тянули за живую нить. Крик прорвался сам, сорвался, но она почти сразу попыталась заглушить его, стиснув зубы так, что на скулах выступили резкие тени. — Да пошёл ты, — шипела она, но голос предательски надломился на последнем слове.  — Ты мне приглянулась ещё тогда, в лесу… Ты же из Конохи? — мягко, почти заботливо произнёс тот, наклоняясь ближе. — Сколько вас? Ещё трое, да?  Пальцы на её плече сжались сильнее, вдавливаясь в рану, и Какаши почти физически ощутил это давление, как если бы оно пришлось по его собственной коже. Юкине выдохнула прерывисто, через боль и ком, что застрял в горле.  — Можешь…. Я скажу… — тихо всхлипнула она.  Он видел, как тот наклоняется ближе, как теряет осторожность и ослабляет контроль, пытаясь уловить каждое слово. Видел, как рука всё ещё удерживает её на месте, не давая даже пошевелиться. Но Юкине это и не нужно было.  Она не пыталась вырваться. Не дёрнулась. Только медленно, с усилием, собрала слюну во рту и плюнула ему прямо в лицо, с такой точностью и злостью, что на мгновение всё замерло. Ответ последовал сразу.  Резкий свист, короткий удар и её голова дёрнулась в сторону, будто на шарнире. Звук пощёчины разошёлся по лесу глухо, но в его ушах отозвался слишком громко. Он увидел, как её губа лопается, как выступает кровь, тёмная, густая, как она на мгновение теряет фокус, но всё равно пытается держаться. — От неё уже пол часа никакого толку, Рин. Зря только тащили, — не скрывая недовольства, заявил один из шиноби.  — Ты не прав, — произнёс тот уже без улыбки. — Можем и по-другому. Кивок вышел короткий, почти ленивый. Шиноби, что притащил её сюда, подошёл ближе, опуская ладонь ей на лицо. Грубо, без капли аккуратности. Пальцы вдавились в щёки, в челюсть, перекрывая дыхание. Юкине попыталась мотнуть головой, но хватка была слишком жёсткой. Движение оборвалось на полпути, превратившись в жалкий, сдавленный звук. Какаши уже сместился вперёд, бесшумно перенося вес на носки. Пальцы крепче сомкнулись на рукояти, мышцы напряглись до предела. Он видел, как её грудная клетка дёргается в тщетной попытке вдохнуть. Чужие пальцы скользнули к её ноге, сжали лодыжку резко, до побелевших костяшек. Она дёрнулась, ударила второй ногой и почти попала, но её перехватили сразу, без усилий, как ожидаемое движение. Ткань хакама медленно поползла вверх, обнажая кожу. Слишком. Неправильно. Он уже выбрал первого. Уже просчитал траекторию удара, собираясь сорваться в следующую секунду. Но когда чужая ладонь сильнее вдавилась в её лицо, заглушая очередной сдавленный крик, что-то внутри окончательно лопнуло.  Это продлилось всего пару секунд, но и они показалось длились бесконечно. Она дёрнулась, отчаянно задыхаясь, не в силах освободить ни руки, ни лицо, ни даже сделать полноценный вдох. Каждое движение только сильнее подчёркивало беспомощность и лес наполнился сдавленным криком, прорывающимся даже через мужскую ладонь. Мысли о миссии окончательно потеряли форму, стали чем-то далёким, не имеющим смысла. Осталось только одно. Это нужно остановить. Сейчас. Любой ценой. Он должен был дождаться сигнала, который Учиха даст, когда они освободят сына Даймё. Напасть сейчас, было ровносильно ворошению пчелиного гнезда палкой.  Глупо. Но этого просто не могло происходить.  Ему было плевать, что станет с наследником.  Плевать, что он сейчас выдаст их присутствие, не дождавшись сигнала.  Какаши уже проклял себя только за то, что просто задумался об этом, позволяя кому-то дотронуться до неё. Снова замешкался в нужный момент, подвергая опасности дорогого ему человека.  Так было и с Рин.  И Обито. Он не прыгнул вниз, просто оказался там. Пространство между ветвями и землёй исчезло, как если бы его никогда не существовало. Первый делом, он отрубил руку, что бесцеремонно двигалась вверх по ноге Юкине. Кровь брызнула горячо и густо, чужие пальцы, только что сжимавшие её кожу, разжались и тело нападавшего рухнуло в сторону, не успев даже понять, что произошло.  После упал стоящий у её головы, пропустив точный удар в голову. Лезвие вошло в горло мягко, без сопротивления, и вышло уже окрашенным в тёмное. Кровь хлынула резко, горячо, обжигая пальцы. Какаши не отстранился. Даже не моргнул. Его хватка только усилилась, словно этого было недостаточно. Недостаточно. Слишком медленно. Он слышал крик Юкине, когда кровь попала и на неё, пачкая некогда белоснежную рубашку, лицо, волосы. Рывком он поднял её на ноги, срывая с её губ рваный вдох.  Смотреть на неё сейчас было нельзя.  Мысль ударила глухо, раздражённо. То, что он делал, было недостаточно. Они всё ещё стояли. Всё ещё дышали. Всё ещё могли тянуть к ней грязные руки. Голова отключилась окончательно, оставляя только рваный, глухой стук где-то под рёбрами. Кто-то вскрикнул, кто-то рванулся вперёд, лезвия вспыхнули в воздухе, но это уже не имело значения. Пространство наполнилось движением, а для него наоборот стало вязким, густым, как смола, в которой каждый противник двигался с невыносимой медлительностью. Он шагнул и оказался за спиной следующего. Пальцы сомкнулись на лице и дёрнули назад, обнажая горло, и кунай вошёл под челюсть с такой силой, что хрустнули кости. Тело обмякло мгновенно, но он уже не смотрел. Уже не чувствовал. Он не считал удары. Не отслеживал цели. Не различал, кто перед ним. Любое движение в её сторону воспринималось одинаково — угроза, которую нужно устранить. Немедленно.  Его окончательно накрыло.  Кровь была повсюду. На руках, на одежде, на лице. Она стекала по запястьям, впитывалась в ткань перчаток, липла к коже, но он не замечал этого.  Он увидел только, как один из них, самый дальний, делает шаг в сторону Юкине. Чужой меч, что задел его где-то под рёбрами абсолютно не волновал.  Мир снова сжался до точки. Он сорвался с места так резко, что воздух разрезало сухим треском. Удар пришёлся в бок, с силой, которой он не рассчитывал, да и не пытался сдержать. Позвоночник противника выгнулся под неестественным углом, прежде чем тело отбросило в сторону. Ему пришлось остановиться, только когда он встретился с широко распахнутыми серыми глазами. В которых он видел лишь свое отражение — чистое безумие.  — Я… — голос звучал глухо, но она больше не могла сказать и звука.  — Живо отсюда, — срываясь крикнул он. Рука коснулась плеча, разворачивая девушку рваным движением и оставляя на нём кровавый отпечаток пальцев. Короткий рывок и верёвка, что удерживала руки шумно упала на траву.  Юкине не стала спорить, лишь на мгновение повернувшись к нему через плечо. Какаши хотел бы остановить время,  продолжать смотреть на неё, но его сбил с ног, пришедший справа удар.  Ярость вспыхнула новой волной. Она растекалась по венам, поднималась выше, уже готовая сжечь его изнутри.  Требующая ещё. Уничтожить всё, что когда-либо могло причинить ей боль. Включая самого себя. В голове звенело, глаза разбегались по сторонам, пытаясь определить сколько ещё было противников. Но они словно двоились перед глазами.  Или их правда было так много.  Сквозь шум в голове он различил звук сигнала, что должен был дать Итачи. И который был ему уже абсолютно не нужен.  Словно в подтверждение тому, что это была не звуковая галлюцинация, справа от него материализовался Учиха. Он дёрнул его в строну, уводя из под линии атаки.  — Какого чёрта ты творишь, — не смог остановить срыв на своего командира парень. — Мы еле успели его вытащить!  — Позже, — резко выдохнул шиноби выставляя оружие вперёд.  Ответ не требовал продолжения, потому что продолжать было некогда. Ещё двое вышли из тени почти одновременно. Один сверху с ветвей, второй снизу, срезая дистанцию в лоб. Итачи не отступил. Его движение было коротким: шаг в сторону, едва заметный поворот корпуса и атака сверху прошла мимо, срезав лишь прядь волос. В следующий момент его рука уже лежала на запястье противника, выворачивая его под неестественным углом. Хруст прозвучал глухо, почти утонул в общем шуме, и тело повисло, потеряв опору. Какаши в это время уже встретил второго.  Удар пришёлся в блок, металл скользнул по металлу, выбрасывая искры. Слишком близко. Он не стал разрывать дистанцию, наоборот, вошёл глубже, ломая траекторию и сбивая противника с ритма. Колено в живот, захват за плечо и резкий толчок вниз, до характерного щелчка.  Он отпустил тело ещё до того, как оно коснулось земли. Слева мелькнуло движение. Поздно заметил. Клинок шёл по касательной, слишком быстро, чтобы полностью уйти. Лезвие задело плечо, вскрывая ткань, оставляя за собой горячую, мгновенно липкую полосу. Боль вспыхнула ярко, но не остановила. Даже не замедлила. Он перехватил руку с оружием на выходе, сжал запястье до хруста, разворачивая корпус противника к себе. Удар в горло, и он уже захлебнулся, оседая, но Какаши уже отпустил, переключаясь на следующего. Их было слишком много для простого похищения.  Итачи это тоже понял. — Цель в порядке? — коротко бросил он, уходя от очередного удара. — Да, — ответ прозвучал глухо, почти сквозь зубы. Он собирался и дальше продолжать эту резню, пачкаясь в липкой крови, слушая их сдавленные стоны. Но услышал другое.  Снова её крик.  Такого он ещё не слышал. Он прорезал пространство, отражаясь от стволов, множась, искажаясь, пока не заполнил всё вокруг. Отдавался где-то в груди, не до конца осознавая, что это правда.  Какаши замер на долю секунды. Удар пришёл сбоку, почти достал, но Итачи оказался быстрее. Он врезался плечом, сбивая траекторию, отталкивая его в сторону. — Что застыл? — рвано бросил он, перехватывая следующий клинок и уводя его вниз. Тело действительно словно вернулось. Какаши поднял голову, и всё сжалось только на одном направлении. Туда. Где был этот звук. Когда он почти достиг поляны, откуда тянулся крик, всё уже стихло. Сердце глухо ударило в груди, сбивая дыхание, но он не остановился. Заставил себя сделать шаг вперёд, затем ещё один, удерживая себя, несмотря на нарастающую в груди панику. У дерева корчился мужчина. Тело его дёргалось судорожно, как у сломанной куклы, движения были резкими. Он хрипел, захлёбывался, вцепившись пальцами в собственное горло, будто пытался вырвать из него что-то невидимое. Звук выходил рваными толчками, срываясь на сухое шипение. — Ведьма… Слово распалось в воздухе, не дотянув до конца. Какаши уже не смотрел на него. Взгляд ушёл дальше, цепляясь за главное. Она сидела на земле, почти неподвижно, прижав руки к груди так сильно, что пальцы побелели. Тело содрогалась в непрерывных всхлипах. Они срывались один за другим, короткие, захлёбывающиеся, но она словно не слышала их. Лицо оставалось застывшим. Пустым. Взгляд расфокусированным, упрямо зацепившимся за одну точку у собственных ног. Он проследил за ним. Тело лежало перед ней. Неподвижное, иссохшее до неестественности, как будто из него вытянули всё — силу, влагу, саму жизнь. Седые волосы прилипли ко лбу, скрывая глаза, кожа стянулась, обтягивая кости. Оно выглядело не просто мёртвым, а… опустошённым. Это было не правильно.  Когда он заметил, что у трупа отсутствует рука, дыхание сбилось окончательно. На мгновение стало невозможно вдохнуть, будто грудную клетку сдавило изнутри. Почему он не проверил, жив ли этот ублюдок? Мысль вспыхнула и так же резко исчезла. Сейчас это уже не имело значения. Он сделал шаг к ней, медленно, осторожно, словно боялся разрушить то хрупкое равновесие, в котором она удерживалась. — Эй… Голос вышел тише, чем он рассчитывал. Рука легла ей на плечо и она вздрогнула так, будто её ударили. — Юки…? Во взгляде больше не было того, что он видел раньше, словно в них провалилось что-то важное, и теперь на его месте осталась только тянущая, холодная пустота. Он уже собирался сказать что-то ещё, когда заметил. Тёмные, неровные следы на её шее. От пальцев. Что-то внутри резко сдвинулось. Ярость поднялась мгновенно, лицо скривилось и взгляд метнулся к её ногам, у которых лежало тело. Он снова сделал недостаточно. Но сейчас просто не мог позволить себе срываться на самобичевание.  Пальцы на её плече сжались сильнее, привлекая на себя всё внимание.  — Юкине, — на этот раз жёстче.  Она перевела на него взгляд, словно видела его впервые. Её губы дрогнули, но звук вышел не сразу. Сначала только воздух, рваный, прерывистый. — Я… Слово застряло. Она сглотнула, с усилием, словно даже это движение давалось с трудом.  Тело трясло. Только сейчас он заметил, как сильно она прижимает к себе руки, как разорванная на плече рубашка открывает вид на старую вскрытую рану, как… Была еще одна делать, которую он не заметил сразу.  За последние недели он слишком много на неё смотрел. Пытался запомнить каждую мелочь, реакцию, движение. Рука сама скользнула выше, к её волосам. Чёрные, как смоль, с редкими прядями седых волос, они как вода стекали по его пальцам, спадая на плечи.  Он мог поклясться, что белых пятен было намного больше.  Связь болезненно сложилась в тугом ком.  Юкине дёрнулась, отбрасывая с себя его руки и вскочила на ноги, что почти подкосились от столь резкого движения.  — Он… он… — голос сорвался, стал тоньше, ломче. — Я не… Она не могла закончить, не понимая, что в принципе собиралась сказать. В её памяти не было удара. Не было решения. Только короткий, ослепляющий провал и потом это, лежащее у ног. Юкине сделала резкий, жадный вдох и тут же задохнулась им, будто организм не знал, что делать с этим количеством воздуха. — Я не хотела… Тело снова содрогнулось, и она не смогла сдержать сдавленный всхлип, который оборвался так же резко, как начался. И только теперь, сквозь эту ломкую, надломленную тишину, до неё начинало доходить. Какаши медленно перевёл взгляд с её рук обратно на лицо, пытаясь не задерживаться на следах на шее, на дрожащих губах. И даже не смотря на всё это, он позволил себе выдохнуть.  Коротко, почти бесшумно. Живая. С остальным он сможет разобраться.  — Посмотри на меня, — тихо произнес он, касаясь её плеча перепачканными ладонями. — Пожалуйста… В этом движении не было грубости, не смотря на всё ещё клокочущее в нем чувство ярости. Он не давил, скорее умоляюще просил поднять на него взгляд.  Сейчас её дыхание было похоже на борьбу, в которой явно не будет победителей, но она не отвернулась. В уголках глаз скопилась влага, не решаясь пойти дальше, просто застыла в этом моменте.  — Ты ни в чём не виновата, — тихо произнёс он, удерживая её взгляд, не позволяя снова провалиться туда, вниз, к телу у её ног. Он не спешил убирать руки, несмотря на кровь, грязь, въевшуюся под ногтями. Пальцы лишь чуть сместились, осторожно, почти невесомо, фиксируя её внимание только на нём. — Слышишь меня? Голос стал ниже, глубже, с едва уловимой хрипотцой, выдавшей, как сильно сбито его собственное дыхание. Юкине не ответила словами.  Но её пальцы, до этого сжатые в бесполезном напряжении, наконец нашли опору. Она вцепилась в его руки резко, почти болезненно, как будто боялась, что если отпустит, просто рухнет. Ткань смялась под её хваткой, но он не шелохнулся. Её дыхание по-прежнему было рваным, неровным, каждый вдох давался с усилием, будто грудная клетка сопротивлялась самому процессу. Она пыталась выровнять его, но не справлялась. Он видел это. Чувствовал, как её трясёт. И потому сократил расстояние сам. Лоб коснулся её коротко, как будто он не до конца рассчитал движение. Горячая кожа к горячей коже, смешанное дыхание, сбитое, тяжёлое. Глаза закрылись сами, всего на секунду. Словно он сам вспоминал, как нужно дышать, чтобы не дать тому, что всё ещё кипело внутри, прорваться наружу сейчас. — Дыши, — тихо, почти на выдохе. — Медленно… Со мной. Он не отстранялся. Не ослаблял хватку. Просто оставался рядом, удерживая этот контакт, как единственное, что сейчас имело значение. Юкине дернулась едва заметно, будто не сразу поняла, что от неё хотят. Но затем её пальцы сжались сильнее, почти до боли, и она попыталась подстроиться. Первый вдох вышел рваным. Второй, чуть глубже. Третий всё ещё дрожал, но уже не обрывался на середине. Она держалась за него так, словно это было единственное, что не давало ей развалиться на части. И он позволял. Не торопил. Не отпускал.  Пока её дыхание, пусть и неровное, не стало хотя бы чуть стабильнее. Шаги он почувствовал раньше, чем они приблизились на недопустимое расстояние. Лёгкие, выверенные, почти бесшумные. Их владелец, даже не скрывал свою энергию, оповещая о своём местоположении.  Какаши не сразу обернулся, делая последний вдох у волос. Запах трав смещался с кровью, но он все еще отчетливо ощущал именно её.  Итачи стоял у границы поляны, тень от деревьев ложилась на его плечи, скрывая большую часть лица. Взгляд быстро скользнул по Юкине, но почти сразу перешел на Хатаке. — Какаши… сан? — сбившись спросил парень. Он метался взглядом от капитана, к телу у их ног, к корчащемуся в стороне мужчине, снова назад. Складывая в голове болезненную картину произошедшего.  — Чисто? — грубо спросил Какаши, выпрямляясь.  — Да, — тяжело дыша, отозвался Итачи. Он снова перевел вопросительный взгляд на девушку, вцепившуюся пальцами в парня напротив.  Какаши кивнул коротко, едва заметно. — Уведи её. Без объяснений или лишних слов. Юкине сжала его рукава сильнее, словно не сразу поняла, что это значит. Пальцы дрогнули, но не разжались. Он на мгновение задержал на ней взгляд. — Всё нормально, — тише, уже только для неё. — Иди сейчас с ним.  Он аккуратно, но настойчиво освободил ткань из её пальцев, на секунду сжав её ладони в своих, прежде чем отпустить. Только после этого выпрямился полностью. Не глядя больше в её сторону. Потому что если посмотрит, станет только хуже.  Шорох земли за спиной оказался почти чужим. Итачи без вопросов подхватил девушку на руки, покрепче прижимая к себе, от чего она снова сдавленно зашипела. Рана в плече и боку отдалась новой вспышкой боли, которую она заметила только сейчас.  Их присутствие растворилась в лесной тишине, в которую тот погрузился после череды криков.  Какаши сделал пару глубоких вдохов, стараясь убрать её опустошенный взгляд из памяти хоть на секунду. Но вспышки гнева вновь волнами пустились по его венам, стоило ему открыть глаза и увидеть перед собой бьющееся в конвульсиях тело.  Мужчина всё ещё был жив. Хрипел, захлёбывался, цепляясь за остатки дыхания так же отчаянно, как цеплялся за жизнь. Пальцы его судорожно скребли по земле, оставляя в рыхлой почве рваные борозды. Какаши смотрел на него молча. Ярость, которую он удерживал до этого, больше не требовала остановок. — Поболтаем?