35.Выдох.
16 июня 2026 г., 16:45
Дни скатывались в недели.
Всё, что он делал, казалось недостаточным. Ведь Юкине упорно продолжала делать вид, что с ней все в порядке, пока он всю ночь не мог спать, слушая тихие всхлипы за стеной. Каждый раз, он вновь и вновь подходил к двери, поднимал руку, собираясь постучать. И снова замирал, не найдя в себе сил зайти.
Неловкие попытки разговора, ожидаемо, тоже не принесли никакого результата. А то, как упорно она избегала того, что он готовил, начинало пугать. Всё это, в купе с не прекращающейся работой, незаметно скатилось в один бесконечный ком.
Очередная бесполезная миссия подошла к концу. Ворота деревни привычно показались на горизонте, когда фоновая болтовня Гая окончательно натянула струну его терпения.
— Какашиии, — вновь тянул шиноби в нелепом зеленом комбинезоне. — Я обещал не сильно доставать тебя на миссии, и ты наконец сразишься со мной! Кто первый добежит до ворот, сможет называть себя сильнейшим шиноби деревни!
Он сорвался с места, стоило только произнести последнее слово. Хатаке не ускорился ни на шаг, делая глубокий вдох, и скептически провожая быстро удаляющегося от них парня.
— Просто проигнорируешь? — без особого интереса спросил Генма. — Он же тебе потом все мозги проест, что ты не показал ему «силу юности».
Его это не особо волновало, и он уже просто считал секунды до момента, когда сможет наконец оказаться дома.
— Он в любом случае проест мне мозги, — раздраженно бросил Хатаке.
Рядом идущий Эбису, что за всю миссию не проронил практически ни слова, тихо выругался себе под нос:
— Зачем ты вообще с нами увязался, — тихо произнес он.
Какаши остановился, бросив на него красноречивый взгляд, под которым парень непроизвольно сжался, так же остановившись.
— Что ты сказал? — зло бросил он.
Ему и самому не нравилось находиться здесь. Последний раз, настолько простую и практически бесполезную миссию он не выполнял уже несколько лет.
— Спросил, почему ты продолжаешь ходить на наши миссии? — заикнувшись, громче произнес Эбису, потеряв остатки самосохранения. — Я изначально был назначен командиром на них! Но как так получается, что ты опять навязался вместо той девчонки и занял моё место?
Ширануи, сделал шаг назад, сжав зубочистку между зубами до хруста. Какаши подошел ближе, наклонившись к Эбису, чьи слова, слишком явно контрастировали с его опущенными плечами.
— Есть какие-то претензии ко мне, как к командиру? — обманчиво спокойно произнес Хатаке. — Причина тебя не касается и ты должен просто следовать приказам, ясно?
Он схватил его за плечо, встряхнув.
— Я спросил, ясно?!
—Ясно! — выпалил шиноби, делая шаг назад.
На горизонте снова показался Гай, размахивая руками и что-то крича ещё издалека.
Какаши даже не стал слушать.
Развернувшись, он молча пошёл вперёд, оставляя за спиной недовольное сопение Эбису и ленивое: «Ну, я же говорил», брошенное Генмой.
Коноха встретила его привычным шумом. Скрипели вывески над лавками, где уже начинали закрывать ставни, откуда-то тянуло жареной рыбой и соевым соусом, вдалеке перекликались дети. Всё это сливалось в ровный, усталый гул, от которого хотелось только одного — оказаться за закрытой дверью и больше никого не видеть.
Дорога слилась в одну неровную линию.
Ноги сами вели его по знакомым улицам, мимо домов, чьи окна постепенно загорались мягким жёлтым светом, мимо пустеющих переулков и тихих садов. Когда на горизонте показался собственный дом, ноги окончательно налились свинцом.
Какаши поднялся по ступеням, толкнув плечом дверь.
Внутри снова тихо.
Ни запаха готовящейся еды, ни звона посуды, ни шагов. Только едва уловимый шелест листьев за открытой в сад сёдзи и мягкий стрёкот цикад, доносившийся с улицы.
Он задержался на пороге всего на секунду.
Жилет с глухим стуком упал на пол рядом с сумкой. Перчатки полетели туда же. Кунайная подсумка задела деревянный край тумбы и со звоном перевернулась, но парень даже не обернулся. Он дошёл до дивана и буквально рухнул на него, не снимая маски, не разуваясь, даже не пытаясь устроиться удобнее.
Пружины тихо скрипнули.
Какаши вытянул ноги и закрыл глаза, впервые за весь день позволяя себе не думать. До слуха донесся скрип половиц со стороны сада. Юкине не спешно вошла в комнату, впуская вместе с собой запах нагретой за день земли, влажной травы и вечерней прохлады.
— Ты бы хоть переоделся, — заметила девушка, скидывая грязные перчатки на пол. — И я приготовила ужин.
Голова устало откинулась на спинку дивана и глаза сами собой приоткрылись, стоило услышать её тихий голос.
— Я ухожу через час, — глухо отозвался шиноби, пряча лицо в сгибе локтя. — Возможно на пару дней, не знаю.
Юкине нахмурилась, проходя вглубь помещения. Она остановилась совсем близко, с тревогой заглядывая в лицо, что он постоянно прятал. Последние несколько недель он постоянно был загружен, приходя домой лишь поесть или поспать.
— Но ведь… — она осеклась, боясь вызвать в нём ещё больше раздражения. — Разве, ты не только что вернулся?
Какаши убрал руку. Взгляд сразу же нашёл девушку, что подскочила на месте, стоило ему посмотреть на неё. Юкине поспешила отвернуться, делая шаг к креслу напротив.
— Там рис на плите, — словно мимоходом бросила она, стараясь не выдавать тревоги в голосе. — Поешь хотя бы.
— А сама то, ела?
Мысли о ней бесцеремонно кружились в голове, как бы сильно он не старался их вытворить оттуда. Усталость последних недель накопилась в мышцах и туманила рассудок, подогревая раздражение.
Он сам принял это решение.
Сам решил, без её ведома, забрать все миссии, на которые она была назначена в ближайшие недели. Думал, что так будет лучше. Что ей просто нужно время вернуться к прежнему состоянию. Хотел, что бы она снова возмущалась его привычке всё контролировать, забавно морщила нос, когда он ловил рыбу и брызги воды попадали ей на ноги. Хотел…
Что бы было как раньше.
— Конечно я ела, — улыбнулась Юкине, смотря ему прямо в глаза.
И снова это удушающее чувство при виде улыбки, которую она никогда ему не дарила. Он подался вперёд, выпрямляясь. Локти привычно упёрлись в колени, как будто он собирался начать допрос.
Но вопреки напрягшемуся телу девушки, он сказал лишь короткое:
— Спасибо.
Хатаке тихо поднялся с дивана и подошел к плите, не спешно заглянув в одиноко стоящую на ней кастрюлю с белым рисом. Взгляд упал в раковину, где демонстративно стояла пустая тарелка.
Вот только Юкине всегда мыла за собой посуду. Она убирала за собой даже когда ей было плохо и парень собирался тащить её в комнату силой.
«Так и не научилась врать»
Мысль промелькнула почти без раздражения, оставив после себя лишь знакомую, вязкую тяжесть. Какаши молча достал тарелку, переложил в неё немного риса и, не говоря больше ни слова, сел за стол. Юкине лишь махнула ему рукой, улыбнувшись, и скрылась за перегородкой ведущей в сад.
Снова.
Следующие дни просто растворились в однообразной череде коротких возвращений.
Он уходил затемно, когда в окнах соседних домов ещё не зажигался свет и возвращался далеко за полночь, пропахший сырой землёй, потом и дорожной пылью. Иногда ему удавалось застать её на кухне, где она механически помешивала рис или просто сидела за столом, глядя в одну точку.
Они почти не разговаривали.
Какаши оставлял на столе еду, делал вид, что не замечает нетронутых порций, засыпал на диване, не успевая дойти до спальни, а утром снова исчезал, надеясь, что очередная миссия хотя бы ненадолго заглушит беспокойство. Но стоило ему остаться одному, как перед глазами неизменно вставала её улыбка, а в памяти звучало тихое: «Я в полном порядке».
Ещё неделя.
Работа в саду была единственным, что осталось для нее на прежнем месте.
Даже за короткий период времени, что они отсутствовали, он уже не выглядел таким, каким она его сделала. Трава была по колено после полного дождей месяца, дорожки покрылись мхом, а несколько цветов, что она посадила, не пережили её отсутствия.
Рукава были закатаны до локтей, тонкие пальцы осторожно выбирали сорняки, успевшие прорасти между камнями и недающие ей покоя. Рядом лежала плетёная корзина, наполовину заполненная влажной травой и сухими листьями. Юкине двигалась медленно, но сосредоточенно, словно это могло привести в порядок не только сад, но и беспорядочные мысли в голове.
Солнечный свет, пробиваясь сквозь листву, ложился на её волосы и плечи дрожащими золотистыми пятнами, а вокруг стояла густая духота, свойственная началу лета.
Юкине сделала паузу, обращая лицо к небу. С каждым днём, погода становилась всё жарче и такие моменты, когда прохлада опускающегося вечера начинала холодить кожу, наступала спасительная тишина.
Вокруг и в голове.
Стоило втянуть поглубже запах недавно сорванной травы, что лежала у её ног. Почувствовать некое подобие спокойствия, как пространство разрезал громкий мужской крик, от которого она устало прикрыла глаза.
— Какааааааши! — протяжно тянул Гай, вваливаясь на задний двор дома. — Ты не сможешь вечно прятаться от силы моей юности! О, Юкине!
Он просиял, стоило ему завидеть фигуру девушки на фоне разросшегося сада.
— Давно не виделись, Гай, — устало ответила Юкине, отвыкнув от этой концентрированной энергии в чистом виде. — Как там дела у Генмы?
— В полном порядке!
Гай прошелся по саду, стараясь не разрушить хрупкий порядок, видимость которого она так упорно создавала.
— Хотя под руководством Хатаке, он уже не может отлынивать от работы как раньше, — рассмеялся парень, хлопнув Юкине по плечу, от чего та чуть не упала.
— С каких пор Какаши у вас командир? — переспросила девушка, нахмурившись. — Он разве не элитный кто-то там?
Гай наклонил голову, только сейчас отмечая изменения в девушке. Она словно стала ещё меньше с их последней встречи, под глазами залегли глубокие тени, лицо побледнело, а тело осунулось.
— Эй, ты вообще тренируешься? — проигнорировал он вопрос. — Ты только посмотри на себя!
Он схватил её за запястье и поднял вверх руку, нахмурив густые брови и указывая глазами на щуплое тело.
— Это вообще никуда не годится. Думаю, мне стоит показать тебе, какой должна быть сила юности! — вдруг выпалил Майто, почти прямо в лицо. — Недавно, я одержал ошеломляющую победу над Какаши и как победитель, должен пробежаться с большим камнем по деревне!
— Что?
Юкине непонимающе моргнула.
— Но можно же и так!
— Я?.. Нет, я не думаю, что…
Но договорить она не успела.
— Великолепно! — с жаром воскликнул Гай, очевидно услышав в её слабом протесте исключительно согласие.
В следующий миг мир резко качнулся. Она ахнула, когда сильные руки без всякого усилия подхватили её, а ещё через секунду Юкине уже сидела у него на плечах, неловко цепляясь за густые чёрные волосы.
— Какого черта, Гай! Поставь меня немедленно!
— Отличная дополнительная нагрузка! Немного легче камня, но не страшно! Сила юности не знает преград!
И он сорвался с места.
Коноха пронеслась перед её глазами размытым потоком крыш, деревьев и удивлённых лиц. Воздух бил в лицо, волосы выбивались из-за ушей, а сердце колотилось где-то в горле. Первые минуты Юкине была уверена, что умрёт либо от ужаса, либо от стыда. Она сжала пальцы в его волосах так крепко, что, вероятно, причинила бы боль любому другому человеку, но Гай, кажется, даже не заметил.
Он бежал, громко объявляя каждому встречному о важности ежедневных тренировок, смеялся, когда ветер уносил его слова, и с такой неподдельной радостью принимал сам факт движения, что эта энергия постепенно, против её воли, начала вытеснять из груди привычную тяжесть.
Юкине поймала себя на том, что больше не ждёт с ужасом следующего поворота.
Напротив, напряжение в плечах медленно ослабло, а губы сами собой дрогнули в едва заметной улыбке. В этой нелепой, невозможной ситуации не было места мучительным мыслям. Оставались только ветер, стук сердца и чужая, совершенно неистощимая жизненная сила. Стоило хоть на секунду расслабиться, как она пропустила момент, когда они свернули к реке, что шла вдоль знакомого ей квартала.
И именно в этот момент она увидела Итачи.
Он стоял у дороги, держа на руках Саске. Младший Учиха сонно прижимался к его плечу, а сам Итачи, как обычно безупречно спокойный, смотрел на неё с редким выражением искреннего недоумения. Рядом находился ещё один юноша — он был выше, с растрёпанными тёмными волосами и лёгкой, насмешливой улыбкой, будто происходящее доставляло ему неподдельное удовольствие.
Осознание накрыло Юкине жаркой волной.
Она почувствовала, как лицо мгновенно вспыхнуло до самых ушей, и, не придумав ничего лучше, неловко подняла одну руку и коротко помахала.
— Ками, пожалуйста, быстрее, — выпалила Юкине, сильнее сжав парня за шевелюру.
— Как прикажешь! — радостно отозвался Гай, ускорившись, от чего Юкине чуть не завалилась назад.
Итачи моргнул, словно не до конца веря в реальность увиденного. Незнакомый парень рядом с ним усмехнулся ещё шире, громко рассмеявшись. Он наклонился ближе, что-то сказав ему на ухо, но девушка уже не слышала их.
Через несколько секунд они уже скрылись за очередным поворотом, а Юкине зажмурилась, уткнувшись лбом в макушку Гая и, мечтая только об одном, чтобы земля как можно скорее перестала нестись у неё под ногами.
А этот постыдный эпизод никогда не всплывал в разговоре.
— Может он не заметил, что это была я? — вымученно протянула Юкине, сама не веря даже в маленький шанс такого исхода.
Когда они вернулись к дому, Гай выдохнул, но по-прежнему сияя так, будто только начал разминку и наконец остановился.
— Прекрасно! — объявил он, осторожно опуская её на землю. — Твоя поддержка придала мне невероятный заряд юности!
Ноги Юкине предательски дрогнули, и ей пришлось ухватиться за стену, чтобы сохранить равновесие. Щёки всё ещё горели, волосы окончательно растрепались, а в груди, к её собственному удивлению, вместо привычной пустоты осталось лёгкое, почти забытое ощущение.
— Кстати, давно хотел спросить, — ни капли не запыхавшись, начал Гай. — Почему ты не ходишь с нами на миссии? Мы тебя чем-то обидели?
— Что? — не расслышала девушка, пытаясь отдышаться. Как будто это она сейчас пробежала по всей деревне, а не он. — Про какие миссии ты говоришь?
Гай, что беззаботно отряхивал свой зелёный комбинезон от пыли, на секунду нахмурился.
— Ну как какие, — вновь улыбнулся он. — Нам говорили, что ты будешь с нами ходить на миссии, но вместо тебя с нами вечно ходит Какаши.
Он сделал паузу, на секунду заметив на лице у девушки замешательство. Но почти сразу откинул это, вновь возвращаясь к своей привычной энергии.
— Я то рад, что мой вечный соперник так сильно хочет побольше проводить со мной время, но вечные стенания Эбису уже порядком надоели, — он все быстрее говорил, кажется уже не фильтруя сказанное. — Но ты не подумай! Тебя мы тоже были бы рады увидеть! Ты же даже ни разу не зашла к нам, после вашего возвращения…
Парень продолжал поток фраз, что без остановки лились из его рта, но последние слова Юкине слушала уже в пол уха. Возникший на периферии зрения образ Какаши, словно одно только упоминание странным образом призывало его — напугал.
— Что вы делаете?
Этот ленивый, чуть хриплый от усталости голос прозвучал со стороны калитки.
Юкине резко обернулась.
Какаши стоял у входа, чуть сутулясь под тяжестью собственного изнеможения. Жилет был покрыт пылью и тёмными разводами засохшей грязи, края рукавов испачканы землёй, а серебристые волосы, обычно торчащие в безупречном беспорядке, сейчас казались примятыми и слегка влажными.
— А я как раз говорил Юкине о том, что ничто не укрепляет дух лучше, чем круговой забег по деревне! — с прежним энтузиазмом продолжал Гай, совершенно не замечая, что его голос, казалось, заполняет собой весь небольшой сад. — Ты вернулся как раз вовремя, чтобы присоединиться к завершающему этапу тренировки!
— Не сегодня, — сухо отозвался парень.
По едва заметному напряжению в плечах Юкине поняла, каких усилий ему стоили даже эти несколько слов. В груди неприятно кольнул укол вины. Но Гай продолжал упорно не замечать этого, рассчитывая так поднять ему настроение. Он сделал шаг вперёд, но Юкине остановила его, придержав за плечо.
— Увидимся позже, Гай? — улыбнулась девушка, настойчиво сжимая ткань его куртки.
Тот вопросительно выгнул густые брови, но стоило ей надавить сильнее, как он сдался.
— У меня и правда сейчас дела, — звонко рассмеялся парень, махнув ей рукой. — Но помни, Юкине: сила молодости всегда живёт в твоём сердце!
Он вскинул вверх большой палец, ослепительно улыбнулся и, не дожидаясь ответа, исчез за воротами так же стремительно, как и появился.
Во дворе стало неожиданно тихо. Только шелестели листья и стрекотали цикады в разогретой траве.
Несколько секунд они просто молча смотрели друг на друга.
— Ты в порядке? — наконец нарушила тишину Юкине.
Он коротко кивнул.
— Да.
Какаши задержал на ней взгляд ещё на мгновение, по привычке сканируя состояние. Он видел, как Гай тащил её по деревне, как и улыбку, что в этот момент не казалась такой натянутой. Стоило понять это и невольно задумался, почему он раньше не догадался привести к ней вечно неугомонного Майто, что своей энергией и мертвого из могилы поднимет.
Лишь бы тот сразился с его силой юности.
Какаши мотнул головой, не в силах больше думать, затем едва заметно выдохнул и направился к дому.
И Юкине молча последовала за ним.
Дом встретил их прохладой и приглушённой тишиной, особенно ощутимой после оглушительной энергии Гая. Стоило закрыть дверь, как шум сада остался снаружи, а вместе с ним будто бы отступило и то странное, почти невесомое облегчение, которое Юкине испытала во время этой нелепой пробежки.
Какаши молча снял жилет и бросил его на спинку кресла. Ткань глухо шлёпнулась о дерево. Он сделал ещё несколько шагов в гостиную и почти без сил опустился на диван, тяжело откинувшись на спинку и вытянув ноги. На мгновение прикрыл глаз, словно позволил себе наконец отпустить ситуацию.
Теперь, в тишине дома, его усталость стала особенно заметной. Пыль на одежде, потемневшая от грязи ткань, напряжённая линия плеч, под которой угадывалось усталость, накопленная за много дней.
И от этого у Юкине внутри все неприятно сжалось.
Она остановилась у входа в гостиную, всё ещё не решаясь подойти ближе. Пальцы нервно скомкали край рукава, перепачканного после недавней работы в саду. Ведь она видела, насколько сильно он был измотан с самого момента их возвращения, но упорно игнорировала это, увязнув лишь в собственной жалости к себе.
— Ты брал на себя мои миссии? — без церемоний спросила Юкине.
Она не смотрела на него.
Какаши медленно открыл глаз и нахмурился. Усталость никуда не исчезла, но в его взгляде снова появилось настороженность.
— Кто тебе это сказал?
Юкине коротко втянула воздух, будто собираясь с силами.
— Ты боишься, что я снова сделаю что-то… что сделала с тем парнем в лесу? — тихо спросила она, словно и не услышала его вопроса.
Какаши замер.
На мгновение он даже не поверил, что именно это беспокоило её. Он резко выпрямился, несмотря на усталость, и перевёл на неё взгляд.
— Что?.. Нет, — ответил он слишком быстро, окончательно осознав, к каким выводам она пришла. — Нет, Юкине. Почему ты вообще так подумала?
Девушка судорожно сжала ткань рукава, делая осторожный шаг ближе к дивану. Ноги не держали и она несмело села на край, все ещё на безопасном расстоянии от парня.
— Но после того, что ты увидел… — голос предательски дрогнул. — Я и сама до конца не понимаю, что тогда сделала. Но это было… отвратительно.
Последнее слово прозвучало почти шёпотом.
Какаши сместился чуть ближе, но по-прежнему не решаясь коснуться её без разрешения. Только теперь он заметил, как мелко подрагивают её плечи.
Собственное дыхание сбилось. Машинально он потянул маску вниз, обнажая лицо, и глубоко вдохнул, словно ему самому требовалось усилие, чтобы подобрать правильные слова.
— Юкине, — тихо произнёс он. — Посмотри на меня.
Какаши наклонил голову, пытаясь увидеть её лицо. Но она осталась не подвижна, продолжая прятать его за спадающими волосами.
— Посмотри на меня.
Он произнес это уже настойчивее, аккуратно касаясь её запястья.
Юкине резко подняла голову, задохнувшись глубоким вдохом, что попыталась сделать, но не получилось. Рука под его пальцами дрогнула, но она не одернула её, продолжая сидеть неподвижно под взглядом, которым он пристально на неё смотрел.
— Я делал то, что не смогу забыть никогда, — он шумно сглотнул, впадая в оцепенение от нахлынувших воспоминаний. — Это будет со мной до конца моей жизни и этого не исправить.
Он сжал пальцы сильнее, выделяя последние слова.
— Ты не сможешь забыть того человека, это нормально, — слова выходили тихими, словно он повторял их и себе. — Но тебе придётся научиться с этим жить.
Против его воли, перед глазами снова возник образ Рин, что часто приходила к нему в кошмарах. Её лицо, бледное и неподвижное, тонкие струйки крови, стекающие по подбородку, и губы, которые беззвучно повторяли одно и то же слово.
Убийца.
