Глава 3. Виктор
26 февраля 2026 г., 11:46
В ушах звенит. Морщусь от любого движения. Лоб болит. Алексис сидит напротив. Поглаживает пистолет в своих руках.
— Что за херня? — пытаюсь сфокусироваться взглядом.
— О, ты очухался, — она растягивает слова. Улыбка на ее губах выглядит обманчиво привлекательной. Вижу ее абсолютно белоснежные зубы. Хищник воплоти, — я думала, ты любишь погрубее.
— О таком надо предупреждать, — пытаюсь размять шею, но чувствую, что руки связаны. Зафиксированы так, что дернуться не в силах. — Детка… — выдавливаю из себя, — я не любитель БДСМ.
— Очень жаль. Но мне похуй.
Это звучит отрезвляюще. Смотрю на нее широко распахнутыми глазами:
— Что ты сказала?
— Мне похуй. Ты не ослышался. Абсолютно. Похуй.
— Но ты ведь… эм… что за херня, ты ведь краснела от простого упоминания слова «член».
— И ты решил, что это было смущение? Отвращение, да и только.
— Зачем тебе это надо? — пытаюсь развязать руки, но они слишком крепко стянуты.
— Боже. Виктор, Виктор, Вик… — она снисходительно встает, проходится по комнате, вертит в руках пистолет, как игрушку, — неужели тебе мое лицо ничего не напоминает? Никаких мыслей, абсолютно?
Она присаживается передо мной, смотрит в глаза. Улыбается. Лицо мне что-то напоминает, но что?.. Черт возьми, еще и в глазах рябит.
— Твои беспорядочные половые связи до добра не доведут, — выплевывает она, выпрямляясь, — будь ты хоть чуточку разборчивее, наверняка бы вспомнил, что за девушка ложится с тобой в постель.
— Я с тобой спал?
— Боже упаси, я не настолько низко пала.
Сжимаю челюсть.
— Развяжи меня, сумасшедшая шлюха.
Она грозит пальчиком.
— Ай-яй-яй, Виктор. Ты не в том положении, чтобы раскидываться такими заявлениями.
— Поехавшая.
— Ух, мне так обидно, — она делано вытирает якобы выступившие слезы.
— Да с какого хера мне знать, кто ты?! Я не понимаю, что ты от меня хочешь! — срываюсь на крик.
— А имя Мэгг тебе о чем-то говорит?
Лихорадочно начинаю вспоминать. Мэгг. Мэгг. Мэгги. Точно, девушка с работы.
— Мэгги? Мэгги Уайт?
— В точку! — она направляет на меня пистолет, я уворачиваюсь от дула.
Хмурю брови. Пытаюсь вспомнить. Ну да, вроде спали. Вроде даже ходили пару раз на свидания. Да и все. Много внимания хотела, да и только. К Эндрю вроде лезла. Жаловалась на меня. Противно даже.
— И что с ней?
— Она умерла, — говорит абсолютно серьезно.
А я все думал, куда она пропала. На работе что-то говорили, да я значения не придал. В конце концов, кто ходит на похороны бывших подружек, если ты ее и избегал к тому же?
— А я тут при чем?
— При том, что ты, ублюдок, — Алексис хватает меня за волосы на затылке, — что ты использовал ее. А после… довел до суицида.
— То, что у нее крыша поехала, — не моя вина. Все сходятся и расходятся. Это правда жизни. Или ты думаешь, я должен был с ней быть до конца?
— А ты и был до конца, — выплевывает она, больно дергая за волосы, — ты последний, о ком она думала, когда жизнь покидала ее тело.
— Это не моя вина, — хриплю, глядя в ее лицо, — если у нее нестабильная психика, она могла уйти после любого разрыва. Мне просто не повезло.
Алексис отпускает мои волосы. Начинает смеяться.
— Тебе не повезло? Тебе?! — в голосе появляется что-то маниакальное.
— Я имею в виду, что просто я был последним.
— Ты, сука, был первым.
Неприятные мурашки ползут по телу. Подступает ком в горле.
— Ты что-то путаешь…
— Ты думаешь, я не знаю, с кем спала моя сестра, а с кем нет? — она подходит ближе.
— Сестра?
— Боже, да ты только членом думаешь. Напрочь отказываешься включать голову, — она больно тыкает в мою шишку. Из горла вырывается сип. Она удовлетворенно улыбается, — неужели бедному Вики больно?
— Прекращай этот концерт, — пытаюсь приподняться на стуле, но снова заваливаюсь назад.
Она снова грозит пальчиком:
— Он только начался. — Она разводит руки в стороны. — И ты… дорогой, — понижает голос, глядя в глаза, — главный на этой сцене.
— Отпусти меня! — ору в бессилии.
Улыбка расцветает на ее лице.
— Отпустить? Нет, что ты, дорогой. Это слишком большая роскошь теперь.
— Ты… хочешь… убить меня? — в ушах звон.
Она качает головой.
— Сладкий, все гораздо интереснее, — голос становится манящим, с придыханием, — это ты хочешь убить себя.
Хмурю брови, начинаю сильнее сопротивляться, сидя на стуле.
— Что ты, блять, задумала?!
Она снова смеется. Громко, ставит ногу мне на пах, давит.
— А тебе все расскажи.
Даже в такой критической ситуации чувствую, как от ее малейшего прикосновения начинаю возбуждаться. Трясет от гнева.
— Ты ебнутая сука, прекрати себя так вести.
— А то что?
И я понимаю, что ничего не могу сделать. Абсолютно.
