Клыки и веснушки

Илья откровенно скучал. Ежегодный прием, куда были приглашены самые влиятельные из мира людей и вампиров в этот раз проходил в Лас-Вегасе. Шикарный особняк, принадлежащий кому-то из местных учредителей, блистал своим вычурным убранством, каждой идеально подобранной деталью интерьера, до блеска натертыми бокалами и безупречно выглаженными скатертями на столах. Рассматривая роскошную переливающуюся люстру, с тысячами хрустальных деталей, Илья чувствовал, что его вот-вот стошнит. Находиться в таких местах для него было пыткой. Розанов чувствовал себя максимально не в своей тарелке и поминутно искал способ незаметно улизнуть. Пробегался взглядом по лицам присутствующих, отстраненно отмечая, кто из них человек, а кто нет. Илья родился в семье потомственных охотников и навык распознавания кровососущих тварей в толпе у него был отточен до идеала. Отец придерживался традиционного воспитания, поэтому Илья, как и его старший брат Алексей, уже к подростковому возрасту владели очень многими видами оружия, тратя большую часть времени на жесткие тренировки. Чтобы потягаться с вампиром в бою, требовалась основательная подготовка, но даже она не гарантировала преимущество. Любой вампир был выносливее, сильнее и быстрее любого охотника. Илья своими глазами видел разорванные тела, обескровленные лица и запавшие глаза тех несчастных, кому посчастливилось стать жертвой очередной съехавшей с катушек твари. Так-то они заключили договор. Люди и вампиры, желающие остановить безжалостное истребление и жить в обществе, чье хрупкое равновесие поддерживалось лишь благодаря охотникам и тем из вампиров, кто помогал вершить правосудие над озверевшими сородичами. Но все равно Илья не понимал, зачем он должен тащиться вместе с отцом и братом на это нудное сборище, вместо того, чтобы расслабиться в компании друзей. Он так боялся стать похожим на брата, его подмороженной, во всем послушной копией, что старался урвать каждую свободную секунду, когда можно было побыть собой. Илья с отвращением и безысходностью представлял, как через десять лет из отражения в зеркале на него будет смотреть абсолютно постная рожа с глубокими тенями под глазами от недосыпа. Взгляд станет тем самым — тяжелым и потухшим. А в его жизни не останется ничего, кроме поводка в крепкой и властной руке отца. Это одновременно пугало и успокаивало. Иррационально — заземляло. Собираясь стать лучшим из охотников, чтобы однажды принять все дела семьи, Илья знал, что его жизнь предрешена. Это словно идти по пешеходному переходу, пока светофор отсчитывает секунды в обратном порядке. От тяжелых мыслей Розанова отвлек знакомый силуэт. Взгляд прикипел к темному, коротко стриженному затылку, крепким плечам, чуть ссутуленной спине. Почувствовав его интерес, парень слегка обернулся, встречаясь с Ильей взглядом. Они сцепились в зрительном контакте, беззастенчиво разглядывая друг друга несколько бесконечных секунд, пока Илью не отвлек подошедший отец, желающий познакомить его с очередным важным гостем. Илья чувствовал чужой взгляд. И как покалывает кончики собственных пальцев в предвкушении, чувствовал тоже. Он сбежал при первой же возможности. Покинув гудящий десятками голосов душный зал, он прошел по коридору, ведущему на террасу, но передумав, свернул к двери в самом конце коридора. Он точно знал, что пройдя через гостевую комнату, можно будет выбраться на маленький, тонущий в кустах вьющихся диких роз балкон. Тот, кого он так отчаянно искал уже был там. Дежавю первой встречи было сладким и волнующим. — Скучаешь? — спросил Розанов полушепотом. Парень обернулся, на его губах застыла легкая улыбка. — Уже нет, — ответил он так же тихо, с готовностью подаваясь вперед и сходу отвечая на поцелуй. Илья прижал его к стене, пряча их обоих от случайных взглядов за тяжелой портьерой. Почувствовал, как клыки слегка цепляют язык, улыбнулся в поцелуй. Кто-то сходу потерял голову. Шейн Холландер. Сын крупнейших соучредителей фонда. Вампир-полукровка. Горячий и невероятно отзывчивый. Чертовски желанный. Их связь была опасной. Илья понимал, если отец узнает что его сын трахается с кровососом, то прострелит ему голову. Собственными руками смоет позор с семьи. Илья помнил об этом до тех пор, пока горячие руки Холландера не пробрались под пиджак, не принялись торопливо расстегивать пуговицы на его рубашке. Помнил, пока исступленно целовал его, держа лицо в ладонях, запрокидывая его голову, наслаждаясь его отзывчивостью. — У нас очень мало времени, — прошептал Холландер, как только охотник отстранился, позволяя ему сделать рваный вдох. От возбуждения его зрачки бликовали красным, а клыки стали заметнее. Все это против воли только сильнее заводило. — Тогда не тормози, — ответил Розанов, целуя его шею, слегка прикусывая и пьянея от запаха его кожи. Они занимались этим уже три месяца. И все равно каждый гребаный раз, Илью размазывало как в первый. Сделав несколько торопливых шагов, они оказались в комнате. Холландер прижал Илью к стене, быстро расправляясь с ремнем. Рука проникла под пояс штанов, погладив и сжав напряженный член. Глаза Шейна в полумраке голодно блестели, губы раскраснелись от чувственных поцелуев, сам он дрожал от желания. — Давай, — Илья стянул свои брюки ровно настолько, чтобы освободить член. И Холландер упал на колени, словно только и ждал этого. Внизу живота скопилось такое напряжение, что Розанов боялся кончить от первого же прикосновения языка, к чувствительной плоти. Он шумно втянул воздух носом, когда Шейн примерившись, широко открыл рот и одним плавным движением, вобрал его подрагивающий член почти до конца, сразу принявшись плавно двигать головой. Это было невероятно хорошо. Розанову пришлось закусить губу, чтобы не застонать, когда вампир чуть остановился, сильно посасывая головку. Другой рукой массируя яйца и точно собираясь довести Илью до обморока. Предостережение чтобы не давать вампиру сосать что бы то ни было Илью давно не волновало. Его мозг в присутствии Холландера переставал реагировать на опасность, отказывался воспринимать его как врага. С ним Илья мог быть собой — расслабленным, беспечным. И Холландер наедине с ним тоже был другим. Сейчас он так откровенно наслаждался минетом, отсасывая со всем старанием, пока Илья сходил с ума от невероятных ощущений что дарил этот горячий, услужливый рот. — Зубы! — шепнул он, крупно вздрогнув, от неприятного ощущения. Шейн успокаивающе погладил его подрагивающие, напряженные бедра. Расслабил рот, забирая так глубоко, что Розанов видел звезды под плотно сомкнутыми веками. Ему так сильно хотелось схватить вампира за волосы, задать свой темп, но приходилось напоминать себе, что экстремальный минет мог и вправду закончиться в больнице. Только Холландер мог себя контролировать, каким-то волшебным образом не ранить, даже ускорившись, насколько это было возможно. Илье только и оставалось, что вцепиться в чужие плечи и полностью довериться. Ни с кем другим он бы так не смог. — Блядь, — прошипел охотник, чувствуя подступающий оргазм. — Я сейчас кончу. Шейн глухо застонал, вибрируя горлом и взял глубоко, практически вжавшись носом в живот Розанова. На несколько секунд перестав дышать. А Илью швырнуло в оргазм, такой сильный и долгий, что потемнело в глазах. Он вздрагивал с каждым толчком семени, чувствуя, как сглатывает и тут же отстраняется Холландер. — Господи, — дрожаще прошептал Розанов, глядя на его раскрасневшееся лицо, горящие глаза, воспаленные из-за рефлекторных слез. Распухшие губы. — Охуенно. Подтянув брюки, Розанов не спешил их застегивать. Он подтолкнул Шейна к дивану, грубовато расстегнул его штаны, добираясь до стоящего колом члена. — Это будет очень быстро, — предупредил Холландер, зажмурившись от прикосновения. Сев на широкий подлокотник он наблюдал, как Розанов встает на колени, как сдергивает его штаны ниже, устраиваясь между разведенных ног. Дышал поверхностно и часто. И все облизывал свои блядские, порочные губы. Не выдержав, Илья дернул его к себе, наклоняя. Поцеловал, чувствуя свой привкус на его языке, чувствуя, как полукровка вздрагивает, когда Розанов гладит его бедра, как он отвечает на поцелуй задыхаясь от возбуждения. — Пожалуйста, — просит отстранившись. И охотник спешит выполнить его просьбу. Плавно забирая член, Розанов сходу задает быстрый и чувственный темп. Ему хочется доставить удовольствие, хочется, чтобы Шейну было так же хорошо, как было ему. Почувствовав чужую неконтролируемую дрожь, он отстраняется, сжимая член Холландера у основания, оттягивая разрядку и продляя для него удовольствие. Шейн выгибается, дышит, пытаясь успокоиться. Его взгляд такой восхищенный и пьяный от возбуждения, что Илья чувствует, как начинает заводиться снова. Они не виделись почти две недели, он так по этому соскучился. Но времени нет. Их могут хватиться. Поэтому Розанов снова принимается за дело, на этот раз планомерно толкая Шейна к оргазму. Тот кончает молча и очень тихо. Сжав в кулаке волосы охотника, несколько раз толкается навстречу и вздрагивает, спуская ему в рот. Илья слизывает все, оставляя его член идеально чистым, помогает встать, давая опереться на себя. Сам одевает его, находя в этом странное удовольствие. Все это время Шейн молчит, наблюдая за его действиями и Розанову самому странно, раньше он так не делал. Они встречаются взглядами, Холландер зарывается пальцами в кудри Ильи, нежно прочесывает, массируя кожу, словно извиняясь за то, как сильно схватил. Усмехаясь Розанов тянется к его губам, оставляет поцелуй и тут же отстраняется, видя как Шейн тянется за ним. Целует снова, чувствуя нарастающую внутри тревогу. Им нужно возвращаться. Туда, где снова придется делать вид, что они почти враги. И если раньше это давалось легко, то теперь, с каждым чертовым разом, с каждой такой встречей оно дается все труднее. То, что начиналось как любопытство, как желание вкусить запретный плод, медленно и неотвратимо превращалось во что-то большее. Пугающее даже сильнее, чем возможное разоблачение их связи. Название чему они оба пока еще были дать не готовы.