Клыки и веснушки

— Кто такая Джейн? Вопрос вызвал у Розанова знакомый страх, который он испытывал каждый раз, как одна, разделенная на двоих тайна грозила быть раскрытой. Они были осторожны, лишний раз не светились. К тому же, Илья часто говорил себе, что прекратит все, как только захочет. Но, главная проблема была в том, что он не хотел. — Никто, — ответил Розанов на вопрос брата. Телефон еще пару секунд светился входящим вызовом, а потом потух. — Я имею в виду, ничего серьезного. Алексей не стал расспрашивать, он и этот-то вопрос задал без особого интереса. Старшему было глубоко фиолетово кого ебет его брат. Главное, чтобы ничего не мешало ему приносить пользу семье. Алексей был доволен его успехами в тренировках, и заметно возросшим за последние месяцы уровнем. И почти поверил, что из непутевого Ильи может получиться достойная замена. Их семья снова приехала в Монреаль, чтобы решить накопившиеся вопросы с местной охотничьей гильдией. Илья где-то пропадал время от времени, должно быть встречался с таинственной Джейн. Но это не было плохо, молодым парням требовалось выпускать пар. Поводов для беспокойства не было. Илья взял телефон, коротко написав время, когда он сможет приехать, добавив, чтобы Холландер больше не звонил. Он очень не хотел привлекать к этой своей части жизни лишнее внимание. И особенно, внимание кого-то из своей семьи. Ему не терпелось поскорее увидеть Шейна, настолько, что он плохо спал этой ночью, представляя их встречу и смог погрузиться в сон, лишь подрочив. У него было столько фантазий, которые хотелось осуществить с одним застенчивым, милым полукровкой. Похоть и нежность сжигали его заживо, пока он представлял, как будет зацеловывать Холландера, пока тот не задрожит и не начнет умолять о большем. Они пока еще не трахались по-настоящему. На это не было ни времени, ни иной раз выдержки, когда за недели друг без друга, они кончали всего за пару минут от рук, трения через одежду или быстрого отсоса. Все это тоже было прекрасно, Илья бы не променял ни один такой раз, даже на самый роскошный секс с кем-либо еще. Но он давно хотел большего, зная, что Шейн хочет тоже. Очаровательный канадский вампир был девственником, что немного усложняло задачу. Илья не привык иметь дело с неопытными партнерами, но ради того, чтобы поиметь одну крепкую, подтянутую задницу был готов на все. Действительно на все. Потому как прочитав ответ Шейна, что тот сегодня гостит у родителей, Илья, спустя некоторое время, был в нужном месте. Вот почему он звонил. Но Розанов не привык отступать в принципе. Особенно, когда они были так близко, на расстоянии нескольких часов езды. Оставив машину в квартале от дома Холландеров, Илья постарался пройти незамеченным. Он влез по пожарной лестнице на седьмой этаж и увидев в темном окне знакомый силуэт, осторожно постучал. Шейн выглядел ошеломленным. Он быстро подошел, открывая окно и впуская незваного гостя, оглядываясь на входную дверь спальни, будто в нее вот-вот должен был кто-то войти. — Какого черта ты здесь делаешь? — шипел он. Но взгляд не скрывал радости. Они не виделись так долго. — Соскучился? — пожал плечами Илья, ожидающий выволочки за то, что так нагло заявился в дом родителей Холландера. В его спальню. Не предупредив не условившись, как они делали это обычно. Сердце гулко стучало от собственной безрассудности. Кажется, Шейн собирался спать, на нем были только домашние, мягкие шорты. А постель оказалась расправлена. Илья окинул его взглядом, такого привычного, с этими его бликующими в темноте глазами. Грудь часто вздымалась в такт неровному дыханию, казалось, что Холландер вот-вот ему врежет. Но вместо этого, коротко прошептав «бля», он оказался очень близко. Обрушился на Илью жарким ураганом поцелуев, сжимающих плечи рук, нежных, отзывчивых губ с уже выступившими от возбуждения клыками. От него ярко пахло какой-то мыльной отдушкой, а его поцелуи были мятными на вкус. Дрожащие руки вцепились в кожанку, сдирая ее с плеч Ильи, потянули футболку, помогая снять. Охотник прижал Холландера ближе к себе, тот крупно вздрогнул, резко отстраняясь. Произошедшее дошло до Ильи не сразу. Но когда Шейн коснулся пальцами своей груди, где ярко проступил след от ожога, понял в чем дело. — Прости, — тихо прошептал Розанов, переворачивая цепочку с серебряным крестом на спину. — Я не могу это снять. Он склонился к Холландеру, заставляя прижаться и выгнуться в пояснице. Зацеловал-зализал, болезненный след, от чего Шейн вцепился в его волосы на затылке, притягивая ближе к себе. Илья тут же переместился на нежную шею, оставил влажные следы поцелуев, постепенно вернувшись к губам. Шейн встретил его поцелуи с воодушевлением, он старался не касаться шеи охотника, чтобы снова не обжечься и это вызывало в Розанове сожаление. Никогда прежде после смерти мамы он не снимал ее подарок. Он служил напоминанием, утешением и оставался самым дорогим, что было у Ильи. Подхватив Шейна под упругие ягодицы, Илья отнес его и уложил на кровать. Навис сверху, с вожделением разглядывая лежащего под ним полукровку. Черные волосы, чуть отросшие за последнее время, разметались по белой простыни. Розовые, зацелованные губы, покрасневшие скулы и алые, как кровь глаза. Зовущий, нуждающийся взгляд. И эти блядские веснушки. Илья провел рукой по крепкому животу, слегка сжал затвердевший сосок, от чего Холландер выгнулся навстречу, прикусив губу, чтобы подавить стон. Интересно, дверь была на замке? Хотя с чего бы Холландеру закрываться в собственном доме. Опасность быть пойманными только усиливала возбуждение. Илья снова поцеловал Холландера, одновременно быстро расправляясь с его шортами, отбрасывая их куда-то в сторону. Белья на этом канадском скромнике не обнаружилось. — Рад меня видеть? — поддел охотник, глядя как с возбужденного члена сочится капля предэякулята. Как вампир течет, буквально под его взглядом, при этом краснея лишь сильнее. — Иди к черту, — тихо отозвался Шейн, но был вынужден заткнуться, когда Розанов наклонился, взяв его подрагивающий от напряжения член в рот. Он выгнулся навстречу, толкнувшись бедрами, задрожал от удовольствия, что дарили уверенные, плавные движения чужого языка. — Нравится? — спросил Илья отстранившись, вылизывая острую тазовую косточку. Член Шейна перед его лицом подергивался и был блестящим от его слюны и того, как сильно он тек. Илья никогда такого не видел, это было безумно горячо. — Повернись, — не выдержал он, подталкивая плохо соображающего от возбуждения Холландера, помогая лечь на живот. Тот напрягся, когда рука охотника проследовала вниз по спине, огладила задницу, сильно сжав напоследок. Указательный палец лег на туго сжимающуюся дырку, от чего у Шейна закружилась голова. Хотелось подставиться под ласку, раскрыться, но он не настолько отупел, чтобы сделать это, когда буквально через комнату спали его родители. — Я хочу трахнуть тебя, Холландер, — горячечный шепот в алеющее ухо, чуть не заставил его передумать. В сочетании с плавными, нежными движениями это действовало обезоруживающе. Шейн тоже этого хотел. Отдаться, почувствовать, каково это. Но он понимал, что сейчас не время и не место. — Только не здесь, — прошептал он обернувшись через плечо. — Конечно нет, — ответил Илья, даже не думая останавливаться, продолжая поглаживать его. То усиливая нажим, то касаясь легко, вызывая дрожь нетерпения и желание чтобы он сделал хоть что-то, пока Шейн не отключился от перевозбуждения. — Сделаем это у тебя дома, да? Я приду к тебе после соревнований. И ты позволишь мне сделать это. Позволишь, Холландер? Как будто могло быть по-другому. — Да, — прошептал Шейн, снова повернувшись на спину. Встретившись взглядом с Розановым, потерявшись в том, сколько в нем оказалось нежности. — Чего ты хочешь сейчас? — спросил охотник, поглаживая его бедро. Конечно он знал, но уж очень сильно любил вытягивать из этого милого вампира слова, от которых тот с каждый раз заливался стыдным румянцем. — Твой рот, — прошептал Холландер. — Я хочу кончить. Илья склонился к его члену, лизнул красную от прилива крови головку, с наслаждением видя, как беспомощно Шейн откидывается на подушки, позволяя ему делать с его телом все, что захочется. Точно зная, что Розанов знает, как нужно. Как ему будет хорошо. Очень медленно втянув член в рот, Илья принялся посасывать, задав чувственный темп. Шейну нравилось так — сильно и глубоко. Сам же Илья предпочитал скорость и ритм, но сейчас поглаживал себя, засунув руку в джинсы, в том же неспешном темпе, в каком его рот скользил по блестящему от его слюны стволу. Член Холландера был идеальным. Не слишком крупным, идеально красивым. Как раз таким, что Розанов мог брать его до основания, утыкаясь носом в жесткие волосы на лобке. Сглатывать, заставляя Холландера безостановочно дрожать, неразборчиво шепча что-то в прижатую ко рту ладонь. Шейну в этом плане всегда было сложнее, но с каждым разом у него получалось все лучше. — Бляблябля, Розанов! — прошипел он, находясь на грани, не в силах совладать со своим телом, притянув Илью ближе за волосы. Розанов просто обожал когда он становился таким. Переставал смущаться, тонул в удовольствии, лишаясь стыда и внутренних ограничений. — Я сейчас. Несколько раз, Шейн толкнулся особенно сильно и задрожал, пока Илья высасывал из него все, до последней капли. Пока стимуляция не стала чувствоваться слишком сильно. Даже тогда, отстранившись, Розанов оставил на его измученном члене несколько нежных поцелуев, наслаждаясь тем, как его чувствительный любовник вздрагивает от каждого. — Я хочу кое-что попробовать, — тихо сказал Илья ему в живот. Едва отошедший от оргазма Холландер, заинтересованно поднял голову. «Ненасытный сучонок», — с нежностью подумал Илья. — На живот, — сказал он, похлопав Холландера по крепкому бедру. — Ты не … — вампир нахмурился, не понимая пока что задумал Розанов. — Не волнуйся, — успокоил его Илья, приподнимаясь, пока Шейн устраивался под ним. — Сведи бедра. Вот так, умница. Сожми. Он лег сверху, чувствуя, что долго не продержится. На губах все еще был терпкий привкус Шейна, в паху мучительно пульсировало желанием разрядки. Илья прижался членом к ягодицам Холландера, едва не поехал крышей, когда тот выгнулся в пояснице, бездумно подставляясь. — Хороший мальчик, — похвалил Розанов хрипло. Его налившийся член скользнул ниже, охотник поморщился от трения, приподнялся, и, собрав слюну, сплюнул, облегчая себе задачу. Так было немного лучше, он начал толкаться, чувствуя, как задница Холландера мягко пружинит от каждого движения, до помешательства желая трахнуть эту тугую дырку. Так чтобы Холландер сам подавался на член и просил больше. Просил жестче, отпустив свою блядскую сущность. — С-сука, — тихо прошипел Холландер, чувствуя, как головка члена Ильи раз за разом задевает чувствительное место под яйцами. Как его собственный член отзывается и снова твердеет. — Да, детка, — правильно понял его Розанов, просовывая руку под живот и убеждаясь в своих догадках. От торопливых движений крест сбился на грудь, Илья спешно сунул его в рот, зажав между зубами. Чертыхнулся глухо, принимаясь вгонять член сильнее, одовременно жестко дроча Шейну. Тот заскулил, уткнувшись лицом в подушку, напряг бедра сильнее, тем самым усиливая давление на член Розанова, который в несколько толчков кончил, пачкая промежность Холландера и его постель. Тот задрожал через несколько ударов сердца, кончая почти на сухую, изо всех сил сдерживая стоны. — Ох, черт, — выдохнул Илья в его влажную от пота спину. — Блядский боже. Перекатился на бок, выпуская наконец крест изо рта. Уставился в потолок слыша, как устраивается рядом Холландер. Как он тоже пытается восстановить напрочь сбитое дыхание. Как они соприкасаются плечами, деля момент на двоих. Давно стоило все прекратить. Закончить эти непонятные отношения. Но этот миг, снова напомнил Розанову, почему он все еще не сделал этого. Он повернул голову, глядя на Холландера. Его красивый профиль, его все спокойнее приподнимающуюся в такт дыханию грудную клетку. Замер, когда Шейн приподнялся, прижимаясь к его боку. Почувствовал, как его губы нежно прижимаются к собственным в нежном, спокойном поцелуе. Все это на контрасте со случившимся несколько минут назад безумием, обезоруживало. Илья подставлял лицо под невесомые поцелуи, наслаждаясь непривычным для них обоих моментом. Пока не осознал, что хотел бы остаться на эту ночь здесь. Уснуть обнимая Шейна, чувствуя его тепло. Его спокойное дыхание. Внутри поднималась смутная тревога. — Мне пора, — сказал Илья тихо, надеясь, что эмоции не просочатся в его голос. Ему было не по себе от того как он расклеился. И от того, что чувствовал, чего хотел. А еще, он вдруг с кристальной ясностью осознал, что наебать самого себя не получилось. Это уже был не просто секс. Розанов умудрился вмазаться в того, к кому даже на пушечный выстрел приближаться не стоило. И он не знал, что с этим делать. * * * Очередной этап соревнований наступил спустя неделю. Все эти дни Илья тренировался вдвое больше обычного, пытаясь занять все свое время, чтобы не погружаться в тяжелые мысли. Стоило расслабиться, как перед внутренним взором мелькал то напряженный изгиб спины, то полуприкрытые от удовольствия глаза, бликующие красным зрачки. Ярко-розовые, припухшие от поцелуев губы, и, будь они не ладны, чертовы веснушки. Илья сходил с ума. Кончался от тоски и чуть ли не лез на стену от нестерпимого желания близости. Внутренне его разрывало, всепоглощающее чувство пустоты. Внешне же, он демонстрировал спокойствие и собранность. Никто не мог догадаться, что он думает и чувствует под непробиваемым слоем своей брони. Он точно помнит, когда маска намертво приросла к его лицу. На похоронах мамы, сжимая в дрожащем кулаке ее серебряный крестик, маленький Илья почувствовал ледяное, почти чужеродное спокойствие от смирения с неизбежным. После ночи рыданий, заглушаемых подушкой, с ним что-то случилось. Илья разучился плакать вовсе. Разучился принимать что бы то ни было близко к сердцу, ведь самое страшное что могло случиться, произошло. Тогда он не думал, что снова сможет что-либо почувствовать. Но с недавних пор в нем что-то изменилось. Словно очень, очень глубоко внутри, надломилось, пошло трещинами и теперь кровило и ныло, от чего Розанов не находил себе места. Пытался понять, что не так, но в упор не видел того, что было перед самым носом. Холландер не писал после той ночи. Вообще, он редко писал первым, но сейчас это напрягало особенно. Илья бы все отдал за то, чтобы узнать о чем он думает. Потому как сам терялся в догадках и пребывал в полной растерянности, что делать дальше. Но нарушать молчание не спешил, давая им обоим время собраться с мыслями. Илья чувствовал, как с каждым разом увязает все сильнее. Тянулся к чужому свету, как чертова бабочка и ничего не мог с собой поделать. Ему отчаянно хотелось заполнить свою пустоту. В день соревнований он проснулся с тяжелой головой. Полночи проведя в тяжелых мыслях и уснув лишь выпив несколько глотков водки, Розанов чувствовал себя дерьмово. В висках пульсировала тупая боль, пустой желудок противно ныл — аппетита не было и пришлось ограничиться хотя бы чашкой кофе с молоком. В измученном выматывающими тренировками теле, тянула, по ощущениям, каждая мышца. В этот раз Розанову достался другой соперник. Они были практически одного роста и телосложения. Судя по сосредоточенному, напряженному лицу, кровосос не собирался проигрывать легко. Войдя в очерченный круг, Илья чуть повернул голову, безошибочно находя причину своей головной боли и бессонницы. Чудеса, не иначе. Соединяющая двух безмозглых, заигравшихся идиотов незримая, красная нить. Холландер сидел на трибуне среди собравшихся поглазеть зрителей. Нахрена он пришел? Его поединок через четыре дня. Звук свистка заставил вернуться в здесь и сейчас, Илья решительно встал в стойку, он не мог проиграть. Только не на глазах Холландера. Первые секунды охотник лишь уклонялся и ставил блоки. Изучал технику, примечал слабые места, куда стоит попробовать нанести удар. А потом пошел в атаку, целенаправленно действуя на быстрое и точное поражение. Раунд был за Ильей. Судья огласил второй, свисток прозвучал под возбужденное гудение толпы. Все же спарринги с Шейном принесли свои плоды. У вампиров были немного другие болевые точки. Доверчивый Холландер показывал их на себе, пока охотник не запомнил и не научился целиться именно по ним. С кровососами нельзя тягаться в выносливости, все решала скорость и эффект неожиданности. Во втором раунде Илья не рассчитал, заступив за черту круга. Победу признали за соперником. Теперь придется выложиться по максимуму. Бросив короткий взгляд на трибуны, Розанов снова встретился с взволнованным взглядом Холландера, на лице которого застыло неподдельное беспокойство. Почему-то именно это разозлило сильнее, чем ухмыляющаяся рожа противника. После свистка Розанов незамедлительно пошел в атаку, его не остановил даже прилетевший прямо в лицо кулак. Адреналин бился в теле придавая сил, пробуждая инстинкты охотника. Илья не чувствовал пропущенных ударов, не ощущал боли. Он смог взять преимущество, сделав удачный захват практически вышвырнул соперника из круга, перекинув того через плечо. Судья объявил победителя. Встретившись взглядом с Холландером Илья чувствовал себя проигравшим. Он долго решался. Все время пока длились сегодняшние спарринги, пока в раздевалке не осталось ни души, пока горячая вода в общей душевой смывала следы усталости, обнажая те места, где болело. Адреналин схлынул и теперь Розанову предстояло в полной мере ощутить последствия. Но синяки и ссадины для него были чем-то привычным, понятным и даже правильным. А вот пока он держал в руках телефон, набирая короткое сообщение, волновался как никогда в жизни. Словно от него зависело все. Может так оно и было. Сообщение отобразилось прочитанным, Илья замер, ожидая ответа и выдохнул лишь тогда, когда тот пришел, спустя бесконечные несколько секунд. Следующие несколько часов тянулись как в бреду. Розанов ненавидел себя за то, что эта хуйня делала его похожим на бог знает кого. Он еще никогда не испытывал волнительный трепет перед встречей. Не чувствовал наверняка, что рухнет в бездну от одного лишь взгляда. Тихий стук в дверь гостиничного номера прозвучал для Ильи оглушающе. Полчаса назад он выпил пару стопок не слишком хорошего виски чтобы успокоиться, и теперь жалел, что не выпил больше. Когда он открыл Холландер быстро проскользнул в номер, тихо прикрыв за собой дверь. Он выглядел так, словно за ним гнались охотники и Илья уже почти открыл рот чтобы пошутить, в надежде хотя бы так сбавить градус собственного напряжения, но не успел. Глухо выругавшись, Шейн врезался в него всем телом и поцеловал, сходу зарываясь руками в непослушные кудри. Илья подхватил его, прижал к себе, наплевав на занывшие ребра. Все что он хотел чувствовать — жар и влажность чужого рта. Но этого быстро стало недостаточно. Когда дело касалось этого очаровательного полукровки, в Розанове просыпалась неутолимая жажда, подчас пугающая его своей силой. Он отнес Холландера к кровати, бросил на застеленную постель. Наклонившись, стянул с него толстовку, грубо раздернув ремень избавился от джинсов, оставляя только белые носки. Смотрелось прекрасно. Илья встал в изножье кровати, окидывая лежащего на ней парня голодным взглядом. Его тяжело вздымающуюся грудь, напряженные соски, уже ярко бликующие красным глаза, влажные от его поцелуев, покрасневшие губы. Налившийся кровью, возбужденный член, при виде которого у Розанова начинала рефлекторно выделяться слюна. Он наклонился, вбирая его в рот, с наслаждением слушая тихие стоны Холландера, которые тот был просто не в силах сдержать. Сделав несколько движений, Илья отстранился. Он все еще был полностью одет, когда как Шейн был обнажен и этот контраст неожиданно заводил сильнее. — Хочешь? — Да, — ответ был уверенным и спокойным, словно Шейн принял это решение давно. Это обнадеживало. Заставляло что-то внутри ликовать. Отстранившись Илья медленно разделся, заставляя себя успокоиться. Он сам уже был предельно возбужден, его член стоял почти вертикально, подергиваясь от каждого взгляда Холландера, от каждого его стона и шумного вздоха. Привычным движением перевернув цепочку с крестом на спину, Розанов лег на кровать, мягко накрывая чужое горячее тело своим. Поцеловал с готовностью приоткрытые губы, слегка прикусив нижнюю, от чего Шейн обвил ногами его талию и прижался теснее. — Какой ты сладкий, — горячечно шептал охотник в напряженную шею, видя как кожа под его губами идет мурашками. — Я так сильно тебя хочу. Он свел их члены вместе, слегка приласкав. Шейн выгнулся, зашипев, обнажая заострившиеся клыки, что выглядело не опасно а скорее чертовски возбуждающе. Илья мог только надеяться, что ему хватит терпения и выдержки сделать все, как нужно. — На живот, — скомандовал он, испытывая восторг от того, как Шейн подчиняется. Поцеловал веснушчатое плечо, медленно спускаясь ниже к пояснице. Сжал обеими руками упругую задницу — Ох, блядь! — проскулил полукровка, почувствовав влажное, горячее прикосновение языка. — Господи, это… Он не договорил, уткнувшись лицом в подушку, потому что следовало быть тихим. Но язык Ильи, уверенно ткнувшийся в сжатое кольцо мышц, просто не давал никаких шансов. Шейн никогда такого не чувствовал, это было так откровенно, так грязно и так потрясающе, что его выгибало на постели навстречу чужому рту, дарящему эти волшебные ощущения. Член Шейна уже просто тек, отзываясь на каждое жаркое движение языка. — Илья, — позвал он. — Пожалуйста… Но Розанов так увлекся, что не услышал, продолжая вылизывать его с такой жадностью, словно задница Холландера была самым лучшим что он пробовал на вкус. Он отстранился только тогда, когда Шейн перестал вообще что-либо соображать от удовольствия и не начал безостановочно, мелко дрожать, подаваясь бедрами на каждое движение. — Ты такой потрясающий, — выдохнул Илья в его поясницу, пытаясь отдышаться. — Твоя задница так и просит мой язык. Хочешь попробовать что-то большее? — Да, — ответил Холландер, глянув из-под упавшей на глаза челки и снова уткнулся в подушку, когда Илья нежно протолкнул в него палец. Всего один, но внутри было так горячо и туго, что охотник сходил с ума, плохо представляя, как эта тесная задница примет его член. Розанов не спешил, растягивая нежные стенки, менял ритм, чутко следя за чужим дыханием. И когда Шейн вздрогнул, глухо застонав что-то вроде «да» или «блядь, да», улыбнулся, поцеловав напряженное плечо. — Вот оно, — прошептал охотник ему на ухо. — Твое чувствительное местечко. Илья еще немного постимулировал простату, после чего мягко отстранился, выискивая под подушкой лубрикант и презервативы. Он подготовился заранее, зная, что потом вряд ли будет в состоянии настолько хорошо соображать. Сейчас он бы не смог покинуть эту кровать, даже если бы начался зомби апокалипсис. Сначала он трахнет эту милую, сладкую задницу, а уж потом воевать с зомби. Холландер вздрогнул, когда наспех разогретая в руках смазка потекла прямо на его сжавшийся вход, Розанов контролировал процесс, оттянув одну ягодицу, что смущало Шейна до покрасневших как в горячке щек, но в то же время его сжигало заживо желание. Он уже не принадлежал себе, отзываясь на каждое прикосновение, готовый сделать все что угодно, Илье стоило лишь сказать. Два пальца проникли в его задницу удивительно легко. Шейн не знал, как должен ощущаться первый раз с мужчиной, но был почти уверен, что именно так — волнительно и необычайно хорошо. Илья действовал осторожно, его пальцы ощущались так правильно и приятно, что Холландер окончательно расслабился в его руках. Растворился в его голосе, нашептывающем какой Шейн прекрасный, какой горячий. Как хорошо он справляется. В нескончаемом мареве удовольствия Холландер немного пришел в себя лишь когда его перевернули на спину, чувствуя, как Илья сунул подушку ему под поясницу. — Готов? — спросил охотник напряженно. Шейн хотел посмотреть вниз, на его член, но Илья перехватил его за подбородок, не давая ничего увидеть. Боясь, что он может испугаться и передумать, зажаться, сделав себе больно. Шейн покорно смотрел ему в глаза, его зрачки тускло светились в полумраке комнаты. — Пожалуйста, — попросил вампир, сильнее разводя колени в стороны, приглашая взять его прямо сейчас. У Ильи не было никаких шансов сдержаться. Он поцеловал его, чуть отвлекая и отвлекаясь сам, неосторожно раня язык об острые клыки. Холландер заскулил, буквально вылизывая его рот. Одновременно с этим Илья толкнулся в расслабленное тело, сначала легко, на пробу. Двигаясь очень медленно и с каждым толчком погружаясь чуть глубже, теряя голову от жаркой тесноты, дрожащего, раскрытого под ним тела. Шейн оторвался от его губ, выгибаясь навстречу. Застонал, чувствуя, как Илья толкается сильнее, заполняя его собой, взяв, наконец, то, что по праву принадлежит только ему. Розанов трахал его под идеальным углом, с каждым движением заставляя тело дрожать от удовольствия. Холландер не представлял что такое возможно, что его тело может чувствовать столько всего сразу. Он загнанно дышал, ощущая, как сладко сводит живот, как Илья ускоряется, запрокинув голову закатывает глаза в экстазе. Дрожит в нем и вбивается сильнее, до звонких шлепков. — Блядь, Шейн, — стонет он куда-то в висок полукровки. Его шея почти прижимается к его губам, от чего Холландер слышит его сумасшедший пульс. Он хочет. Инстинкт подталкивает прижаться ртом, вылизать горячую кожу, где так призывно бьется тугая жилка. А запах кожи и пота кружит голову сильнее. — Илья, — хнычет Шейн, в его шею, понимая, что вот-вот сорвется. Цепляясь за жалкие остатки рассудка он заводит руку за спину охотника и сжимает в ладони серебряный крест, одновременно дрожа от бьющего по всем рецепторам удовольствия и жжения в ладони. — Нет-нет, — охотник отстраняет его руку, приостанавливаясь, тем самым держа их обоих на грани. — Не надо. Не делай себе больно. Шейн не понимает, зачем он это делает. — Я не сдержусь, — выдыхает он, надеясь, что Розанов поймет правильно и не даст ему совершить непоправимое. — Все хорошо, — успокаивает его Илья. — Ты справишься с этим. Все хорошо. «Нихрена не хорошо», — хочет сказать Холландер, но охотник снова толкается бедрами, наращивая темп и из его рта звучат лишь стоны, эхом разносящиеся по комнате. Он отворачивается, закусывая угол подушки, когда Розанов берет в руку его член, начиная быстро дрочить, в такт своим толчкам и Шейн не выдерживает. Он кончает, забрызгав собственный живот, чувствуя, как дрожит Илья, слыша, как он глухо стонет и матерится, переживая свой оргазм. Чтобы не упасть на Шейна всем весом падает рядом на постель, так же загнанно и тяжело дыша. Холландер чувствует как гудит его тело, как отголоски удовольствия все еще заставляют его слегка вздрагивать, как саднит задница и печет ожог на ладони. Он счастлив. Вот так просто и по-настоящему. Они оба, глупые и безрассудные идиоты что позволили этому случиться. Теперь все станет только сложнее. Изощренный вид мазохизма — надеяться, что их отношения в принципе возможны. Что они могут стать друг для друга кем-то большим, чем любовники. Что заведомо несправедливый мир однажды встанет на их сторону. Илья почувствовал, как Шейн берет его за руку, крепко сжимая пальцы и сжал в ответ, вкладывая в этот простой жест все, что никогда не сможет сказать вслух.