Почему притягиваются противоположности

      Илья в каком-то смятении вышел к арене. С одной стороны его грызла совесть, с другой - здравый смысл. Они же знакомы день, ну, два от силы. Для чего так парится? Но внутри скреблось что-то неясное, туманное, то, что нельзя поймать. Он ему доверился. Это было странное осознание для Малинина. И непонятно жалел ли он об этом на самом деле.       Свет слепил, Илья прищурился, опустив глаза в пол. Недалеко уже стоял Скорняков, сверля подопечного бесстрастным взглядом. Сейчас он был просто Скорняков. Просто тренер, почти чужой. Мысль обожгла. Он не должен был так думать об отце. Но нельзя было не заметить, как Роман стал сильно нервничать перед олимпиадой. Кажется, даже больше чем Илья, тем самым разжигая не начавшийся пожар. Рукой он показал нечеткий жест, по которому Илья понял, что у него сейчас время на разминку. И судя по всему - немного.       Возьми себя в руки. Сейчас - тренировка. Все остальное - потом. Главное тело, Концентрируйся на теле. Малинин мысленно кивнул. Дальше все держалось, кажется, исключительно на автоматизме. Мантра, повторяемая из раза в раз, все же на время утихомирила мысли и о Пете, и о папе, и о грядущем неизбежном.. Разминка, выход на лёд, вращение, дорожка, заветный четверной аксель, еще, еще, еще.. Прогон. Музыка бьет в уши, сначала неприятно, потом Илья втягивается. Лед трещит под коньками, Малинину кажется, что он его чувствует ; холодный лед становится продолжением  тела. Будто он может почувствовать им всех остальных спортсменов в радиусе сотен метров. Будто может контролировать. Тренер крикнул что-то с бортика.       Нужно разогнать кровь, разогреться.. Только тело.. Стать ещё быстрее, ещё выше, ещё больше.. Ну же, давай!

***

      Тренировка окончена, Роман уже скрылся за железными дверьми, оставляя Илье свободу в продолжении вечера. Малинин, чувствуя небольшую дрожь в напряженных ногах, шагал к раздевалке. Чувства возвращались, вернулся и образ Пети. Блондин застыл перед дверью, ему было неловко. Он пытался скрыть даже от себя тот факт, что правда волнуется на счет "загадочного" русского. Ладонь сжала ручку двери - страшно, словно Гуменник и правда мог оказаться там и снова смотреть своими темными, колючими глазами. И Илья, наверное,  не выдержал и разрыдался бы прямо там снова.       На счастье, в помещении было крайне мало людей и Петра там не было. Страх ушел, вместе с ним вспышкой мелькнуло небольшое разочарование, растворившись в мышцах, в бурлящей крови. Илья мотнул головой. Нет, все таки лед - это вещь, выматывающая так сильно, что сил на мысли не остается. После тренировки Илья быстро домчал до жилых комплексов. Люди улыбаются, Илья видит их горящие глаза и тоже старается. Он отдохнёт, помириться с Петей, и обязательно будет так же ярко улыбаться!       Путь до номера уже кажется привычным. Он заходит, дверь щёлкает. Сумка с курткой летят на пол с глухим грохотом. Сам же Илья летит на кровать прямо в уличной одежде. Раздеться - лень, дойти до ванной и принять ванну - почти невозможно. Малинин благовейно прикрывает глаза, вдыхая запах свежей постели, чувствуя как она хрустит под ним. Хорошо, пусто. Пока что. Хватает Илью на деле ненадолго. Он морщится, сползает с кровати, берет в руки телефон, палец зависает над чатом. Знает, что должен написать, объясниться. Успокоить сердце, вновь заходящее в тревожном вихре, который подпитывал тихий голос. Замолкал голос полностью только на льду. Илья выдыхает, наконец заставляя себя прийти к рациональному решению:       " Петя, привет. Все хорошо?" - достаточно лаконично для того, что бы объяснить волнение Ильи. Что он вообще знает о нем? А кто Илья для него? Хотелось на самом деле быть чем-то приятным для Пети. Потому что он сам Малинину сильно симпатизировал. Спокойный какой-то, смеется, улыбается. говорит так правильно, гладит по волосам как мама...   Воспоминания вспыхивали одно за другим, вгоняя в краску. Это была непозволительная роскошь - это точно. Узнай федерация чем тут Малинин занимался - он бы здорово огреб, а Петю так вообще из страны бы выперли.         Илья откинул телефон, уперся лбом в матрас и глубоко вздохнул, расслабляя плечи. Спать хотелось нещадно. Тем более его ждала не менее жесткая вечерняя тренировка. Но назойливая тревожность рылась в голове, не давая провалиться в желанный сон. Он ждал.

***

      Петя же с момента выхода соперника из раздевалки мало что понимал. Илья снова сбегал от него? Да что ж это такое, Петя вроде не кусался. "Не хочу с тобой проблем. " - Гуменник и не собирался их создавать. Может Малинин испугался, что Петр мог все разболтать? Какой ужас.       Но стал бы Илья выговариваться первому встречному? Где-то теплилась надежда что нет.       Илья был интересным, Петя находил его привлекательным парнем, достойным собеседником и, естественно, феноменальным фигуристом. Но от этого в глубине сознания закрадывалась мысль: Илья - юный гений, который несмотря на внутренние терзания демонстрирует миру небывалую силу человеческого тела. Все в священных канонах "Пути героя". А что Петя? Что он сам может ему дать? По скромному мнению Гуменника, как фигурист он не превосходит Илью. О чем-то подобном даже в голове спорить казалось глупо. Как друг? Переживаний таких же сильных Петр почти не испытывал,  сам иногда мог слегка испугаться своего спокойствия. Напрягаться мог, но чтобы пережить все то, из-за чего в заветную ночь Малинин выворачивал душу - Петя и не думал. Как человек? Достаточного ли я уровня для него?.       Поэтому возможность того, что Малинин закончит всякое взаимодействие после их столь короткого знакомства - была вполне возможна. Гуменник не думал об этом, но предполагал. Мысль не обжигала, не била обидой. Лишь лёгкое разочарование могло уколоть в районе ребер, что фигурист мог отлично контролировать. Впрочем, Гуменник сильно не задумывался. Более того, легкие размышления Пети об этой брошенной фразе и близко не стояли с тем, что там Илья себе нафантазировал в самых страшных финалах.       Последний час Гуменник находился в номере после посещения физиотерапевта. Бедро правда сильно болело, да так, что привычно используемое средство от ушибов не помогло. Он вертелся на кровати как юла, не зная чем себя занять. Особо не разгуляешься - Вероника Анатольевна строго-настрого запретила излишнюю физическую активность, вполне логично аргументируя это возможностью проебать олимпиаду вместе с ногой.       Спасение пришло откуда не ждали. Влад Дикиджи - близкий друг, так желавший узнать все и про всех, позвонил Пете с расспросами и предложением во что нибудь сыграть. За интересными, громкими разговорами и игрой в PUBG прошло добрых пару часов. Влад был ненасытен в любопытсве, спрашивая про соперников, про еду, про Милан, про атмосферу. Не упустил возможность спросить и про знаменитого Малинина. Петя лишь на многновение замялся, припоминая слова Ильи с утра, а после решил выдать то, чего итак было полно в интернете. Гениален, красив, победа в кармане.

***

      Голод дал о себе знать, а ещё приближалось время вечерней тренировки . Травмы травмами, но работа по расписанию, пусть и Дайнеко уговорила Петра немного пожалеть бедро и провести щадящую практику, делая упор на запоминание программы с новой музыкой.       О сообщении Ильи Петя вообще забыл, смахнув (на самом деле случайно нажав "прочитано") в процессе оживленной игры, затеряв среди других, теперь частых, сообщений от болельщиков.

***

      Ближе к вечеру Малинин совсем разнервничался, будучи по натуре тревожником и видя проклятый значок о том, что Гуменник прочёл и ничегошеньки не ответил! Правда злится?.       Неизвестность бесила, давление бесило, ситуация бесила, Петр бесил!       Почему его вдруг стало так много? Илье казалось, что последние два дня его мысли занимает только лед и Петр. Ну, и Роман мелькает где-то на периферии. В остальном он все может контролировать: фанаты пищат от каждого слова, обоянием и необъятной силой Илья может добиться расположения любого соперника, а сам Малинин в лучшем своем возрасте и теле.       А дурацкого Петра контролировать не смог, и отца не смог, и олимпиаду..       И себя. Илья поморщился. Глупый, тупой голос. Хватит мыслей.  Как-то в той беседе Петя упоминал, что иногда позволить себе не думать - вполне отлично. Снова Петя.. Еда в горло не лезла, но слабовольности блондин предпочитал дисциплину. Дожевав последний кусочек куриного мяса, Илья снова проверил телефон. Новостей нет, пару сообщений от Эмбер, тик ток взрывается.. Однако изменений в чате, где Малинин больше всего желает их видеть - нет.       "возможно я увижу его сегодня вечером, мы точно объяснимся. Он все поймет. И потом будет со мной разговаривать" Последние слова оглушили парня даже в мыслях. Что его заставило такое сгенерировать?..

***

      Но Илья нигде его не встретил. Петра не было в общей столовой, не было в переулках жилых корпусов. Внутри Малинин лелеял надежду на то, что встретит стратега где- нибудь на арене, после тренировки, но даже там никого не нашел. Это вызывало почти злость, безысходность. Петр пропал с концами, а Илья за ним настается. Позор! Малинин уставше шел в главному холлу, направляясь к дальним лифтам, к его номеру они были ближе. Взгляд был расфокусирован, вечерняя тренировка и гнетущие мысли дали о себе знать липкой усталостью. Блондин нажал кнопку вызова. Холодный гладкий метал приятно ощущался под кожей. Илья уже сделал шаг к раздвигающимся дверям, если бы взгляд не зацепился за длинную фигуру. Ее нельзя спутать с кем-то. Много ли в олимпийской деревне высоких мужчин с почти девичьей талией и длинными темными локонами? Это шанс! Малинин выскочил почти не чувствуя ног, направляясь туда, где пару секунд назад наблюдал спину Гуменника. Он шел от служебного помещения по слабо освещенному  коридору. Что Петр мог там делать? . " Высокий, сволочь" - пронеслось в голове у блондина, пока тот пытался догнать Петю. Отчего-то просто позвать русского ощущалось как провалить негласную охоту.       Гуменник скрылся за поворотом и тут уже Илья не выдержал, срываясь на бег, сокращая дистанцию намного быстрее. Гораздо быстрее чем планировал.       - Стой! -       Петр среагировать не успел, чувствуя как сзади наваливается что-то мощное, тяжелое и настроенное вряд ли доброжелательно. Точнее кто-то.  Мысленно перекрестившись Гуменник со стуком свалился на пол лицом вниз, (все-таки повреждённая нога дала о себе знать, и даже не льду.)       -- Ауч! - ощущая под собой прохладу пола, выдал Петр, стараясь привстать, но кто-то упорно его не отпускал. — Что происходит? Илья сидел на спине фигуриста, не специально (но очень кстати), прижимая коленями руки "жертвы".  Он тоже приподнялся, но не встал, удерживая. -- I'm sorry, but we need to talk! - на эмоциях отвечал Илья. — Ты злишься на меня, Пётр? — Илья? - он опешил, — Что с тобой? - Гуменник правда был обеспокоен. Что с Ильёй успело произойти за один день, что тот его прибить решил.  — Я не злюсь на тебя. Что случилось?- уже спокойнее добавил фигурист. — Ты меня игнорируешь. И я.. - тон с обвинения сменился на растерянность.Что он делает?. Поступил Малинин явно за эмоциях, сам, кажется, не до конца осознавая как смог повалить Петра. — Я не имел ввиду , что ты - проблема. Просто.. — А.. боже ты мой.. Я все понимаю. Я и не думал обижаться на это. - как-то уже совсем умиротворённо произнёс Гуменник, тяжело вздыхая. — Мы можем поговорить об этом.. и еще было бы замечательно, если не здесь и не в таком положении.       Малинин совсем смутился, но послушно встал, протягивая руку Пете. Тот помощь принял, поднимаясь с пола. В руке у Гуменника Илья обнаружил шампунь.       — Что ты делаешь здесь.. с шампунем? - непонятливо, с нервным смешком, подал голос блондин. В душе он оттягивал разговор, хотелось снова сбежать.       — Своего не оказалось. - пожал плечами Петр, отвечая совершенно спокойно. — На ресепшене сказали что там, - он махнул в сторону служебных помещений, — все есть. И я могу брать сколько угодно. - он улыбнулся.       — Что ж.. ты хочешь обсудить ситуацию? Или мы друг друг поняли?       Илья открыл рот, желая ответить что-то резкое, но замолчал. В глаза Пете было страшно смотреть. Что ж он в самом деле.. Так сильно разнервничался из-за пустяка.       — Ну.. я.. - он провёл рукой по лицу, ему казалось, что он сейчас отчитывается перед самым строгим судьёй. Малинин разрывался между желанием поговорить и забыть об этом как о страшном сне. Вдруг мысль промелькнула в голове.       Если не злился, то почему игнорировал? Блондин оживился, поднимая взгляд и решительно отвечая, не давая шанса ускользнуть. Он вновь нашел повод заставить Гуменника разговаривать. — Пошли ко мне, сейчас. Петр вскинул брови, но сопротивляться не стал, направляясь за светлой макушкой к лифтам.       — Можно я хотя бы занесу в но..-       — Нет, потом. Иначе ты снова от меня сбежишь, - усмехнулся Малинин.       —Да? - почти искренне удивился Петя, — А мне кажется это ты постоянно от меня сбегаешь. м? - парировал фигурист.       — What? I've been looking for you all day! - начал было Илья, но столкнулся с смеющимся тёплым взглядом напротив. Петя прижал палец к губам. — Тш, тише. Стены имеют уши. Выясним в номере. К тому же, - с легкой улыбкой добавил Гуменник, — я все равно не понял, что ты сказал. Малинин на это лишь по-доброму фыркнул. Надо будет спросить откуда у стен уши.       Сейчас он ведет Гуменника в номер. Разговаривать.       Помнишь чем кончилось в прошлый раз, Илья?) Вот 407 номер уже совсем рядом. Малинин помотал головой, пытаясь вытрясти из своей головы всю дурь, которая возникала при появлении Пети в радиусе ста метров. Скрип двери. Что выйдет из их "беседы" в этот раз?.