Иногда, чтобы выжить, солнце притворяется пеплом

“Любопытство — это нож с двумя лезвиями: оно ведёт к открытиям, но может поранить того, кто им владеет.” Чимин осторожно подошёл к дому старого травника, корзина с травами за спиной почти не ощущалась. Руки слегка дрожали — не от страха, а от нетерпения . Он хотел быстренько закончить все дела и вернуться в деревню . Чимин постучал. Стучал. И ещё раз стучал. Дверь не отвечала. — Странно… — пробормотал Чимин, щурясь. — Наверное, оставили её открытой на всякий случай. Дверь слегка скрипнула, и Чимин не удержался — лёгкий толчок, и она раскрылась. Он шагнул внутрь. Тишина дома была необычной — слишком густой, словно сама паутина времени висела в воздухе. И тут он услышал плачь. Тонкий, сдавленный, почти детский, но с ноткой отчаяния. — Чего…? — шепнул Чимин, его сердце бешено забилось. Он сделал шаг назад, затем резко вскочил — страх сковал ноги. Но любопытство оказалось сильнее: глаза загорелись, шило в заднице не давало покоя. Слишком любознательный с детства . Он вернулся, сжимая кулаки. — Ладно, Чимин, — пробормотал он себе под нос. — Ты же не трус. Я не трус, но я боюсь . Просто… проверка на смелость, разговаривал сам с собой . В комнате он прислушался. Где-то за стеной слышались звуки: тихое шевеление, звон цепей, приглушённые удары. Входа не было видно, только гладкая стена и старый массивный комод. Чимин решительно подошёл к комоду. Он тронул его — и сердце подпрыгнуло. Массивный шкаф оказался на рельсах. Чимин толкнул его в сторону, и стена открыла тайный проход, ведущий вниз. — Окей… — выдохнул он, чувствуя, как кровь застывает в жилах. — Посмотрим на это , как очередное приключение . Буду рассказывать внукам . Ступая по скрипучей лестнице, Чимин спустился в подвал. Сырой, вонючий, грязный воздух ударил в лицо, заставляя чихать. Стены были покрыты плесенью, полы — липкой грязью. Единственный свет давал слабый факел на стене, оставляя тени, которые танцевали в темноте, будто сами оживали. И там он увидел его. Молодой парень, лет двадцати, грязный, избитый, с синяками на лице и свежими кровоподтёками, был прикован цепями к стене. Его глаза были полны ужаса, он хрипел: — П… помоги… — Тише, всё будет хорошо, — прошептал Чимин, уже подбирая замки и заклинания на защёлках. Его руки были уверены, проворны, как у мастера, привыкшего к любым инструментам. Замки щёлкали один за другим, пока цепи не расстегнулись. Он осторожно поднял парня на спину, чувствуя тяжесть и хрупкость тела, и вернулся наверх. Комод снова закрыл проход, чтобы хозяева не заметили пропажи. На улице Чимин аккуратно уложил парня на лошадь, сам сел на лошадь сзади и прискакал домой . — Держись, мой хороший, — сказал он, когда конь взял галоп. — Скоро будем дома. — Д… дома? У меня никогда не было дома ,- подумал полумертвый юноша . У него с рождения не было дома, не было тепла, которое можно было бы назвать своим. — Не переживай, — сказал Чимин, — ты будешь в безопасности. Мы дойдем до деревни, там твоя первая настоящая возможность почувствовать… что значит быть дома. Дорога была долгой, но Чимин всё время разговаривал с парнем, чтобы отгонять страх: рассказывал про лес, цветы, ручьи, смешные истории про Юнги и себя, про свои неуклюжие приключения с травами. И хотя сердце сжималось от напряжения и ужаса, он знал: приключения — это то, что делает нас сильнее. И сегодня Чимин был героем, который спасал того, кто никогда не знал, что такое дом.